Звериная комната

Серое утро встретило их промозглым туманом, который стелился над парком, окутывая деревья влажной пеленой. Караг стоял у окна, сжимая в руке письмо, которое уже успело истереться по краям от того, как он перечитывал его снова и снова. Бумага пахла чернилами и чем-то незнакомым — возможно, табаком или старой кожей. Запах отца, которого он никогда не знал. Джеффри подошёл сзади, обнял его за талию и уткнулся носом в шею. Его дыхание было тёплым, и Караг чувствовал, как пальцы Джеффри сжимаются на его животе. — Ты не спишь всю ночь, — сказал Джеффри, и голос его был низким, сонным. — Я чувствовал, как ты ворочаешься. — Я думал о нём, — ответил Караг, не оборачиваясь. — О том, что он скажет. О том, что я скажу. — Ты скажешь правду, — Джеффри поцеловал его в плечо. — Это единственное, что ты умеешь. Караг повернулся к нему, и их взгляды встретились. В жёлтых глазах Джеффри он видел спокойствие и уверенность — те качества, которые он сам не всегда мог найти в себе. — Ты поедешь со мной? — спросил Караг, хотя знал ответ. — Я уже сказал, что поеду. — Джеффри усмехнулся. — Кто-то должен следить, чтобы ты не сбежал. — Я не сбегу. — Знаю. Но я хочу быть рядом. Они оделись в тишине, собирая вещи. Запах утра — кофе, влажной листвы, холодного камня — проникал в комнату через приоткрытое окно. Караг надел свою старую куртку, ту, что была с ним ещё до школы, и почувствовал, как ткань пахнет домом — тем домом, которого у него больше нет. Они вышли из спального корпуса, и туман расступился перед ними, открывая дорогу к воротам. Тикаани и Сайлас уже стояли у ворот, и Тикаани держала в руках небольшой свёрток. — Я испекла хлеб, — сказала она, протягивая его Карагу. — На дорогу. И чтобы ты знал, что мы думаем о тебе. Караг взял свёрток, чувствуя тепло, исходящее от ещё тёплого хлеба. Запах свежей выпечки смешался с запахом тумана, создавая странный, но уютный коктейль. — Спасибо, — сказал он. — Я не знаю, что меня ждёт, но... это помогает. Сайлас положил руку ему на плечо. — Ты сильный, — сказал он. — Ты справишься. — И мы здесь, — добавила Тикаани. — Всегда. Караг кивнул, чувствуя, как горло сжимается от благодарности. Он попрощался с ними и направился к машине, которую Джеффри взял напрокат в городе. Старый, потрёпанный автомобиль пах бензином и пылью, но он работал, и это было главное. Дорога в город заняла около двух часов. Караг смотрел в окно, как пейзаж меняется — леса уступают место полям, поля — пригородам с аккуратными домиками и садами. Он почти не говорил, только изредка отвечал на вопросы Джеффри, который пытался его разговорить. — Ты думаешь, он похож на тебя? — спросил Джеффри, сворачивая на главную улицу. — Я не знаю, — ответил Караг. — Я даже не знаю, как он выглядит. — Увидишь скоро. Машина остановилась у небольшого кафе с вывеской «У старого дуба». Оно было расположено на тихой улочке, и от него пахло — кофе, выпечкой и чем-то деревянным, уютным. Караг вышел из машины, чувствуя, как его ладони вспотели. Он сжал кулаки, пытаясь успокоиться. — Я рядом, — сказал Джеффри, беря его за руку. — Идём. Они вошли внутрь. Кафе было маленьким, с деревянными столами и мягким светом, льющимся из ламп под потолком. За одним из столов, у окна, сидел мужчина. Он был высоким, с седыми волосами, зачёсанными назад, и глубокими морщинами на лице. Его глаза — золотистые, как у Карага — смотрели на них с напряжённым вниманием. Мужчина поднялся, и Караг увидел, что он немного сутулится, как будто несёт на себе груз лет. От него пахло — старым деревом, табаком и чем-то ещё, что Караг не мог определить. Но в этом запахе было что-то родное, что-то, что заставляло его звериную половину внутри замирать. — Караг, — сказал мужчина, и голос его был низким, с лёгкой хрипотцой. — Ты пришёл. Караг стоял неподвижно, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в горле. Он смотрел на этого человека, который был его отцом, но оставался чужим. — Да, — сказал он наконец. — Я пришёл. Мужчина указал на стулья, и они сели. Джеффри сел рядом с Карагом, его рука лежала на его колене под столом — тёплая, поддерживающая. — Я знаю, что я не был рядом, — начал отец, и его голос дрогнул. — Я знаю, что я не имею права просить тебя о чём-то. Но я хочу объяснить. Караг молчал, глядя на него. Он чувствовал, как в нём борются гнев и любопытство, и ни то, ни другое не могло взять верх. — Я был изгнан из своей стаи, — продолжал отец. — Я был обвинён в том, чего не делал. И я бежал, чтобы спасти свою жизнь. Я не мог взять тебя с собой — ты был слишком мал. Я думал, что твоя мать сможет защитить тебя. — Она изгнала меня, — сказал Караг, и голос его был твёрже, чем он чувствовал себя. — Когда я вырос, она изгнала меня из стаи. Отец опустил голову, и Караг увидел, как его пальцы сжались в кулаки. — Я не знал, — сказал он. — Я думал, она позаботится о тебе. Если бы я знал... — Что бы ты сделал? — Я бы пришёл за тобой. — Отец поднял глаза, и в них блестели слёзы. — Я бы не позволил тебе страдать. Тишина повисла между ними. Караг чувствовал, как внутри что-то тает — не совсем гнев, но и не прощение. Что-то среднее, что-то, что требовало времени. — Зачем ты позвал меня сейчас? — спросил Караг. — Потому что я болен, — сказал отец, и его голос стал тише. — У меня рак. Врачи сказали, что мне осталось жить несколько месяцев. Я хотел увидеть тебя, прежде чем... прежде чем я уйду. Караг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он смотрел на отца, на его бледное лицо, на его руки, которые слегка дрожали. — Ты умираешь, — сказал он, и это был не вопрос. — Да. — Отец выдохнул. — Я не хочу просить у тебя прощения. Я не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда любил тебя. Даже когда я не был рядом, я думал о тебе. Караг сидел неподвижно, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. — Я не знаю, что чувствовать, — сказал он наконец. — Я злился на тебя много лет. Я представлял, что скажу тебе, если мы встретимся. Но теперь... теперь я не знаю. — Ты не должен ничего чувствовать, — сказал отец. — Ты просто должен знать, что я здесь. И я горжусь тобой. Они сидели в тишине, и кафе вокруг них продолжало жить своей жизнью — звон чашек, приглушённые голоса, запах кофе. Караг чувствовал, как рука Джеффри сжимает его колено, и это прикосновение давало ему силу. — Что ты будешь делать? — спросил Караг. — Я буду жить, сколько осталось, — ответил отец. — Я хочу провести это время с тобой, если ты позволишь. Я хочу узнать тебя. Караг посмотрел на Джеффри. Тот кивнул, и в его глазах была поддержка. — Хорошо, — сказал Караг. — Я останусь. На несколько дней. Отец улыбнулся — впервые за всё время — и в этой улыбке было столько тепла, что Караг почувствовал, как его сердце сжимается. Они провели следующие дни вместе. Отец Карага жил в небольшом доме на окраине города, и Караг с Джеффри остановились у него. Дом был старым, но уютным, пахло деревом и старой бумагой. Отец рассказывал о своей жизни, о своих путешествиях, о том, как он искал следы Карага. Он показал ему старые фотографии, на которых Караг был ещё младенцем. — Ты был таким маленьким, — сказал отец, держа в руках пожелтевшую фотографию. — Твоя мать держала тебя на руках. Я думал, что мы будем семьёй. Караг смотрел на фотографию, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и горькое одновременно. — Почему ты не вернулся? — спросил он. — После того, как всё утихло? — Я боялся, — ответил отец. — Я боялся, что меня схватят. Что меня убьют. И я боялся, что ты будешь ненавидеть меня. — Я и ненавидел, — сказал Караг. — Но теперь... я не знаю. Отец положил руку на его плечо. — Это нормально, — сказал он. — Время — лучший лекарство. На третий день Караг и Джеффри сидели на крыльце дома, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах цветов и влажной земли. — Ты как? — спросил Джеффри. — Я не знаю, — честно ответил Караг. — Он умирает. Я только что нашёл его, и он умирает. — Но ты нашёл его, — сказал Джеффри. — Ты узнал правду. Это много значит. Караг повернулся к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо, что ты здесь, — сказал он. — Я не смог бы сделать это без тебя. Джеффри притянул его к себе и поцеловал — медленно, нежно. Караг чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение, как пальцы Джеффри скользят по его спине. — Я всегда буду здесь, — сказал Джеффри, отрываясь от его губ. — Это моё обещание. Они сидели на крыльце, и закат медленно угасал за горизонтом. На четвёртый день отец Карага почувствовал себя хуже. Он лежал в постели, и его лицо было бледным, покрытым потом. Караг сидел рядом, держа его за руку. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал отец, и голос его был слабым. — Я всегда любил тебя. Это единственное, что имеет значение. Караг сжал его руку, чувствуя, как слёзы текут по его щекам. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже люблю тебя. Отец улыбнулся — слабо, но искренне — и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, и Караг чувствовал, как его рука постепенно холодеет. Он сидел так долго, пока Джеффри не подошёл и не обнял его за плечи. — Он ушёл, — сказал Джеффри тихо. — Он ушёл спокойно. Караг кивнул, чувствуя, как внутри разрывается что-то, что он держал в себе много лет. Он позволил себе заплакать — впервые за долгое время. Они похоронили отца на небольшом кладбище за городом. Караг стоял у могилы, глядя на свежую землю, и чувствовал, как ветер играет с его волосами. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что ты был. Джеффри стоял рядом, его рука лежала на плече Карага. — Он в покое, — сказал Джеффри. — И ты тоже будешь в покое. Караг повернулся к нему и обнял его — крепко, почти отчаянно. — Я готов вернуться, — сказал он. — Я хочу домой. — Тогда идём, — ответил Джеффри. — Нас ждут. Они вернулись в «Кристалл» через два дня. Караг чувствовал себя опустошённым, но в этой опустошённости была лёгкость — как будто он сбросил груз, который нёс много лет. Тикаани встретила их у ворот, и её глаза были полны слёз. — Я знаю, что случилось, — сказала она, обнимая Карага. — Я так сожалею. — Он был в покое, — ответил Караг. — И я успел сказать ему, что люблю его. Тикаани сжала его руку, и в этом жесте было столько тепла, что Караг почувствовал, как его плечи расправляются. — Мы здесь, — сказала она. — Всегда. Вечером они собрались в столовой. Нимбл и Дориан, Брэндон, Холли, Лейф, Сайлас — все были рядом. Они ели, разговаривали, смеялись. Караг чувствовал, как тепло их присутствия согревает его, как запах еды и смеха заполняет пустоту внутри. — Я хочу сказать вам спасибо, — сказал Караг, поднимаясь. — За то, что вы есть. За то, что вы всегда рядом. — Мы — семья, — сказал Брэндон. — Это то, что делают семьи. Караг улыбнулся, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз это были слёзы благодарности. Ночью Караг и Джеффри лежали в кровати. Комнату освещал лунный свет, просачивающийся сквозь шторы. Караг чувствовал, как его тело расслабляется от прикосновений Джеффри. — Я хочу тебя, — прошептал Джеффри, и его голос был низким, почти рычащим. — Я тоже, — ответил Караг. Джеффри перевернул его на спину и навис над ним. Его тело было горячим, и Караг чувствовал, как его кожа покрывается мурашками от прикосновений. — Я хочу, чтобы ты забыл о боли, — сказал Джеффри, скользя губами по его шее. — Хотя бы на одну ночь. Он провёл руками по груди Карага, по его животу, оставляя дорожки мурашек. Караг закрыл глаза, чувствуя, как каждое прикосновение Джеффри отправляет его всё выше и выше. — Твои руки, — выдохнул Караг. — Я хочу чувствовать их везде. Джеффри послушно скользнул ладонями по его бёдрам, по внутренней стороне ног. Его пальцы были грубыми, но в каждом движении была нежность, которая заставляла Карага трепетать. — Я хочу попробовать кое-что новое, — сказал Джеффри, и его голос был хриплым. — Я хочу, чтобы ты доверился мне. Караг открыл глаза и посмотрел на него. В темноте его глаза блестели. — Что именно? Вместо ответа Джеффри встал, подошёл к шкафу и достал небольшую коробку. Он открыл её, и Караг увидел внутри наручники — кожаные, с мягкой подкладкой. — Я хочу связать тебя, — сказал Джеффри. — Не чтобы ограничить, а чтобы ты чувствовал мою заботу. Чтобы ты мог расслабиться. Караг смотрел на наручники, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. — Ты уверен? — Абсолютно. Караг кивнул, и Джеффри аккуратно застегнул наручники на его запястьях, прикрепляя их к изголовью кровати. Кожа была мягкой, но она ограничивала движения, и Караг чувствовал, как его тело становится более чувствительным. — Теперь ты только мой, — прошептал Джеффри, нависая над ним. — И я буду делать с тобой всё, что захочу. Он провёл языком по груди Карага, по его соскам, спускаясь ниже. Караг выгибался под ним, чувствуя, как каждое движение Джеффри отправляет его всё выше и выше. — Ты пахнешь, как дом, — сказал Джеффри, вдыхая запах его кожи. — Я никогда не устану от этого запаха. Он взял член Карага в рот, и Караг застонал, вцепившись пальцами в наручники. Джеффри двигался медленно, чувственно, и Караг чувствовал, как оргазм нарастает, как волна, готовая накрыть его. — Я сейчас, — прохрипел он. Джеффри не остановился. Он ускорил темп, и Караг кончил с громким стоном, выгнувшись дугой. Джеффри поднялся, облизывая губы. — А теперь — я хочу, чтобы ты был во мне, — сказал он, садясь на Карага. Караг смотрел на него, чувствуя, как его член снова становится твёрдым. Джеффри медленно опустился на него, и Караг почувствовал, как тугое тепло сжимает его. — Ты так глубоко, — прошептал Джеффри, начиная двигаться. Караг чувствовал, как каждое движение Джеффри отзывается в нём, как его руки, прикованные к изголовью, сжимаются в кулаки. Он смотрел на Джеффри, на его лицо, искажённое удовольствием, и чувствовал, как любовь переполняет его. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Джеффри, ускоряя темп. Они кончили вместе, и Караг чувствовал, как тепло разливается по его телу. Джеффри отстегнул наручники и лёг рядом, обнимая его. — Это было... — начал Джеффри. — Невероятно, — закончил Караг. Они лежали в темноте, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. Караг чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Джеффри. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — И я никогда не отпущу тебя. На следующее утро Караг проснулся от запаха кофе. Джеффри стоял у стола с подносом в руках, и на его лице была лёгкая улыбка. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе. — Я подумал, что мы должны начать день с чего-то хорошего. Караг сел, чувствуя, как его тело ноет от вчерашней ночи. Он взял чашку кофе и вдохнул аромат. — Спасибо, — сказал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной. — Я знаю, — ответил Джеффри, подмигивая. Они завтракали в тишине, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Днём Караг сидел в библиотеке, когда к нему подошла Нимбл. Её лицо было сияющим, пальцы сжимали книгу, которую она держала в руках. — Караг, — сказала она, садясь напротив. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — Я беременна, — сказала она, и в её голосе была такая радость, что Караг не мог сдержать улыбки. — Это прекрасно! — сказал он. — Дориан знает? — Ещё нет, — ответила она. — Я хочу сказать ему сегодня вечером. Я хотела, чтобы ты знал первым. Караг протянул руку и коснулся её пальцев. — Ты будешь замечательной матерью, — сказал он. — Я знаю это. Нимбл улыбнулась, и в её глазах блестели слёзы. — Спасибо, — сказала она. — Это много для меня значит. Вечером Караг и Джеффри сидели на крыше, глядя на звёзды. Ветер приносил запах хвои и холодного камня, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла Джеффри, сидящего рядом. — Нимбл беременна, — сказал Караг. — Я знаю, — ответил Джеффри. — Я слышал. — Это прекрасно. — Да, — Джеффри повернулся к нему. — А мы? Ты хочешь детей? Караг замер. Он не думал об этом — по крайней мере, не всерьёз. — Я не знаю, — сказал он. — Я никогда не думал, что это возможно. — Всё возможно, — сказал Джеффри. — Мы можем стать семьёй. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Джеффри взял его за руку. — Я хочу быть с тобой. Я хочу иметь семью с тобой. Караг притянул его к себе и поцеловал — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь. — Я тоже, — сказал он. — Я хочу этого. Прошла неделя. Лейф полностью адаптировался к школе. Он стал увереннее, и Караг часто видел его с Холли — они сидели в библиотеке, разговаривали, смеялись. Караг заметил, как Лейф смотрит на Холли, и в его взгляде было что-то большее, чем просто дружба. — Ты видишь? — сказал Джеффри, кивая в их сторону. — Кажется, у них что-то начинается. — Да, — ответил Караг. — Это хорошо. Он заслуживает счастья. — Мы все заслуживаем, — сказал Джеффри. В пятницу Караг получил письмо от Совета. Оно было коротким, но его содержание заставило его сердце биться быстрее. «Караг. Мы приглашаем тебя на заседание Совета. Речь пойдёт о твоём будущем в школе «Кристалл». Пожалуйста, явись в главный зал завтра в полдень». Караг показал письмо Джеффри. Тот прочитал его, и его лицо стало напряжённым. — Что они хотят? — спросил Джеффри. — Я не знаю, — ответил Караг. — Но я чувствую, что это связано с моим отцом. С тем, что он был изгнанником. Джеффри взял его за руку. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Мы пойдём вместе. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Хорошо, — сказал он. — Мы пойдём вместе. Они стояли в тишине, и ночь опускалась на «Кристалл», окутывая их своей тишиной. На следующее утро они вошли в главный зал. Совет сидел за длинным столом, и их лица были серьёзными. Ирма, председатель, сидела в центре, и её глаза были устремлены на Карага. — Караг, — сказала она. — Мы пригласили тебя, чтобы обсудить твоё происхождение. Караг стоял прямо, чувствуя, как рука Джеффри сжимает его руку. — Что вы хотите знать? — спросил он. — Мы получили информацию, — сказала Ирма. — О твоём отце. О том, что он был изгнанником. Это ставит под сомнение твоё место в Совете. Караг почувствовал, как внутри закипает гнев. — Мой отец был невиновен, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Он был обвинён ложно. И я могу это доказать. Ирма приподняла бровь. — Докажи. Караг достал из кармана свёрток бумаг, которые он нашёл у отца — письма, показания, всё, что могло оправдать его имя. Он положил их на стол. — Здесь доказательства, — сказал он. — Мой отец был невиновен. И я не позволю, чтобы его прошлое влияло на моё будущее. Ирма взяла бумаги и начала читать. Её лицо постепенно менялось — суровость уступала место удивлению. — Это... это правда, — сказала она наконец. — Твой отец был невиновен. Караг почувствовал, как огромная тяжесть спадает с его плеч. — Тогда моё место в Совете остаётся за мной? — Да, — ответила Ирма. — Мы приносим свои извинения. Ты — достойный член Совета, Караг. Караг чувствовал, как рука Джеффри сжимает его руку, как его тепло согревает его. — Мы сделали это, — прошептал Джеффри. — Да, — ответил Караг. — Мы сделали это. Вечером они сидели на крыше, глядя на звёзды. Ветер приносил запах хвои и холодного камня, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла Джеффри, сидящего рядом. — Я никогда не думал, что буду здесь, — сказал Джеффри, глядя вдаль. — С тобой. После всего, что было. — А я никогда не думал, что буду с тобой, — ответил Караг. — Ты был моим врагом. — Я всё ещё враг. — Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула усмешка. — Твой личный враг. Караг фыркнул. — Тогда иди сюда. Он потянул Джеффри за руку, притягивая к себе. Их губы встретились — медленно, нежно. Караг чувствовал, как Джеффри тает в его руках, как его дыхание становится ровным. — Я люблю тебя, — сказал Джеффри, отрываясь от его губ. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели на крыше, обнявшись, и звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви. Ночью они лежали в кровати, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от прикосновений Джеффри. — Я хочу попробовать кое-что новое, — сказал Джеффри, и его голос был низким, почти шёпотом. — Что именно? Вместо ответа Джеффри встал, подошёл к шкафу и достал шёлковый шарф — тёмно-красный, мягкий на ощупь. — Я хочу, чтобы ты доверился мне, — сказал он, возвращаясь к кровати. — Полностью. Караг смотрел на шарф, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Что ты хочешь сделать? — Я хочу завязать тебе глаза, — сказал Джеффри. — Чтобы ты не видел, что я делаю. Чтобы ты чувствовал только прикосновения. Караг почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Хорошо, — сказал он. — Делай. Джеффри аккуратно завязал шарф вокруг его глаз. Ткань была гладкой, прохладной, и Караг почувствовал, как мир исчезает, оставляя его в темноте. — Теперь ты только мой, — прошептал Джеффри, и его голос раздался совсем близко, у самого уха. Караг чувствовал, как пальцы Джеффри скользят по его груди, по животу, спускаясь ниже. Каждое прикосновение было неожиданным, острым, как удар тока. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри. — Весь. Каждый сантиметр. Он провёл языком по соску Карага, и Караг выгнулся, застонав. В темноте каждое ощущение было усиленным в сто раз. Он чувствовал, как дыхание Джеффри касается его кожи, как его пальцы скользят по бёдрам, как он берёт его член в рот. — Джеффри, — выдохнул Караг, но Джеффри не остановился. Он двигался медленно, ритмично, и Караг чувствовал, как оргазм нарастает, как волна, готовая накрыть его. Он кончил с громким стоном, выгнувшись дугой. Джеффри снял шарф, и Караг увидел его лицо — довольное, с лёгкой усмешкой. — Теперь ты, — сказал Караг, переворачивая его на спину. Он завязал шарф вокруг глаз Джеффри и навис над ним. — Теперь ты только мой, — прошептал он, скользя языком по его груди. Он взял член Джеффри в рот, чувствуя, как тот выгибается под ним, как его пальцы впиваются в простыни. — Быстрее, — прохрипел Джеффри. Караг ускорил темп, и Джеффри кончил с громким стоном. Они лежали в темноте, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — И я никогда не отпущу тебя. На следующее утро Караг проснулся от того, что Джеффри целовал его в плечо. — Доброе утро, — сказал Джеффри. — Доброе. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Джеффри, и его голос был серьёзным. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я знаю, — сказал он. — И я всегда буду рядом с тобой. Они лежали в кровати, обнявшись, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Прошло ещё несколько дней. Караг и Джеффри помогали Нимбл и Дориану готовиться к рождению ребёнка. Они покупали вещи, обустраивали комнату, и Караг чувствовал, как тепло разливается по его телу от этого совместного труда. — Ты будешь хорошим дядей, — сказала Нимбл, глядя на Карага. — Я постараюсь, — ответил он. — Ты уже хороший, — сказал Дориан. — Ты — часть нашей семьи. Караг улыбнулся, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Вечером они сидели в парке, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах хвои и цветов. Лейф и Холли сидели на скамейке, их руки были переплетены. Тикаани и Сайлас гуляли по тропинке, смеясь. Нимбл и Дориан стояли у старого дуба, обнявшись. Караг смотрел на них, чувствуя, как внутри разливается покой. — Мы сделали это, — сказал Джеффри, стоя рядом. — Да, — ответил Караг. — Мы сделали это. Джеффри повернулся к нему и поцеловал — медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они стояли под солнцем, обнявшись, и мир казался идеальным.