Будни Готэма

Вечер выдался непривычно тихим. «Жёлтый флаг» редко мог похвастаться спокойствием, но сегодня бар словно вымер. Несколько докеров лениво перебрасывались словами в дальнем углу, старый музыкальный автомат негромко играл блюз, а дождь за окнами размеренно барабанил по жестяной крыше. Реви скучала. Подобные вечера она переносила хуже любой перестрелки. Рок второй день сидел дома с температурой, и впервые за долгое время ей пришлось патрулировать одной. Бао исчез на кухне, где уже минут десять с кем-то ожесточённо спорил по телефону на смеси английского и вьетнамского. Оставалось только смотреть по сторонам. И взгляд вновь остановился на человеке в коричневом костюме. Он сидел на своём привычном месте. Та же безупречно выглаженная одежда. Та же свежая газета. Та же фарфоровая чашка с горячим чаем. За последние недели Реви видела его здесь не меньше десятка раз. Он всегда приходил примерно в одно и то же время, неизменно заказывал чай, проводил в баре около часа и уходил, ни с кем не заговорив. Странный. Но в Готэме странности быстро переставали удивлять. Она уже собиралась отвернуться и вновь погрузиться в собственные мысли, когда спокойный мужской голос нарушил тишину. — Скверная сегодня погода за окном... не правда ли? Он перевернул страницу газеты. — Впрочем... времена сейчас ничуть не лучше. Реви медленно повернула голову. — Не припомню, чтобы мы были знакомы. Мужчина слегка улыбнулся. — Для разговора это вовсе не обязательно. Она прищурилась. — Обычно люди сначала представляются. — Обычно — да. Он сделал небольшой глоток чая. — Но тогда разговор становится предсказуемым. Реви усмехнулась. — Любите говорить загадками? — Скорее... наблюдать. Повисла короткая пауза. — Судя по газетам, — продолжил незнакомец, — в городе неспокойно. Он слегка приподнял газету. — Перестрелка на доках. Очередной налёт на оружейный склад русской мафии. И снова упоминается некий Пугало. — Газеты любят преувеличивать. — Иногда. Он спокойно кивнул. — Но страх они преувеличивают редко. Реви скрестила руки. — Вы говорите так, будто лично знаете преступников. — Нет. — Тогда психологов? Он улыбнулся чуть шире. — Уже теплее. Реви внимательно посмотрела на него. — Вы не похожи на человека, который случайно забрёл в портовый бар. — А вы не похожи на человека, который способен спокойно сидеть без дела. Она невольно хмыкнула. — Справедливо. Мужчина сложил газету. — Расскажите... что вы думаете о происходящем? — О чём именно? — О городе. Реви пожала плечами. — Он прогнил. — А люди? — Большинство просто пытается выжить. — И вы? Она посмотрела на дождь за окном. — Я тоже. — Интересный ответ. — Что в нём интересного? — Обычно полицейские говорят, что защищают закон. — Закон не всегда способен защитить человека. Незнакомец задумчиво покрутил чашку. — Вы быстро разочаровались. — Я никогда особенно не очаровывалась. Несколько секунд оба молчали. Затем мужчина тихо произнёс: — Зигмунд Фрейд однажды сказал: «Невыраженные эмоции никогда не умирают. Они погребены заживо и позже проявятся в более уродливых формах.» Он поднял взгляд. — Как вам кажется, он был прав? Реви ответила не сразу. — Возможно. — Тогда почему мне кажется, что вы очень старательно хороните собственные? Её лицо осталось спокойным. Но пальцы непроизвольно сильнее сжали стакан. — Вы многого себе позволяете для незнакомца. — Верно. Он нисколько не смутился. — Но вы не ответили. Она медленно выдохнула. — Есть вещи, о которых лучше забыть. — Забыть... Мужчина задумчиво повторил это слово. — Или сделать вид, что забыли? Реви отвела взгляд. Перед глазами на миг вспыхнули давно забытые лица. Тусклый свет полицейского участка. Крики. Камера. Холодный бетонный пол. Она резко вернулась в настоящее. — Прошлое должно оставаться прошлым. — Любопытно. Он сделал последний глоток чая. — А мне всегда казалось, что прошлое — самый терпеливый собеседник. Оно никогда не повышает голос. Оно просто ждёт подходящего момента, чтобы снова напомнить о себе. Реви усмехнулась, хотя в этой усмешке не было веселья. — Если вы психолог, то сейчас пытаетесь меня анализировать? — Совсем немного. — И что же вы уже успели понять? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Что вы боитесь не смерти. Она молчала. — Вы боитесь снова оказаться беспомощной. На этот раз она ничего не ответила. Лишь несколько секунд не отводила взгляда. Затем тихо произнесла: — Знаете... я уже начинаю жалеть, что вообще поддержала этот разговор. — А я, напротив, считаю его весьма приятным. Он аккуратно сложил газету, достал несколько купюр и положил их рядом с пустой чашкой. Поднявшись из-за стойки, мужчина поправил пиджак. — Благодарю за беседу, офицер Ли. Реви удивлённо посмотрела на него. — Я не называла своего имени. — В Готэме трудно не знать человека, которого в порту называют Двурукой. Он слегка улыбнулся. — Особенно после того случая с людьми Пингвина. Реви внимательно наблюдала, как он надевает пальто. — Так кто вы всё-таки такой? Мужчина уже подошёл к двери. Взявшись за ручку, он обернулся. — Ах да... действительно. Он слегка наклонил голову в знак вежливости. — Джонатан Крейн. Ненадолго повисла пауза. — Психиатр лечебницы Аркхэм. После этих слов он открыл дверь и вышел под дождь. Реви ещё долго смотрела ему вслед. Почему-то после этой беседы ей казалось, что вопросы задавала вовсе не она. И что Джонатан Крейн пришёл в «Жёлтый флаг» вовсе не ради чая. Не прошло и часа, как разговор с Джонатаном Крейном окончательно выветрился из головы Реви. Рация на поясе ожила резким треском. — Всем свободным экипажам. Обнаружен главный подозреваемый по серии убийств на Уотер-стрит. Виктор Зас. Подозреваемый забаррикадировался в жилом доме, имеются заложники... Реви уже вскочила со стула. — Принято. Она сорвалась с места. Дом стоял посреди узкой улицы, утопая в красно-синих отблесках полицейских мигалок. Дождь не прекращался ни на минуту. Район был полностью оцеплен. Спецназ занимал позиции за бронещитами, оперативники Аркхэма о чём-то спорили с криминалистами, снайперы наблюдали за окнами верхних этажей. В центре всего происходящего стоял комиссар Гордон. Реви подошла быстрым шагом. — Сэр. — Хорошо, что приехала. Гордон даже не повернулся. Он продолжал смотреть на дом. — Виктор Зас внутри. Предположительно, вместе с пятью жильцами. — Почему не штурмуем? — Потому что он уже дал понять, что готов убивать. — Значит, нельзя давать ему время. Гордон посмотрел на неё. — Именно поэтому никто не пойдёт внутрь. — Сэр... — Нет. Он оборвал её прежде, чем она закончила. — Я знаю, что ты сейчас предложишь. Реви стиснула зубы. — Если ждать ещё дольше, он успеет подготовиться. — Или убить заложников, услышав первый выстрел. — Тогда нужно действовать быстро. — Быстро не всегда означает правильно. Она сделала шаг ближе. — Я справлюсь. — Возможно. Гордон выдержал её взгляд. — Но сегодня речь не о тебе. Он указал на дом. — Пока там находятся гражданские, никто не входит без моей команды. Ненадолго воцарилась тишина. — Это приказ, офицер Ли. Реви коротко кивнула. — Есть, сэр. Она отошла в сторону. Со стороны казалось, что приказ принят. Но внутри всё протестовало. Каждая потерянная минута работала на Заса. Обходя соседний двор, Реви искала любую возможность лучше оценить здание. Именно тогда она заметила неприметную металлическую дверь, почти скрытую густыми зарослями плюща. Замок давно проржавел. За дверью начинался узкий технический проход, ведущий в подвальное помещение дома. Реви замерла. Она прекрасно понимала, что собирается сделать. И понимала, чем это может закончиться. Через секунду дверь бесшумно закрылась за её спиной. Внутри стояла почти абсолютная темнота. Лишь редкие полосы света пробивались сквозь заколоченные окна. Дом казался мёртвым. Каждый шаг отдавался приглушённым эхом. Где-то наверху медленно скрипели половицы. Пахло сыростью. Старым деревом. И чем-то сладковатым, химическим. Реви медленно поднималась по лестнице, держа пистолеты перед собой. Она слышала только собственное дыхание. Первый этаж. Пусто. Второй. Тишина. Третий... За стеной что-то едва слышно скрипнуло. Она остановилась. Слишком поздно. Из темноты стремительно вынырнула человеческая фигура. Виктор Зас атаковал молча. Он двигался быстро и уверенно, словно заранее изучил каждый метр этого дома. Реви успела уйти с линии удара, но почувствовала резкую боль — лезвие полоснуло её по предплечью. Пистолет выскользнул из ослабевшей руки. Началась короткая, отчаянная борьба. Ни один из них не имел явного преимущества. Зас действовал с пугающей хладнокровностью, а Реви отвечала выучкой и упорством. Комната вокруг них превратилась в хаос из опрокинутой мебели, разбитых дверей и клубов пыли. Наконец ей удалось использовать его собственный рывок против него. Зас потерял равновесие. Этого мгновения оказалось достаточно. Подсечка и удар сапогом в лицо. Через несколько секунд он уже лежал на полу, обездвиженный и скованный наручниками. Он лишь улыбался. — Поздно... Реви подняла пистолет. — Где заложники? Он только рассмеялся. — Раньше я думал, что только смерть дарует истинное освобождение от страданий жизни, но он, он показал мне, что страх гораздо глубже, чем просто смерть, страх освобождает, он показывает истинное лицо человека, свободное от всех предрассудков и морали. Комната находилась этажом выше. Дверь была заперта изнутри. Когда Реви вошла, её встретила жуткая картина. Люди сидели, забившись по углам. Кто-то закрывал лицо руками. Кто-то бессвязно кричал. Пожилая женщина отчаянно отбивалась от пустоты, словно перед ней стояло чудовище. Молодой мужчина повторял одно и то же имя, которого в комнате не было. По деревянному полу были разбросаны использованные шприцы. Реви присела рядом с одним из них. На внутренней стороне цилиндра сохранились следы густой желтоватой жидкости. Она вспомнила рассказы свидетелей. Страх. Галлюцинации. Паника. Пугало. — Чёрт... Она медленно поднялась. Теперь всё становилось на свои места. Зас не просто убивал. Он работал не один. Когда спецназ наконец ворвался в дом, Зас уже находился под охраной, а медики занимались заложниками. Реви вышла на улицу под проливной дождь. Кровь медленно стекала по рукаву формы. Первым к ней подошёл Гордон. Нет. Не подошёл. Практически налетел. — О чём ты думала?! Его голос прозвучал громче, чем раскат грома. Реви молчала. — Я отдал чёткий приказ! — Заложники живы, сэр. — Не благодаря твоему неповиновению, а вопреки ему! Она выдержала его взгляд. — Зас задержан живым. — Да. Гордон резко кивнул. — И это, возможно, первый действительно хороший результат за последние недели. Он тяжело выдохнул. — Но ты вошла туда одна. Без поддержки. Без связи. Если бы что-то пошло не так... Он на секунду замолчал. — Мы потеряли бы и тебя, и всех заложников. Реви опустила глаза. — Я понимаю. — Нет. Гордон покачал головой. — Пока не понимаете. Он достал из кармана служебный планшет. — Офицер Ребекка Ли. До окончания внутренней проверки вы временно отстраняетесь от службы. Она не спорила. — Есть, сэр. — Используйте это время с пользой. Гордон уже отвернулся. — Проведайте Рока. Говорят, температура наконец спала. Реви лишь коротко кивнула. Высоко над улицей, на каменной гаргулье старого собора, неподвижно стояла тёмная фигура. Плащ едва заметно колыхался на ветру. Бэтмен наблюдал за происходящим с самого начала. Он видел, как молодая офицер нарушила приказ. Видел, как она вошла в дом одна. И видел, как вывела Заса живым. Это не делало её правой. Но делало интересной. Когда полицейские машины начали разъезжаться, Тёмный рыцарь ещё несколько секунд смотрел вслед Реви. Затем бесшумно растворился в дождливой ночи. Пока вмешиваться не стоило. Иногда лучший способ понять человека — просто позволить ему сделать следующий шаг.