Звериная комната

Утро следующего дня встретило Карага запахом кофе, жареного бекона и — неотъемлемо — волчьей шерсти, въевшейся в подушку. Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, слушая ровное дыхание на соседней кровати. Джеффри спал на животе, раскинув руки, одеяло сползло до пояса, обнажая бледную спину с выступающими позвонками. Свет из окна падал на темно-каштановые волосы, превращая их в медные нити. Караг отвернулся к стене. Вчерашний поцелуй в душевой висел в воздухе между ними — невысказанный, необъяснённый, но от этого не менее реальный. Он чувствовал его вкус до сих пор. Мыло. Вода. Что-то горьковатое на дне языка. «Это был эксперимент, — повторил он слова Джеффри. — Он сам так сказал. Не думай, что это что-то значит». Но Джеффри лежал на его кровати прошлой ночью. Лежал рядом. Дышал в затылок. И Караг не прогнал его. Он сел, потирая лицо ладонями. Запах собственной кожи — утренний, терпкий, с кисловатой ноткой ночного пота — смешался с волчьим ароматом, который теперь казался почти родным. — Ты скрипишь, как старый диван, — раздался сонный голос с соседней кровати. — Прекрати. Караг обернулся. Джеффри приоткрыл один глаз — жёлтый, с вертикальным зрачком, сузившимся от света. — Я даже не шевелюсь. — Ты думаешь слишком громко. — Джеффри перевернулся на спину, потянулся всем телом, и его позвоночник издал серию щелчков. — Слышно за версту. Караг фыркнул и встал. Босые ступни коснулись холодного деревянного пола, и по спине пробежала волна мурашек. Он подошёл к шкафу, достал чистую футболку — свою, старую, с вытянутым воротом, — и натянул её через голову. Ткань пахла стиральным порошком и немного плесенью — шкаф в комнате был старым, и запах сырости въелся в дерево. — Надень мою, — сказал Джеффри, не глядя. — Та, что слева в шкафу. Серая. Караг замер. — Зачем? — Затем, что твоя воняет, — Джеффри зевнул, обнажая клыки, и сел на кровати. — Я уже говорил. Ты вообще стираешь свои вещи? — Я стираю. — Недостаточно. Караг посмотрел на свою футболку, поднёс к носу. Да, запах был — кисловатый, въевшийся в ткань после вчерашней тренировки. Он не чувствовал его до того, как Джеффри указал. Теперь не мог не чувствовать. Он открыл шкаф Джеффри, взял серую футболку. Ткань была мягкой, дорогой, пахла мятным гелем и — едва уловимо — телом. Не потом, нет. Чем-то более глубоким, звериным. — Быстро, — сказал Джеффри, наблюдая за ним с ленивой усмешкой. — Я не буду ждать тебя весь день. Караг натянул футболку. Она оказалась чуть шире в плечах и длиннее, чем его собственные вещи. Край касался бёдер. Запах Джеффри обволок его, как вторая кожа. «Это неправильно, — подумал он. — Я не должен носить его одежду. Это... это слишком интимно». Но он ничего не сказал. Просто завязал шнурки на кроссовках — тех самых, новых, что Джеффри оставил ему, — и вышел из комнаты, чувствуя на спине жёлтый взгляд. Столовая гудела привычным утренним шумом: лязг вилок, приглушённые голоса, запах овсянки и свежего хлеба. Караг взял поднос и двинулся к свободному столу, но на полпути его перехватила Тикаани. — Садись с нами, — сказала она, кивая на стол, где сидели несколько волков. — Хватит прятаться по углам. Караг колебался. За столом сидели трое: парень с коротко стриженными светлыми волосами и холодными голубыми глазами, девушка с рыжими кудрями и веснушками, и ещё один — огромный, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. — Это Бо, — представила Тикаани, указывая на светловолосого. — Райли, — на рыжую. — И Клифф. — на огромного. Клифф поднял глаза, и Караг увидел в них что-то неуловимо враждебное. Волк. Ещё один волк из стаи Джеффри. Тот самый, который всегда стоял за спиной вожака, молчаливый и опасный. — Садись, пума, — сказал Клифф, и его голос звучал как низкий гул. — Боишься? Караг сел. Поднос с едой звякнул о деревянную столешницу. — Не боюсь, — ответил он, глядя прямо в глаза Клиффа. — Просто не люблю компанию. Райли фыркнула, и в этом звуке послышалось что-то похожее на уважение. — Джеффри говорит, ты дрался с ним, — сказал Бо, пододвигая к Карагу солонку. — Правда? — Я не дрался. — А что тогда? Караг сжал вилку. Пальцы вспотели, и металл начал скользить. — Я просто не отступил. Тикаани улыбнулась — тепло, почти гордо. Она сидела напротив, и в утреннем свете её чёрные волосы блестели, как шёлк. Запах от неё шёл мягкий, с нотками ванили и звериной шерсти. — Это уже много, — сказала она. — Большинство новичков отступают. — А ты — нет? — спросила Райли, склонив голову набок. — Ты не отступил? — Нет. Клифф хмыкнул, но ничего не сказал. Он просто смотрел на Карага, и в этом взгляде было что-то изучающее, почти оценивающее. Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Караг ел, чувствуя на себе взгляды. Запах волков заполнял пространство вокруг — резкий, доминантный, с горьковатой ноткой вызова. Но среди них сидела Тикаани, и её запах был другим — мягче, теплее. Он цеплялся за этот запах, как за якорь. Когда он поднялся, чтобы уйти, Тикаани коснулась его руки. — После обеда я покажу тебе лес, — сказала она тихо. — Если хочешь. Караг посмотрел на неё. Чёрные глаза смотрели в ответ спокойно, без вызова. — Хочу, — сказал он. Лес за школой был другим, чем тот, в котором Караг вырос. Скалистые горы поднимались вокруг отвесными стенами, и деревья — сосны и ели — росли прямо из камня, цепляясь корнями за трещины. Воздух здесь был сухим, холодным, с привкусом смолы и снега, который никогда не таял на вершинах. Тикаани шла впереди, легко перепрыгивая через камни и корни. Она была в спортивных штанах и лёгкой куртке, и каждый её шаг был бесшумным — волчья походка, которую невозможно спутать с человеческой. — Тут можно бегать, — сказала она, останавливаясь у подножия старой сосны. — В зверином облике. Никто не видит. Караг подошёл к ней, чувствуя, как ветер треплет его волосы. Запах леса — хвои, мокрой коры, холодного камня — заполнил лёгкие. Он закрыл глаза и вдохнул глубже. — Ты скучаешь по дому? — спросила Тикаани. Он открыл глаза. — Не знаю. У меня не было дома. Не настоящего. — А семья? Караг помолчал. Пальцы сами собой потянулись к подвеске на шее — серебристой волчьей лапе, которую Тикаани подарила ему в тот самый первый день. Металл был холодным на ощупь. — У меня была семья. В лесу. Пумами. — Он сжал подвеску в кулаке. — Но я ушёл. Они не хотели, чтобы я жил среди людей. Тикаани села на камень, обхватив колени руками. Её глаза смотрели куда-то вдаль, за вершины гор. — Я понимаю, — сказала она тихо. — Моя семья тоже не хотела, чтобы я уходила. Но я хотела учиться. Хотела быть сильнее. — Она повернулась к нему. — Иногда мы должны уходить, чтобы найти себя. Караг сел рядом. Расстояние между ними было маленьким — он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Запах ванили смешивался с хвоей. — А Джеффри? — спросил он, и вопрос вырвался прежде, чем он успел его остановить. — Он тоже хочет быть сильнее? Тикаани усмехнулась — но в усмешке не было веселья. — Джеффри хочет быть главным. Это разные вещи. — Она помолчала. — Он не плохой. Просто... он не знает, как быть другим. Он вырос в стае. Для него всё — иерархия. Ты либо вожак, либо никто. — А ты? — Я — бета. — Она посмотрела на него прямо. — Я рядом с ним, но я не он. Я выбираю, с кем быть. Караг не знал, что ответить. Внутри разливалось странное тепло — от её слов, от её близости. «Она выбирает. Она сказала, что выбирает». — Тикаани, — начал он, но она прервала его, коснувшись пальцами его губ. — Не сейчас, — сказала она шёпотом. — Просто будь здесь. Со мной. Они сидели в тишине, слушая, как ветер шумит в кронах. И Караг позволил себе просто быть — без вопросов, без страха. Хотя бы на этот миг. Они вернулись в школу к ужину. Караг чувствовал себя странно — лёгким, почти счастливым. Запах леса всё ещё был на его одежде, смешиваясь с волчьим запахом футболки Джеффри. В коридоре он столкнулся с Джеффри. Тот стоял, прислонившись к стене, и скрестил руки на груди. Жёлтые глаза скользнули по Карагу, по его одежде, по лицу. — Хорошо погулял? — спросил Джеффри, и в голосе его послышалась сталь. — Да. — С Тикаани? Караг не ответил. Он просто смотрел в жёлтые глаза, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и горячее. — Она моя, — сказал Джеффри, делая шаг вперёд. — Ты понял? Моя. — Она не вещь, — ответил Караг, и голос его был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Она сама решает. Джеффри рассмеялся — коротко, без тепла. — Ты ничего не знаешь, пума. Ты здесь всего месяц. Ты не знаешь, как у нас всё устроено. — Тогда расскажи. Джеффри замер. Его лицо исказилось — на мгновение, на долю секунды, и Караг увидел в нём что-то, чего раньше не замечал. Растерянность? Сомнение? — Не лезь не в своё дело, — сказал Джеффри, и в голосе его не было прежней уверенности. — Иначе пожалеешь. Он развернулся и ушёл, оставив Карага стоять в коридоре, тяжело дышащего от адреналина. Ночь опустилась на «Кристалл» быстро и тихо. Караг лежал в кровати, глядя в потолок, и не мог уснуть. Рядом, на соседней кровати, Джеффри ворочался, и его дыхание было неровным, сбитым. — Ты спишь? — спросил Джеффри после долгой паузы. — Нет. — Я тоже. Повисла тишина. Караг слышал, как Джеффри сел на кровати, как скрипнули пружины под его весом. — Я не хотел, чтобы ты думал, что я ревную, — сказал Джеффри, и голос его был странно тихим. — Это просто... стая. Ты понимаешь? Она — часть стаи. Я должен защищать её. — От меня? — От всех. — Джеффри помолчал. — Ты не понимаешь. Ты — одиночка. Ты не знаешь, что такое стая. Что такое ответственность. Караг сел на кровати, повернувшись к Джеффри. В темноте он видел только его силуэт — худой, напряжённый. — Тогда научи меня, — сказал он. Джеффри замер. — Что? — Научи меня. Что такое стая. Что такое ответственность. — Караг слышал, как его голос звучит твёрже, чем он чувствовал себя. — Если я должен быть здесь, если я должен жить среди вас, я хочу понимать. Джеффри долго молчал. Потом, не говоря ни слова, он поднялся, подошёл к кровати Карага и сел на край. Караг чувствовал его тепло, его запах — волчий, пряный, въевшийся в кожу. — Это не то, чему можно научить, — сказал Джеффри тихо. — Это то, что чувствуешь. — Он протянул руку и коснулся плеча Карага — через ткань футболки, его собственной футболки, которая была на Караге. — Ты чувствуешь это? Караг кивнул. Он чувствовал тяжесть его ладони, тепло пальцев, запах, который теперь казался почти родным. — Это стая, — сказал Джеффри. — Ты либо чувствуешь, либо нет. Он убрал руку, но не ушёл. — Почему ты дал мне свою футболку? — спросил Караг. Джеффри усмехнулся — но в усмешке не было прежней холодности. — Потому что ты вонял. — Он помолчал. — И потому что я хотел, чтобы на тебе был мой запах. Караг замер. Сердце билось где-то в горле. — Зачем? — Чтобы другие знали, что ты — мой, — сказал Джеффри, и в голосе его послышалась странная, почти уязвимая нотка. — Что ты под моей защитой. Даже если я не хочу этого признавать. Они сидели в темноте, разделённые несколькими сантиметрами воздуха, и ни один из них не знал, что делать дальше. Караг протянул руку и коснулся пальцев Джеффри. Тот вздрогнул, но не отдёрнул руку. — Я не твой, — сказал Караг тихо. — Но я здесь. И я не уйду. Джеффри посмотрел на него в темноте. Жёлтые глаза блестели, как угли. — Это опасно, — сказал он. — Я знаю. — Ты не боишься? — Боюсь. — Караг сжал его пальцы. — Но я всё равно здесь. Джеффри выдохнул — долго, шумно, словно сбрасывая груз. — Ты странный, пума. — Ты тоже. Они лежали на узкой кровати, плечо к плечу, и Караг чувствовал, как дыхание Джеффри выравнивается, становится ровным и глубоким. «Мы не должны быть здесь, — подумал он. — Мы враги. Мы должны ненавидеть друг друга». Но вместо ненависти он чувствовал только странное, тёплое спокойствие. И позволил себе провалиться в сон, чувствуя рядом чужое дыхание и запах волка, который теперь казался почти домом. На следующее утро Караг проснулся от того, что в комнату ворвался свет. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на боку, а перед ним — спина Джеффри, который всё ещё спал, свернувшись калачиком. Караг не двинулся. Он просто лежал, чувствуя тепло чужого тела, слыша его ровное дыхание. Запах Джеффри заполнял пространство — резкий, доминантный, но теперь в нём было что-то новое. Что-то почти уязвимое. «Что мы делаем?» — подумал он. «Это неправильно. Это опасно. Но я не хочу, чтобы это заканчивалось». Джеффри пошевелился, повернулся на спину и открыл глаза. Жёлтые зрачки сузились, когда он увидел Карага. — Ты смотришь, — сказал он хрипло. — Нет. — Врёшь. Караг фыркнул и отвернулся. Он слышал, как Джеффри засмеялся — тихо, почти тепло. — Ты странный, — повторил Джеффри. — Ты уже говорил. — Я повторю. Караг встал, чувствуя, как холодный пол обжигает ступни. Он подошёл к шкафу и достал свою старую футболку. Надел её. Запах был привычным — кисловатым, въевшимся. Он почти скучал по нему. — Ты снова воняешь, — сказал Джеффри с кровати. — Я знаю. — Надень мою. — Нет. Джеффри сел, и Караг увидел, как его лицо исказилось — удивление? Гнев? — Почему? Караг повернулся к нему. Внутри закипало что-то — не гнев, но что-то похожее. — Потому что я не твоя вещь, — сказал он. — Ты не можешь просто... помечать меня своим запахом и думать, что я буду подчиняться. Джеффри встал. Его рост был чуть выше, и он навис над Карагом, но Караг не отступил. — Ты думаешь, я хочу, чтобы ты подчинялся? — спросил Джеффри, и голос его был низким, почти шёпотом. — Я хочу, чтобы ты был рядом. По своей воле. — Он шагнул ближе. — Но ты не хочешь быть рядом. Ты бегаешь за Тикаани, ты сидишь с другими, ты... — Я здесь, — прервал его Караг. — Я здесь, с тобой. Прямо сейчас. Разве этого недостаточно? Джеффри замер. Его жёлтые глаза расширились, и на мгновение Караг увидел в них что-то, чего никогда не видел раньше — страх. Настоящий, животный страх. — Я не знаю, — сказал Джеффри, и голос его дрогнул. — Я никогда... я не знаю, как это. Он отступил, провёл рукой по волосам, и Караг заметил, как его пальцы дрожат. — Я не умею быть другим, — сказал Джеффри, не глядя на него. — Я — вожак. Я должен быть сильным. Я должен контролировать всё. А ты... ты просто появился, и всё пошло не так. Караг шагнул к нему. Медленно. Осторожно. — Я не прошу тебя быть другим, — сказал он. — Я просто прошу тебя быть рядом. Он протянул руку и коснулся плеча Джеффри. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Я попробую, — сказал Джеффри тихо. — Но я не обещаю. — Я и не прошу обещаний. Они стояли в тишине, разделённые лишь воздухом. И Караг чувствовал, как внутри разрастается что-то — тёплое, тревожное, прекрасное. На обед Караг сел за стол с Брэндоном и Холли. Бизон был спокоен и невозмутим, как всегда, а Холли болтала без умолку, рассказывая о последних сплетнях школы. — Ты слышал? — сказала она, пододвигая к Карагу тарелку с супом. — В пятницу будет вечеринка. В старой башне. Все будут. — И что там? — спросил Караг, рассеянно помешивая ложкой суп. — Всё, — Холли улыбнулась загадочно. — Танцы, выпивка, драки, поцелуи. Всё, что бывает на таких вечеринках. Брэндон хмыкнул. — Или не бывает, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Там всегда всё одинаково. Караг посмотрел на него. Брэндон сидел, спокойно пережёвывая хлеб, и его большие руки лежали на столе, как две каменные глыбы. — Ты пойдёшь? — спросила Холли Карага. Он пожал плечами. — Не знаю. Может быть. — Пойдёшь, — сказал Брэндон с уверенностью. — Тебе нужно. Все ходят. Это часть... ритуала. Караг не ответил. Он думал о Джеффри, о его дрожащих пальцах, о его словах: «Я не знаю, как это». «Как это — быть рядом». Он посмотрел на Тикаани, сидящую за другим столом, и увидел, что она смотрит на него. Чёрные глаза были серьёзными, почти тревожными. Она что-то знала. Она чувствовала. Караг отвернулся. Вечером он снова сидел в комнате с Джеффри. Тишина между ними была густой, почти осязаемой. Джеффри сидел на своей кровати, перебирая что-то в телефоне, но его пальцы двигались нервно, сбивчиво. — Ты пойдёшь на вечеринку? — спросил Караг. Джеффри поднял глаза. — А ты? — Спрашиваю тебя. — Я спросил первым. Караг фыркнул. — Не знаю. Может быть. — Тогда я пойду, — сказал Джеффри, и в его голосе послышалась странная, почти вызывающая нотка. — Чтобы присматривать за тобой. — Я не нуждаюсь в присмотре. — Нуждаешься. — Джеффри отложил телефон и встал. — Ты — новичок. Ты не знаешь, кто есть кто. А на вечеринках бывает опасно. — Опасно? — Караг усмехнулся. — Для кого? Джеффри подошёл к нему. Жёлтые глаза блестели в свете лампы. — Для тебя, — сказал он тихо. — Потому что ты — мой. И если кто-то попытается тебя тронуть, я не знаю, что я сделаю. Караг смотрел в его глаза и чувствовал, как внутри всё переворачивается. — Я не твой, — сказал он, но голос его дрогнул. — Ты носишь мою одежду. Ты спишь в моей постели. — Джеффри шагнул ещё ближе. — Ты пахнешь мной. Ты — мой. Даже если ты не хочешь это признавать. Караг чувствовал его дыхание на своём лице — тёплое, с запахом мяты и металла. Он не отступил. — И что ты будешь делать? — спросил он тихо. — Будешь охранять меня? — Да. — Всегда? Джеффри помолчал. Потом протянул руку и коснулся лица Карага — щеки, виска, губ. — Всегда, — сказал он. Поцелуй был медленным, почти нежным — не похожим на вчерашний, мокрый и торопливый. В нём было что-то новое: обещание, страх, надежда. Караг закрыл глаза и позволил себе утонуть в этом ощущении. Тепло губ Джеффри, его запах, его дыхание — всё это кружило голову, заставляя забыть обо всём на свете. Когда они отстранились, Караг чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. — Это ничего не меняет, — сказал он, хотя оба знали, что это ложь. — Знаю, — ответил Джеффри. — Но я всё равно буду рядом. Они легли на кровать Джеффри — на этот раз вдвоём, без лишних слов. Караг чувствовал, как пальцы Джеффри переплетаются с его пальцами, как дыхание выравнивается, становится ровным. «Мы не должны, — подумал он. — Это неправильно. Это опасно». Но он не мог заставить себя отпустить. Суббота, вечер Старая башня оказалась именно тем, что обещала — тёмной, сырой, с облупившейся штукатуркой и запахом пыли и старого дерева. Внутри горели свечи, и их мерцающий свет отбрасывал на стены длинные, танцующие тени. Караг стоял у стены, сжимая в руке пластиковый стакан с чем-то горьким и тёплым. Музыка гремела, и в воздухе пахло потом, духами и алкоголем. Он чувствовал себя чужим. Все эти лица, все эти запахи смешивались в один густой, головокружительный коктейль. — Ты выглядишь потерянным. Караг обернулся. Перед ним стоял Дориан — парень, которого он видел пару раз на тренировках. Дориан был худым, с тёмными волосами, падающими на глаза, и мягкой, почти кошачьей походкой. От него пахло — чем-то домашним, тёплым, совсем не хищным. — Я просто не люблю такие места, — ответил Караг. Дориан усмехнулся. — Я тоже. — Он кивнул в сторону танцующих. — Но Нимбл хотела прийти. А я не мог оставить её одну. Караг проследил за его взглядом и увидел девушку с короткими светлыми волосами, которая кружилась в центре комнаты. Она смеялась, и её глаза блестели в свете свечей. — Она твоя? — спросил Караг. — Да, — Дориан улыбнулся, и в улыбке было что-то тёплое, почти нежное. — Мы вместе. Уже полгода. Караг кивнул. Он смотрел на Дориана и чувствовал странную зависть — не злую, а светлую. «Они нашли друг друга. Они счастливы». — А ты? — спросил Дориан. — У тебя есть кто-то? Караг открыл рот, чтобы ответить «нет», но в этот момент кто-то толкнул его в плечо, и он едва не уронил стакан. — Ты мешаешь, — сказал грубый голос. Караг обернулся и увидел Клиффа. Огромный волк стоял, нависая над ним, и в его глазах горела злоба. — Ты занял моё место, пума, — сказал Клифф, толкая его ещё раз. — Иди отсюда. Караг сжал стакан так, что пластик прогнулся. — Я никуда не пойду, — сказал он ровно. Клифф усмехнулся. — Думаешь, ты крутой? Думаешь, Джеффри защитит тебя? — Я защищаю себя сам. — Тогда покажи. Клифф замахнулся, но в тот же момент чья-то рука перехватила его запястье. — Не надо, — сказал Джеффри, появляясь из темноты. Его жёлтые глаза горели в свете свечей, и в них не было ни капли веселья. — Он со мной. Клифф замер. Его лицо исказилось — гнев, смешанный с удивлением. — Ты защищаешь его? — спросил он. — Ты, вожак нашей стаи, защищаешь эту пуму? — Да, — сказал Джеффри, и голос его был твёрдым, как сталь. — Он под моей защитой. И если ты тронешь его, ты ответишь мне. Клифф медленно опустил руку. Он смотрел на Джеффри, и в его глазах мелькнуло что-то — разочарование? Предательство? — Ты слабеешь, — сказал он тихо. — Она делает тебя слабым. Он развернулся и ушёл, растворившись в толпе. Караг стоял, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови. Он смотрел на Джеффри, и внутри разрасталось что-то тёплое и тревожное. — Зачем ты это сделал? — спросил он. — Потому что ты — мой, — сказал Джеффри, и в его голосе не было вызова, только усталость. — И я не позволю никому тебя тронуть. Он взял Карага за руку и повёл его через толпу, к выходу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, и Караг глубоко вдохнул, чувствуя, как запахи леса и свежести вытесняют духоту вечеринки. — Ты в порядке? — спросил Джеффри. — Да, — Караг провёл рукой по лицу. — Но Клифф... он что-то знает. — Он знает, что я защищаю тебя. — Джеффри помолчал. — Это проблема. — Почему? — Потому что стая не должна видеть, что их вожак слаб. — Джеффри посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень боли. — Если они узнают, что я... что ты для меня значишь, они могут восстать. Караг стоял перед ним, чувствуя, как ветер холодит лицо. — Что я для тебя значу? — спросил он тихо. Джеффри долго молчал. Потом шагнул вперёд и прижал Карага к себе — крепко, почти отчаянно. — Ты — всё, — сказал он шёпотом. — Ты — моя слабость. Моя сила. Моя боль. Караг обнял его в ответ, чувствуя, как дрожит его тело. — Мы справимся, — сказал он. — Вместе. Джеффри не ответил. Он просто держал его, и в тишине ночи Караг слышал только его дыхание и собственное сердце, бьющееся в унисон. «Мы не должны, — подумал он. — Это неправильно. Это опасно». Но он не мог отпустить. И не хотел.