Последний Приказ Госпожи

Холодный синеватый свет раннего утра начал медленно просачиваться сквозь плотную ткань шатра. Снаружи пустыня замерла в предрассветной тишине. Ночной жар бесследно испарился, уступив место пронизывающей утренней прохладе. Лололошка открыл глаза. Первое, что он почувствовал — приятную тяжесть на своей груди. Окетра спала, тихо и мерно дыша. Её смуглое плечо было прикрыто краем шелкового покрывала, а длинные темные волосы разметались по его ключицам. На её лице больше не было той властной маски, которую она носила днем — сейчас она выглядела беззащитной и умиротворенной. Воспоминания о безумной ночной страсти мгновенно вспыхнули в его мыслях, заставив сердце забиться быстрее. Их тела все еще сохраняли чужое тепло, а кожа хранила едва заметный запах сандалового масла и секса. Лололошка аккуратно, стараясь не разбудить её, переложил Окетру на подушки. Но стоило ему сесть, как внутри грудной клетки отозвалась резкая, жгучая боль. Искра. Она больше не пульсировала лениво, как вчера. Теперь она буквально горела, требуя немедленного перемещения. Голубоватые искры магии на секунду сорвались с кончиков его пальцев и тут же растаяли в воздухе. Лололошка стиснул зубы, сдерживая стон. Отрезанный от своих воспоминаний, он знал этот симптом слишком хорошо — его время в этом мире исчислялось минутами. — Уже пора? — тихий, слегка охрипший после ночи голос Окетры заставил его обернуться. Она сидела на футоне, прижимая к груди простыню. В её глазах не было удивления, только глубокая, бесконечная тоска, которую она безуспешно пыталась скрыть. — Да, — хрипло ответил Лололошка. Он потянулся к своим вещам, наспех натягивая одежду. Руки слегка дрожали — искра забирала силы. — Окетра, я… — Не надо, — она резко поднялась, завернувшись в белую ткань, и подошла к нему. Её пальцы коснулись его щеки, в точности как вчера ночью. — Никаких оправданий. Ты сделал то, что должен был. Ты спас мой мир. И ты подчинился моему последнему приказу. Она опустила взгляд на его плоский живот, вспоминая, как несколько часов назад он изливался внутрь неё, оставляя ей последнюю, самую интимную часть себя. Окетра слабо улыбнулась, хотя к горлу подступал ком. — Твое тело будет помнить меня, Лололошка. Даже если твоя искра сотрет мое имя, — прошептала она, прижимаясь своими губами к его губам в последнем, горько-сладком поцелуи. В этот момент голубое свечение вокруг парня вспыхнуло с ослепительной силой. Пространство вокруг него начало искажаться, силуэт становился прозрачным. Окетра отступила на шаг, во все глаза глядя на него, чтобы запомнить каждую черту его лица. Секунда — и в палатке остался только вихрь из сияющих искр, который тут же растаял в лучах восходящего солнца. Лололошка исчез. Окетра осталась одна в пустом шатре, бережно прижимая ладонь к своему еще хранящему его тепло низу живота.