Пэйринг и персонажи
Константин Тихонов, Антон Петров, Полина Морозова, Карина Петрова, Борис Петров, Алиса, Семён Бабурин, Катя Смирнова, Бяша, Рома Пятифан/Катя Смирнова, Антон Петров/Алиса, Лилия Павловна, Сова, Антон Петров/Катя Смирнова, Рома Пятифан/Полина Морозова, Медвежутка, Волчик, Хозяин леса, Рома Пятифан/Антон Петров, Антон Петров/Бяша, Катя Смирнова/Полина Морозова, Антон Петров/Полина Морозова, Рома Пятифан, Харитон, Жулька, Бяша/Катя Смирнова
Метки
Драма
Повседневность
Психология
Романтика
Флафф
AU
Hurt/Comfort
Ангст
Дарк
Фэнтези
Забота / Поддержка
Кровь / Травмы
Отклонения от канона
Отношения втайне
ООС
Юмор
Смерть основных персонажей
Первый раз
Психологическое насилие
Засосы / Укусы
Дружба
Канонная смерть персонажа
Воспоминания
Признания в любви
Буллинг
Мистика
Психические расстройства
От врагов к друзьям
Первый поцелуй
От врагов к друзьям к возлюбленным
Aged up
Темное фэнтези
Смерть всех персонажей
Описание
Осень 1996 года. Антон Петров вместе с семьёй переезжает из города в глухой посёлок Заречный — туда, где лес подступает к самым домам, а по ночам в окна кто-то стучит. Здесь всё кажется чужим и враждебным: школа, где заправляет Рома Пятифан с его свитой, местные, которые не любят новеньких, и тишина, которая звенит в ушах громче любого крика.
Примечания
Насилие и жестокость – физическое, психологическое, в том числе школьный буллинг, драки, пытки, убийства, сцены охоты и нападения лесных существ.
Смерть персонажей – включая возможную смерть ключевых героев (как каноническую, так и AU-версии), вплоть до «смерти всех персонажей» в альтернативных развилках.
Сексуальное содержание – откровенные сцены (NC-21): анальный и оральный секс, мастурбация, стимуляция руками и посторонними предметами, фут-фетиш, кинки на силу, запах тела, ношеную одежду, игры с сосками, позиции 69 и doggy style, спонтанный и грубый секс, засосы/укусы, защищённый и незащищённый секс (но упор на безопасность в рамках сюжета).
Нездоровые отношения – неравные, манипулятивные, основанные на принуждении, зависимости или внутренней гомофобии; отношения втайне, измены, треугольники, ревность.
Психические расстройства и травмы – депрессия, тревожность, нервные срывы, галлюцинации/иллюзии, кошмары, депривация сна, раздвоение личности (или его имитация), ненависть к себе, низкая самооценка, фобии (боязнь привязанности, боязнь смерти).
Саморазрушительное поведение – попытки самоубийства (в том числе в прошлом), членовредительство (в рамках дарка), неумышленное употребление наркотиков/алкоголя несовершеннолетними (16–18 лет).
Темы похищения и плена – преследования, попытки изнасилования, удержание против воли, использование кляпов и связывания (БДСМ-элементы).
Посвящение
Посвящается тем, кто в детстве боялся заглядывать под кровать, но всё равно смотрел — и видел там не пыль, а чьи-то жёлтые глаза. Тем, кто слышал шёпот из леса и делал вид, что это ветер. Тем, кто знает: у каждого зверя есть имя, и у каждого имени — своя тропа.
Бесконечная благодарность создателям игры «Зайчик» — за этот мир, где за каждым углом прячется не просто страх, а история. За персонажей, в которых узнаёшь себя, даже если хочется отвернуться.
Глава двадцать шестая. Прощальный ужин
28 июля 2026, 07:22
Он не ждал, что они придут.
Вечер опускался на посёлок медленно, как густой сироп, и Антон сидел на кухне, глядя на пустые стены, на которых корни уже проступили явственнее, переплетаясь в причудливые узоры. Дом пах лесом — сыростью, землёй, гниющими листьями. Он уже не был домом. Он становился частью леса, как и всё вокруг.
Он почти не ел последние дни. Но мама перед отъездом оставила в морозилке пакет с пельменями — домашними, слепленными её руками, с тем самым вкусом, который он помнил с детства. Он достал их, поставил кастрюлю с водой на плиту, и запах начал разноситься по кухне — тёплый, густой, почти забытый. Запах дома.
Он не знал, зачем он их варит. Может быть, чтобы почувствовать что-то нормальное. Может быть, чтобы в последний раз ощутить вкус жизни, которая уходит.
И в этот момент в дверь постучали.
Антон замер. Кто мог прийти? Рома был в лесу — он ушёл на рассвете, сказал, что хочет проверить границу, где лес соприкасается с посёлком. Бяши не было. Оля уехала. В посёлке оставались только те, кто не мог или не хотел уходить.
Он открыл дверь.
На пороге стояли Катя и Полина. Катя была в своей старой куртке, с мокрыми от снега волосами. Полина — в пальто, которое было ей велико, с красными от холода щеками. Они держались за руки, и в их глазах была та самая решимость, которую Антон видел у себя в зеркале каждое утро.
— Мы пришли, — сказала Катя. — Можно войти?
Антон молча отступил в сторону, пропуская их. Они вошли, сняли куртки, повесили на крючок в прихожей. Катя прошла на кухню и остановилась, глядя на кастрюлю, в которой уже кипела вода.
— Ты варишь пельмени? — спросила она, и в голосе её было удивление и что-то ещё — тепло, почти нежность.
— Да, — сказал Антон. — Мама оставила. Я подумал, что надо съесть их, пока они не пропали.
— Мы поможем, — сказала Полина, проходя на кухню.
Она открыла шкаф, достала тарелки, ложки, вилки. Катя нашла масло, сметану, уксус — всё, что осталось в холодильнике. Антон смотрел на них, как они хлопочут на его кухне, и в груди его разливалось что-то тёплое. Не счастье, нет. Счастье было слишком большим словом для того, что он чувствовал. Но что-то похожее на него.
Они сели за стол втроём, и пар от пельменей поднимался к потолку, смешиваясь с запахом леса. Катя взяла вилку, Полина — ложку. Антон смотрел на них и чувствовал, как слёзы подступают к глазам.
— Мы не знали, когда увидим тебя в последний раз, — сказала Катя, и голос её дрогнул. — Мы хотели попрощаться.
— Не надо прощаться, — сказал Антон. — Я не умираю.
— Мы знаем, — сказала Полина. — Но ты уходишь в лес. И ты не вернёшься таким, как раньше.
Она сказала это просто, без пафоса, и Антон понял, что она права. Он смотрел на неё, на её глаза, в которых отражался свет лампы, и чувствовал, как в груди что-то сжимается.
— Я буду скучать по вам, — сказал он. — По всем вам.
— Мы тоже, — сказала Катя. — Мы всегда будем помнить тебя.
Они ели пельмени молча, и тишина была тёплой, почти уютной. Слышно было только, как звякают ложки о тарелки, как шипит масло на сковороде, как ветер за окном шевелит ветви деревьев. Запах еды смешивался с запахом дома, с запахом леса, с запахом прощания.
— Что вы будете делать? — спросил Антон, когда они доели.
— Мы уезжаем, — сказала Катя. — Завтра утром. В город. К тётке Полины.
— Надолго?
— Не знаю, — Полина покачала головой. — Пока всё не утихнет.
— Оно не утихнет, — сказал Антон, и голос его был тихим, но твёрдым. — Лес не утихнет. Он будет расти, пока не поглотит всё.
Катя и Полина переглянулись. В их взглядах была грусть, но не удивление. Они знали. Они всегда знали.
— Мы знаем, — сказала Катя. — Но мы не можем оставаться здесь. Мы не можем смотреть, как он забирает всё, что нам дорого.
— Я понимаю, — сказал Антон. — Я не виню вас. Вы должны уехать. Вы должны жить.
— А ты? — спросила Полина. — Ты останешься?
— Да, — сказал он. — Я останусь. Я должен закончить это.
Они сидели за столом, и тишина была густой, как мёд. Антон смотрел на них — на Катю, с её острым подбородком и тёмными глазами, на Полину, с её мягкими чертами и тихой улыбкой. Он знал, что видит их в последний раз. Он знал, что они уходят, и он остаётся. Но в этом не было горечи. Только принятие.
— Пойдёмте на крыльцо, — сказал он. — Я хочу подышать воздухом.
Они встали, надели куртки, вышли на крыльцо. Холодный воздух ударил в лицо, и Антон вдохнул его полной грудью. Снег перестал падать, и небо было чистым, звёздным. На востоке уже начинала разгораться заря — бледная, розоватая, как утренняя мечта.
Они стояли на крыльце втроём, и лес перед ними молчал. Он не шептал, не звал. Он просто был — тёмный, огромный, живой.
— Я хочу сказать вам кое-что, — сказал Антон. — Я люблю вас. Обеих. Как сестёр. Как друзей. Вы — часть меня. И я всегда буду помнить вас.
Катя шагнула вперёд и обняла его. Сильно, почти до хруста. Он чувствовал, как она дрожит, как её пальцы впиваются в его спину.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она. — Ты был лучшим, что случилось с нами.
— Я тоже, — сказала Полина, обнимая его с другой стороны. — Ты научил нас быть сильными.
Они стояли обнявшись втроём, и ветер дул с леса, холодный и чистый. Антон чувствовал, как слёзы текут по его лицу, смешиваясь с холодом и тишиной. Он не пытался их остановить.
— Вы должны идти, — сказал он наконец. — Вам нужно собираться.
— Мы знаем, — сказала Катя, отстраняясь. — Мы уйдём. Но мы вернёмся, когда всё закончится.
— Я буду ждать, — сказал Антон.
Они постояли ещё немного, глядя на звёзды. Потом Катя и Полина развернулись и пошли по дороге, оставляя за собой следы на снегу. Антон смотрел им вслед, и в груди его было пусто, но не холодно. Только тепло, которое оставалось после их объятий.
Они исчезли за поворотом, и Антон остался один. Он стоял на крыльце, и лес перед ним молчал. Он чувствовал, как корни под ногами дрожат, как они тянутся к нему, как они зовут его.
— Я знаю, — прошептал он. — Я иду.
Он вошёл в дом, закрыл за собой дверь. На кухне горел свет, и на столе остались грязные тарелки от пельменей. Он помыл их, поставил в сушилку. Потом прошёл в комнату и лёг на кровать, глядя в потолок, где дрожали тени от уличного фонаря.
Он думал о Кате и Полине. Об их улыбках, об их объятиях, об их словах. Он думал о Роме, который был где-то в лесу. О Бяше, который был внутри него. Об Оле, которая ждала его.
Он знал, что завтра наступит новый день. И он будет бороться. Он будет жить. Он будет помнить.
И лес примет его.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.