А теперь о погоде…

Город неожиданно окутал холодный ветер. Вчера в прогнозе его не было Кларк. Уставшая Лекса, чья ночь состояла из поиска, чередующегося с дремотой то на час, то на двадцать минут, приехала на работу. Она так сильно недосыпала, что даже не чувствовала той самой усталости. Она выпила две чашки самого крепкого кофе, какой только смогла сварить дома, и теперь допивала третью, которую купила по дороге домой. К черту правила о полном мочевом пузыре в середине шоу. Она прошла мимо Индры в коридоре. Она бодро поздоровалась. Как только она прошла мимо нее, ее лицо снова опустилось. Она ворвалась в свою гримерную, кое-как расставила все на свои места, приготовилась и в итоге оказалась рядом с Роаном, не помня, как пришла на съемочную площадку. - Ты в порядке? - спросил Рон. - Угу! - с улыбкой прощебетала Лекса. Роан с подозрением покосился на нее, но решил довериться своей соведущей. Кларк появилась в самый последний момент. Лекса заметила, как она намеренно избегала зрительного контакта с ней. Она уселась на свой стул, а затем на самую долю секунды – именно той, которую Лекса ждала – ее взгляд метнулся к Лексе. Лекса поймала его, и несмотря на то, что Кларк мгновенно отвернулась, Лекса тут же вскочила с места. - Вернись на место. Мы выходим в эфир через тридцать секунд, - прошипел Линкольн, сидя за третьей камерой, но она проигнорировала его. Лекса нависла над Кларк, сидящей на стуле. Она выглядела удивленной, заметив рядом с собой посетителя. - Нам нужно поговорить, - заявила Лекса. Кларк прошлась глазами по всей съемочной команде, которая перешептывалась по поводу того, что Лекса вскочила, а время выхода в эфир уже приближалось. - Не здесь, - тихо сказала Кларк. Лекса кивнула в знак согласия. - После шоу. Встретимся на парковке. Она развернулась, не дожидаясь ответа Кларк, и направилась обратно на свое место. Подняв глаза, она увидела, что Индра сверлит ее взглядом. Лекса непонимающе посмотрела на нее, а затем сосредоточилась на камере. Линкольн начал десятисекундный обратный отсчет, и Лекса, не дрогнув, поприветствовала утренних зрителей, будто она самый счастливый человек в мире.

******

После шоу Лекса стояла на парковке в ожидании лифта, прислонившись к бетонной стене рядом с дверями и нетерпеливо постукивала ногой. В руках она держала большую сумку, в которой лежал блейзер, снятый после утреннего шоу. Теперь, когда взошло солнце, было слишком тепло, чтобы надевать его. Лифт загудел, и она с надеждой смотрела на него. Из дверей вышли несколько членов съемочной группы. Она дружески помахала им, и они направились к своим машинам. Она достала телефон. Половина одиннадцатого. Час назад мама пригласила ее прийти на ужин в пятницу вечером. Брат прислал сообщение с вопросом, пригласила ли мама ее на ужин в пятницу вечером. Похоже, мама собирает компанию для встречи в конце недели. Она еще не ответила ни на одно из сообщений. Она думала только об одном. Кларк Гриффин. Кларк Кейн. Как бы ее ни звали на самом деле. Дзынь Лекса вскочила, встав перед дверями лифта, когда они открылись. Это была Кларк. Они молча смотрели друг на друга и застыли так надолго, что двери лифта начали закрываться. Лекса быстро протянула руку, чтобы остановить их. Это вывело Кларк из оцепенения, и она шагнула вперед, чтобы выйти, прежде чем двери снова начнут закрываться. Она встала прямо перед Лексой, и двери закрылись за ней. Мгновение они стояли, все также смотря друг на друга. Наконец, Лекса, которая всю ночь думала о том, что она скажет и сделает, когда останется наедине с Кларк, решилась. Она развела руки в стороны и серьезно посмотрела на Кларк. Кларк внимательно, не шевелясь какое-то мгновение, оценивала происходящее, и Лекса была уверена, что простоит так вечно, как идиотка, с раскинутыми руками, пока не почувствует, как Кларк шагнет в ее объятия и прижмется щекой к ее плечу. Двумя руками она обхватила Лексу за талию, и она точно так же положила руки на спину Кларк, удерживая ее нежно, но уверенно. - Я не ставила перед собой цель раскрыть миру твои самые глубокие, мрачные секреты, - пробормотала Лекса. - Я знаю, - со вздохом ответила Кларк. Они молча простояли так еще минуту, пока лифт снова не звякнул, давая понять, что двери вот-вот откроются. Они быстро отошли и направились к машинам. Некоторое время назад, начав вместе работать у Лексы, они решили парковать машины поближе друг к другу, чтобы идти до них вместе после работы. В один прекрасный день Кларк просто бросила свое обычное место насовсем и перебралась поближе к Лексе, вот и все. Никаких обсуждений не требовалось. Сначала они подошли к машине Кларк и остановились перед ней. - Ко мне? - спросила Кларк. Лекса кивнула. Она проследила за Кларк садящейся в свою машину, а затем прошла через два парковочных места, не торопясь устроившись поудобнее в своей машине, прежде чем завести двигатель. А потом они тронулись. Лексе не нужно было ехать вслед за Кларк. Она просто поехала в направлении ее дома, хорошо зная этот маршрут. Когда они оказались на месте, Кларк припарковала свою машину на подъездной дорожке так, чтобы машина Лексы тоже поместилась. Подъездная дорожка была достаточно широкой, так что это не составило проблемы. Лекса молча последовала за Кларк в дом, и как только они разулись и оставили рабочие сумки у входа, они прошли на кухню, сев на стулья, расставленные вокруг островка, лицом друг к другу. Они уставились вниз, словно сейчас между ними произойдет поединок, а их руки судорожно сжимают револьверы. Кларк пошевелилась первой. - Я расскажу тебе мою историю, Лекса, - сказала она как ни в чем не бывало, как будто сообщала Лексе, что просто собирается сходить за молоком. “И я хочу попросить тебя о двух вещах”. - Да? - спросила Лекса. - Во-первых, пожалуйста, просто послушай. Лекса кивнула. - Конечно. А вторая? - Когда я закончу, будь пожалуйста со мной абсолютно честна. Я не хочу, чтобы ты мне лгала. Лекса открыла было рот, чтобы сказать, что она никогда бы не солгала ей, но закрыла его, как только Кларк посмотрела на нее так, словно не хотела этого слышать. Лекса неохотно сдержала свое восклицание и откинулась на спинку стула, в ожидании глядя на Кларк.

~~

Я родилась здесь, недалеко от этого района. Мои родители купили этот дом, когда мне был год. Несмотря на то, что у моих родителей была очень важная и загруженная работа, я была счастливым ребенком. Мы проводили вместе так много времени, как могли, учитывая обстоятельства. Моя мама, Эбби Гриффин, возглавляла команду нейрохирургов, которые проводили экспериментальные, ультрасовременные процедуры. Она была самым сильным человеком в мире. Она познакомилась с моим отцом, Джейком Гриффином, и вышла за него замуж, когда он только начинал свою карьеру в качестве питчера Высшей бейсбольной лиги. Полагаю, вчера вечером вернувшись домой, ты навела справки, и, вероятно, узнала, что он и Маркус Кейн познакомились, когда им обоим предложили контракты в "Сан-Диего Падрес" в одном и том же году. Они стали лучшими друзьями с самого первого дня. Не знаю, можешь ли ты представить, какой была моя жизнь с отцом суперзвездой бейсбола. Оглядываясь назад, я с трудом могу в это поверить. Я жила наполовину нормальной жизнью – ходила в школу, изучала математику, занималась плаванием. Но потом, во второй половине дня и по выходным, я часто проводила время на скамейке запасных, пока у моего отца были тренировки. Я общалась с лучшими бейсболистами мира. Для меня они были просто большой семьей. Но, конечно, моим любимчиком был Маркус. У Маркуса был пасынок от предыдущего брака с его первой женой – там сложные семейные связи, так что я не буду винить тебя, если ты захочешь записать что-то. Это мой брат, Беллами. Но мы вернемся к этому чуть позже. Маркус тоже приводил Беллами на тренировки, так что с самого начала мы росли вместе, играли на скамейке запасных, когда ребята были заняты, вместе смотрели матчи, обсуждали, что бы мы делали, находясь на каждой позиции, а мяч летел бы прямо к нам. Мы боготворили наших отцов. Я копировала стойку моего отца при подаче, и Беллами подавал. А он копировал стойку своего отца при подаче и отбивал мячи на крошечном участке поля, на котором нам иногда разрешалось играть. Нам нравилось притворяться, подражая взрослым. Первая ужасная вещь случилась, когда мне было девять, а Беллами - десять. Мама Беллами умерла. Это была трагедия. Она болела целый год, и однажды это наконец случилось. Мы были потрясены. Я помню, как Маркус и Беллами были опечалены. Маркус даже на некоторое время ушел из команды, но мы с родителями постоянно навещали их. Мы всегда привозили им еду и проверяли, как они себя чувствуют, напрашивались на обед и ужин, когда они пытались отгородиться от всего мира. Мы бы не позволили им исчезнуть по доброй воле. В конце концов, Маркусу стало немного лучше, и он вернулся к работе. А на следующий год объявили, что моего отца перепродают в "Сиэтл Маринерс". Я очень расстроилась, потому что не хотела уезжать из Сан-Диего, а еще больше не хотела бросать Беллами. Он был моим лучшим другом и единственным человеком, который понимал меня, потому что жил также. Несмотря на то, что наши отцы были довольно известны, нас довольно оберегали. Наши лица никогда не показывали в эфире и нас не использовали для рекламы. Они даже не публиковали наши имена нигде. Я не знаю, как им удалось это сделать, если повсюду были камеры, но каким-то образом они нашли способ. При всем при том, что взрослые нас оберегали, нам все равно приходилось быть осторожными. Наличие такого друга, как Беллами, очень помогло. Мы прошли через это вместе. Через несколько недель после объявления о переходе моего отца в "Маринерс" мы узнали, что Маркус также был продан в "Маринерс". В то время я этого не осознавала, но все это организовал мой отец всего лишь за две недели, прошедшие между его объявлением о переходе и объявлением Маркуса. Позже я читала несколько статей, где он сказал, что они с Маркусом все обсудили с самого начала, и если от моего отца ожидали спокойного перехода на север, он, в свою очередь, планировал убедить их взять и Маркуса тоже, в качестве комплексной сделки. Им действительно нужен был мой отец с его подачей, поэтому они согласились, и благодаря этому Маркус получил отличную сделку. Мы все переехали в Сиэтл, радуясь, что остались вместе. Затем случилось второе ужасное событие. Умер мой отец. Мне было тринадцать. У него была болезнь сердца, которую не находили ни на одном обследовании ни разу за всю его жизнь. И однажды утром он просто упал на кухне. Это было ужасно. На этот раз, Маркус и Беллами заботились обо мне и моей маме. Они приносили нам еду и составляли компанию, когда мы хотели просто уехать от всех и исчезнуть. В конце концов, я начала возвращаться к играм с Беллами у скамейки запасных во время тренировок Маркуса. Моя мама была счастлива, что он помогал заботиться обо мне. Мы стали старше, так что были уже не такими идиотами. Мы бросали мяч с ребятами из команды, которые были не против играть с детьми, а потом сидели сложа руки и смотрели, как они рвут всех на поле. Ты можешь представить - тебе пятнадцать лет и ты играешь с самим Якапо Синклером? У меня было безумное детство, но в то время для меня это было в порядке вещей. Маркус и Беллами все время приходили, чтобы составить компанию мне и маме, а потом, спустя пару лет совместных ужинов, они пришли однажды и просто не остались. Оглядываясь назад, став немного старше, я поняла, что моя мама постоянно спрашивала меня, не против ли я того, что они проводят с нами так много времени. Я всегда говорила ей, что с ними мне очень комфортно и что они могут приходить, когда захотят. Мама и Маркус вскоре поженились, и мы стали семьей. Ну, мы всегда были семьей, но теперь это было официально. Помнишь, я говорила, что наши родители защищали меня и Беллами от прессы? Моя мама и Маркус продолжали это, но пресса все же начала называть наши имена. Не часто, но достаточно для того, чтобы, если покопаться, найти что-то. Я уверена, ты нашла это прошлой ночью. Как ни странно, они перепутали наши фамилии, поэтому, если ты введешь Кларк Кейн или Беллами Кейн, ты получишь все, что связано с этой историей. Если же ты введешь фамилию Гриффин – что, я уверена, ты, наверняка, делала несколько месяцев назад, до того, как я присоединилась к 7-му каналу, – ты ничего не найдешь. То же самое и с Беллами. Он сохранил свое фамилию, полученную при рождении – Блейк. Но статей с нашими официальными фамилиями почти не было, так как никто на самом деле не знал, меняли ли мы их из-за всей этой ситуации с браками. Знаешь, я сама работаю в СМИ, поэтому говорю это со всем моим уважением к вам, следственным репортерам, но ребят. Какого черта? Как никто не догадался до этого? Не то чтобы я жаловалась. Это сработало мне на руку, потому что я все это время оставалась незамеченной. Но серьезно? Никто не додумался проверить пару фамилий? Шокирующе ужасное расследование. В любом случае, какое-то время мы были счастливы. А потом, когда мне исполнилось восемнадцать, "Маринерс" начали незабываемый сезон. Именно в том году я познакомилась с Индрой Эрнандес. Конечно, сейчас она уже не Эрнандес. После развода она вернула свою девичью фамилию на Ласло. Не знаю, много ли ты знаешь о ней, но в то время она была замужем за Титусом Эрнандесом. Его прозвали Титан Титус из-за того, как сильно он бил по мячу. Он пробил несколько кресел на стадионе, а еще один раз повредил руку болельщику во время хоум-рана. Он по-прежнему является неофициальным рекордсменом лиги за самое большое количество сломанных бит во время удара. Статистика его ударов такая хорошая, что даже взрослый питчер расплакался бы как младенец. В том же году ему предложили контракт с "Маринерз", так я и познакомилась с Индрой. На самом деле я пару раз встречала ее годом ранее на некоторых мероприятиях, на которые Маркус затаскивал меня и Беллами, так что, когда я увидела ее впервые в начале сезона, нам обеим было приятно увидеть знакомое лицо. Она отлично ладила со мной и мамой, так что мы иногда ужинали вместе за приятной беседой. Титус, наоборот, всегда был отстраненным. Я решила, что ему просто не нравятся чужие дети, хотя мы с Беллами технически на тот момент были уже взрослыми, когда познакомились с ним. Казалось, он едва терпел нас. Когда я жаловалась Маркусу, он всегда успокаивал меня, говоря, что убежден, что за суровой внешностью Титуса скрывается большой добряк. Правда, я никогда его так и не увидела. Индра сознательно не вмешивалась в работу мужа. У нее была своя работа, она руководила небольшим отделом новостей в Сиэтле. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что она, вероятно, уже устала от Титуса к тому времени, когда я с ними познакомилась. Он был одержим бейсболом. Он не получал удовольствия ни от чего другого. Она развелась с ним довольно быстро после начала его работы в Сиэтле – не прошло и половины сезона. Вскоре после этого она переехала в Сан-Диего. Но мы всегда с ней ладили, поэтому продолжили поддерживать связь. Был июль, и люди начали всерьез поговаривать о том, что "Маринерс" имеют все шансы стать серьезными претендентами на звание чемпионов мира. Маркус бил рекорды, Титус следовал за ним по пятам. Когда бы я ни наблюдала за их игрой, они больше походили на соперников, нежели на товарищей по команде. Потом не успела я моргнуть, и на дворе октябрь, и "Маринерс" впервые в истории попали на Мировую серию. Мы все были в восторге. Я думаю, мы с Беллами не спали три дня подряд, обсуждая это, анализируя все возможные варианты развития событий, разрабатывая всевозможные составы игроков. И подумать только, в битве за звание чемпионов нам предстояло сразиться со старой командой моего отца и Маркуса, в которой они познакомились – "Падрес". Несколько дней мы были в восторге от этого. Моему отцу бы это понравилось. Он всегда мечтал когда-нибудь сыграть в Мировой серии, но хотел сделать это дома. Я думаю, его желание исполнилось бы в каком-то смысле, как говорится - бойся своих желаний. Он бы посмеялся над иронией, а потом насладился моментом. Этот дом по-прежнему принадлежал нам, но мы сдавали его в аренду, поэтому остановились в съемной квартире рядом со стадионом. Меньше десяти минут езды. Мы с Беллами неделю не ходили в школу. Я изучала экологию, а он занимался кинезиологией в надежде когда-нибудь стать физиотерапевтом. Он всегда мечтал стать бейсболистом, но у него не хватало таланта, чтобы продвинуться в этом деле достаточно далеко. Но он хотел быть там, на скамейке запасных, где мы всегда сидели с самого детства. А еще он подружился с игроками команды, так что это в некотором роде определило его жизненный путь. В любом случае, тебе не нужна лекция по истории моего брата. Нам предстояла финальная серия. Даже мама взяла отгулы на работе, чтобы приехать, что действительно о чем-то говорило. Она много работала, но всегда находила время для особых моментов жизни Маркуса. У нее была своя карьера и своя жизнь, но она очень поддерживала его, точно так же, как и он поддерживал ее. Однажды он отказался играть, чтобы отвезти ее в аэропорт на рабочую поездку. Это была даже недолгая поездка. Всего на два дня в Бостон. Но он хотел попрощаться с ней в аэропорту. Он постоянно поступал подобным образом, сохраняя при этом свой элитный статус. Просто он такой человек. Но, как бы то ни было, мы посетили первые два матча Мировой серии в Сан-Диего. Сперва победа. Затем поражение. Мы прилетели обратно в Сиэтл. Поражение. Победа. Снова поражение. Это действовало на нервы. Затем мы вернулись в Сан-Диего. Поражение. Это означало, что нам предстояла еще одна игра, чтобы определить победителя. Маме позвонили ранее в тот же день. В Сиэтле прилетел крупный катарский бизнесмен, который хотел получить консультацию, и он настоял на том, чтобы поговорить с главным хирургом, кем являлась моя мама. Он не согласился на онлайн встречу. Встречу назначили на семь утра понедельника, а позже он летел домой. Маме пришлось принять трудное решение вернуться в Сиэтл поздно вечером. Она пришла посмотреть половину матча, а затем ушла. Это было лучшее, что она могла сделать, чтобы успеть хоть немного поспать перед важной встречей. Очевидно, она рассказала об этом Маркусу, когда они утром пили кофе. Он немного разозлился, и они поссорились. Затем они продолжили как ни в чем не бывало, потому что именно так поступают пары – они ссорятся, а затем прощают и забывают. В тот вечер мама поехала со мной и Беллами посмотреть игру. Она сидела до тех пор, пока ей не пришлось уйти, чтобы собрать вещи и отправиться в аэропорт. Игра была напряженной. К тому времени, когда мама ушла, ни один бросок не еще забили. Мы с Беллами, не отвлекаясь поцеловали ее в щеку, и сказали, что увидимся завтра, когда прилетим обратно с Маркусом. Я сказала ей, что люблю ее, но мой взгляд был прикован к полю, где только что был пойман мяч, вылетевший на левое поле в первом иннинге. По крайней мере, я сказала ей что-то приятное, когда в последний раз видела ее живой. Затем произошла третье ужасное событие. "Маринерс" выиграли серию. Ну, не это событие было ужасным. Но несколько часов спустя, когда Маркус, Беллами и я вернулись в нашу квартиру, мы нашли тело мамы в комнате. Чемодан лежал на боку рядом с ней, как будто пытался защитить ее. Маркус был первым, кто увидел ее. Он пытался остановить меня, чтобы я не увидела ее лежащей на полу с несколькими ножевыми ранениями, но я все равно пробилась в комнату. Беллами вызвал скорую, а я попыталась сделать массаж сердца, как учила меня мама. Бесполезно. Ее тело похолодело. Беллами помогал с массажем сердца, а Маркус просто сидел и смотрел, плача. Все как в тумане. Я почти ничего не помню. По-видимому, до приезда парамедиков прошло всего несколько минут, но мне казалось, что прошли часы. Проведя ночь в больнице, а затем в полицейском участке, нам разрешили уйти, всем, кроме Маркуса. Я была в шоке. Сначала у меня забрали маму, а затем собирались отобрать второго папу, после того как я уже лишилась первого. Беллами схватил меня и потащил в дом друга – мы не могли вернуться в квартиру, потому что это было место преступления. Он думал, что все будет в порядке и что скоро все прояснится. Всю ночь в доме его друга мы не смогли сомкнуть глаз, плача. Больше мы ничего не могли сделать. Оказалось, Беллами ошибался и ничего хорошего уже не будет. Маркуса допрашивали в качестве подозреваемого. Позже в тот день он пришел забрать нас, но выглядел он разбитым. Ну типо его жену только что убити, но, кроме того, полиция предполагала, что это сделал он. Когда я узнала об этом, я, честно говоря, не знала, что и думать. У меня было много времени подумать о том, как я вела себя в то время. Но когда Маркуса официально арестовали и предъявили обвинение в ее убийстве, у нас с Беллами возникли довольно серьезные разногласия. Нам обоим было что сказать, и мы хотели помочь друг другу увидеть правду, но, черт возьми. Я никогда никого так сильно не ненавидела и не любила одновременно. Чуть меньше года спустя начался судебный процесс, а через месяц он закончился. Маркус был осужден. Пожизненное без права досрочного освобождения. Я не упоминала об этом раньше, но во время седьмой игры произошла одна странная вещь. Возникла проблема с трансляцией. Об этом особо не сообщалось, потому что это произошло после того, как "Маринерс" одержали победу, что перетянуло внимание на себя. Но во время празднования случилась какая-то локальная проблема с электричеством, и оно отключилось на стадионе и вокруг него. Но отключилось не только электричество. Вокруг вырубились все устройства. Представь, сорок тысяч человек сходят с ума из-за того, что их телефоны не включаются. Это было странно. Сбой. Он длился двадцать семь минут. Но этого было достаточно, чтобы победившая команда, обливавшая друг друга шампанским и радостно кричавшая, потеряла кого-то из виду. Никто не мог вспомнить, где в это время находился Маркус. Возможно, он был на самом краю импровизированной кучи в центре поля. А может, он улизнул, чтобы убить свою жену. Но видеозаписи не было. Только последний победный удар, а потом ничего, пусто, пока им не удалось решить проблемы с питанием и возобновить послематчевые интервью и празднования. И вот так, семья, которую мы так усердно сколачивали, развалилась на части, оставив только нас с Беллами. Он остался в Сиэтле, но я больше не могла находиться в этой части страны. Я свалила к чертовой матери и переехала в Вермонт, где всем было наплевать, кто такие эти спортивные герои западного побережья – павшие герои. У Индры там кое-какие связи, и она устроила меня работать на метеорологический канал 3. Я стала часто летать оттуда в Сан-Диего. Ну знаешь, вести некоторые дела. Моя дружба с Индрой привела к тому, что я переехала сюда, когда каналы объединились. Я знаю, что твою подругу уволили, а меня взяли на ее место. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я попросила об этом. Индра сделала это без моего ведома. Однажды она просто сказала мне, что моя должность на 3-м канале закрывается и меня переводят сюда. Я думаю, это в значительной степени объясняет все. Такова моя история. По крайней мере, короткая версия. Есть гораздо больше, Лекса. Все сложно. Но это должно помочь тебе понять некоторые основные вещи обо мне.

~~

Лекса, казалось, задержала дыхание на целую вечность. Она словно находилась под водой, в ушах звенело, в глазах все размыло, легкие горели. Она наблюдала, как Кларк плывет перед ней, теперь полностью в фокусе – она была единственной четкой фигурой на фоне огромного океана, который казался непроглядно темным. Затем она закрыла глаза на пару секунд, а когда открыла их, то снова оказалась на кухне Кларк, глядя на девушку, которая только что рассказала ей самую печальную историю в своей жизни. Она только что открылась так, как Лекса не могла ожидать. - Я... - начала Лекса, делая глубокий вдох. “Мне так жаль.” Кларк слегка вздернула одним плечом. - Мне тоже, - сказала она. - Мне не следовало давить на тебя, заставляя рассказывать мне это. Кларк покачала головой, скользнув руками на колени, чтобы разгладить несуществующую складку на платье. - Откуда ты могла знать, что у меня такое прошлое? Лекса опустила взгляд на стол. - И все же. Я могла бы быть более сдержанной. Просто ты... Она удержалась от того, чтобы сказать что-нибудь, что могло сделать момент еще более неловким, чем сейчас. “Просто ты вызываешь у меня желание узнать о тебе все.” Она попыталась снова. - Ты вызываешь у людей вокруг тебя желание общаться с тобой. Я просто хотела найти что-то общее. Узнать тебя лучше. - Представляю твое удивление от осознания, что у нас нет ничего общего. Лекса резко подняла голову. - Неправда. В смысле, да, мы с тобой разные. И мне не довелось пережить то, что пережила ты, когда росла. Но я думаю, у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь. Наши ценности. Наши привычки. Наш любимый вкус чипсов. В мыслях появился вчерашний вечер и чипсы, которые они ели, и Кларк, очевидно, поняла отсылку, так как на ее лице мелькнула легкая улыбка. - Итак, - сказала Кларк, внимательно глядя на Лексу. “Что ты думаешь?” - О чем? О твоей жизни? Кларк отрицательно покачала головой. - Думаешь, полиция арестовала правильного человека? Думаешь, Маркус это сделал? Вопрос эхом разнесся по огромной комнате, в которую превратилась кухня, когда Лекса начала падать обратно в непроглядный океан. Мир требовал от нее слишком много размышлений прямо сейчас. Кларк требовала слишком многого. Как Кларк могла спрашивать ее о том, убил ли отчим ее мать? - И что я должна ответить на это? - спросила Лекса. - Ты, наверняка, читала статьи, - сказала Кларк с вопросом в голосе. “Интервью? Протоколы судебных заседаний? Википедию?” Лекса глубоко вздохнула. - Конечно читала, - честно призналась Лекса. Она не могла скрыть тот факт, что жила ради расследований. Она прочитала все это прошлой ночью. - Так что ты думаешь? Лекса открыла рот, чтобы ответить, но Кларк быстро заговорила снова. - И помни, что я говорила раньше: скажи правду. Не ври мне. Лекса закрыла рот и перевела свои мысли в другое русло. Кларк хотела знать правду, и она не могла ее винить. Теперь у нее было официальное приглашение заняться этим делом, возобновить его, обсудить с человеком, который знает об этом. - Я не знаю, - ответила Лекса, оттягивая время. Дело сложное. Преступление ужасное. Лекса вспомнила, как читала о нем несколько лет назад и у нее были очень твердые убеждения. У Маркуса Кейна не было алиби в течение получаса после окончания игры. Ранее в тот же день видели, как он ссорился с жертвой. Именно это положило начало судебному процессу, который в конечном итоге привел к его аресту и судебному разбирательству. Но его мотив такой шаткий. Пары постоянно ссорятся на публике. И да, хотя пропустить половину седьмой игры Мировой серии являлось оскорблением в некоторых кругах, это не было преступлением, достойным убийства, особенно для пары, которая, по слухам, хорошо ладила. А каменное выражение лица Маркуса во время судебного процесса, которое, несомненно, не принесло ему поддержки среди присяжных, могло быть просто попыткой не сломаться всякий раз, когда ему напоминали о смерти его жены. И время. Время совпадало так четко. Мог ли он уйти со стадиона, убить свою жену и вернуться за те двадцать семь минут, которые у него были в запасе из-за неисправности электроники? - Я, э-э... Как она могла расстроить Кларк, сказав, что не уверена, что осужденный убийца ее матери на самом деле был убийцей? Его лицо, вероятно, преследовало Кларк каждый раз, когда она закрывала глаза. Чего она не ожидала, так это того, что Кларк сказала дальше. - Ненавижу тебя, Лекса, - сказала она. Лекса резко вскинула голову, увидев Кларк, шокированную своими же словами. Но на лице Кларк не было ненависти. Только спокойствие, граничащее с нежностью. Ее голос не был резким, как бывает во время ненависти. - Я больше не хотела видеть тебя после прошлого вечера. Я так расстроилась. Я знаю, ты не пыталась найти компромат на меня. Конечно, знаю. Но я не могла ничего с собой поделать. Я надеялась, ты просто исчезнешь из моей жизни и никогда больше не будешь совать в нее свой нос, потому что все так запутано. Но сегодня утром я проснулась и решила, что так не может продолжаться, и, конечно, я по-прежнему хочу, чтобы ты была моим другом. И вот ты здесь, такая милая и пытаешься быть дипломатичной, чтобы не обидеть меня. Это одна из причин, почему... Кларк замолчала, и Лекса вопросительно посмотрела на нее. - “Почему” что? - спросила Лекса. - Почему я хочу, чтобы ты была рядом, - сказала Кларк с едва заметным намеком на улыбку. Лекса не поддалась этому, не улыбнулась в ответ. Им нужно было так много обсудить. - Кларк… Я даже не могу начать... - Прекрати, - сказала Кларк, повышая голос, чтобы остановить Лексу. “Мне не нужна твоя жалость. С меня хватит жалости. Я хочу знать твое мнение” - Это... это не мое дело, - заикаясь, произнесла Лекса. - Конечно, твое, - снова перебила Кларк. "Ты Лекса Гримальди, соведущая утреннего новостного шоу. Тебе доверяют. Ты ведущая журналистка-расследователь. Так что расскажите мне”. Лекса вздохнула. Это такая плохая идея, но она перевела дух и высказала свое мнение. - Я думаю, что это поспешный вердикт. Думаю, присяжные вынесли приговор на эмоциях, а не на основании неопровержимых доказательств. Адвокат защиты всегда напоминает, что важно допускать разумные сомнения. Я думаю, что у присяжных они были, но они их проигнорировали. Может, они хотели сбить спесь с популярного парня, а может, им просто не понравилось его лицо. Но они приняли неправильное решение. Прости, если это противоречит тому, что считаешь ты. - Я согласна с тобой. Слова прозвучали отчетливо, словно пуля, пронзившая поверхность безмятежного озера и вызвавшая рябь. - Ты не думаешь, что Маркус убил твою маму? Кларк покачала головой. - Нет. Я определенно не думаю так. Лекса с трудом сглотнула. Она выглядела абсолютно убежденной в своей правоте. - Тогда кто... - Мы еще не дошли до этого, - быстро сказала Кларк, оставляя вопрос без ответа. “Но это то, ради чего я вернулась сюда”. Лексе показалось, что у нее из-под ног выбили почву. Она встала, сделала несколько усталых шагов по кухне, а затем снова села за кухонный стол. - Кларк, - слабо взмолилась она. “Что происходит? Я думала, ты вернулась ради работы, которую нашла для тебя Индра.” Кларк вздохнула. - Я ненавижу тебя, потому что ты вызываешь у меня желание сделать это. Ты заставляешь меня открыться тебе, несмотря на то, что все семейные адвокаты запретили мне меня открывать рот в присутствии журналистов. Лекса, наконец, не выдержала, и ее губы дернулись вверх. Тот факт, что она журналист, теперь кажется ей забавным. Меньше всего на свете ей хотелось объявлять миру, кто такая настоящая Кларк Гриффин, но инстинкты по-прежнему побуждали ее узнать больше. Кларк внезапно встала и направилась к двери, ведущей в гостиную. Она обернулась через плечо, посмотрев на Лексу. - Пойдем, мне нужно рассказать тебе больше, но давай устроимся поудобнее. Она толкнула дверь. Лекса посмотрела на время. Приближался полдень, обычно она к этому моменту испытывает упадок сил, особенно после бессонной ночи. Однако сегодня усталости не было ни в одном глазу. Она встала и последовала за Кларк. Кларк села первой, Лекса выбрала место всего через несколько подушек от нее, как они сидели прошлым вечером. Рядом, но не слишком близко. - Готова к продолжению? - Да, - вздохнула Лекса. - Хорошо. Вот тут-то все и становится интересным. Лекса подавила смешок. Как будто все до этого и так не было интересным. И безумным. - Я действительно вернулась из-за работы, но это оказалось просто невероятным совпадением по времени, - сказала Кларк, удобно откидываясь на спинку дивана. “Ты помнишь, как Индра взяла несколько выходных в апреле?” Лекса нахмурилась, вспоминая начало года. Она вспомнила, как Индра уехала и оставила Линкольна за главного на пару дней, которые пришлись на весенние выходные. Она кивнула, и Кларк продолжила. - Я приезжала тогда, - сказала Кларк. Сердце Лексы учащенно забилось при мысли о том, что Кларк находилась недалеко за несколько месяцев до их встречи. Ей стало интересно, не встречались ли они случайно на улице. На секунду она задумалась, что бы произошло, если бы она увидела Кларк на улице, в кафе или на заправке. Она, несомненно, была бы поражена с первого взгляда. Слова Кларк вернули ее к реальности. - Она взяла несколько выходных, чтобы провести время со мной. Мы с Индрой из тех людей, которым нравится заниматься чем-то активным во время наших встреч. Она упомянула, что ремонтирует дом и что ей нужно освободить чердак, поэтому я узнала, не нужна ли ей помощь. Я пришла, и мы начали разбирать ее старые вещи. У нее там десятки коробок и контейнеров, полных вещей, которые стоят с тех пор, как она была подростком, а также кое-что из вещей ее дочери. - Прости, ее кто? - спросила Лекса, непонимающе моргая. - Ее дочь, - повторила Кларк. “Подожди, ты не знала, что у нее есть ребенок?” - Что? - снова спросила Лекса, все еще не осознавая слов Кларк. Не то чтобы они с Индрой лучшие подруги или что-то в этом роде, но она думала, что знает эту женщину, под руководством которой работает, почти пять лет. - Да. Сейчас ей около двадцати. Мы иногда встречались на тренировках у наших отцов, но Индра в основном держала ее в стороне от бейсбола. - Титус - ее отец? - спросила Лекса, все еще пытаясь осмыслить эту новую информацию. - Угу, - кивнула Кларк. “Фига, Индра. Умеет держаться на расстоянии от своих сотрудников. Кларк усмехнулась, и Лекса поразилась тому, насколько по-настоящему близки были Кларк и Индра. Она подозревала, что они знают друг друга вне работы, но не подозревала о таких близких отношениях. - Извини, - сказала Лекса, обеими руками приглаживая волосы, чтобы успокоить себя. “Я просто пытаюсь осознать все это. Итак, Индра, у которой внезапно появилась взрослая дочь, пригласила тебя прибраться на ее чердаке. Продолжай.” Кларк кивнула, и ее лицо медленно потемнело, все следы улыбки исчезли. - Мы кое-что нашли во время уборки тем утром. Я вытащила картонную коробку, зажатую между коробкой, полной альбомов с фотографиями, и пластиковой корзиной со старыми скатертями для вышивания, принадлежавших бабушке Индры. Я открыла ее, а там лежала старая футболка "Джайентс", обернутая вокруг бейсбольной перчатки, а внутри перчатки была маленькая деревянная коробочка с черным цилиндриком внутри. На обороте футболки было написано имя и номер Титуса. Я сказала Индре, что нашла кое-что из старых вещей Титуса, и она пришла посмотреть. Кларк остановилась на мгновение, как будто ожидая реакции Лексы, но ее не последовало. Казалось, на секунду она сломалась и улыбнулась. - Прости, я понимаю, что ты особо не разбираешься в бейсболе, но это странная находка, учитывая, что Титус никогда раньше не играл на позиции кэтчера, поэтому найти перчатку кэтчера среди его вещей было странно. Но он несколько лет играл в Сан-Франциско за “Джайентс", так что в этом не было ничего необычного. Лекса понимающе кивнула. Кларк продолжила. - Что касается цилиндра, спрятанного внутри, то он был гладким, и на его конце была всего одна кнопка. Индра понятия не имела, что это такое. Она видела эту вещь впервые. А вообще… подожди секунду. Кларк вскочила с дивана и исчезла, вернувшись через минуту с маленькой деревянной коробочкой в руках. Она села рядом с Лексой и открыла коробку, показывая цилиндр, о котором она говорила. Он был в пластиковом пакете для сэндвичей. Лекса протянула руку, чтобы дотронуться до нее, но Кларк отдернула коробку. - Нет, не надо! - закричала она. Лекса тут же отдернула руку. - Что? - спросила она в шоке. Кларк смущенно посмотрела на нее. - Это устройство отключает все электрические сигналы в широком радиусе. Мы с Индрой обнаружили это довольно сложным и глупым способом, когда нажали на кнопку и мгновенно отключили питание в ее районе примерно на полчаса. Лекса уставилась на цилиндр. Что-то важное зрело в ее голове, медленно превращаясь из воображения в теории, а затем в речь. - Отключение электроэнергии, которое длится полчаса. Она ошеломленно посмотрела на Кларк. Кларк молча кивнула. - Ты думаешь, Титус… - Лекса замолчала. О чем она думала? О чем она спрашивала? Кларк стоически посмотрела на Лексу, как будто знала, о чем думает Лекса, потому что сама когда-то прошла через то же самое размышление. - Это устройство отключает все электрические сигналы. Оно вырубило наши телефоны, отключило свет и модемы, а также прекратило работу машин посреди улицы. Прямо как в ту ночь, когда закончилась Мировая серия, - тихо сказала Кларк. “Это очень мощное и опасное устройство. Я и понятия не имела, что такое возможно. Для меня это звучит как какая-то выдумка. Словно какое-то электромагнитное устройство, отключающее мировую энергосистему и приводящее к концу света. А перчатка принадлежит Алексу Мерфи, который в то время был кэтчером "Маринерс". Мы уточнили у производителя, что подобные заказы делались в единственном экземпляре, и она был изготовлена специально для него.” У Лексы медленно отвисла челюсть во время рассказа. - Титус покрывает настоящего убийцу? - прямо спросила она. - Либо так, либо он один из убийц. Еще у них обоих нет алиби, и если ты посмотришь запись победной церемонии, то после того, как на стадион вернулось электричество, их нет ни в одном кадре, по крайней мере, первые минут десять, в то время как кадры с Маркусом сможешь найти практически сразу – через минуту после окончания отключения. Конечно, это не значит, что их там не было. Невозможно установить камеры так, что будет виден каждый ракурс в любое время. Но для меня это звучит как обоснованное сомнение в деле Маркуса. - Срань господня, - пробормотала Лекса. “А мотив?” - Я не очень хорошо знаю Алекса. Он всегда был добр ко мне, так что я не могу сказать, что считаю его убийцей. Но Титус - придурок, - быстро ответила Кларк, затем перевела дыхание, чтобы успокоиться. “У меня всегда было плохое предчувствие на его счет. Он всегда особенно холодно относился ко мне после того, как Маркус делал что–то примечательное, например, ставил какой-нибудь новый рекорд. Возможно, он завидовал и хотел ударить его по больному месту. Возможно, происходило что-то еще. Но он не добрый человек. Это я знаю наверняка.” - Кларк, ты сейчас это серьезно? Ты думаешь, что этот человек убил твою маму – или заставил кого–то другого сделать это - и он просто разгуливает на свободе, в то время как невиновный человек находится за решеткой? Что ты собираешься делать? Кларк кивнула. - С тех пор как мы нашли эти вещи, мы с Индрой объединились, чтобы собрать как можно больше информации и предоставить ее команде юристов Маркуса. В середине марта он подает апелляцию, и мы хотим заранее подготовить для них что-то серьезное. Но если я приду к следователям с папкой случайных бумаг, они просто меня членом семьи, который сошел с ума. Это должно быть организованное и точное расследование. Лекса решительно положила руки на колени. - Хорошо, тогда скажи мне, чем я могу помочь. Кларк посмотрела на Лексу с выражением боли на лице. - Нет, я рассказала тебе все это не для того, чтобы ты вмешивалась. - Не для этого, - твердо сказала Лекса, обрывая Кларк, когда та попыталась возразить еще раз. “Но я предлагаю помощь. Если тебе нужно организованное, точное расследование, то я лучше всех подхожу для этого. Я не стала бы той, кем являюсь сегодня, выполняя работу некачественно. Ты знаешь, что я провожу отличные расследования, и если тебе нужно подкрепить имеющиеся доказательства, я та, кто может представить твое дело максимально убедительно”. Кларк немного помолчала, пока, наконец, не перевела дух и не повернула голову, смотря на Лексу. - Боюсь, это станет опасным, - тихо сказала она неуверенно. “Титус никогда не проявлял открытого насилия. Но ты никогда не встречалась с ним и никогда не видела его лица вблизи во время злости из-за того, что его выбивал питчер, который просто был лучше его или, когда судья делал ему замечание, которого он не хотел слышать. Ярость в его глазах… Раньше я никогда не видела такого ни у кого. И я не знаю, как он связан с Алексом Мерфи, и связан ли вообще, или это просто огромное совпадение. Но я знаю о нем недостаточно, чтобы попытаться как-то связать это с ним. В этом сценарии он - темная лошадка.” - Все в порядке. Я не собираюсь делать глупостей. Просто проведу расследование. Просто задам несколько вопросов. Я уже делала так раньше. Лекса вспомнила свое расследование убийства двухлетней давности. Ничего особенного, но она влезла не в свое дело и кое-что разузнала еще до того, как у полиции появился подозреваемый. Она осталась в полной безопасности. Кларк громко вздохнула. - Мне это правда очень не нравится, Лекса. Лекса откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. - А мне правда все равно, - легкомысленно парировала она. "Тебе нужна помощь. Вы с Индрой не справитесь в одиночку”. - Беллами тоже работает над этим. - Да, что ж, теперь у тебя есть и я тоже. Лекса приняла решение. Даже если Кларк скажет ей остановиться прямо сейчас и не дергаться, чтобы помочь, все уже решено. Лекса начнет упираться. Она так сильно хотела помочь Кларк по многим причинам. У нее были чувства к ней, которые превратили помощь ей в непреодолимую потребность. Но также она ненавидела несправедливость, и, наконец, дело, насчет которого у нее всегда было странное предчувствие, можно извлечь из могилы и изучить заново. Это был беспроигрышный вариант. Они еще немного посидели в тишине, пока, наконец, в животе Лексы возмутительно громко не заурчало. - Ты проголодалась после услышанного? - спросила Кларк, приподняв бровь. - Я не завтракала сегодня утром, - пробормотала Лекса. - Хочешь пообедать? Лекса кивнула. Они пропустили обед после шоу, приехав к Кларк поговорить. Было уже далеко за полдень. Как много изменилось за эти несколько часов. Прошлой ночью, когда Лекса оставила Кларк одну на кухне, ей показалось, что мир изменился навсегда, потому что она думала, что они с Кларк никогда больше не смогут быть друзьями. Теперь, сидя в гостиной Кларк, ей казалось, что все вернулось на свои места. Казалось нормальным, что Кларк сидит рядом с ней, разговаривая, даже если это касается очень серьезной и печальной темы. - Давай я свожу тебя куда-нибудь, - предложила Лекса. “Неподалеку есть суши-бар, в который я хочу сходить, и я думаю, нам не помешает выбраться отсюда хоть ненадолго. Мы можем вернуться позже, и ты расскажешь мне подробности того, что ты обнаружила. Хорошо?” Кларк задумалась, а затем кивнула. - Хорошо. Пообедаем, а потом займемся делом.