The Union of the Night and the Silence

Металлический звон сорвавшегося ключа о бетонный пол эхом разнёсся под сводами старого ангара. Из-под подвешенной на гидравлическом подъемнике темной Toyota Chaser послышалось глухое, очень сочное новозеландское ругательство. — Если ты ещё раз уронишь тринадцатый калибр, я заставлю тебя перебирать коробку передач вручную, Лоусон, — не поднимая глаз от паяльника, монотонно произнес Кими. Он сидел на высоком барном стуле в своём «гнезде» – возвышении в углу ангара, заставленном тремя огромными мониторами, которые освещали его лицо неоновым сине-зеленым светом. На одном экране лениво бежали строчки взламываемых протоколов безопасности какого-то склада в Одайбе, на втором крутился трехмерный чертёж подвески, а на третьем – Кими увлеченно резался в ретро-платформер. — Я не виноват, что у кого-то руки растут из... — Лиам высунулся из-под машины, вытирая испачканное мазутом лицо засаленной тряпкой. — И вообще, где Норрис? Он уехал за свечами зажигания и датчиком давления три часа назад. Магазин на соседней улице! В этот момент тяжелые металлические ворота штаба с грохотом поползли вверх, впуская внутрь прохладный вечерний воздух Токио и низкий, рокочущий звук выхлопа. Белый Nissan Skyline R32 медленно закатился на свое место, мягко качнувшись на жесткой подвеске. Двигатель заглох, и из салона, лениво потягиваясь, вылез Ландо. В руках он держал картонную коробку с запчастями и огромный пакет из круглосуточного магазина, из которого аппетитно пахло горячими паровыми булочками с мясом. — Всем привет, я вернулся! — весело крикнул британец, ставя коробку на верстак Лиама. — Извините за задержку, на мосту была пробка, а ещё я подумал, что без донатов с матчей Кими откажется взламывать серверную на следующей неделе. — Донаты приняты, — мгновенно оживился Антонелли, ловко спрыгивая со стула и забирая у Ландо стакан с зеленым холодным чаем и три булочки. — Ты прощен. Но Макс всё равно недоволен. — Макс всегда недоволен, это его естественное состояние, — послышался спокойный, слегка хриплый голос сверху. Ферстаппен медленно спускался по металлической винтовой лестнице со второго яруса, где располагался его жилой отсек и аналитический центр. На нем были простые черные спортивные штаны и серая футболка, на плече висело полотенце. Выглядел он так, будто только что закончил часовую тренировку на симуляторе. — Норрис, — Макс подошел к верстаку, скрестив руки на груди и придирчиво осматривая принесенные датчики. — Ты вез датчик давления два часа пятьдесят минут. На R32. На машине, которая делает сотню за три с половиной секунды. Ты что, толкал её руками перед собой? — Я тестировал новую прошивку турбины! — оскорбился Ландо, картинно прижимая руку к груди. — Лиам сказал, что нужно проверить плавность надува в городском режиме. Вот я и проверял. В пробке. — Ага, в пробке у палатки с раменом на Сибуе, — фыркнул Лиам, заглядывая в пакет с едой и вытаскивая оттуда порцию острой лапши. — О, моя любимая. Ладно, Норрис, ты тоже прощен. Макс тяжело вздохнул, качая головой. Эта команда иногда напоминала ему детский сад, но он знал, что в Токио нет никого лучше этих троих. Они были семьей. Шумной, нелепой, вечно спорящей из-за того, чья очередь мыть кофейник, но абсолютно преданной своему делу. — Ладно, шутники, — нидерландец оперся бедром о верстак, его взгляд стал более собранным. — Завтра у нас мелкий заказ. Никакого криминала, просто курьерская доставка конфиденциальных документов из порта в Синдзюку. Обычная рутина для отвода глаз. Ландо, поедешь ты. Лиам, проверь его тормоза. Мне не нравится, как свистит правый суппорт на его Ниссане. — Он не свистит, он поет! — вставил Ландо. — Он свистит, Норрис. И если ты улетишь в отбойник на съезде с хайвея, Кими не будет стирать твои штрафы из базы полиции, потому что он будет занят прохождением нового уровня, — отрезал Макс, но в его глазах скользнула едва заметная теплая усмешка. — Кими, что по шифрованию связи? — Почти готово, — ответил молодой итальянец с набитым ртом, активно стуча по клавиатуре одной рукой. — Я обновил наши прокси. Теперь, если полиция попробует отследить R32, их радары покажут, что мимо них со скоростью двести километров в час пролетела микроволновка. — Отличная работа, — кивнул Макс. — Лиам, после Chaser займись Skyline. Ландо, помоги ему. И без глупостей. Когда Ферстаппен поднялся обратно к себе, в ангаре снова воцарилась привычная, теплая атмосфера. Лиам включил негромкую музыку – старый японский сити-поп, который удивительно подходил к шуму дождя, начавшего барабанить по железной крыше штаба. Ландо залез под капот своего белого Скайлайна, подсвечивая себе фонариком. — Эй, Лиам, — негромко позвал он, вглядываясь в хитросплетения проводов. — Как думаешь, «Тихие» действительно существуют? Ну, те ребята из Union of the Silence, о которых все говорят на доках. Новозеландец, крутивший гайки под Chaser, на секунду замер. — Не знаю, Ландо, — серьезно ответил он. — Но если они существуют... лучше бы нам никогда не пересекаться с ними на одной дороге. Они не оставляют следов. И не берут пленных. Ландо промолчал. Он коснулся прохладного крыла своего автомобиля, чувствуя, как внутри него, вопреки здравому смыслу, зарождается странное, лихорадочное предвкушение. Ночной Токио был полон тайн, и Ландо Норрис был слишком любопытен, чтобы просто стоять в стороне. Лиам закончил затягивать болты на передней подвеске Chaser'а, с грохотом бросил ключ в металлический ящик и устало выпрямился, разминая затекшую шею. — Серьезно, Ландо, — пробормотал новозеландец, заглядывая под капот Skyline, где Норрис увлеченно ковырялся с проводкой. — Не думай о «Тихих». Наша работа – доставить груз, получить деньги и остаться незамеченными. Если мы начнем искать встречи с городскими легендами, ничем хорошим это не закончится. Посмотри на Макса. Как думаешь, почему он такой параноик? — Потому что он голландец? — предположил Кими сверху, даже не отрываясь от экрана, на котором его пиксельный герой только что победил очередного босса. — Потому что он реалист, Антонелли, — послышался голос Макса с лестницы. Он спускался со второго яруса, держа в руке кружку со свежесваренным кофе. Запах крепкого эспрессо мгновенно перебил тяжелые ароматы бензина и мазута. — Наша безопасность строится на том, что мы не лезем туда, где не сможем просчитать риски. Ландо, ты закончил с датчиком? Британец вынырнул из-под капота, победно улыбаясь и держа в руке отвертку. Его лицо было слегка испачкано сажей, а кудрявые волосы торчали в разные стороны. — Всё готово, босс. Скайлайн шепчет. Завтрашний рейс в Синдзюку пройдет как по маслу. — Надеюсь, — Ферстаппен сделал глоток и обвел взглядом свою команду. — Завтра в десять утра Ландо забирает документы на пирсе номер четыре. Лиам, ты на подстраховке в паре кварталов оттуда. Кими, ведешь их по камерам. Если полиция или конкуренты дернутся – уводишь Ландо по объездным путям Сибуи. Никакой самодеятельности. Нам нужен продуманный и тихий день. — Понял, — кивнул Лиам, вытирая руки тряпкой. — Сделаем, босс, — Ландо отсалютовал отверткой. Но у ночного Токио всегда были свои планы на «продуманные и тихие дни».

***

Следующее утро встретило город плотным, серым туманом. Неоновые вывески, которые ночью горели безумным пожаром, сейчас казались блеклыми и уставшими. Ландо сидел за рулем своего R32, лениво потягивая кофе из бумажного стаканчика. Ниссан тихо вибрировал на холостых оборотах, стоя в тени складских ангаров Синдзюку. — Ландо, цель на подходе, — раздался в наушнике спокойный голос Кими. Итальянец уже несколько часов сидел в штабе, обложившись энергетиками. — Черная Toyota Crown. Водитель в сером костюме. Он оставит кейс у мусорных баков на углу. Забираешь и уходишь на автостраду С1. — Вижу его, — тихо ответил Ландо, ставя стаканчик в подстаканник. Всё прошло слишком просто. Мужчина в сером костюме даже не посмотрел в сторону белого Skyline. Он просто оставил неприметный кейс и быстро ушел. Норрисс плавно тронулся с места, подобрал груз и уже через минуту влился в плотный поток машин на хайвее. — Лиам, сворачивайся, груз у меня, — передал Ландо по рации. — Принял, возвращаюсь в штаб, — отозвался Лоусон. Но не успел Скайлайн проехать и пары километров, как рация Ландо взорвалась статическим треском. — Ландо!— голос Кими сорвался на панический, перекрывая помехи. — Разворачивайся! Черт, нет, стой, не разворачивайся! Макс, у нас проблема! — Что там, Кими? — мгновенно подключился Макс. В его голосе не было паники, только холодная, собранная сосредоточенность. — Канал связи... его взломали! — итальянец лихорадочно стучал по клавишам, и Ландо буквально слышал этот безумный ритм. — Да что у вас там вообще случилось? — раздраженно выкрикнул Ландо в микрофон, крепче сжимая руль. Помехи в наушнике усилились, превращая голоса парней в неразборчивую кашу из шипения и обрывочных фраз. Ландо бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Серый туман позади внезапно разрезали хищные, круглые габаритные огни. Прямо у него на хвосте, практически упираясь бампером в Skyline, летела угольно-синяя Toyota Supra. Машина шла на такой бешеной скорости, что казалась сгустком самой ночи. Не успел британец среагировать, как Супра с резким, оглушительным свистом турбины перестроилась, обходя его слева, и поравнялась со Skyline борт в борт. Норрис повернул голову. Стекла японского спорткара были затонированы в глухую черноту – рассмотреть, кто сидит за рулем, было абсолютно невозможно. Синяя тень просто безмолвно скользила рядом, выжимая из мотора максимум. В наушнике сквозь треск прорвался панический крик Кими: — Ландо, тормози! Они перекрывают развязку! Макс, я теряю его... — Да к черту! — процедил Ландо сквозь зубы. Он резко сорвал наушник с уха, швыряя его на пассажирское сиденье, и до упора вдавил педаль газа в пол. Автомобиль взревел, турбина выдала максимальный буст, и белый R32 начал безумный, смертельно опасный танец, лавируя между редкими гражданскими машинами. Синяя Supra не отставала ни на миллиметр, зеркально повторяя каждый его маневр с какой-то пугающей, гипнотической точностью. Впереди показался знакомый, крутой съезд на скоростную развязку Роппонги. Ландо знал этот поворот наизусть. Если зайти в него по широкой дуге, сорвав машину в управляемый занос... Он резко дернул ручник, заставляя корму Ниссана уйти в занос. Машина пошла боком, шины взвыли, застилая обзор едким белым дымом. Но прямо в этот момент, когда Скайлайн находился в самой уязвимой точке траектории, сбоку, прямо из пелены тумана, вылетела тяжелая темная тень. Удар. Ужасающий, оглушительный скрежет сминаемого металла заполнил всё его сознание. Ландо почувствовал, как его тело швырнуло в сторону, лобовое стекло взорвалось миллионами острых осколков, а мир вокруг перевернулся несколько раз и окончательно погас.

***

Холод. И резкий, металлический привкус во рту. Ландо медленно открыл глаза. Первое, что он почувствовал – это мокрый, ледяной асфальт под щекой и тяжелые капли дождя, бьющие по лицу. Он лежал на дороге, в нескольких метрах от своей машины, которая теперь представляла собой груду искореженного белого железа с дымящимся капотом. Где-то совсем рядом раздался низкий, рокочущий звук двигателя. Он с трудом повернул голову. Сквозь пелену тумана и дождя прямо к нему медленно подъехала машина. Слепящие фары остановились ровно напротив его лица. Это была та самая синяя Супра. На ее переднем бампере виднелись лишь глубокие царапины и небольшие вмятины. Ландо стиснул зубы от резкой боли во всем теле и попытался опереться на локти, чтобы подняться. Но сознание тут же повело в сторону, ноги не послушались, и он с глухим стоном снова упал спиной на мокрый асфальт. Через несколько минут до его слуха донеслись неторопливые, тихие шаги. Всплеск. Всплеск. Кто-то спокойно шел по лужам. Тень заслонила от него тусклый свет портовых прожекторов. Норрис попытался сфокусировать взгляд на человеке, стоявшем над ним, но теплая, липкая кровь, струящаяся откуда-то со лба, заливала веки, мешая разглядеть детали. Это был парень. Он был полностью одет во всё черное, а его глаза скрывали темные очки, отражавшие блеклый неон Токио. В его позе не было ни капли страха или спешки. Незнакомец молча посмотрел на полуживого Ландо сверху вниз, а затем развернулся и спокойным шагом подошел к разбитому Skyline. Он протянул руку в салон через разбитое пассажирское окно и уверенно достал оттуда серебристый металлический кейс. Вернувшись, парень остановился рядом с Норрисом, а затем медленно присел перед ним на корточки. В его движениях сквозила ленивая, почти издевательская грация. — А ты упрямый, — раздался тихий, низкий голос из-под черной маски. В нем отчетливо слышался сарказм. Незнакомец слегка наклонил голову набок, разглядывая бледное, испачканное в крови лицо Ландо. — Ещё встретимся, малыш. Внутри Ландо от этих слов вспыхнула такая дикая, обжигающая ярость, что она на секунду заглушила всю физическую боль. Этот ублюдок только что уничтожил его машину, забрал груз, а теперь смеет издеваться? Его пальцы судорожно заскребли по мокрому асфальту в поисках хоть какого-то оружия. Пальцы наткнулись на что-то острое и холодное. Осколок бокового стекла. Довольно крупный и тяжелый. Стиснув зубы до скрежета, британец спрятал осколок в ладони и, собрав все свои оставшиеся силы в один отчаянный рывок, замахнулся им снизу вверх, целясь незнакомцу прямо в лицо. Но парень среагировал мгновенно, словно ожидал этого движения. С пугающей, почти сверхъестественной скоростью он откинулся назад, легко уворачиваясь от удара, и поднялся на ноги. Осколок лишь со свистом рассек воздух в нескольких сантиметрах от его куртки. Незнакомец посмотрел на зажатое в дрожащей руке Ландо стекло, а затем тихо, едва слышно хмыкнул. — Хорошая попытка, — спокойно произнес он, поправляя свои черные очки. — Береги себя. Нам еще предстоит закончить этот разговор. Он развернулся, сел за руль синего авто и резко рванул с места. Машина мгновенно растворилась в сером токийском тумане, оставив Ландо лежать на холодном асфальте в окружении обломков его автомобиля и звенящей, удушающей тишины.

***

Дождь продолжал нещадно хлестать по лицу, смывая кровь и смешивая её с грязной водой на асфальте. Ландо чувствовал, как сознание медленно уплывает, оставляя его один на один с холодом ночного Токио. Вдруг этот засасывающий полумрак разрезал яростный, визгливый звук тормозов. Матово-черный спорткар Макса занесло на мокрой дороге, он остановился в паре метров от разбитого Skyline. Дверь распахнулась мгновенно, и Ферстаппен, наплевав на всякую осторожность, буквально вылетел из салона. Его обычно холодное, непроницаемое лицо сейчас было бледным от неподдельного, дикого страха. Макс добежал до парня и с размаху опустился на колени прямо в грязную лужу, пачкая джинсы. — Ландо! Черт, Ландо, очнись! — Макс схватил его за плечи, слегка встряхивая. Норрис не реагировал, его голова безжизненно откинулась назад. Тогда Макс, не на шутку испугавшись, начал быстро и довольно ощутимо бить его ладонями по щекам. — Слышишь меня?! Очнись, придурок! Ну же! Норрис тяжело вздохнул, его ресницы дрогнули, и он медленно, с трудом приоткрыл глаза. Сквозь пелену слез и размазанной крови он увидел злые, напуганные глаза Макса, нависшего над ним. На бледных губах Ландо тут же появилась слабая, но совершенно дурацкая, его фирменная ухмылка. — Привет, босс... — прохрипел он. — А ты... больно дерешься. Макс на секунду замер, а затем шумно, с невероятным облегчением выдохнул, опуская плечи. Он на мгновение прикрыл глаза, справляясь с подступившей к горлу паникой. — Ты хоть знаешь, как ты нас всех напугал, придурок?! — сорвался на хриплый шепот мужчина, в котором злость мешалась с огромной радостью от того, что этот несносный британец жив. — Кими в штабе чуть инфаркт не схватил, когда ты все датчики связи снял! Ландо лишь тихо, слабо посмеялся, морщась от боли в ребрах, и послушно позволил Максу обхватить себя за пояс. Ферстаппен аккуратно, но крепко подхватил его под мышки и помог подняться на ноги. Едва Ландо встал, как его колени тут же подогнулись. Он зашатался и начал заваливаться из стороны в сторону, как маятник, уцепившись за куртку Макса. Выглядел он в этот момент так, будто попал не в жуткую аварию, а просто знатно перебрал в дешевом баре на Сибуе. — Воу... Макс... — Норрис схватился свободной рукой за голову, пытаясь сфокусировать взгляд. — Скажи мне, что это не земля крутится, а у меня в глазах встроенный дрифт-мод включился. — У тебя сотрясение мозга, гений, — проворчал нидерландец, закидывая руку Ландо себе на шею и практически таща его вес на себе. — Переставляй ноги давай. — Моя машинка... — Ландо со скорбным видом обернулся на дымящуюся груду белого металла. — Скажи мне, что она просто... приуныла. Лиам ведь сможет ее починить? Ну, скотчем там подклеить... фары протереть... — Твой Скай теперь подходит только для того, чтобы сделать из него журнальный столик в наш штаб, Норрис, — безжалостно обрубил Макс, медленно таща его к своей машине. — И если ты сейчас не замолчишь, я сам тебя добью, чтобы не слушать это нытье. — Злой ты, Макс. Вот найду себе другого лидера... более сочувствующего... — Ландо тихо ойкнул, когда они наступили в глубокую лужу. — Например, того парня в синей Супре. Он хотя бы назвал меня «малышом», перед тем как отобрать кейс. Это было... вежливо. Саркастично, но вежливо. — Что?! — Ферстаппен резко остановился, уставившись на него. — Он забрал кейс? — Да... — вздохнул Ландо, его веселость на секунду угасла. — Прости. Я пытался заколоть его стеклом, но он чертовски быстрый. — Разберемся, — глухо ответил Макс. — Главное, что ты живой. Идем. Он открыл пассажирскую дверь своего спорткара и аккуратно усадил Ландо на сиденье. Пока Макс обходил машину, чтобы сесть за руль, на другой стороне пустынной развязки, глубоко в тени недостроенного путепровода, бесшумно стоял другой автомобиль. Низкий, хищный красный спорткар с выключенными фарами казался частью ночных теней. Сквозь мокрое, покрытое каплями дождя лобовое стекло за спасательной операцией Макса внимательно наблюдал человек. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но в тусклом свете приборной панели на секунду блеснули холодные, расчетливые глаза. Он проводил взглядом уезжающую машину Ферстаппена, зафиксировал время на часах и, плавно включив передачу, бесшумно скрылся в лабиринте ночных дорог Токио.

***

Тяжелые металлические ворота ангара со скрипом поползли вверх, впуская в душное, пахнущее мазутом и сыростью помещение прохладный ночной воздух. На часах было начало четвертого утра. Ландо переступил порог штаба, опираясь на плечо Макса. Выглядел он, мягко говоря, живописно: белая марлевая повязка на лбу уже успела слегка пропитаться свежей кровью, лицо было бледным, со следами въевшейся дорожной пыли, а под свободной черной худи угадывался жесткий медицинский корсет, стягивающий грудную клетку. Из больницы его выписали под личную ответственность Макса и с огромным списком рецептов на обезболивающие. Кими и Лиам мгновенно подскочили со своих мест. Итальянец даже бросил свои мониторы, испуганно вглядываясь в побитого напарника, а Лиам молча притащил из угла старый складной стул. — Живой... — выдохнул Кими, переводя взгляд с Ландо на хмурого Макса. — Мы тут с ума сходили. Лоусон все инструменты пересчитал от нервов. Голландец аккуратно, но ощутимо усадил Ландо на стул. Тот непроизвольно зашипел сквозь зубы, хватаясь рукой за правый бок, где под ребрами разливалась тупая, пульсирующая боль. — Сиди и не дергайся, — ледяным тоном скомандовал Ферстаппен. Он отошел на два шага, запустил пальцы в свои светлые волосы, взъерошив их от злости и усталости, а затем резко развернулся к Ландо. Внутри Макса всё ещё бурлил адреналин вперемешку с диким, изматывающим страхом, который он испытывал, пока вез его в клинику. И теперь этот страх требовал выхода. — Ты совсем без башки, Норрис?! — начал отчитывать его Макс, повышая голос и активно жестикулируя, словно перед ним стоял напроказивший первоклассник. — Какого черта ты устроил на развязке? Я что тебе говорил по рации? «Уходи по объездным». А ты что сделал? Сорвал наушник и решил поиграть в героя боевика?! — Да ладно тебе, Макс... — британец попытался слабо улыбнуться, но тут же поморщился от боли в лицевых мышцах. — Ну подумаешь, немного не вписался в дугу. С кем не бывает? Ничего страшного со мной не случилось, я же сижу перед тобой. Целый. Почти. Эта легкая, беспечная манера, которой Ландо всегда пытался защититься от стресса, окончательно вывела Макса из себя. Он сделал быстрый шаг вперед, нависая над британцем, и его глаза потемнели от ярости. — Ничего страшного?! — рявкнул Макс, и его голос эхом ударил по металлическим стенам ангара. — У тебя сотрясение мозга, дебил! И сломано ребро, это, по-твоему, нормально?! Ты мог остаться на той развязке навсегда! Если бы эта Супра ударила тебя на пару десятков сантиметров ближе к водительской двери, мы бы сейчас не в штабе сидели, а на твоем опознании! В ангаре воцарилась гробовая, звенящая тишина. Кими медленно переглянулся с Лиамом. Никто из них никогда не видел Макса в такой ярости – обычно холодный и расчетливый лидер сейчас буквально задыхался от бушующих эмоций. Ландо опустил голову. Улыбка сползла с его лица, уступая место искреннему, тихому раскаянию. Он знал, что Ферстаппен орет не потому, что хочет его унизить. Он орал, потому что до смерти испугался за него. — Прости, Макс, — тихо, без прежнего пафоса произнес Норрис, глядя на свои сцепленные пальцы. — Я просто... я не мог отдать им этот кейс. Я думал, что смогу оторваться. — Этот кейс не стоил твоей жизни, — уже тише, но всё еще жестко отрезал Макс. Он тяжело выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и потер переносицу. — Лиам, найди в аптечке сильное обезболивающее. Врач сказал дать ему таблетку, как только приедем. — Уже несу, — Лиам быстро метнулся к шкафчику, звякнув металлическими банками. Кими подошел ближе к Ландо, осторожно похлопав его по здоровому плечу. — Рад, что ты вернулся, чувак. Но твой Скайлайн.. Лиам прав, там восстанавливать нечего. — Знаю, — вздохнул Ландо, осторожно принимая от Лиама стакан воды и круглую таблетку. — Жаль старушку. Она была хорошей машиной. — Мы найдем тебе другую, — Макс присел на край верстака напротив него, его взгляд постепенно становился прежним – собранным и анализирующим. — Но сначала ты расскажешь мне всё. До мельчайших деталей. Кто был в этой синей Супре? Что это за парень в черном? И почему он назвал тебя блять «малышом»? Ландо сделал глоток воды, чувствуя, как таблетка медленно начинает действовать, притупляя острую боль под ребрами. Он прикрыл глаза, снова восстанавливая в памяти холодный взгляд сквозь темные очки и низкий, саркастичный голос на мокром асфальте. «Союз Молчания» забрал их груз, но Ландо понимал, что эта авария была лишь первым предупреждением. И их игра в ночном Токио только что перешла на совершенно другой, смертельно опасный уровень.