Гравитация нуля

Неделя после защиты проекта прошла как в тумане. Кокичи не мог перестать думать о том моменте в коридоре — о том, как Кайто обнял его, как его голос звучал мягко, почти интимно. Каждый раз, когда он видел Кайто в столовой или в классе, его грудь сжималась от смеси тревоги и волнения. Они не разговаривали. Не потому, что избегали друг друга, а потому, что не знали, что сказать. Тот самый разговор, казалось, повесил между ними невидимый мост, по которому они еще не решались пройти. Кайто, в свою очередь, тоже чувствовал странное напряжение. Он злился на себя за эту внезапную мягкость, за то, что позволил себе обнять Кокичи. Ведь он ненавидел этого лживого манипулятора, правда? Но в тот момент он видел не манипулятора. Он видел испуганного человека, который так долго прятался за маской, что сам забыл, где кончается игра и начинается он сам. — Кайто, ты слышал? — Шуичи прервал его размышления, сидя напротив в столовой. — Завтра выездной урок на астрономическую базу. Нам разрешили ночевать в обсерватории. Будут телескопы, лекция о созвездиях. Кайто встрепенулся. — Правда?! — его глаза засияли. — Это лучшая новость за месяц! Мы увидим небо без городской засветки! — Обрадуйся, обрадуйся, — проворчала Маки, отпивая чай из кружки. — Но учти, если ты будешь кричать на всю обсерваторию и пугать местных астрономов, я тебя лично вышвырну оттуда. — Я буду тих! — с жаром пообещал Кайто, но Шуичи с Маки переглянулись с одинаковым выражением «он не продержится и пяти минут». Когда информация разнеслась по классу, царил настоящий восторг. Гонта заявил, что поймает ночную бабочку, Анджи начала цитировать древние легенды о звездах, Тенко объявила, что будет медитировать под открытым небом, а Химико просто вздохнула, сказав, что «это слишком далеко от пола». Миу уже строчила в телефон, очевидно, придумывая, как взломать телескопы, чтобы «улучшить их». Кокичи сидел в углу, уткнувшись в книгу, но на самом деле он не читал. Он смотрел на Кайто, который светился от радости, рассказывая Шуичи о звездных скоплениях. — Ты поедешь? — раздался голос рядом. Кокичи вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стояла Каэдэ с мягкой улыбкой. — А, Каэдэ-чан, — он надел свою обычную маску. — Куда же я без приключений? Конечно, поеду. Там будет так много душ, с которыми можно поиграть… — Я видела, как ты смотрел на Кайто, — тихо сказала Каэдэ. — Ты изменился. Стал реже подкалывать его. И смотришь на него… по-другому. Кокичи нахмурился, и его пальцы сильнее сжали страницу книги. — Что ты хочешь сказать, Каэдэ-чан? — его голос был настороженным. — Ничего плохого, — она улыбнулась еще мягче. — Просто замечаю. Ты раньше никогда не смотрел на людей так… словно они имеют значение. Кокичи открыл рот, чтобы возразить, но Каэдэ уже ушла к своему месту, оставив его в замешательстве. Он перевел взгляд на Кайто, который как раз в этот момент рассмеялся над чем-то, сказанным Шуичи, и его сердце снова забилось быстрее. «Она права, — с горечью подумал он. — Я действительно смотрю на него по-другому. И это пугает меня больше, чем любая ложь». Автобус трясся по дороге, ведущей в горы. За окнами мелькали сосны, и небо постепенно темнело, открывая первые звезды. Кокичи сидел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на закат. Где-то на заднем сиденье Гонта читал вслух свои наблюдения за насекомыми, а Тенко спорила с Миу о том, что громче — музыка или «звук разрушения». — Место свободно? — раздался голос, от которого у Кокичи перехватило дыхание. Он обернулся. Кайто стоял над ним, держа в руках рюкзак. — Все места заняты, — Кокичи улыбнулся криво. — Придется тебе сидеть на полу. — Я могу сесть с тобой, — безразлично ответил Кайто и плюхнулся на соседнее сиденье, не дожидаясь разрешения. Кокичи выпрямился, чувствуя, как тепло тела Кайто касается его плеча. Они сидели молча, глядя вперед, и тишина между ними была наполнена чем-то, что Кокичи не мог назвать. — Почему ты сел рядом со мной? — спросил он наконец, не оборачиваясь. — Потому что ты выглядел одиноким, — честно ответил Кайто. — И потому что я хочу… понять тебя. Кокичи усмехнулся. — Понять меня? Ты слишком самоуверен, Кайто-чан. Меня невозможно понять. — Я уже понял то, что ты хочешь скрыть, — тихо сказал Кайто, и его голос звучал серьезно. — Ты боишься одиночества. Ты боишься, что люди увидят тебя настоящего и отвернутся. Но я не отвернулся. Кокичи замер, и его пальцы впились в колено. Он хотел что-то сказать — съязвить, отмахнуться, — но не мог. Потому что Кайто снова был прав. — Зачем тебе это? — прошептал Кокичи. — Зачем тебе знать меня? Я же плохой человек, Кайто-чан. Я вру, манипулирую, играю людьми. — Может быть, — согласился Кайто. — Но я видел тебя в тот день. Ты сказал, что хотел, чтобы я сиял. Ты не врун, Ома. Ты просто человек, который боится быть честным. Я тоже кое-чего боюсь, знаешь? Кокичи повернулся и посмотрел на него. Сиреневые глаза Кайто были теплыми, и в них не было осуждения. Только понимание. — Чего? — спросил Кокичи, и его голос был тише, чем он хотел. — Что моя мечта — это просто побег от реальности, — признался Кайто. — Что я не стану космонавтом, потому что я недостаточно хорош. Что все эти годы я просто притворялся героем. Кокичи смотрел на него, чувствуя, как что-то в его груди раскрывается. Впервые они говорили на равных — без масок, без игры. — Ты станешь космонавтом, — вдруг сказал Кокичи. Его голос звучал увереннее, чем он ожидал. — Я в этом не сомневаюсь. Кайто удивленно моргнул. — Почему ты так уверен? — Потому что я никогда не ошибаюсь в людях, — улыбнулся Кокичи, и на этот раз его улыбка была настоящей. — А ты… ты настоящий герой. Ты просто не знаешь об этом. Кайто покраснел, и Кокичи почувствовал странное удовлетворение от того, что смутил его. — Ты говоришь странные вещи, Ома, — пробормотал Кайто, отворачиваясь. — Это ты странный, — усмехнулся Кокичи. Они снова замолчали, но теперь тишина была другой — легкой, почти уютной. Обсерватория встретила их прохладным воздухом и тишиной. Здание стояло на вершине холма, и вокруг простиралась бесконечная ночь, усеянная звездами. Когда они вышли из автобуса, у Кайто перехватило дыхание. — Это… это невероятно, — выдохнул он, задрав голову к небу. Кокичи стоял рядом, тоже глядя вверх. Он редко смотрел на звезды — обычно ему было все равно на эти далекие точки света. Но сейчас, стоя рядом с Кайто, он чувствовал, что они становятся чем-то большим. — Кайто-чан, — позвал он. — Что? — Кайто перевел взгляд на него. — Ты это видишь? — Кокичи указал на созвездие над ними. — Там, на западе. Оно похоже на… на птицу. Кайто поднес к глазам бинокль, который дали им в обсерватории, и через мгновение его лицо расплылось в улыбке. — Это Лебедь! — воскликнул он. — Ты знаешь о нем?! — Я знаю много вещей, — загадочно ответил Кокичи. — Я просто скрываю свои знания. — Ну ты и засранец, — засмеялся Кайто, толкая его в плечо. И Кокичи засмеялся в ответ. Настоящим смехом, которого он не позволял себе годами. Они пошли к обсерватории, где остальные уже собирались на лекцию, но Кайто остановился на пороге и повернулся к Кокичи. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что ты показал мне Лебедя. И за то, что ты… настоящий. Кокичи посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты тоже настоящий, — ответил он. — И это самое страшное в тебе. Кайто нахмурился. — Это комплимент? — Нет, — Кокичи улыбнулся и, развернувшись, вошел в здание, оставляя Кайто стоять под звездами. Но Кайто не обиделся. Он смотрел на удаляющуюся фигуру в изодранном белом костюме, и его сердце билось быстрее. «Что происходит со мной?» — подумал он, но ответа не было. Лекция в обсерватории была долгой, но захватывающей. Учитель рассказывал о галактиках, о черных дырах, о том, как рождаются и умирают звезды. Кайто сидел на переднем ряду, впитывая каждое слово, а Кокичи устроился на заднем, наблюдая за ним. Когда лекция закончилась, всем дали время на самостоятельные наблюдения. Кайто сразу направился к большому телескопу, установленному на балконе, и принялся настраивать его с сосредоточенным видом. Кокичи стоял чуть поодаль, завернувшись в свой шарф. Ночной ветер был холодным, но он не хотел уходить внутрь. — Ты замерз, — заметил Кайто, не отрываясь от окуляра. — Я не мерзну, — солгал Кокичи. — Врешь, — Кайто вздохнул и снял свой фиолетовый блейзер. — Надень. Кокичи удивленно посмотрел на него. — Я не возьму твой блейзер. — Возьмешь, — Кайто сунул его в руки Кокичи. — Ты дрожишь. А я не хочу, чтобы ты простыл. Кокичи хотел возразить, но почувствовал, как тепло блейзера касается его пальцев. Он медленно накинул его на плечи, чувствуя запах одеколона Кайто и его тепло. Это было странно — стоять в чужой одежде, но в то же время это было приятно. — Спасибо, — тихо сказал он. — Всегда пожалуйста, — ответил Кайто и снова уставился в телескоп. Кокичи подошел ближе, встал рядом. — Что ты видишь? — Смотри сам, — Кайто подвинулся, уступая ему место у окуляра. Кокичи прильнул к телескопу. В его поле зрения появилась туманность — размытое, сияющее пятно, переливающееся оттенками розового и фиолетового. — Красиво, — прошептал он. — Это туманность Ориона, — с гордостью сказал Кайто. — Она находится в созвездии Ориона. На самом деле это целая звездная фабрика. Там рождаются новые звезды. Кокичи поднял голову и посмотрел на Кайто. В темноте его глаза сияли, как те самые звезды, о которых он говорил. — Ты любишь их, — сказал Кокичи. — Звезды. — Да, — честно ответил Кайто. — Они… они дают мне надежду. Что есть что-то большее, чем эта школа, чем наши проблемы. Что мы все можем быть частью чего-то грандиозного. Кокичи смотрел на него, чувствуя, как в груди разрастается что-то новое. Что-то, чему он не мог дать названия. — Может быть, — сказал он. — Может быть, я тоже часть этого грандиозного. Кайто улыбнулся. — Ты уже часть, Ома. Ты просто не знаешь об этом. Они стояли рядом, глядя на звезды, и между ними больше не было ни вражды, ни лжи. Только тихое понимание, которое приходит, когда два человека перестают притворяться. — Кайто-чан, — сказал Кокичи, не глядя на него. — Мм? — Я хочу рассказать тебе кое-что. Кайто повернулся к нему, внимательный и настороженный. — Я знаю, что раньше делал больно тебе и всем остальным, — продолжил Кокичи, и его голос был серьезным, без привычных игривых ноток. — Я думал, что это единственный способ защитить себя. Но я больше не хочу защищаться. Не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Кайто молчал, глядя на него, и в его сиреневых глазах отражались звезды. — Я не ненавижу тебя, — сказал он наконец. — Я думал, что ненавижу. Но это было не так. Это было… разочарование. Я не мог понять, почему ты такой. А теперь я понимаю. Ты просто боялся. Кокичи кивнул, и на его глазах выступили слезы. Он не плакал много лет, и теперь, когда слезы коснулись его щек, он почувствовал облегчение — словно тяжелый груз, который он носил годами, наконец упал с его плеч. — Не плачь, — тихо сказал Кайто и протянул руку, чтобы вытереть слезу с его лица. — Ты слишком красив, чтобы плакать. Кокичи засмеялся сквозь слезы. — Ты говоришь глупости. — Это я умею лучше всего, — усмехнулся Кайто. Они стояли так, глядя друг на друга, и в темноте обсерватории, под бескрайним звездным небом, что-то изменилось между ними навсегда. Стена, которую Кокичи строил годами, рухнула. И на ее месте осталась только тишина, полная нежности и доверия. ... Ночью, когда все легли спать в обсерватории, Кокичи лежал без сна, завернувшись в блейзер Кайто, который тот наотрез отказался забирать обратно. Запах одеколона, тепло, которое все еще чувствовалось на ткани, — все это сводило его с ума. Он повернулся на бок и увидел Кайто, который спал через несколько рядов. Его лицо в свете лунного света казалось почти идеальным — спокойным, без привычной громкой улыбки. Кокичи закрыл глаза и улыбнулся. «Мне нужна ночь, — подумал он, — чтобы принять то, что я чувствую». Он знал, что больше не может лгать себе. Это было уже не просто любопытство или игра. Это было что-то глубокое, почти разрушительное в своей честности. И он был готов идти до конца. ...