Город без тени

      Из конца коридора Дима замечает сначала картонную конструкцию размером с холодильник, а уже потом — видит выглядывающего из-за неё Гришу. Это их художник-постановщик, и лицо его выглядит так, что, кажется, один он явно не справится. Дима уже хочет кинуться ему помогать, но из-за угла выходит Лена. При виде Гриши она ахает и останавливается.       — И куда ты это тащишь? — привычно строгим голосом интересуется она.       — Э-э-э… — Гриша пытается принять удобное положение, чтобы не уронить макет. — В зал, Николай Борисович просил показать его сегодня.       — Он освободится в час, — взглянув на часы, отзывается Лена. — А сейчас только десять тридцать. Поставь его куда-нибудь, пока ты вместе с ним не навернулся.       — Да, он довольно хрупкий, — мямлит Гриша, и Дима всё же решает встрять в их беседу.       — Давайте я помогу, — он без спроса подхватывает макет с другой стороны. Тот оказывается не особенно тяжёлым — поскольку сделан из картона и фанеры, — но тащить его в одиночку, и правда, неудобно. На нём изображена центральная площадь из первого акта.       — Ладно, отнесите к остальному реквизиту, я скажу Николаю Борисовичу, — отмахивается Лена и уходит.       Гриша кивает ему в благодарность. В зале они натыкаются на Влада. Тот стоит у стола и рассматривает набор значков «Чистого света»; рядом лежат макеты удостоверений и моток кабеля с тестовой подсветкой. Он поворачивает голову на их с Гришей возню, смотрит сначала на Диму, а затем — присвистывает при виде макета и отвлекается от своего занятия.       — Красота какая, это ты сделал? — говорит он Грише.       — Ага.       Они ставят его у стены. Гриша быстро ретируется, сославшись на то, что ему нужно разобраться с остальными работами, и Дима остаётся с Владом один.       — Нам через пятнадцать минут надо быть в танцевальном зале, — сообщает ему Дима и подходит к столу. — Что здесь?       — Да так, решил посмотреть, чем богаты, — хмыкает Влад и вновь берёт в ладонь один из значков. — Вот этот твой, по-моему, он тяжелее остальных.       — Какой ты внимательный, — улыбается Дима и забирает значок у него из рук. Тот действительно тяжёлый, не какая-нибудь бутафория. Дима переворачивает его и смотрит на мелкую гравировку с обратной стороны — девиз программы. Удивительно, что с реквизитом настолько заморочились, учитывая, что никто из зрителей эту надпись не увидит.       — Как спектакль вчера прошёл?       Вечером накануне они с ребятами выступали с постановкой, которую готовили к началу этого сезона. В ней Диме досталась не главная роль, но он всё равно ужасно устал, а потому утром чувствовал себя помятым.       — Да нормально, — отзывается он. — Хорошо, в целом. В третьем акте налажали со светом, но это вряд ли кто-то заметил.       — Я слышал, был аншлаг, — продолжает Влад, подняв на него заинтересованный взгляд. Реально заинтересованный — будто спрашивает вовсе не для галочки.       — Ну да. Для нас аншлаг — это когда не видно свободных мест в партере, — Дима кладёт значок обратно на стол и выпрямляется. — Мне видно не было. Мюзикл интересный, ты тоже мог бы прийти посмотреть.       — Это упрёк? — смеётся Влад.       — Ни в коем случае, — картинно разводит руками Дима. — Но, чтобы ты знал, у нас есть служебные места. Для своих безбилетников, их всегда можно занять.       — Я буду иметь в виду.       — Пойдём, а то Ирина Дмитриевна настаивает на том, чтобы все разминались заранее, — с этими словами Дима идёт в сторону выхода. Влад берёт вещи и следует за ним.       С хореографией у Димы отношения сложные. Сценический танец в ГИТИСе он сдал хорошо, но всё же подготовка к каждому спектаклю до сих пор ощущается как отдельный вид пытки, потому что с первого раза у него, как правило, никогда не получается. Он знает, что его заслуги — это результат упорной работы. Свобода в голосе у него есть, но вот телу её явно недостаёт, и оттого репетировать ему приходится чаще, чем он сам того хотел бы. Никто не заставляет их равняться на танцевальную труппу, но всё же мюзикловые постановки требуют минимально в неё вписываться, чтобы органично смотреться на сцене.       Ирина Дмитриевна, главный хореограф, ждёт их у зеркала в зале, помечая что-то в блокноте. Ей около пятидесяти — несмотря на возраст, она худая, даже хрупкая с виду. У неё тёмные гладкие волосы, которые она всегда собирает в пучок на затылке, и взгляд, который по строгости может сравниться, разве что, со взглядом Лены. Дима успевает переодеться и заходит в зал без пяти минут одиннадцать. Влад и остальные подтягиваются следом: Катя с термокружкой — это у них со Светой общее, — Артём с телефоном, который быстро убирает в карман; Серёжа, Паша, собственно, Света и ещё несколько человек. Ирина Дмитриевна закрывает блокнот и говорит им разминаться.       Тело знает последовательность наизусть — плечи, корпус, бёдра, партер, — поэтому думать не нужно, и это хорошо. Дима прогоняет упражнения одно за другим. Когда тянется вниз, идёт дальше и садится на продольный шпагат. Машинально, скорее, потому что растяжка — которой он, к счастью, не обделён — редко когда реально пригождается в танцевальных номерах. Так само получается. Он поправляет угол бедра, смотрит в зеркало и… взглядом натыкается на Влада. Тот стоит у противоположной стены — ведёт плечом и смотрит на него. Просто смотрит — внимательно. Зрительный контакт длится секунду, но что-то неуловимо меняется в его лице, прежде чем он сам отводит взгляд в сторону.       Когда они заканчивают, Ирина Дмитриевна собирает их в центре. Начать они должны с открывающего номера в первой сцене. Дима такие прогоны любит и не любит одновременно — с одной стороны, они простые, с другой, происходит слишком много всего, и чем больше людей, тем сложнее сделать всё синхронно. На разбор позиций и отработку движений уходит около сорока минут. Первый прогон разваливается на третьей восьмёрке.       — Серёжа, — недовольно говорит Ирина Дмитриевна. — Ты видишь своё отражение?       — Вижу… — выдыхает Серёжа, робко переступив с ноги на ногу и уперев руки в бока.       — Тогда спроси у него, куда оно уходит.       Все тихо смеются. Серёжа краснеет — равномерно, до самых ушей. Дима вспоминает свой первый сезон, тогда он получал примерно такие же комментарии, причём почти каждую репетицию. Со временем, конечно, стало лучше, но в этот момент у него даже не возникает желания посмеяться. Ирина Дмитриевна твердила ему, что он слишком сильно концентрировался на технике, вместо того чтобы просто «делать». Дима с тех пор так и держит в голове эту фразу и прокручивает её перед сольниками.       Второй прогон идёт лучше. Ирина Дмитриевна вполсилы танцует с ними перед зеркалом — чтобы никто не сбился, — но Дима, признаться, большую часть времени невольно поглядывает на Влада, который стоит по диагонали впереди. Тот не делает ничего особенного, но, наверное, в этом и заключается причина — в том, как легко и непринуждённо он двигается на фоне остальных. Словно вообще не задумывается о том, каким должен быть каждый следующий шаг.       В конце концов, общую часть они прогоняют пять раз, если считать без остановок. К концу все выдыхаются, и Ирина Дмитриевна даёт им небольшой перерыв. Дима радуется, потому что во второй сцене в кабинете Марка хореографии нет, а значит, какое-то время он сможет просто наблюдать. За Владом, например, который разговаривает с Ириной Дмитриевной. Их с Катей парный танец в клубе будут репетировать следующим.       Вступают они с разных концов зала. Отдельно друг от друга — Ирина Дмитриевна показывает им движения. Остальные отходят к стенам. Дима садится на пол у зеркала, вытягивает ноги и берёт в руки телефон. Он сам не знает, зачем. Внимание его всё равно возвращается к ним уже через несколько секунд. Катя двигается хорошо, у неё есть природная музыкальность, и она явно чувствует ритм телом, а не головой. Это Дима знает и уважает. Но дело не в ней.       Дело в том, какой рядом с ней Влад. Помимо того, что движения даются ему всё с той же лёгкостью, он мгновенно подстраивается под Катю — будто они репетировали номер не единожды. Ирина Дмитриевна говорит им что-то вполголоса, Катя смеётся, Влад кивает с улыбкой, и они проходят кусок целиком. Выходит красиво. А ещё — Катя в процессе смотрит на Влада так, что… Дима вновь утыкается в телефон. Текст на экране не читается.       Он откидывается затылком к зеркалу и шумно выдыхает. И откуда столько напряжения? Это же только им на пользу: спектакль от их дуэта выиграет. А Влад и Катя выглядят убедительно — настолько, что многие парочки из других постановок могут им позавидовать. Дима гулко сглатывает и тарабанит пальцами по своей коленке. Вдруг рядом с ним опускается Артём.       — Прикольно смотрятся, — комментирует он, кивнув на Влада и Катю.       — Угу, — нехотя кивает Дима.       — А что у тебя с лицом? — Артём подаётся ближе и смотрит на него.       — А что с ним? — невозмутимо переспрашивает Дима, а сам наблюдает за тем, как Влад ловит отклонившуюся назад Катю одной рукой.       — Ну, ты очень… — тот отчаянно пытается подобрать слово, но у него не выходит, так что он просто смеётся. Дима, наконец, поворачивает голову к нему и приподнимает бровь. — Недовольный, короче. Не смотри на меня так. А то мне уже станет страшно к тебе подходить.       — Да нет, — отмахивается Дима и, откашлявшись, садится вполоборота к нему. — Извини.       — О чём думаешь?       — О том, что мне сейчас опять танцевать, — усмехается Дима и указывает головой в сторону Влада. Они с Катей, и правда, заканчивают, но Ирина Дмитриевна ещё что-то им говорит. — С ним.       — А, ну да, — понимающе кивает Артём несколько раз. — Он же из «Тодеса». Я бы не хотел с ним совместный номер, лучше быть чмом в общей массе, чем на его фоне.       — Такой ты друг классный, — шипит на него Дима.       На самом деле, Артём прав. Именно так он себя на фоне Влада и ощущает, несмотря на то что они не начали.       Их диалог прерывает Ирина Дмитриевна. Она отпускает Катю и жестом просит Диму подойти. Он мельком смотрит на Артёма напоследок, поднимается на ноги и идёт к ней. У Влада лицо блестит от пота — видно, что он устал, хоть и не подаёт виду. Ему всё это, наверное, в радость.       — Я сегодня один без отдыха, да? — смешливо комментирует Влад.       Ирина Дмитриевна спокойно улыбается.       — Отпущу после вашего номера, — отзывается она. — «Тодес», конечно, не академия, но навык есть, мне нравится, как ты схватываешь материал, — она выдерживает паузу и поворачивается ко всем остальным. Дима вздрагивает от её голоса. — А вы чего расслабились? Прогоняйте общую хореографию — нечего просиживать тут штаны!       Влад хихикает, поймав его, Димы, взгляд. А затем Ирина Дмитриевна принимается показывать им рисунок: сближение, расход, точка в центре. Дима слушает её и пытается всё запомнить. В этом куске больше именно актёрской игры, чем танца, а потому он быстро раскладывает последовательность у себя в голове. Танец начинается позже; он короткий, но всё же с ним уже тяжелее. После пары-тройки неспешных повторений под счёт они начинают прогон.       Там, где нужно играть, всё идёт прекрасно. Они с Владом смотрят друг другу в глаза — близость длится всего пару секунд, но этого хватает, чтобы у Димы где-то под рёбрами защекотало. Потому что Влад смотрит как-то странно, словно пытается сказать ему что-то, именно он сам, не Рафаэль. А ещё — потому что глаза у него по-прежнему такие яркие, что в них невольно хочется смотреть дольше, чем того требует сцена. Они медленно расходятся каждый в свою сторону. Первые восемь тактов Дима держит. Линия чистая, переходы плавные — он чувствует это, и это даёт ему ложную уверенность, которой хватает ровно до того момента, пока он опять не концентрируется на Владе. Там, где Дима удерживает точку, он уже переходит в следующее движение, перетекает, словно между ними вовсе нет границ, и это у него на подкорке.       — Стоп! — тормозит их Ирина Дмитриевна. — Заново. Дима, меньше думай. Не забывайте, что вам ещё петь нужно будет в процессе.       — Забудешь такое, — бормочет Дима, встряхивая руки и обходя её по кругу.       Сердце в груди стучит слишком сильно, дышать ему тяжело.       — Я могу чуть чётче расставлять акценты, — негромко говорит Влад, когда они встают в исходную позицию, — и вести тебя за собой.       — Ну, попробуй.       Ирина Дмитриевна корректирует кое-какие моменты, и они начинают заново. Дима даёт себе установку — поменьше смотреть на Влада, пусть тот и предложил «вести». Впрочем, это не сильно ему помогает, потому что сбивается он ровно в том же самом месте. Он просто-напросто не успевает. На этот раз Ирина Дмитриевна даёт им дотанцевать связку до конца. Движения у Димы местами выходят смазанными.       — Давайте вот этот проворот отдельно сделаем, — она показывает и отходит в сторону, чтобы на них посмотреть. Они с Владом, как по команде, повторяют за ней. У Димы получается — ровно один раз, а на второй он теряет равновесие и почти падает. Влад внезапно оказывается рядом и подхватывает рукой его плечо. Крепко, уверенно — как Катю некоторое время назад. И не отпускает сразу — кожу в месте, где он касается, сильно обжигает.       — Да твою же… — ругается Дима, но вовремя себя одёргивает. Влад разжимает пальцы.       — Аккуратнее, Димка, — хмыкает он у Димы над ухом. И от того, насколько естественно прозвучало это самое «Димка» из его уст, лицо у него моментально вспыхивает.       — Я в ногах запутался, — оправдывается Дима, но сам не понимает, зачем. Наверное, чтобы снизить градус неловкости, которую сам же и ощущает. И это начинает раздражать — Катя рядом с Владом чувствовала себя гораздо более уверенно, а вот Диме реально кажется, что он, как выразился Артём, чмо. Однако вслух он об этом не говорит. Вместо этого, он пытается ещё раз. И ещё. Ровно до тех пор, пока Ирина Дмитриевна не остаётся довольна.       Корячится он ещё добрых полчаса — расслабиться не удаётся даже под конец. Напротив, он весь как натянутая струна. Влад не выпендривается — подсказывает в процессе, хоть и тоже устаёт, дополняет Ирину Дмитриевну, и это помогает, но лучше себя от этого Дима не ощущает. Когда их отпускают, он возвращается на то же самое место у зеркала и буквально падает спиной на пол в отчаянной попытке отдышаться. Влад неспешно идёт к нему.       В руках у него бутылка с водой. Откуда он её взял, Дима не знает, но во рту пересыхает от одного её вида, настолько, что это становится невыносимо. Поэтому, когда Влад делает несколько глотков и протягивает бутылку ему, он, не задумываясь, хватает её и с жадностью опустошает до конца. Влад присаживается рядом и тихо смеётся, наблюдая за этим.       — Всё, — судорожно выдыхает Дима. — Я всё. Встретимся на моих похоронах.       — Меньше драмы.       — Это моя работа, — невозмутимо напоминает ему Дима, прикрыв на пару мгновений глаза.       — Моя теперь тоже, — фыркает Влад, и Дима опять смотрит на него.       Влад задумчиво крутит в руках пустую бутылку. Ирина Дмитриевна в центре зала объясняет что-то Серёже.       — И издеваться надо мной, — бормочет Дима.       — Почему?       — Потому, — решает не объяснять он. — Ты говорил, что был в танцевальной труппе другого театра. Почему не остался?       — А что, надо было? — глумливо интересуется Влад.       — Тогда я бы танцевал с Артёмом. Или ещё с кем-то.       — Да ладно, я всё ещё тебя бешу?       — Взбесил этим вопросом прямо сейчас, — выдаёт Дима, но, на самом деле, в шутку. И сам же хихикает. — Просто не все начали танцевать ещё у матери в утробе.       — Если это комплимент, так и быть, принимается.       — Не за что.       Дима, наконец, находит в себе силы принять сидячее положение. Сердцебиение постепенно успокаивается. Влад скользит по нему долгим внимательным взглядом.       — Можем порепетировать наш номер в другой день, — предлагает он.       — Конечно, Ирина Дмитриевна от нас не отстанет, пока душу из меня не вытрясет, — говорит Дима.       — Нет, ты не понял, — Влад разворачивается к нему лицом. — Я имею в виду, не в театре.       Дима зависает, потому что суть предложения доходит до него не сразу.       — А где тогда?       — В какой-нибудь танцевальной студии, — беззаботно пожимает плечами Влад. — Найду нам зал, я полно их знаю. В субботу утром как вариант.       — Мало тебе моего сегодняшнего позора? — улыбается Дима, пытаясь выиграть немного времени перед тем, как дать ответ.       Идея-то сама по себе ничего, порепетировать вдвоём им, и правда, не помешает. Но уже сейчас от одной мысли об этом он испытывает дурацкое волнение, которое кажется ему неуместным. Влад правда чересчур внимательный — причём, кажется, исключительно по отношению к нему. Ну, или Диме просто хочется так думать. Опять же, почему бы ему не позвать порепетировать Катю? А с другой стороны, с ней ведь у Влада нет таких проблем.       — Ну, я постараюсь сделать так, чтобы больше ты не позорился, — весело отбивает Влад, но без издёвки — просто подхватывает его, Димы, тон. Дима думает ещё пару секунд.       — Хорошо, давай, — сдаётся он. — Но только если ты обещаешь ловить меня так же, как сегодня.       Глаза у Влада на миг будто загораются, и Дима тут же мысленно отвешивает себе оплеуху за сказанное. Само вырвалось, стоило прикусить язык.       — Без проблем, — говорит Влад просто, и в его голосе нет ни намёка на то, что он что-то такое услышал, хоть Дима почти уверен, что это так. — В десять?       — Адрес только скинуть не забудь, — вместо ответа выдаёт Дима.       Влад одним движением поднимается на ноги. От былой усталости будто ничего не остаётся. Дима недолго его рассматривает снизу — под его обтягивающей футболкой красиво проступают мышцы. Сам он, конечно, тоже жилистый, но Влад крупнее и верх у него более накачанный. Он протягивает Диме руку. Дима пару раз моргает, а затем берётся за неё и тоже встаёт.       — А ты не проспи, — отпустив его, говорит Влад, и они вместе идут к выходу. Ирина Дмитриевна коротко кивает им вслед. — Я сто лет так рано не вставал в свой выходной.       — Тогда это ты не проспи, — прыскает Дима и легонько пихает его в плечо.       Он впервые позволяет себе такую вольность в отношении Влада, потому что вновь ловит себя на том, что ему комфортно. Нет, серьёзно, как Соколовский это делает? Влад скрывается за дверью ближайшей к зале уборной. А Дима идёт переодеваться.       Вскоре он приводит себя в порядок и заглядывает в буфет. На поздний обед — после физических нагрузок есть всегда хочется сильнее, чем обычно, а Дима ещё и завтракает через раз. В принципе, Артём был прав в своём недавнем наблюдении — ест он явно меньше, чем стоило бы. Взяв кофе и второе, Дима садится за стол. Работы до конца дня полно, а он уже хочет вернуться домой и упасть лицом в кровать. Минут через десять в буфете материализуется Артём — его Ирина Дмитриевна, видимо, тоже отпускает раньше.       — Я скоро начну ревновать тебя к твоему новому лучшему другу, — с ходу выдаёт он и плюхается на соседний стул.       Дима отставляет кофе и хмуро смотрит на него.       — Ты про Влада?       — О, даже понял, о ком я! — довольно улыбается Артём и забирает у него пакетик с сахаром с подноса. — Ты же его видеть не хотел, а теперь, вон, шепчешься с ним. О чём, кстати?       — Ни с кем я не шепчусь, — Дима закатывает глаза. — У нас номер не пошёл, ты сам видел.       — Да-да, — отмахивается Артём. — Что планируете с этим делать?       — Уже и не знаю, стоит ли тебе говорить, — хмыкает Дима. — Он меня порепетировать позвал. В субботу.       Артём молча смотрит на него, пока им обоим не становится очевидно, что пауза тянется слишком долго. Дима тяжело вздыхает и утыкается в свою тарелку.       — Так и…       — Молчи.       — Я ещё ничего не сказал.       — Просто молчи.       — Хорошо, — соглашается Артём, едва сдерживая смех. Дима доедает последний кусок котлеты и отодвигает поднос.       — Это странно?       — Есть немного.       — Что именно?       — Так мне молчать или нет?       Дима откидывается на спинку стула, стягивает с волос резинку и заново собирает их на затылке — туже, чем до этого. Если честно, ему страшно, что Артём озвучит то, о чём сам он сейчас боится даже думать. Почему боится — это уже другой вопрос. Не менее интересный.       — Не молчать.       — Командир, — фыркает Артём. — Ладно, я шучу. Так-то это прикольно. Ну, то есть, он явно проникся к тебе, да и ты не то чтобы от него отстаёшь. Ещё пара недель — и будешь орать на него без зазрения совести, как на меня в прошлом сезоне.       — Не буду я на него орать, — на автомате выдаёт Дима. — Во-первых, он только пришёл. Во-вторых, ты сам видишь, как он справляется. Ему такая мотивация вообще не нужна.       — А мне была нужна, значит?       — Так ты меня выводил! — пытается парировать Дима. Но это действительно так — в прошлом сезоне они работали над постановкой, где им приходилось взаимодействовать примерно столько же, сколько сейчас Диме приходится взаимодействовать с Владом. — И он хорошо ко мне относится.       — Ужас какой, — цокает Артём. — До дома подвозит, танцевать учит. Срочно беги.       — Отстань, а.       — Нет, мне это даже нравится. Я не буду объяснять, а то ты выльешь на меня остатки кофе, — Артём поднимается и потягивается. — Пойду себе тоже поесть возьму.       — Ага, давай.       Артём уходит к раздаче, напевая себе под нос мелодию из их мюзикла. Дима провожает его взглядом, а потом возвращается к стакану с кофе. Голова у него жужжит, как после генерального прогона. В буфете становится удивительно тихо — до тех пор, пока не хлопает дверь.       Дима сразу машинально поднимает глаза — и, конечно, видит Влада. На миг их взгляды пересекаются. Влад идёт к раздаче следом за Артёмом — говорит что-то женщине у стойки, кивает и поворачивается к нему спиной. Дима делает глоток и позволяет себе одну честную мысль: ему хочется, чтобы суббота наступила побыстрее.