Звериная тропа

Он проснулся от холода. Не от того холода, когда просто зябко, — от того, который проникает в кости, в кровь, в самое нутро, как будто кто-то открыл окно в середине зимы и впустил всю ночь. Антон лежал на кровати, и тело его было неподвижным, как у мертвеца. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза двигались — и они видели. Она сидела на стуле у стола, в белом платье, которое струилось по полу, как вода. Волосы её падали на плечи рыжими волнами, и в глазах горел жёлтый свет — тёплый, почти ласковый. Она улыбалась, и в этой улыбке было столько нежности, что Антон забыл, как дышать. — Ты не спишь, — сказала Алиса, и голос её был мягким, как шёлк. — Я ждала, когда ты проснёшься. — Что ты здесь делаешь? — прошептал Антон, и голос его дрожал. — Я пришла к тебе, — сказала она, вставая со стула. — Ты так долго не выходил из дома. Я волновалась. Она подошла к кровати, и он почувствовал её запах — мёд, гниль, сырая шерсть. Запах леса. Запах смерти. Она села на край кровати, и её рука коснулась его лица. Пальцы были холодными, как лёд. — Ты такой бледный, — сказала она. — Ты не ешь. Ты не спишь. Ты изводишь себя. — Оставь меня, — сказал Антон, и голос его был чужим. — Я не хочу тебя видеть. — Но я хочу видеть тебя, — сказала Алиса. — Я всегда хочу видеть тебя. Она провела пальцами по его щеке, по шее, и Антон чувствовал, как от её прикосновения по телу пробегает дрожь — не от холода, а от чего-то другого. От страха. От желания. От того, что он не мог контролировать. — Ты грустишь, — сказала она. — Ты грустишь о зайчике. Но он не ушёл, Антон. Он всегда с тобой. Он внутри тебя. — Что ты хочешь? — спросил он, и голос его стал твёрже. — Я хочу помочь тебе, — сказала Алиса. — Я хочу показать тебе, что есть и другие пути. Что боль может быть сладкой. Что ты можешь чувствовать. Она наклонилась, и её губы коснулись его губ. Поцелуй был холодным, как лёд, и пах мёдом и гнилью. Антон хотел оттолкнуть её, но не мог. Его руки не слушались. Его тело не слушалось. Он был прикован к кровати, как муха в паутине. — Ты устал, — сказала она, отстраняясь. — Ты устал бороться. Давай я помогу тебе отдохнуть. Она взяла его за руку, и Антон почувствовал, как её пальцы сжимаются вокруг его запястья. Он хотел закричать, но не мог. Голос застрял в горле, как будто кто-то сжал его шею. — Не бойся, — сказала Алиса. — Я не сделаю тебе больно. Я просто покажу тебе, что ты можешь быть счастлив. И мир вокруг него исчез. Он стоял в лесу, босиком на снегу, и ветер дул с такой силой, что он едва держался на ногах. Снег был красным — как кровь, как яблоки, как варежка, которую он носил. Алиса стояла рядом, и в руках её были корни — длинные, тёмные, они извивались, как змеи. — Ты думаешь, что боль — это плохо, — сказала она. — Но боль — это жизнь. Это чувство. Это то, что делает тебя настоящим. Она подошла к нему, и корни обвили его ноги, руки, грудь. Он чувствовал, как они впиваются в кожу, как они проникают внутрь, как они тянут его вниз, в землю. — Что ты делаешь? — крикнул он, но голос его был слабым, как у ребёнка. — Я делаю тебя сильным, — сказала Алиса. — Я делаю тебя частью леса. Частью меня. Корни подняли его в воздух, привязали к стволу дерева. Он висел, раскинув руки, и чувствовал, как кора впивается в спину, как она рвёт одежду, как она царапает кожу. Алиса стояла перед ним, и в руках у неё был корень — длинный, тёмный, с острым концом. — Ты знаешь, что это такое? — спросила она, поднимая корень. — Это — жизнь. Это — сила. Это — боль. Она провела корнем по его груди, по животу, и Антон чувствовал, как он царапает кожу, оставляя тонкие красные линии. Он хотел закричать, но корень обвил его горло, сжимая, как удавка. — Не бойся, — сказала Алиса. — Я не сделаю тебе больно. Я просто покажу тебе, что ты можешь чувствовать. Она опустила корень ниже, к его животу, к бёдрам, и Антон чувствовал, как он касается его кожи, как он оставляет следы, как он проникает внутрь. Боль была острой, как нож, и он застонал — не от боли, а от того, что в этой боли было что-то странное. Что-то, что он не мог понять. — Ты чувствуешь? — прошептала Алиса, и её голос был близко, у его уха. — Ты чувствуешь, как жизнь входит в тебя? Корень двигался внутри него, и Антон чувствовал, как он растёт, как он пульсирует, как он прорастает в его теле. Он чувствовал, как корни обвивают его внутренности, как они тянутся к его сердцу, к его лёгким. — Ты станешь частью леса, — сказала Алиса. — Ты станешь частью меня. И ты никогда не будешь один. Антон закрыл глаза, и в этот момент он услышал голос. Тихий, знакомый, почти забытый. — Антон, — сказал голос. — Антон, не сдавайся. Он открыл глаза. Бяша стоял в нескольких шагах от него, в белой футболке, с босыми ногами. Он улыбался, и в его глазах была нежность. — Бяша, — прошептал Антон. — Ты здесь? — Я всегда здесь, — сказал Бяша. — Я в тебе. Я часть тебя. Ты должен быть сильным. — Я не могу, — сказал Антон, и слёзы текли по его лицу. — Я не могу больше. — Можешь, — сказал Бяша. — Ты должен. Ради меня. Ради Ромы. Ради себя. Он шагнул ближе, и его рука коснулась лица Антона — тёплая, живая. Антон чувствовал, как от его прикосновения боль уходит, как корни ослабевают, как они отпускают его. — Соглашайся, — прошептал Бяша. — Соглашайся, и я вернусь. — Что? — Антон смотрел на него, не веря своим ушам. — Соглашайся стать частью леса, — сказал Бяша. — Соглашайся стать частью меня. И я вернусь. Мы будем вместе. Антон смотрел на него, и в его глазах стояли слёзы. Он знал, что это может быть ловушкой. Он знал, что Алиса может манипулировать им. Но он также знал, что он не может жить без Бяши. — Я согласен, — прошептал он. — Я согласен. И в этот момент корни отпустили его. Он упал на землю, и снег был холодным, мокрым. Он лежал, тяжело дыша, и чувствовал, как боль уходит, как она сменяется чем-то другим. Пустотой. Или свободой. Он не знал. Алиса стояла над ним, и её лицо было спокойным. — Ты сделал правильный выбор, — сказала она. — Теперь ты часть леса. Часть меня. Антон поднял голову и посмотрел на неё. В глазах её горел жёлтый свет, и он знал — она не врала. Он был частью леса. Но он также чувствовал, что внутри него есть что-то ещё. Голос Бяши, который шептал: «Я здесь. Я всегда здесь». Он закрыл глаза и позволил темноте накрыть его. Он очнулся в своей комнате. За окном было светло, и снег падал, редкий, лёгкий. Он лежал на кровати, укрытый одеялом, и чувствовал, как тело болит — каждая мышца, каждая кость. На груди, на животе, на бёдрах — тонкие, красные царапины, как следы от корней. Он сел, и голова его закружилась. На стуле у стола никого не было. Только запах — мёд, гниль, сырая шерсть. Запах Алисы. Запах леса. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на лес. Он стоял тёмный, плотный, и между стволами мелькали тени. Он знал, что она там. Он знал, что она ждёт. И он знал, что он должен пойти к ней. Но в груди у него было что-то ещё. Голос, который шептал: «Я здесь. Я всегда здесь». И он знал, что Бяша с ним. Всегда. Он взял куртку, накинул её на плечи и вышел из дома. Снег падал на его лицо, и он не чувствовал холода. Он шёл к лесу, и корни под ногами дрожали, как будто приветствуя его. Он знал, что это только начало. Но он также знал, что он не один. И что он вернётся.