Гравитация нуля

Утро понедельника выдалось на удивление тихим. Солнце медленно поднималось над школой, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, и лучи света мягко проникали сквозь шторы в комнату Кокичи. Он стоял у зеркала, поправляя клетчатый шарф, когда в его голове вновь всплыл вчерашний образ Кайто под дубом. — Хм, — он наклонил голову к плечу и улыбнулся своему отражению. — Ты удивительный, Кокичи-чан. Удивительный. Тебя волнует, как там этот космический дурак? Совсем с ума сошел. Он сорвал с крючка свой изодранный белый костюм и накинул его на плечи, застегнув несколько металлических зажимов. Шарф он обмотал вокруг шеи чуть туже обычного, словно это могло защитить его от собственных мыслей. Когда он спустился в столовую, там уже шло привычное утреннее столпотворение. Каэдэ Акамацу сидела в углу с книгой по музыке в руках, мило улыбаясь что-то болтающей Тенко. Анджи Йонага пыталась накормить Гонту какой-то странной травяной настойкой, убеждая, что «это придаст ему сил для ловли сверчков». Кируми Тоджо, как всегда, стояла у стола, разливая чай с безупречной грацией, которой позавидовала бы даже королевская прислуга. Кокичи заметил их всех, но его взгляд почти сразу нашел Кайто. Тот сидел за столом вместе с Шуичи и Маки. Перед ним стояла тарелка с омлетом и горой тостов, но он, кажется, не ел. Вместо этого он что-то яростно черкал в тетради, то и дело поднимая голову и поглядывая на часы. Кокичи бесшумно скользнул к столу, где сидели Рантаро и Рёма Хоши. — Ома, — Рантаро кивнул ему, с трудом открывая глаза. — Ты рано. Или поздно? — Я всегда вовремя, — промурлыкал Кокичи, садясь. — А ты почему не спишь? Рёма-чан, ты тоже не спишь? Ты вообще спишь? Наверное, твоя постель состоит из теннисных мячей, а не из подушек, да? Рёма покосился на него своим пустым взглядом, но ничего не ответил. Он просто молча налил себе чай в маленькую чашку, больше похожую на игрушечную. Кокичи вздохнул, разочарованный отсутствием реакции, и перевел взгляд на Кайто. Тот на мгновение поднял голову и встретился с ним глазами. Взгляд Кайто был острым, как осколок стекла, и Кокичи ощутил на своем лице почти физическое тепло этого взгляда. Он улыбнулся — легко, игриво, но где-то внутри разлилось странное напряжение. Почему этот дурак так на него действует? Кайто отвернулся и что-то сказал Шуичи, который согласно кивнул и похлопал его по плечу. Маки бросила быстрый взгляд на Кокичи, затем на Кайто, и что-то на ее лице изменилось — настороженность смешалась с пониманием. «Они что, обсуждают меня?» — подумал Кокичи, и его пальцы сильнее сжали край стола. — «Ну, конечно. Всегда шепчутся за моей спиной. Кайто-чан определенно рассказывает им, какой я плохой и лживый». Эта мысль почему-то задела его больше, чем он ожидал. Он встал, оставив нетронутым завтрак, и направился к выходу из столовой. Проходя мимо стола Кайто, он на секунду замедлился. — Доброе утро, Кайто-чан! — пропел он, глядя в стену перед собой. — Как твои… звездные дела? — Отвали, Ома, — огрызнулся Кайто, даже не повернув головы. — Как грубо, — Кокичи приложил ладонь к груди, изображая обиду. — А я ведь хотел пожелать тебе удачи. У тебя ведь сегодня защита проекта по астрономии, не так ли? Ты, наверное, так волнуешься! Кайто резко повернулся, и его глаза сверкнули. — С чего ты взял, что я волнуюсь? — Твой омлет остыл, — спокойно ответил Кокичи. — А ты даже не притронулся к нему. Ты всегда поглощаешь еду так, будто это твой последний ужин. Так что волнение — очевидно. Хотя я не удивлюсь, если ты провалишься. Слишком много пафоса, слишком мало знаний, знаешь ли. — Убирайся! — Кайто встал, и стул с грохотом отодвинулся. — Ты ничего не знаешь о моем проекте! — Я знаю, что ты не спал три ночи, — тихо сказал Кокичи, и в его голосе неожиданно не осталось издевки. — И знаю, что ты рисуешь звездные карты в своей тетради вместо реальных данных. Но ведь на защите нужны цифры, Кайто-чан. Тишина повисла в столовой. Даже Гонта перестал жевать. Кайто застыл, его лицо дернулось, словно он хотел сказать что-то оскорбительное, но слова застряли в горле. — Откуда… — начал он, но осекся. Кокичи улыбнулся, но в его аметистовых глазах не было веселья. Там была какая-то странная серьезность, почти тревога. — Я наблюдательный, — сказал он. — Всего лишь. Просто замечаю такие мелочи. И он пошел дальше, оставляя за спиной немую сцену. Он не обернулся, даже когда услышал, как Кайто снова сел, тяжело выдохнув. — Он прав, — тихо сказал Кайто, глядя в стол. — Шуичи, он… прав. У меня нет всех данных. Я надеялся на… интуицию. — Мы поможем тебе, — ответил Шуичи. — Соберем все до обеда. Не переживай. — Спасибо, — буркнул Кайто. Кокичи вышел из столовой и прислонился спиной к стене в коридоре. Его сердце билось слишком быстро. Он чувствовал себя дураком. Зачем он это сказал? Почему ему захотелось предупредить Кайто, а не добить его в слабый момент? «Потому что я хочу, чтобы он победил, — прошептал внутренний голос. — Я хочу посмотреть, как он сияет, когда у него все получится. Это… это будет красиво». Кокичи сжал кулаки, и его ногти впились в ладони. — Вот дерьмо, — выдохнул он. — Что за чушь со мной происходит? Он прошел в класс и уселся на свое место, стараясь не думать о Кайто. Но его мысли упрямо возвращались к фиолетовым колючим волосам, сиреневым глазам, его теплой улыбке, которую он дарил всем, кроме него. «Почему он не улыбается мне?» — эта мысль ударила его, как молния. — «Он улыбается Шуичи, улыбается Маки, даже Гонте, этой ходячей горе мышц, а мне — никогда. Только злость. Только отвращение». И это больно. Кокичи уткнулся лбом в сложенные на парте руки и закрыл глаза. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он, Кокичи Ома, великий обманщик и манипулятор, который знает, как заставить любого человека делать то, что ему нужно, сейчас сидел и страдал из-за того, что какой-то звездный идиот не хочет его улыбаться. — Я болен, — пробормотал он. — Это заразная глупость. — Ома, ты что-то сказал? — раздался голос Цумуги Широгане, которая сидела рядом и смотрела на него с беспокойством. — Нет, Широгане-чан, я просто думал, — он поднял голову и надел маску привычной насмешливой улыбки. — Думал, как же прекрасен мир, когда в нем столько идиотов. Цумуги неуверенно улыбнулась и отвернулась. Кокичи вздохнул. В его голове царил хаос, и этот хаос имел имя — Кайто Момота. Защита проектов прошла в актовом зале. Когда Кайто поднялся на сцену, его голос был тверже, чем утром. Он держался уверенно, его руки жестикулировали, и он смотрел в зал со своей обычной горячей убежденностью. Кокичи сидел в дальнем ряду, скрестив руки на груди, и наблюдал. Наблюдал, как свет софитов падает на его лицо, подчеркивая скулы и линию подбородка. Как его фиолетовые волосы блестят под лампами. Как он говорит о звездах, и в его голосе звучит настоящая страсть. «Он мог бы читать вслух телефонную книгу, и это звучало бы как проповедь», — подумал Кокичи. — «Этот человек прирожденный оратор. Даже я не смог бы так». Кайто закончил свою речь, и зал взорвался аплодисментами. Учитель, ведший защиту, пожимал ему руку с явным одобрением. А Кайто… Кайто улыбнулся. Широко, искренне, во весь рот. Кокичи почувствовал, как его сердце пропустило удар. «Вот она, — подумал он. — Вот та самая улыбка, которую он никогда не дарит мне. Какая же она… красивая». Он встал и тихо вышел из зала, не дожидаясь конца. Он не хотел видеть, как Кайто будет праздновать победу в кругу друзей, а он останется стоять в стороне, чужой и никчемный. Когда Кокичи свернул за угол, он услышал быстрые шаги за спиной. — Ома! — раздался голос Кайто, тяжелый от дыхания, словно он бежал. Кокичи остановился, но не обернулся. Ему нужно было натянуть маску, и он не был уверен, что сможет сделать это прямо сейчас. — Ома, стой! Кайто встал перед ним, загораживая дорогу. Его глаза горели, но в них не было злости, которая обычно кипела при виде Кокичи. Там было что-то другое. Что-то, отчего Кокичи стало трудно дышать. — Ты… — Кайто запнулся, провел рукой по затылку, взъерошивая свои и без того колючие волосы. — Ты говорил, что у меня нет цифр. Ты был прав. У меня их не было до утра. Но мы… Шуичи с Маки помогли мне собрать их. Кокичи кивнул, не поднимая глаз. — И я хочу… — Кайто сглотнул. — Хочу спросить. Откуда ты знал? Что я не спал? Что рисовал звездные карты? — Я уже сказал, — ровно ответил Кокичи. — Я наблюдательный. Твои круги под глазами были заметны даже в полумраке столовой. А у тебя на пальцах — следы чернил от ручки, но не от обычной синей, а от фиолетовой, которую ты используешь только для своих карт. Все это было легко прочитать. Кайто смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты… действительно смотрел на меня настолько внимательно? — его голос дрогнул. Кокичи наконец поднял голову и встретил его взгляд. Аметистовые глаза встретились с сиреневыми, и между ними пробежала искра — не электрическая, но живая, трепещущая. — Нет, — соврал Кокичи, отводя взгляд. — Я просто запоминаю все, что может быть использовано против человека. Это моя привычка. — Врешь, — вдруг сказал Кайто. Его голос звучал увереннее, чем раньше. Кокичи вздрогнул. — Что? — Ты врешь, — повторил Кайто, и его сиреневые глаза сузились, изучая лицо Кокичи. — Ты сказал, что используешь это против меня. Но ты не использовал. Ты сказал мне, что у меня не хватает данных. Ты… помог мне. — Я не помогал, — Кокичи отступил на шаг, вжимаясь спиной в стену. — Я просто констатировал факт. — Нет. Ты знал, что я собираюсь провалиться, и ты сказал мне об этом. Не на публике, не с издевкой, — Кайто приблизился, и Кокичи почувствовал, как тепло его тела касается его плеча. — Ты сказал тихо, почти шепотом. Почему, Ома? Почему ты помог мне? Кокичи чувствовал, что тонет. В этих глазах. В этом голосе. В этом настойчивом, требовательном вопросе, на который у него не было ответа, который можно было бы превратить в шутку. — Потому что, — начал он и замер. Ему нужно было соврать. Сказать, что ему просто было скучно. Что он хотел посмотреть, как Кайто провалится после того, как даст ему ложную надежду. Что он хотел издевательства вдвойне. Но слово застряло у него в горле. Он смотрел в глаза Кайто и не мог соврать. — Потому что я хотел, чтобы ты сиял, — выпалил он. — Я хотел увидеть, как ты улыбаешься, когда побеждаешь. И я увидел. И это… это было красиво. Тишина повисла между ними, такая густая, что ее можно было резать ножом. Кайто смотрел на Кокичи, и его лицо медленно менялось — от удивления к чему-то более глубокому, что Кокичи не мог идентифицировать. — Ома… — выдохнул Кайто. — Не надо, — Кокичи резко отвернулся. — Не надо ничего говорить. Я пошутил. Я всегда шучу. Это была просто очередная шутка. — Нет, — Кайто схватил его за плечо и развернул к себе. — Это была не шутка. Ты не шутишь так. Ты… ты боишься, что я узнаю правду, да? Кокичи сжал зубы, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения и страха. Он не ожидал этого. Он никогда не позволял себе быть уязвимым перед кем-либо. — Пусти меня, — прошипел он. — Нет. Не пущу, — Кайто сжал его плечо крепче. — Я все эти годы думал, что ты просто злой, бездушный тролль. Но сейчас я вижу другого человека. Человека, который боится. — Я не боюсь! — выкрикнул Кокичи, и его голос сорвался. Кайто замолчал. Он смотрел на Кокичи, на его бледное лицо, на его глаза, в которых плескалась паника, и на его губы, которые дрожали. — Ты боишься, — повторил Кайто, мягко, почти нежно. — Ты боишься, что кто-то увидит настоящего тебя. Потому что если увидят, то… что? Ты перестанешь быть «Омой-сумасшедшим»? Станешь обычным? Кокичи хотел вырваться, ударить, закричать. Но он не мог. Потому что Кайто был прав. Кайто, этот дурацкий, громкий, самоуверенный космический идиот, увидел его насквозь. — Отпусти, — тихо попросил Кокичи. Вместо этого Кайто шагнул ближе и обнял его. Не за руку, не за плечо — по-настоящему, двумя руками, прижимая к себе. — Ты не обязан быть лживым всегда, — прошептал Кайто ему в ухо. — Ты можешь просто быть человеком. Я разрешаю тебе это. Кокичи замер в его объятиях, не дыша. Он впервые в жизни чувствовал себя в безопасности. Как будто его наконец-то увидели — настоящего, а не тот образ, который он создавал годами. Его руки медленно поднялись и сжали ткань блейзера Кайто на спине. Он вцепился в него, как в спасательный круг. — Ты идиот, — прошептал Кокичи. — Знаю, — ответил Кайто, и в его голосе послышалась улыбка. Они стояли так, обнявшись, посреди пустого коридора, и Кокичи чувствовал, как стучит сердце Кайто. Сильно, ровно, уверенно. Как стучит сердце героя. И Кокичи подумал, что, возможно, быть героем — это не всегда громкие победы и аплодисменты. Иногда это просто быть тем, кто обнимает тебя, когда ты боишься. — Кайто-чан… — начал Кокичи. — Заткнись, — перебил его Кайто. — Просто… помолчи. Пожалуйста. И Кокичи заткнулся. Просто стоял, уткнувшись носом в плечо Кайто, и слушал биение его сердца. И впервые за долгое время он не думал о том, какую бы ложь сочинить, чтобы защитить себя. Он просто был. И этого было более чем достаточно. ... Когда они отстранились, Кайто смотрел на Кокичи с легким смущением, но в его глазах не было прежней враждебности. Там было тепло. Кокичи никогда не видел такого в его глазах, и это заставило его сердце биться чаще. — Спасибо, — сказал Кокичи, отводя взгляд. — За… сегодня. — Не за что, — Кайто улыбнулся, и Кокичи снова увидел эту улыбку, но теперь она была направлена на него. — Но если ты снова попытаешься делать вид, что я тебе безразличен, я тебя стукну. Кокичи усмехнулся, и его улыбка была почти настоящей. — По рукам, Момота-чан. Они пошли в разные стороны, и Кокичи чувствовал на своей коже чужое тепло, словно Кайто оставил на нем отпечаток. Он знал, что с сегодняшнего дня все изменится. И эта мысль больше не пугала его. Она его грела. ...