Звериная тропа

Они вошли в лес, и ночь сомкнулась за ними, как вода над головой. Антон шёл первым, чувствуя, как варежка в его кармане пульсирует — слабо, почти незаметно, но он знал: она ведёт его. Рома шёл справа, сжимая в руке старый нож, который он нашёл в гараже. Бяша — слева, опираясь на костыль, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым, но он не жаловался. — Я вижу свет, — сказал Бяша тихо. — Там, впереди. Антон поднял голову. Между деревьями мерцал тусклый, жёлтый свет — как от костра, но слишком ровный, слишком холодный. Он пошёл на свет, чувствуя, как под ногами хрустит снег, и как ветки цепляются за одежду, за волосы. Они вышли на поляну. Ту самую, где стоял дуб. Только теперь дуб был другим — огромным, чёрным, с корнями, которые тянулись по земле, как змеи. В центре ствола, на высоте человеческого роста, пульсировало сердце — тёмное, живое, с каждым ударом выбрасывающее в воздух струи тёплого света. Антон остановился. Рома и Бяша остановились рядом. — Я знал, что ты придёшь, — раздался голос Хозяина. Он доносился отовсюду — из ствола, из земли, из воздуха. — Ты привёл их. Ты привёл их на смерть. — Я пришёл закончить это, — сказал Антон, и голос его дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Я пришёл, чтобы ты отпустил моих друзей. — Твоих друзей? — Хозяин усмехнулся. — Ты думаешь, что они твои друзья? Они — твоя слабость. Они — то, что мешает тебе стать сильным. Из темноты вышел Волчик. Он был в человеческом облике — высокий, широкоплечий, с холодными глазами. Он посмотрел на Рому, и на его губах появилась усмешка. — Ты слаб, — сказал он Роме. — Ты не умеешь пользоваться своей силой. Ты боишься быть зверем. — Я не боюсь, — сказал Рома, сжимая нож. — Я просто не хочу быть таким, как ты. Волчик засмеялся. Потом прыгнул, и Рома едва успел увернуться. Они сцепились, и Антон слышал, как рычит Рома, как он бьёт Волчика ножом, но тот был быстрее, сильнее. Кровь брызнула на снег — тёмная, почти чёрная. — Рома! — закричал Антон, но не мог двинуться. Корни обвили его лодыжки, держали на месте. — Не двигайся, — сказал Бяша, отталкивая его. — Я справлюсь. — Бяша! — крикнул Антон, но тот уже шёл к дубу, опираясь на костыль. Шёл медленно, но твёрдо, и в его глазах была такая решимость, что Антон перестал дышать. — Хозяин! — крикнул Бяша, останавливаясь перед деревом. — Я пришёл к тебе. Я пришёл вместо него. Отпусти их. — Ты? — Хозяин усмехнулся. — Ты — просто заяц. Ты не стоишь того, чтобы тебя брать. — Я стою, — сказал Бяша. — Я стою, потому что я люблю его. Я люблю их обоих. И я готов отдать свою жизнь, чтобы они жили. Он поднял руку и коснулся ствола дуба. И в этот момент корни взметнулись, как змеи, пронзая его тело. Антон закричал — громко, отчаянно, чувствуя, как мир рушится. — Нет! — кричал он. — Бяша, нет! Корни пронзили его насквозь — живот, грудь, плечо. Кровь хлынула на снег, и Бяша упал на колени, но не закричал. Он смотрел на Антона, и на его губах была улыбка. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я всегда любил тебя. Антон рванулся вперёд, корни не удержали его. Он упал на колени рядом с Бяшей, прижал его к себе, чувствуя, как кровь пропитывает его куртку, как она тёплая и липкая, пахнет железом и землёй. — Бяша, — шептал он. — Бяша, не уходи. Пожалуйста, не уходи. — Я не уйду, — сказал Бяша, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Я буду с тобой. Всегда. Антон чувствовал, как он уходит — как его тело становится тяжёлым, как дыхание становится реже, как его глаза закрываются. Он прижимал его к себе, и слёзы текли по его лицу, смешиваясь с кровью. — Не уходи, — шептал он. — Не уходи, я люблю тебя. — Я знаю, — сказал Бяша. — Ты всегда знал. Он улыбнулся — в последний раз — и закрыл глаза. Антон сидел на снегу, держа его на руках, и чувствовал, как мир рушится вокруг него. Он слышал, как Рома кричит его имя, как лес затихает, как уходит свет. Он ничего не видел, ничего не чувствовал — только пустоту, которая разрасталась внутри. Они вышли из леса под утро. Снег падал — редкий, лёгкий, и Антон нёс Бяшу на руках, чувствуя, как он становится тяжелее с каждым шагом. Он не плакал. У него не было слёз. Только пустота, которая разъедала его изнутри. Рома шёл рядом, молча, и его лицо было белым, как снег. Он сжимал нож в руке, и на его губах была кровь — чужая, сухая. Волчик ушёл, исчез в лесу, когда Хозяин забрал Бяшу. Рома не знал, почему он ушёл. Он не хотел знать. Дома Антона было темно, только тусклый свет горел в окне. Мама стояла на крыльце и, увидев их, закричала. Она бежала к ним, но Антон не остановился. Он прошёл в дом, положил Бяшу на диван и сел рядом. — Антон, — сказала мама, касаясь его плеча. — Антон, что случилось? — Он умер, — сказал Антон, и голос его был чужим. — Он умер, спасая меня. Он не знал, сколько времени он сидел так. Минуты, часы, вечность. Рома стоял в углу, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку. Он не плакал. Он просто стоял, и его глаза были стеклянными, пустыми. Приехала полиция. Приехала скорая. Антон сидел на диване, и его лицо было мокрым от слёз, но он не чувствовал их. Он чувствовал только холод, который проникал в его тело. — Антон, — сказала медсестра. — Нам нужно, чтобы ты прошёл с нами. — Я не могу, — сказал он. — Я не могу оставить его. — Ты должен, — сказала медсестра. — Мы позаботимся о нём. Антон встал, и голова его закружилась. Он пошёл к выходу, и на пороге он упал. Темнота накрыла его, и он не чувствовал, как его поднимают, как его несут. Он очнулся в своей комнате. За окном было светло, и снег перестал падать. Он лежал на кровати, и кто-то держал его за руку. — Ты проснулся, — сказал Рома. Голос его был хриплым, и Антон увидел, что его глаза красные. Он плакал, но не показывал этого. — Бяша, — прошептал Антон. — Его похороны сегодня, — сказал Рома. — Мы должны идти. Антон встал. Он не чувствовал ног. Он оделся, чувствуя, как пальцы не слушаются. Он вышел из комнаты, и в коридоре стояла мама. Она обняла его, и он почувствовал, как её руки дрожат. — Я люблю тебя, — сказала она. — Ты справишься. Он не ответил. Он вышел на улицу, и снег хрустел под ногами. Похороны прошли в маленькой церкви на окраине посёлка. Антон стоял у гроба и смотрел на лицо Бяши. Оно было спокойным, почти живым, но он знал — он ушёл. Он ушёл навсегда. Рома стоял рядом, в чёрном костюме, и его лицо было каменным. Он не плакал. Он смотрел на Бяшу, и в его глазах была пустота. Церковь была полна народу — одноклассники, учителя, люди из посёлка. Антон не видел их. Он видел только Бяшу, его улыбку, его глаза, его голос. На улице пошёл дождь со снегом. Антон стоял у могилы, и вода стекала по его лицу, смешиваясь со слезами. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он смотрел, как гроб опускают в землю, как комья земли падают на крышку, и мир вокруг него исчезал. — Бяша, — прошептал он. — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Он упал на колени, и слёзы душили его. Он не слышал, как Рома подошёл к нему, как обнял за плечи. Он чувствовал только боль. — Ты должен быть сильным, — сказал Рома, и голос его дрожал. — Ты должен жить. — Я не могу, — прошептал Антон. — Я не могу без него. — Ты можешь, — сказал Рома. — Я буду с тобой. Антон поднял голову и посмотрел на него. В глазах Ромы стояли слёзы, и он не прятал их. — Я люблю тебя, — сказал Рома. — Я люблю тебя, Антон. И я не хочу терять тебя. Антон обнял его, и они стояли на мокром снегу, прижавшись друг к другу. — Мы справимся, — сказал Антон. — Мы справимся. Ради него. Они стояли на кладбище, и ветер дул с леса, принося запах земли и боли. Антон смотрел на могилу, и в груди его что-то умирало. Он знал, что никогда не будет прежним. Но он знал и то, что должен жить. Ради Бяши. Ради Ромы. Ради себя. — Идём, — сказал Антон. — Идём домой. Они ушли, оставляя за спиной могилу и снег, который продолжал падать. Антон проснулся в своей комнате. Было темно, и он не знал, сколько времени прошло. За окном шёл дождь, и струи воды стекали по стеклу, как слёзы. Он сидел на кровати и смотрел на пустую стену. В груди было пусто. Он не чувствовал боли, только холод. Он встал, подошёл к столу и увидел рисунок Оли. Белый заяц, стоящий на задних лапах. Глаза его были зелёными, и он улыбался. — Я не забуду тебя, — прошептал Антон. — Никогда. Он взял рисунок и прижал к груди. Слёзы текли по его лицу, и он не пытался их остановить. За окном шёл дождь. А лес молчал.