Гравитация нуля

В коридоре второго корпуса Академии Надежды было шумно — как всегда в пятницу после обеда. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна с матовыми стеклами, ложился на пол длинными прямоугольниками, и в этих световых колоннах плясали пылинки. Где-то вдалеке слышался звонкий голос Миу Ирумы, которая, судя по звукам, пыталась «улучшить» очередной торговый автомат с помощью отвертки и громкой брани. Кайто Момота шел по центру коридора, широко расставив руки, словно пытаясь обнять весь мир. Его фиолетовый блейзер с галактическим принтом, накинутый на одно плечо, развевался за спиной, а тапочки с узором из звезд громко шлепали по кафелю. Он улыбался, глядя в потолок. — Эй, Шуичи! — крикнул он через плечо. — Ты только представь! Если бы мы построили ракету, которая работает на энергии человеческого энтузиазма, мы бы уже давно колонизировали Альфу Центавра! Шуичи Сайхара, шедший на пару шагов позже, привычно поправил свою пилотку. Его взгляд выражал усталую обреченность человека, который слишком хорошо знает своего друга. — Кайто, ракета не может работать на «энтузиазме». Это физически невозможно. — Еще как может! — Кайто резко остановился и развернулся, чуть не сбив с ног случайную первокурсницу. — Энтузиазм — это та же энергия! Просто… нефизическая! Космическая! Вот увидишь, когда я стану космонавтом, я докажу это! Он вперил в Шуичи горящий взгляд своих сиреневых глаз. — Я… я не буду с тобой спорить, — вздохнул Шуичи, потирая переносицу. — Давай лучше зайдем в класс. Нам еще готовиться к завтрашнему тесту по астрономии. — ХА! Тест по астрономии? — Кайто рассмеялся, запрокинув голову, и его колючие фиолетовые волосы качнулись, словно потревоженная корона из космической струи. — Да я могу сдать его с закрытыми глазами! Я ночью смотрю на звезды, я вдыхаю их свет, я чувствую их пульс! — Кайто, это называется… «мышцы глаз перенапрягаются», — тихо сказала Маки Харукава, появляясь из-за угла с чашкой кофе в руках. — Маки! — Кайто широко раскинул руки, и Маки, не меняя выражения лица, ловко увернулась от его объятий. — И ты туда же! Но я знаю, ты просто завидуешь, потому что я ближе к звездам, чем ты! Маки закатила свои алые глаза. Она, как обычно, выглядела безупречно холодной: длинные черные волосы, перевязанные красными лентами, легкое, но настороженное движение плеч. Ее взгляд скользнул в сторону лестницы на втором этаже — там стоял Кокичи Ома. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и, казалось, наблюдал за ними с той же хищной выразительностью, с которой кот смотрит на мышь, прежде чем принять решение — напасть или просто понаблюдать. На нем был его изодранный белый костюм, клетчатый шарф небрежно обмотан вокруг худой шеи, а глаза цвета аметиста поблескивали в полумраке. В одной руке он держал какие-то бумажки, второй — вяло махал, будто слушал невидимый ритм. — О, смотрите-ка! — Кокичи звонко, почти мурлыча, пропел. — Наша главная звезда — Кайто-чан — ведет свой обычный парад тщеславия! Ура! Какое событие! Нужно записать это в дневник, чтобы внукам рассказать! Кайто резко обернулся. При виде Омы улыбка на его лице моментально испарилась, сменившись чем-то вроде плохо скрываемого раздражения. — Ома, — голос Кайто стал жестче. — Чего тебе? — Мне? Ничего, — Кокичи развел руками, изображая невинность. Его бледное лицо и кудрявые волосы, переливающиеся фиолетовым на концах, казались почти кукольными. — Я просто проходил мимо и увидел, как разыгрывается этот великий спектакль — «Кайто Момота учит мир жить». Браво, Кайто-чан! Ты сегодня особенно лучезарен, я аж ослеп! — он притворно зажмурился и приложил ладонь ко лбу. — Заткнись, — отрезал Кайто. — Вечно ты лезешь со своими колкостями. У тебя что, других развлечений нет, кроме как портить людям настроение? — Ай-яй, как грубо, — Кокичи качнул головой, и его вьющиеся волосы подпрыгнули. — Я всего лишь наблюдатель, Кайто-чан. Наблюдатель, который фиксирует… как ты пытаешься выглядеть героем. Хотя на самом деле? — он приложил палец к губам, театрально задумавшись. — Ты просто громкий, шумный и… какой там процент звездной пыли в твоей одежде? Ах да, ноль. Всё искусственное. — Что ты сказал?! — Кайто сделал шаг вперед, но Маки ловко перехватила его за руку. — Кайто, не стоит, — ее голос был ровным, как лезвие ножа. — Он хочет, чтобы ты сорвался. Не дай ему этого. — Ой-ой, Маки-чан тоже заступается за своего любимого космического мальчика? — Кокичи перевел взгляд на нее, и в его глазах мелькнула искра веселого безумия. — Как мило! Прямо комикс про верных друзей! — Прекрати, Ома, — Шуичи шагнул вперед, его голос звучал тверже обычного. — Ты слишком далеко заходишь. Кокичи наклонил голову, как птица, и посмотрел на Шуичи с выражением безграничного удивления. — О-о, Шуичи-чан! Ты тоже здесь? А я думал, ты ушел в мир своих дедуктивных мыслей. Ну, раз вы все в сборе, я просто обязан сказать… — он театрально вздохнул. — Вы так предсказуемы. Как в дешевом сериале. Кайто-чан всегда злится, Маки-чан всегда молчит и дергает за руку, Шуичи-чан пытается быть голосом разума. Ску-у-ука… — он протянул последнее слово, как сладкую конфету. Кайто дернулся, высвобождая руку из захвата Маки. — Ты думаешь, что ты умнее всех, Ома? Но ты просто трус! Ты прячешься за своими словами, потому что боишься смотреть людям в глаза и говорить правду в лицо! Я, может быть, громкий, но я НАСТОЯЩИЙ! А ты? Ты — один большой, лживый фокус! На мгновение в коридоре повисла тишина. Даже Ирума где-то вдалеке перестала греметь инструментами. Кокичи перестал улыбаться. Его лицо осталось расслабленным, но в аметистовых глазах что-то сдвинулось. Что-то холодное и острое. — Фокус? — переспросил он тихо, почти шепотом. — Ты называешь меня фокусом? Кайто-чан… какое разочарование! Я думал, у тебя хотя бы есть воображение. А ты смотришь на меня и видишь… фокусника? — он поднес руку к шарфу и дернул его чуть выше, словно защищаясь от ветра. — Это обидно. Правда. И он улыбнулся снова. Но эта улыбка была острее, чем обычная. В ней было обещание будущих проблем. — Ладно, — Кокичи развернулся на пятках, его двухцветные слипоны бесшумно коснулись пола. — Я пойду. Мне скучно с вами, ребята. Встретимся в классе. Постарайтесь не лопнуть от собственной важности, Кайто-чан. Это очень портит цвет лица. Он ушел, напевая под нос что-то несвязное, размахивая бумажками, словно дирижер воображаемым оркестром. Кайто провожал его взглядом до тех пор, пока фигура не исчезла за поворотом. — Ненавижу его, — выдохнул Кайто, сжимая кулаки. — Ненавижу то, как он смотрит на всех. Как будто он знает что-то, чего не знаем мы. И как он называет всех «-чан», словно они дети малые! — Ты слишком остро реагируешь на него, — заметила Маки. — Он этого и добивается. — Но он неправ! — Кайто повернулся к Маки. — Я не пытаюсь казаться героем! Я И ЕСТЬ герой! И я докажу это всем, включая этого лживого клоуна! — Кайто… — Шуичи попытался положить руку ему на плечо. — Не обязательно доказывать это всем. Достаточно доказать это самому себе. Кайто открыл рот, чтобы возразить, но запнулся. Взгляд его упал на пустой коридор, где только что стоял Кокичи, и что-то неуловимое промелькнуло в глубине его сиреневых глаз. Раздражение? Да. Но под ним — что-то еще. Неясное. Навязчивое. — Ладно, — сказал он наконец, тряхнув головой, как будто сбрасывая с себя наваждение. — Пойдем. Скоро звонок. Я не дам этому Оме испортить мой день. У меня есть цель! Я стану космонавтом, чего бы мне это ни стоило! И никакой ядовитый лгун меня не остановит! Он решительно зашагал вперед, широкими шагами, и его тапочки издали знакомое «шлеп-шлеп». Шуичи переглянулся с Маки. Она лишь молча пожала плечами, и они последовали за ним. А за углом, на лестнице, Кокичи присел на ступеньку и смотрел в стену, слегка покачивая ногой. Его пальцы сжимали бумажки, в которых ничего не было написано — просто белые листы. — Ненавидит, — пробормотал он, и его голос прозвучал глухо, без привычных игривых ноток. — Сказал «ненавижу». Интересно… Он усмехнулся и разорвал один из листов пополам, а затем сложил кусочки в идеальные треугольники. — Но в ненависти ведь тоже есть правда, правда, Кайто-чан? Он поднялся, отряхнул белый костюм, который больше походил на лоскутное одеяло, и пошел в сторону класса, на ходу кидая бумажные треугольники в пустую урну. Он даже не посмотрел, попал ли он — точность его не волновала. В классе царил привычный хаос. Парты были сдвинуты в группы, кто-то сидел на подоконниках, а Гонта Гокухара, кажется, пытался поймать муху в свой сачок прямо на потолке. Его рост 198 сантиметров позволял ему дотягиваться почти до ламп. — Гонта-чан, если ты сломаешь свет, я скажу Киибо-чану, что ты мечтаешь о демонтаже его панелей управления, — пропел Кокичи, проходя мимо. Гонта вздрогнул и чуть не свалился с подоконника. — О-Ома-сан! Я не! Я просто… насекомое! Оно залетело! Я пытался его спасти и выпустить на свободу! — Ах, какой ты добрый, — улыбнулся Кокичи и прошел к своей парте в углу у окна. Его место было идеально: оттуда открывался вид на весь класс и на дверь. Он сел, положив ногу на ногу, и оперся подбородком на ладонь. Взгляд его рассеянно скользил по лицам одноклассников. Вон Рантаро Амами — вальяжно развалился на стуле, его длинные зеленоватые волосы были аккуратно заправлены за уши, а на пальцах блестели кольца. Он выглядел так, будто только что проснулся после трехнедельной медитации на пляже. — Рантаро-чан, ты сегодня особенно похож на сонную коалу. Все в порядке? Не забыл, где мы находимся? — Кокичи постучал пальцем по виску. Рантаро открыл один глаз. — Ома. Привет. Я тут. Да. — он зевнул. — Просто думал о… смысле… жизни… — О, да, конечно. Думать — это твое призвание, — Кокичи кивнул и перевел взгляд на другой угол. Тенко Чабашира активно размахивала руками перед Химико Юмено, которая, в своей огромной ведьминой шляпе, выглядела так, будто вот-вот уснет от этого шума. — Химико! Я же тебе говорю! Айкидо — это сила воли и духа! Ты должна чувствовать поток! Как ветер! — Химико устала… — прошептала Химико, пряча лицо в шарф. — Химико хочет, чтобы Тенко прекратила быть такой громкой… Кокичи ухмыльнулся. Картина дня была типичной. Идеальная предсказуемость. Но как только в класс вошли Кайто с Шуичи и Маки, его улыбка стала шире. Кайто, как всегда, держался как победитель, шагая к своей парте, и его взгляд на мгновение остановился на Кокичи. Они встретились глазами. Кайто отвернулся первым, демонстративно громко поставив на стол рюкзак. Кокичи смотрел, как он это делает, и внутри него разливалось какое-то странное тепло. Не от нежности — нет. Это было чувство человека, который смотрит на сложную головоломку и знает, что у него есть ключ, но он не хочет его показывать. — Кайто-чан, — позвал он, когда Кайто садился. — Ты сегодня забыл свою «героическую» позу? На перемене в коридоре была — а тут нет. Что случилось? Звезды перестали тебя вдохновлять? — Заткнись, Ома, — огрызнулся Кайто, не оборачиваясь. — Просто сделай нам всем одолжение и замолчи. — А если я не хочу? — Кокичи наклонил голову. — Если я хочу говорить? Если я хочу, чтобы ты слушал? Разве это не мое право — быть услышанным? — Ты не хочешь быть услышанным. Ты хочешь раздражать, — Кайто резко повернулся, и его глаза горели. — Ты получаешь удовольствие, когда люди злятся на тебя. Ты как паразит, который питается чужой негативной энергией! — Ах, какая поэзия! — Кокичи хлопнул в ладоши. — Кайто-чан, я впечатлен. Ты называешь меня паразитом. Грязно. Оскорбительно. И так… точно, — он сверкнул глазами. — Но знаешь, даже паразиты полезны. Они показывают, где у организма слабое место. Твое слабое место — твоя гордость, Кайто-чан. Ты настолько полон собой, что не видишь, как смешно выглядишь со стороны. — Я выгляжу как человек, который стремится к чему-то великому! — Кайто вскочил, и стул с грохотом отодвинулся. — А ты выглядишь как клоун, который боится, что его скинут со сцены! Киибо, сидевший за первой партой и полностью отстраненный от конфликта, поднял руку. — Прошу прощения, мои датчики фиксируют повышение уровня агрессии. Это нарушает учебный режим. Рекомендую прекратить. — Никто не спрашивал твоего мнения, робот! — рявкнули одновременно Кайто и Кокичи. Они переглянулись. Кайто выглядел удивленным, Кокичи — наоборот, восхищенным, словно они только что станцевали идеальное па. — Ого, — протянул Кокичи, наклоняясь вперед, локти на столе. — Мы даже мыслим одинаково! Неужели это звездное родство, Кайто-чан? — Не смей называть это родством! — Кайто плюхнулся обратно на стул, скрестив руки на груди. — Как скажешь, — беззаботно ответил Кокичи, но его глаза остались прикованными к затылку Кайто. Весь оставшийся урок Кайто сидел, сжав зубы, и барабанил пальцами по столешнице. Кокичи не сводил с него взгляда. Он почти не слушал учителя, который бубнил про какие-то исторические события, а просто смотрел, как свет от ламп ложится на спину Кайто, на его галактический блейзер, свисающий с плеча. Как дергаются его мышцы, когда он злится. «Какой же он теплый, — подумал Кокичи. — Даже когда злится, он светится. Как маленькая звезда. Громкая. Яркая. Безумно раздражающая». — Ома, ты меня слушаешь? — учительница бросила в его сторону взгляд. — О да, мисс, — Кокичи улыбнулся своей самой сладкой улыбкой. — Каждое слово. Просто восхищен тем, как вы подаете материал. Она недоверчиво хмыкнула, но продолжила лекцию. Когда прозвенел звонок, Кайто мгновенно вскочил и буквально вылетел из класса, не оглядываясь. Маки и Шуичи последовали за ним — Маки с ледяным спокойствием, Шуичи с обеспокоенным лицом. Кокичи остался сидеть, поворачивая в пальцах пустую ручку. Его взгляд был устремлен на дверь, за которой скрылся Кайто. — Убегает, — прошептал он. — Как всегда. Миу Ирума подлетела к его столу, ее грудь, вываливающаяся из топа, колыхалась. — Ома! Ты его сегодня просто разделал! Я даже записывала! — она размахивала своим смартфоном. — Это видео разойдется по школе! Ты гений! Ты просто уничтожил его! — Ирума-чан, — Кокичи повернулся к ней, и его взгляд стал настолько пустым, что Миу вздрогнула. — Удалите это видео. Сейчас же. — Ч-что? Но это же такой контент! — Контент, который, если я увижу в сети, заставит меня очень сильно сожалеть о вашем существовании, — сказал Кокичи, улыбнувшись уголками губ. Миу побледнела и быстро стерла файл, пробормотав что-то о «нелюдимых гениях». Кокичи встал и вышел из класса, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре было пусто. Он прошел через школу, вышел на задний двор и остановился у старого дуба. За школой, на скамейке, сидел Кайто. Один. Его голова была опущена, плечи слегка опущены — не в той героической позе, которую он так любил демонстрировать. Он сжимал в руках какой-то мятый листок. Кокичи замер, скрываясь за углом здания. Кайто что-то бормотал, глядя в небо, и его голос звучал не как обычно: без лишней громкости, без пафоса. Он звучал… устало. — Я не дам ему победить. Я не дам этому лгуну сломать меня. Я сильный, я… я должен быть сильным, — он сжал кулаки. — Потому что, если я не буду сильным, он будет прав. Кокичи прикусил внутреннюю сторону щеки. Он ожидал услышать что угодно, но не это. Не эту отчаянную хрупкость, спрятанную за броней из ярких криков и космических амбиций. «Он боится, — понял вдруг Кокичи. — Он боится, что я прав. Что его геройство — это просто декорация. И он сам почти готов в это поверить». Кокичи отступил на шаг. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Странная, незнакомая эмоция шевельнулась в груди. Он всегда думал, что Кайто — это просто громкая пустышка, легкая мишень для его шуток. Но сейчас, глядя на него со стороны, он видел человека, который отчаянно цепляется за свою мечту, потому что она — единственное, что у него есть. Кокичи развернулся и ушел, стараясь ступать как можно тише. На его лице не было обычной насмешливой улыбки. Он прошел к себе в комнату общежития и сел на кровать, уставившись в стену. Его мысли крутились вокруг одного лица — Кайто Момоты, с его сиреневыми глазами и дурацкой прической. Он думал о том, как тот стоял один под дубом, сжимая мятый листок, как его голос дрогнул. — Интересно, — сказал Кокичи пустой комнате. — Почему же я хочу, чтобы ты не боялся? Почему мне хочется, чтобы ты улыбался своей раздражающей, уверенной улыбкой? Ответа не было. Но ночью, лежа без сна, он понял одну вещь: ненависть, которую он испытывал к Кайто, была не просто ненавистью. Это было что-то более сложное. Что-то, что не укладывалось в его стройную теорию о мире и людях. И это его пугало.