Avatar: Легенда о буревестнице

      На землю падали лучи жаркого вечернего солнца. Мягкий ветер гулял в кронах деревьев, а на земле в этот миг шло сражение.       В схватке схлестнулись люди: с одной стороны – облаченные в красные доспехи и выпускавшие в противников внушительные струи огня; а противостояли им плохо одетые бродяги, которые периодически огрызались в сторону огневиков каменными шипами и немногочисленными стрелами. Перевес был очевиден. Разбойники по всем фронтам проигрывали действиям вышколенных солдат и постепенно заканчивались. Вечернюю дорогу периодически оглашали стоны боли и вопли сгоравших заживо людей.       Тут ветви невысокого дерева, которое стояло недалеко от битвы, зашевелились, и из них высунулась светловолосая голова ребенка. Оглядевшись вокруг, она снова спряталась обратно. В ветвях могучего дуба, сжавшись и стараясь не дышать, сидела маленькая девочка. Ее руки, закованные в кандалы, до побелевших костяшек охватили ветку, на которой она сидела. Её одежда была вся заляпана кровью и грязью, а на детском лице застыло выражение глубокой безнадеги.       Так вот. Эта девочка — я.       В прошлом меня звали Мария. Как я докатилась до жизни такой и как вообще оказалась посреди сражения? А хрен его знает.

***

      Моя жизнь в прошлом мире была далека от идеала, а родительской любви я даже не помню. Мне было всего три года, когда мы попали в страшную аварию на железной дороге. Родители погибли мгновенно. Я выжила, но получила серьёзные травмы: перелом позвоночника и множественные переломы ног, на которые упала часть машины. В итоге мне ампутировали ноги ниже колена, поэтому я так и не узнала, каково это — ходить.       В то время у меня не было других возможностей, кроме как поглощать знания. Я поставила перед собой цель: добиться того, чтобы люди смотрели мне в глаза, а не на мои отсутствующие конечности. Я хотела видеть в их взглядах уважение, признание и, возможно, когда-нибудь даже любовь, а не бесконечную жалость или отвращение. Не думайте, что я была отчаявшимся человеком, вовсе нет. У меня была цель, к которой я шла, и, возможно, многого бы добилась.       Я могла бы расти в семье, у меня остались родственники. Но у них самих были дети, и никто не хотел или не мог заботиться о ребёнке-инвалиде. Зачем? Ведь в специальном приюте мне могли дать гораздо больше. Там мне помогали, учили и кормили — и всё бесплатно!       Да, тогда я этого не осознавала. Я наблюдала, как некоторые дети выздоравливали, и их забирали в семьи. За это я ненавидела весь мир, хотела, чтобы кто-нибудь пришёл и забрал меня, но никто так и не появился. К тому времени, как мне исполнилось четырнадцать лет, мечта найти семью все ещё оставалась мечтой. А я, плюнув на нее, хваталась за любые увлечения, в которых не были нужны мои ноги.       Художественное творчество, музыка и другие занятия, среди которых книги занимали особое место. Не имело значения, какие именно книги я читала — от «Мёртвых душ» Гоголя до забытого фанатского романа.       Так протекала моя жизнь. Она оборвалась довольно внезапно, а я не дожила до своего восемнадцатилетия всего пару месяцев.       На улице стояла жаркая погода, а в комнатах было пусто. Меня позвали на прогулку, но я отказалась под предлогом занятости. Протезы, выданные центром помощи, были неудобными и причиняли боль при ходьбе. В животе заурчало, и я вспомнила о скором обеде, решив съездить на кухню до прихода остальных. Я не хотела лишний раз пересекаться с другими детьми. Я была самой старшей и к тому же недавно перевелась в детдом из специализированного учреждения для физически больных. Для них я лишь странный чужак на колесах.       Вдруг я почувствовала запах гари и услышала крики о помощи. Раздался взрыв, в ушах зазвенело, с потолка посыпалась штукатурка. Из лестничного пролёта вырвалось пламя. Я вспомнила про завхоза, часто курящего в кладовой под лестницей. Там проходил газопровод. Чертов алкаш забыл о технике безопасности и «докурился».       Я находилась на втором этаже, когда огонь охватил первый этаж и отрезал мне путь к побегу. Снизу доносились крики и плач детей. Я подъехала к окну, но оно было закрыто решеткой. Здание было наполовину пустым, и одно крыло пустовало. Дверь между корпусами была только на втором этаже, а ключ от нее хранился в кабинете психолога. Я поспешила к двери, но та была заперта. Вспомнив про пожарный щиток и топор, с четвертой попытки выломала замок и открыла дверь. Как я это смогла сделать — отдельная история.       Ключи нашлись быстро, и уже через минуту я катила к заветной двери. Вокруг уже вовсю горели обои, обжигающие языки пламени лизали обшивку кресла, а обтянутые резиной колеса противно тлели, заставляя глаза слезиться. Дрожащими руками я перебирала ключи в связке и никак не могла попасть в замок. Деревянный стеллаж, стоящий рядом, весело потрескивал под напором огня. Жуткая жара заставляла пот капать мне на глаза. Позади раздался грохот, опять что-то рвануло, но уже явно на моем этаже. Ключи упали на пол. Подняв связку, я продолжила открывать замок. С глухим щелчком он наконец упал на землю. Резко открыв дверь, я «выпрыгнула» из коляски, зарычав от боли. Огонь обжёг спину. На мне горела рубашка.       Сорвав с себя синтетическую ткань, я повернулась к двери. Нужно её закрыть. Так будет больше шансов, что огонь медленнее сюда доберётся. Дыма было заметно меньше. Он хоть и проникал в пустой коридор через неплотно закрытую дверь, но уже не заставлял меня дохать через каждую секунду.       Прикрыв за собой дверь, я с изумлением осознала, что всё ещё жива. Пусть я и могла бы погибнуть от дыма, но адское пламя не смогло бы проникнуть сквозь толщу металла. Оставалось лишь добраться до лестницы в другом конце закрытого здания и не задохнуться. — Помогите! Кто-нибудь! — раздался за дверью детский крик.       Я недоверчиво повернулась к проёму. По коридору бушевало пламя, оно давно повисло на стенах, а сейчас пожирало мебель. Моя опрокинутая коляска уже почти полностью сгорела, обнажив черные прутья каркаса. У входа была видна дверь, и где-то за ней слышался злосчастный плач.       Проклятье! Это именно то, о чём вы подумали. Если я не попытаюсь помочь, то потом сожру себя от бессильной злобы, такова моя натура. Моя увечность не дает мне права поступать как свинья.       Это было, пожалуй, самое глупое решение в моей жизни, и последнее…       Я с трудом вспоминаю, как добралась до двери. Можно сказать, подползла к ней. Руки ужасно болели, я отталкивала обгоревшую коляску и нагревшуюся дверь. На плечах явно вздулись волдыри от того, что осталось от той рубашки, а про ноги лучше не вспоминать.       С божьей помощью, не иначе, мне удалось открыть дверь. Как я и думала, в углу комнаты сидел мальчик лет семи, он свернулся клубком и натужно кашлял, задыхаясь от дыма. — Эй, малец! — крикнула я, не понимая, как мне удалось это сделать в такой ситуации. — Иди сюда! Быстро!       Я подтолкнула его к выходу и, ругаясь про себя, начала ползти к двери. Моя одежда загорелась, зрение затуманилось, но слух обострился до предела. Я отчётливо услышала, как на нас начал падать стеллаж. Я мгновенно схватила мальчика за воротник и толкнула к выходу, но сама уже не успела. Громада горящего дерева рухнула мне на спину. Внутри что-то оборвалось. Я перестала чувствовать нижнюю часть тела, липкий ужас стеганул по нервам, я закричала от пронзившей меня боли. Оттолкнув от себя испуганного мальчика, я попыталась освободиться, но уже не смогла.       Тут я некстати вспомнила , как я лежала под обломками автомобиля. Почему-то раньше я этого не вспоминала. История повторяется… — У-уходи, не надо тебе это видеть.       Через несколько минут огонь доберётся до лица. Хотелось закричать от боли. Но не нужно, чтобы мелочь видела, как я сгораю заживо. Не слушая возражений, я толкнула испуганного мальца к двери. — Закрой дверь. — Послушавшись меня, пацан закрыл дверь и прижался к ней, говоря мне что-то. Я уже не совсем понимала, что происходит.       До меня доносились всхлипы и обрывки слов, но с каждой секундой становилось всё труднее сдерживать рвущийся наружу крик. Я чувствовала, как немеют руки, и боялась того, что происходило со спиной.       Сознание угасало, но я услышала вой приближающихся машин скорой помощи и пожарных. «Поздновато вы, ребята…» — пронеслось в голове. Зрение покинуло меня, по щекам покатились слёзы, тут же высыхающие. «Я так хочу жить! Почему я?»

***

— ***** в рот! И в *****, да через колено! Как же больно! - было первым, что я произнесла, распахнув глаза.       На меня смотрел почерневший от копоти деревянный потолок. Голова раскалывалась от боли, и я не сразу поняла, где нахожусь. Взгляд метался по тёмным углам, пытаясь уловить хоть что-то знакомое. Рефлекторно подскочив с пола, я ощутила, как холодный металл впился в запястья. На мгновение я замерла, тяжело дыша, а затем неверяще опустила взгляд. Ноги. Мои ноги. Маленькие, но настоящие, они были! Я стою. На своих ногах!       От резкого движения перед глазами всё поплыло, и я рухнула обратно на пол. Боль пронзила всё тело, а голова закружилась, но сейчас мне было на всё это плевать, заполнившая разум эйфория захлестнула меня потоком, заставив расхохотаться от радости. В спину больно впились какие-то камни, я замерла, боль в висках усилилась. Свет померк, и я провалилась в чужие воспоминания.       Потом я увидела мир глазами другого человека — маленькой девочки, чьи воспоминания заполняли моё сознание. Но лица людей, окружавших её, были размытыми, словно кто-то специально плеснул на них водой. Я могла разглядеть только глаза, такие разноцветные и яркие. Среди этих лиц выделялась улыбающаяся физиономия светловолосого малыша, который тянул ко мне свои маленькие ручки. Его лицо было единственным, что я могла разглядеть с удивительной чёткостью, оно почему-то вызывало у меня странное чувство узнавания. Во мне что-то ощутимо изменялось. Спустя пару мгновений я поняла, что почему-то начинаю ассоциировать себя с этой девочкой.       В голове начали всплывать смутные образы и обрывки эмоций и слов. Я слышала голос «чужих» родителей, их смех и разговоры. Рядом был младший брат, который всегда бегал за мной и пытался подражать моим играм. У меня была семья. От этой мысли внутри почему-то разливалось тепло. Я видела, как «отец» показывал фокусы с огнём. Он выпускал пламя из рук, заставляя его принимать причудливые формы, и маленькая девочка восхищалась его мастерством, в тайне мечтая стать магом огня.       Новый пучок видений: молодая женщина, видимо, мать, рассказывает сказки о великом маге четырёх стихий, который исчез много лет назад. Это привело к тому, что народ огня развязал кровопролитную войну и захватил полмира, при этом уничтожив целый народ — миролюбивых воздушных кочевников, среди которых и должен был родиться новый Аватар.       На этом моменте я поняла, что уже где-то слышала эту легенду. Смутные догадки вылазили наружу, но я усилием воли отогнала их, предположив, что информация сейчас более важна.       История продолжалась: девушка повествовала о различных народах, населяющих этот мир. Племя Воды, разделившееся на две группы. Царство Земли, в одиночку воюющее с армией Огня.       Мои родители были представителями разных народов. Отец происходил из Народа Огня, а мать — из Царства Земли. Их любви мешали родители отца, и он сбежал из семьи, отправившись к столице Царства Земли.       Снова перемотка: темнокожий проводник обрушивает на родителей камни, разрушая мост, который сам же и построил. В этот момент он крепко держит меня за руку. Я смотрю, как тела моих родных исчезают в облаке пыли, теряясь где-то внизу.       Эти воспоминания не мои, но я чувствую горечь, гнев и ненависть ребёнка. Воспоминания обрываются, когда я пытаюсь вырваться из рук убийцы. Открыв глаза, бездумно пялюсь в потолок, боль немного утихает. За неимением альтернативы молча лежу на холодном земляном полу, обдумывая произошедшее. Я мертва. Маша Кораблева сгорела в северном крыле детского дома, не дожив до своего совершеннолетия каких-то пары месяцев. Но сейчас я же лежу на голых камнях, совершенно целая, здравомыслящая и с полным набором конечностей. Определенно, мое поведение при пробуждении было ничем иным, как банальной истерикой. Иначе объяснить этот дикий коктейль эмоций я не могу.       Идем дальше. Я умерла и очутилась здесь. Как? Видимо, предыдущий владелец окончательно умер, и на его место попала я. Перерождение? Попаданство? Скорее второе, но плевать на детали. Мне дали второй шанс. Неважно кто, но я этот шанс точно использую по-максимуму. Сейчас мне, судя по обрывкам видений, лет восемь - девять.       В голове мелькнул отголосок чего-то теплого, перед глазами встал подарок на девятый день рождения. Запах горячего мяса и яркий свет костра. Подвеска матери, которая подарила мне свое украшение в виде медного диска солнца на красной, сплетённой руками мамы, верёвочке. Рука привычным жестом скользнула под рубашку, пальцы нащупали теплый кругляшок. Как ни пыталась, ни имени предыдущей владелицы украшения, ни имени той девочки я не вспомнила.       Решив вспомнить еще что-то конкретное об этой жизни, добилась лишь нового приступа боли. Голова гудела, а воспоминания были отрывочными и неясными. Я знала, что у девочки, «меня», была семья, но кроме этого и обрывочных знаний о мире, включающих в себя местную письменность, вспомнить так ничего и не вышло. Собравшись с мыслями, я решила разложить по местам известную мне информацию об окружении.       Я нахожусь в месте, которое расположено вблизи столицы царства Земли — «Ба Се» — так я окрестила город, к которому так стремились беженцы. Но проводник-бандит оказался лживым ублюдком, возможно, работорговцем.       Ребенок попыталась вырваться, но получила удар кулаком по голове и потеряла сознание. Наверное он перестарался, и именно поэтому моя душа оказалась в этом теле.       Мда-а. Негусто. Но уже хоть что-то.       Перестав изображать хладный труп, я села и решила осмотреться. Я находилась в каком-то грязном сарае. Через полуразрушенную крышу пробивался солнечный свет, освещавший противоположную стену, в которой утопала железная цепь. Мои руки были скованы кандалами, которые весили по килограмму каждый. Они были соединены между собой той самой цепью, которая вела куда-то наружу. Стена привлекала внимание. Всё остальное сооружение было деревянным, а тут — каменная стена. И дверь явно не была предусмотрена.       Магия? Как я поняла, это суровая реальность данного мира. А значит, и моя. Что ж, будем привыкать.       Я попыталась встать. Думала, что будет трудно, но мышечная память предыдущей хозяйки дала о себе знать. Встав на ноги, я покачнулась. Перед глазами всё поплыло из-за резкого подъема, но это были мелочи по сравнению с тем, что я обрела способность двигаться. По щекам потекли непрошенные слезы. Сжав пальцы на руках, я закусила губу, сдерживая всхлип. Мне было все равно, что я находилась в какой-то дыре, что сейчас я выгляжу как восьмилетний ребенок, что меня украли черт знает для чего. Все это как-то потеряло свою значимость. У меня были НОГИ. Тихо рассмеявшись, я подняла голову вверх.       Тишину, царившую в сарае, нарушал лишь легкий ветерок, пробивающийся сквозь дыры в крыше. Где-то вдалеке слышались приглушенные мужские голоса. Я с удивлением поняла, что разбираю некоторые фразы. Устав удивляться, дернула цепь, скорей для галочки, поняла, что сбежать у меня не выйдет. Бросив бесполезное занятие, я решила потратить свое время на закрепление навыков ходьбы.       Сначала неуверенно, а потом всё с большей решимостью я передвигала ногами, идя вдоль стенки. Ощущения были совсем другие, нежели с протезами. Да, чёрт возьми! Всё было иначе! Быстро устав, больше морально, нежели физически, я удовлетворенно прислонилась к стене, прижимаясь лбом к прохладному камню. Боль в виске успела приесться, и я уже не обращала на нее такого внимания.       Теперь передо мной стояла задача: собрать как можно больше информации и дождаться возвращения тех, кто меня здесь закрыл.       В голове щелкнуло. Столетняя война и история Аватара — мага четырёх стихий — казались знакомыми, но я никак не могла вспомнить, откуда они. Вдруг наружу всплыло яркое воспоминание: я сижу перед экраном вместе с другими детьми и смотрю американский мультфильм о весёлом воздушном кочевнике. Меня пробило на нервный смех.       Я в грёбанном мультике...