Метки
Описание
В 1993 году Юджени Дарвиш погибла так же, как жила: среди грохота карнавальных барабанов и свиста пуль в трущобах Рио. В Аду она не стала смиренной грешницей — она превратилась в ослепительный, кричащий неоном кошмар, выгрызший себе право называться Оверлордом. Она привыкла, что за её блеск нужно платить кровью, а любовь — это сделка с сильным. Но когда её путь пересекается с Морриган, ледяной принцессой Гоэтии, Юджени понимает: тишина может быть опаснее любого крика.
Лексикон потерянных душ.
27 июля 2026, 11:13
Побег из Royal Circle был таким же странным, как и само попадание туда. Когда пришло время, Морриган не просто вывела Юджени к воротам - она мягко «вытолкнула» её сквозь пространство. В один миг Юджи вдыхала стерильный холод ледяных садов, а в следующий - её ботинки уже хлюпали по липкой жиже переулков Кольца Гордыни.
Юджени стояла, тяжело дыша, срывая с себя опостылевшую вуаль. Кружево зацепилось за клюв, и она с яростным рыком разодрала его пополам. Бархатное платье, казавшееся в замке элегантным, здесь, среди ржавых мусорных баков и неонового мигания вывесок, выглядело как нелепый саван.
«Сумасшедшая... я просто чокнутая сука», - думала Юджи, прислонившись спиной к кирпичной стене. Её трясло. Не от страха, а от адреналина и того странного ощущения невесомости, которое всё ещё покалывало кончики крыльев после магии Морриган.
В логове банды её ждали. Ганс сосредоточенно чистил винтовку, а Самира лениво листала голограммы новостей. Когда Юджени ввалилась в комнату - растрепанная, в сером платье, с зачесанными воском перьями, - в помещении повисла гробовая тишина.
—Юджи? - Ганс медленно отложил оружие. - Ты выглядишь так, будто тебя переехал похоронный кортеж. Живая?
—Живее всех вас, придурки, - огрызнулась она, сбрасывая туфли на каблуках. - Налейте мне чего-нибудь крепкого. Быстро.
Самира прищурилась, изучая её вид:
—Ты была там. И тебя не распылили на атомы. Как?
—У меня была... - Юджени замялась, вспоминая холодные пальцы совы на своих плечах. - У меня была хорошая компания. И уберите этот свет, он меня бесит.
Она не стала рассказывать им про пространственный пузырь и радужный дым. Это было слишком личным. Слишком не-бандитским. Она просто швырнула на стол скомканное приглашение:
—Договор в силе. Мы работаем на члена Гоэтии. Собирайте слухи о бунтах в нижних секторах. Мы будем глазами этой совы, а она - нашим пропуском в высшую лигу.
Их встречи стали регулярными, но никогда не были предсказуемыми. Морриган выбирала места, которые Юджени называла «пыльными дырами», а сама сова - «обителями тишины». Это были то заброшенные голубятни на шпилях церквей, где ветер свистел сквозь пустые глазницы горгулий, то берега Стикса, где серая вода лениво лизала черные камни.
Однажды они сидели на крыше старого архива, глядя на то, как над Пентаграмм-Сити встает кровавое марево очередного адского утра. Юджени была на взводе. Сделка с поставщиками из Кольца Похоти сорвалась, Ганс влез в драку, а Самира в очередной раз прожгла сервер.
Юджи металась по парапету, размахивая крыльями, и её речь превратилась в бурлящий поток ярости.
— ¡Hijo de puta! - выплюнула она, ударяя кулаком по камню. - Esses desgraçados думают, что могут водить меня за нос?! ¿Quién se creen что они такие?! Я им эти контракты в глотки запихаю, пока они не сдохнут от собственного дерьма! Caralho!
Она замерла, тяжело дыша. Хохолок пульсировал ядовитым розовым цветом. Юджени внезапно осознала, что последние пять минут орала на дикой смеси португальских матов и испанского уличного сленга, который в Аду понимали разве что крысы в трущобах.
Она неловко кашлянула, поправляя пиджак, и покосилась на Морриган. Сова сидела неподвижно, сложив лапки, и внимательно разглядывала свои когти.
—Ой... извини, Морри, - проворчала Юджи, отворачиваясь. - Сорвалось. Ты всё равно ни хрена не поняла из этого бреда. Это... ну, короче, плохие слова. Из моей прошлой жизни. Забудь.
Морриган медленно подняла голову. Её огромные черные глаза блеснули в полумраке.
—«Сын шлюхи», «эти ничтожества» и... довольно специфическое описание того, что ты сделаешь с их внутренностями при помощи ржавого ножа, - спокойно произнесла Морриган. - Твоё произношение «caralho» немного страдает из-за строения клюва, Юджени, но экспрессия... экспрессия заслуживает похвалы.
Юджени застыла с открытым клювом. Её крыло непроизвольно дернулось.
—Ты...ты что, реально меня поняла? - она сделала шаг к сове, почти нависая над ней. - Откуда?! Это же... это же диалект фавел Рио начала гребаных девяностых! В Аду на нем говорят три калеки, и все они сидят в моих притонах!
Морриган перевернула страницу маленькой книжки, которую держала в руках.
—У Гоэтии есть архивы. Мы храним всё: от движений звезд до шепота умирающих языков. Когда человек умирает, его голос остается в истории. Я потратила последние три ночи на изучение лингвистических карт Латинской Америки конца двадцатого века.
Юджи замолчала. В груди что-то странно кольнуло - не от наркотиков и не от ярости. Это было чувство, которое она не испытывала никогда: кто-то потратил время, чтобы её услышать.
—Ты... ты читала про это? - хрипло спросила она. - Прямо... специально? Из-за меня?
Морриган не ответила прямо. Она лишь чуть наклонила голову набок, разглядывая радужный дым, который всё еще вился вокруг Юджени.
—Мне было любопытно, - тихо сказала сова. - Твоя ярость имеет очень интересную этимологию. Она пахнет океаном, порохом и... несправедливостью. Я хотела понять, какие слова ты выбираешь, когда перестаешь быть Оверлордом и становишься той девочкой, которая бежала по улицам Рио.
Юджени отвернулась, чтобы Морриган не видела, как её зрачки сузились от подступивших слез. Она достала мундштук, но не зажгла его.
—Ты странная, - прошептала она. - Ты - самое сильное существо, которое я видела, но ты тратишь время на слова мертвой преступницы.
—Возможно, - ответила Морриган, вставая и поправляя серую шаль. - Но эти слова - единственное в этом мире, что звучит громче, чем бездна.
Для Дарвиш зависимость никогда не была вопросом «кайфа». В фавелах Рио кокаин и местная самопальная химия были такими же обыденными, как пыль на сандалиях. В тринадцать она начала употреблять, чтобы не чувствовать голода. В семнадцать - чтобы не спать сутками, охраняя склад. К тридцати наркотик стал её внутренним каркасом: без него она рассыпалась, превращаясь в испуганную девчонку из сточной канавы.
В Аду эта тяга никуда не делась. Напротив, она мутировала. Адская химия, которую варили в лабораториях Оверлорда Бельфегор, была агрессивной, неоновой и била по мозгам грешников с силой отбойного молотка. Юджи курила свой радужный состав, потому что только под ним её новые птичьи инстинкты затихали, а цвета Ада переставали резать глаза.
Это была плохая ночь. Одна из тех, когда шрамы на крыльях ныли к дождю, а воспоминания о девяносто третьем крутились в голове на репите, как зажеванная кассета. Юджени заперлась в своем пентхаусе, выставив охрану. Она «нахлюпалась» так, что реальность начала плавиться.
Она лежала на полу среди золотых подушек, её бирюзовые перья потускнели, а зрачки расширились, поглотив желтую радужку. В груди горело. Ей было плохо - по-настоящему, по-человечески. Тошнота перемешивалась с дикой эйфорией, и в этом хаосе она впервые за долгое время чувствовала себя не «функцией», не Оверлордом, а живым, страдающим мясом.
—Maldito... - прохрипела она, пытаясь нащупать стакан, но рука лишь бессильно царапнула ковер.
В этот момент воздух в центре комнаты бесшумно разошелся. Морриган, которая зашла «просто вернуть забытый мундштук», шагнула из синего портала и замерла.
Морриган никогда не видела ничего подобного. В её мире демоны могли быть жестокими, безумными или властными, но они никогда не были жалкими.
Она смотрела на Юджени - ту самую «громкую и грозную птицу», -которая сейчас металась в бреду на полу. От Юджи пахло химией, потом и страхом. Радужный дым, который Морриган раньше считала «красивым», теперь казался ей ядовитым туманом, удушающим её единственного друга.
—Юджени? - голос совы дрогнул.
Морриган подошла ближе, её шелковое платье коснулось грязного пола. Она присела рядом, и её тонкие холодные пальцы коснулись горячего, потного лба Юджи.
—Уйди... - прохрипела Юджени, пытаясь оттолкнуть её. - Не смотри на меня... я урод... ты не понимаешь...
—Я действительно не понимаю, - тихо ответила Морриган, и в её глазах-бездне отразилась искренняя, болезненная растерянность. - Зачем ты это делаешь? Ты ведь Оверлорд. Ты властвуешь над тысячами. Зачем ты позволяешь этой... грязи властвовать над тобой?
Юджени внезапно схватила Морриган за запястье. Её хватка была слабой, но пальцы дрожали.
—Потому что только так я чувствую, что я еще здесь! - выкрикнула она, и из её глаз потекли неоновые слезы. - Без этого я просто... декорация. Рисованная птица в красном цирке. Мне больно, Морри. Мне всегда было больно. Там, наверху, я бежала от этого. А здесь... здесь бежать некуда.
Морриган молчала. Она не стала читать нотаций. Она просто медленно обхватила голову Юджени крыльями, прижимая её к своей прохладной груди.
Для совы это был шокирующий опыт - чувствовать чужую биологическую слабость. Она поняла, что Юджени не просто «эпатажная», она - изломанная. И этот излом был тем самым, что делало её такой притягательной для вечной, застывшей Гоэтии.
—Все хорошо, - прошептала сова, и пространство в комнате начало медленно замерзать, подавляя действие наркотика и погружая Юджени в спасительный, холодный сон. - Я здесь. Больше никакой радуги сегодня. Только темнота.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.