Пэйринг и персонажи
Константин Тихонов, Антон Петров, Полина Морозова, Карина Петрова, Борис Петров, Алиса, Семён Бабурин, Катя Смирнова, Бяша, Рома Пятифан/Катя Смирнова, Антон Петров/Алиса, Лилия Павловна, Сова, Антон Петров/Катя Смирнова, Рома Пятифан/Полина Морозова, Медвежутка, Волчик, Хозяин леса, Рома Пятифан/Антон Петров, Антон Петров/Бяша, Катя Смирнова/Полина Морозова, Антон Петров/Полина Морозова, Рома Пятифан, Харитон, Жулька, Бяша/Катя Смирнова
Метки
Драма
Повседневность
Психология
Романтика
Флафф
AU
Hurt/Comfort
Ангст
Дарк
Фэнтези
Забота / Поддержка
Кровь / Травмы
Отклонения от канона
Отношения втайне
ООС
Юмор
Смерть основных персонажей
Первый раз
Психологическое насилие
Засосы / Укусы
Дружба
Канонная смерть персонажа
Воспоминания
Признания в любви
Буллинг
Мистика
Психические расстройства
От врагов к друзьям
Первый поцелуй
От врагов к друзьям к возлюбленным
Aged up
Темное фэнтези
Смерть всех персонажей
Описание
Осень 1996 года. Антон Петров вместе с семьёй переезжает из города в глухой посёлок Заречный — туда, где лес подступает к самым домам, а по ночам в окна кто-то стучит. Здесь всё кажется чужим и враждебным: школа, где заправляет Рома Пятифан с его свитой, местные, которые не любят новеньких, и тишина, которая звенит в ушах громче любого крика.
Примечания
Насилие и жестокость – физическое, психологическое, в том числе школьный буллинг, драки, пытки, убийства, сцены охоты и нападения лесных существ.
Смерть персонажей – включая возможную смерть ключевых героев (как каноническую, так и AU-версии), вплоть до «смерти всех персонажей» в альтернативных развилках.
Сексуальное содержание – откровенные сцены (NC-21): анальный и оральный секс, мастурбация, стимуляция руками и посторонними предметами, фут-фетиш, кинки на силу, запах тела, ношеную одежду, игры с сосками, позиции 69 и doggy style, спонтанный и грубый секс, засосы/укусы, защищённый и незащищённый секс (но упор на безопасность в рамках сюжета).
Нездоровые отношения – неравные, манипулятивные, основанные на принуждении, зависимости или внутренней гомофобии; отношения втайне, измены, треугольники, ревность.
Психические расстройства и травмы – депрессия, тревожность, нервные срывы, галлюцинации/иллюзии, кошмары, депривация сна, раздвоение личности (или его имитация), ненависть к себе, низкая самооценка, фобии (боязнь привязанности, боязнь смерти).
Саморазрушительное поведение – попытки самоубийства (в том числе в прошлом), членовредительство (в рамках дарка), неумышленное употребление наркотиков/алкоголя несовершеннолетними (16–18 лет).
Темы похищения и плена – преследования, попытки изнасилования, удержание против воли, использование кляпов и связывания (БДСМ-элементы).
Посвящение
Посвящается тем, кто в детстве боялся заглядывать под кровать, но всё равно смотрел — и видел там не пыль, а чьи-то жёлтые глаза. Тем, кто слышал шёпот из леса и делал вид, что это ветер. Тем, кто знает: у каждого зверя есть имя, и у каждого имени — своя тропа.
Бесконечная благодарность создателям игры «Зайчик» — за этот мир, где за каждым углом прячется не просто страх, а история. За персонажей, в которых узнаёшь себя, даже если хочется отвернуться.
Глава девятнадцатая. Пустота
28 июля 2026, 07:16
Он не знал, сколько дней прошло.
В комнате было темно — шторы задёрнуты, свет не проникал, и время потеряло смысл. Антон лежал на кровати, укрывшись одеялом с головой, и чувствовал, как тело становится чужим, тяжёлым, как будто налито свинцом. Он не ел. Не пил. Не вставал.
Запах в комнате был спёртым, густым — от тела, от пота, от слёз, которые высыхали на подушке и оставляли солевые пятна. Он чувствовал его, этот запах, но он не вызывал отвращения. Он был просто фоном, как тишина за окном.
Рома приходил каждый день. Антон слышал, как дверь открывается, как он садится на край кровати, как его рука касается его плеча. Иногда Рома говорил что-то — Антон слышал слова, но они не доходили до сознания, тонули в вате, которая заполнила его голову. Иногда Рома молчал, и Антон чувствовал, как он просто сидит рядом, дышит, ждёт.
— Антон, — говорил Рома. — Антон, тебе нужно поесть.
Он не отвечал. Он просто лежал и смотрел в стену, где дрожали тени от уличного фонаря. Тени были похожи на ветки, на руки, на чьи-то пальцы.
А потом он увидел Бяшу.
Сначала это была просто тень, мелькнувшая в углу. Потом — очертание. Потом — он, настоящий, сидящий на стуле у стола, с гипсом на ноге, с повязкой на плече, с той самой улыбкой, которую Антон знал наизусть.
— Привет, — сказал Бяша, и голос его был таким же, как всегда — тихим, чуть хрипловатым. — Ты долго спишь.
Антон не пошевелился. Он знал, что это не настоящий Бяша. Он знал, что Бяша мёртв. Но он не мог заставить себя закрыть глаза или отвернуться. Он просто смотрел на него, и слёзы текли по его щекам, смачивая подушку.
— Не надо плакать, — сказал Бяша, качая головой. — Я же здесь. Я всегда здесь.
— Ты не здесь, — прошептал Антон, и голос его был чужим, сломанным. — Ты умер.
— Я не умер, — сказал Бяша. — Я просто ушёл. В лес. Как ты знаешь.
Он встал со стула, подошёл ближе, и Антон увидел, что он идёт без костылей, его нога цела. Он сел на край кровати, и его рука коснулась лица Антона — холодная, почти невесомая.
— Ты должен встать, — сказал Бяша. — Ты не можешь лежать вечно.
— Я не могу встать, — ответил Антон. — Я не могу без тебя.
— Можешь, — сказал Бяша. — Я буду ждать тебя. Но сначала ты должен жить.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Антона сжималось сердце. А потом исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только холод.
Антон лежал, глядя на пустой стул, и чувствовал, как пустота в груди становится ещё больше.
Ночью он не мог уснуть. Он лежал на спине и смотрел в потолок, чувствуя, как тело горит от бессонницы. Руки его лежали поверх одеяла, и он смотрел на них — бледные, худые, с чёрными ободками под ногтями, которые не исчезали.
Он вспомнил, как Бяша касался его. Его пальцы — тонкие, холодные, но такие нежные. Как он гладил его по лицу, по волосам, по шее. Он вспомнил его запах — дождь, земля, больница. И в груди что-то дрогнуло — не надежда, не тепло, а что-то другое. Желание почувствовать его снова.
Он закрыл глаза и попытался представить, что Бяша рядом. Что его рука лежит на его груди, что он дышит, что он живой. Он провёл рукой по своему телу — по груди, по животу, ниже. Пальцы были холодными, неуверенными. Он пытался вызвать то чувство, которое было с Бяшей, но вместо тепла он чувствовал только пустоту.
Он трогал себя, но не было возбуждения. Только боль — тупая, ноющая, которая разливалась по телу, как яд. Он сжал зубы, пытаясь заставить себя почувствовать хоть что-то. Но вместо удовольствия он чувствовал только отвращение. Отвращение к себе, к своему телу, к тому, что он делает.
— Бяша, — прошептал он. — Бяша, мне плохо.
Он уткнулся лицом в подушку и заплакал. Слёзы текли по его щекам, пропитывая ткань, и он чувствовал, как они смешиваются с потом, с солью, с запахом его собственной кожи.
Он не знал, сколько времени он лежал так. Минуты, часы, вечность. Он чувствовал, как его тело постепенно засыпает, как пустота становится мягче, как боль уходит на второй план. Он заснул, и ему приснился Бяша.
Он стоял на поляне, и снег под его ногами был красным. Он улыбался, и в его руках был белый заяц.
— Я жду тебя, — сказал он. — Я всегда буду ждать.
Антон проснулся с криком, но это был не крик — просто хриплый звук, застрявший в горле. Он сел на кровати, и голова его закружилась. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах.
На стуле у стола никого не было. Только тени.
Он лёг обратно и закрыл глаза.
Утром в комнату вошёл Рома. Он был бледным, с красными глазами, и от него пахло табаком и улицей. Он сел на край кровати и положил руку на плечо Антона.
— Ты должен встать, — сказал он. — Ты не можешь лежать вечно.
— Я не могу встать, — ответил Антон, и голос его был безжизненным, как у робота.
— Можешь, — Рома сжал его плечо. — Я здесь. Я с тобой.
— Ты не понимаешь, — сказал Антон. — Ты не понимаешь, что я чувствую.
— Понимаю, — сказал Рома, и в его голосе была боль. — Я тоже его любил.
Антон поднял голову и посмотрел на него. В глазах Ромы стояли слёзы, которые он не пытался скрыть. Они сидели на кровати, и тишина была гулкой, почти оглушающей.
— Я не хочу жить без него, — сказал Антон.
— Тогда живи ради меня, — сказал Рома. — Ради нас. Ради того, что у нас было.
— У нас ничего не было, — сказал Антон. — Мы просто притворялись, что можем быть счастливы. А теперь его нет. И ничего нет.
Он отвернулся к стене, и Рома долго сидел молча. Потом встал и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Антон лежал и смотрел в стену. За окном начинался день, и свет пробивался сквозь шторы, рисуя на стене золотые полосы. Он смотрел на них и чувствовал, как пустота постепенно заполняет всё его тело.
— Я не знаю, что делать, — прошептал он. — Я не знаю.
И в ответ — тишина. Только стук дождя за окном.
Он закрыл глаза и снова попытался уснуть. Но вместо сна пришли слёзы. Они текли по его лицу, и он не мог их остановить. Он плакал, пока не выдохся, пока не остался только сухой, беспомощный звук.
— Бяша, — прошептал он. — Я не могу без тебя.
И в темноте ему показалось, что он слышит голос. Тихий, почти невесомый:
— Ты можешь. Ты должен.
Он открыл глаза, но в комнате никого не было. Только тени и свет. И пустота, которая стала его домом.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.