Пепел Феникса

Гермиона не спала всю ночь. Она лежала на узкой кровати в комнате, которую Снейп выделил ей, и смотрела в потолок, чувствуя, как каждый мускул её тела пульсирует остаточной болью. Зелья, которые он дал ей после церемонии, притупили острую агонию, но не убрали её полностью — где-то глубоко, в костях, всё ещё ныло, напоминая о каждом ударе, каждом проклятии, каждой минуте, проведённой в подвале Малфой-мэнора. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в её голове. Гарри. Она снова видела его падение. Он упал с такой лёгкостью, с такой неестественной грацией, что казалось, будто кто-то просто выдернул из него стержень, державший его на ногах. Его зелёные глаза — те самые глаза, которые она помнила с первого дня на платформе 9¾ — были открыты, но пусты. Стеклянные. Неживые. Рон. Он бежал к Гарри, и его лицо было искажено криком, которого она не слышала, потому что её уши заложило от грохота. А потом зелёный свет ударил и в него, и он упал, и его рыжие волосы разметались по камню, как кровавое пятно. Джинни. Она бежала за Роном, и Беллатриса рассмеялась, и Джинни закричала, и её крик превратился в хрип, а потом в тишину. Гермиона зажмурилась, и слёзы обожгли её глаза. Она не плакала вслух — она научилась не издавать звуков, когда плачет, ещё в Малфой-мэноре, когда поняла, что крики только забавляют Пожирателей. Она плакала беззвучно, позволяя слезам стекать по вискам в волосы, и чувствовала, как её грудь разрывается от боли. «Ты должна быть сильной, — сказала она себе. — Ты должна выжить. Ради них». Но каждая мысль о них разрывала её на части. Она перевернулась на бок и посмотрела на свою левую руку. Там, на запястье, светилась серебристая метка — феникс, расправивший крылья. Она пульсировала слабым, ровным светом, и Гермиона чувствовала, как от неё исходит тепло. Чужое тепло. Его тепло. Она ненавидела эту метку. Она провела по ней пальцами, пытаясь стереть, но та только ярче вспыхнула в ответ. Тогда она попробовала мысленно оттолкнуть её, представить, как вырывает её из своей кожи, но ничего не произошло. Магия соулмейтов была древнее и сильнее любой магии, которую она знала. — Ненавижу тебя, — прошептала она в темноту, обращаясь к метке, к нему, ко всему миру. — Ненавижу. Ответа не было. Только глухая тишина, нарушаемая её собственным дыханием. Где-то за стеной послышался звук шагов. Мягкие, размеренные шаги человека, который привык передвигаться бесшумно, но сейчас не скрывал своего присутствия. Шаги остановились у её двери, и Гермиона затаила дыхание. Дверь не открылась. Человек за дверью просто стоял, и она чувствовала его присутствие через метку. Он был там. Он стоял и слушал её дыхание. Она не знала, сколько времени прошло. Может быть, минута, может быть, десять. А потом шаги удалились, и она осталась одна. Гермиона не знала, что это было — угроза, предупреждение или что-то другое. Но она знала, что это напоминание: он был здесь. Он был рядом. И она не могла от него убежать. Когда первые лучи серого утреннего света пробились сквозь тяжёлые шторы, Гермиона поднялась с кровати. Её тело было ватным, голова кружилась, но она заставила себя встать и подойти к маленькому зеркалу, висевшему на стене. На неё смотрела чужая женщина. Лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами. На скуле всё ещё виднелась желтоватая гематома, губы были потрескавшимися, а волосы спутались в жёсткие колтуны. Она выглядела как призрак — тот, кто должен был умереть, но почему-то остался. Гермиона провела рукой по волосам, пытаясь распутать их, но пальцы застревали в узлах. Она сдалась и просто собрала их в небрежный хвост, который всё равно выглядел жалко. Она нашла в шкафу простую чёрную мантию и надела её, чувствуя, как грубая ткань царапает израненную кожу. Ей нужно было что-то делать. Она не могла просто сидеть в этой комнате и ждать, пока сойдёт с ума. Гермиона подошла к двери и попыталась открыть её. Дверь была заперта. Она наложила «Алохомору» — безрезультатно. Тогда она попробовала «Редукто» — дверь даже не дрогнула. Магия была слишком сильной, и она чувствовала в ней знакомый отпечаток — Снейп лично укрепил эту дверь, чтобы она не сбежала. — Чёрт, — прошипела она и ударила кулаком по дереву, не обращая внимания на боль, которая пронзила её руку. Она стояла у двери, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри неё закипает ярость. Она была в клетке. В красивой, но всё равно клетке. И её тюремщик был её мужем. Она отошла от двери и принялась осматривать комнату. Маленькая, но обставленная неплохо — кровать, шкаф, письменный стол, кресло. В углу стоял камин, и она заметила на каминной полке небольшую шкатулку. Она подошла к ней и открыла. Внутри лежал мешочек с летучим порохом. Гермиона замерла. Это была ловушка? Или случайность? Она провела пальцами по бархатистой поверхности мешочка, и её сердце забилось быстрее. Если она сможет добраться до камина, если она сможет использовать порох… она сможет сбежать. Она найдёт Невилла, Луну, кого-нибудь из выживших. Она будет бороться. Она взяла мешочек в руки и шагнула в камин, но в тот же момент дверь за её спиной открылась. Гермиона обернулась и увидела Снейпа. Он стоял на пороге, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с лёгкой насмешкой. — Я бы не советовал этого делать, — сказал он спокойно. Гермиона сжала мешочек в руке и посмотрела на него с вызовом. — Ты не можешь держать меня здесь вечно. — Могу, — ответил он, входя в комнату. — И буду. Магия брака не позволяет тебе покидать меня на расстояние больше ста метров. Если ты попытаешься сбежать через камин, магия вернёт тебя обратно. И каждый раз это будет больно. — Я не боюсь боли, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. — Но я боюсь, что ты разобьёшь себе голову о стену, и мне придётся лечить тебя снова. Он подошёл к ней и вытащил мешочек из её руки с лёгкостью, которая показалась ей оскорбительной. Она попыталась выхватить его обратно, но он был быстрее. — Это нечестно, — сказала она. — Война не честна, — ответил он, пряча мешочек в карман. — И твоя попытка сбежать была глупой. Ты умнее этого, Грейнджер. Или ты хочешь проверить, что произойдёт, когда ты ударишься о барьер? Она смотрела на него, и её ненависть росла с каждой секундой. — Почему ты не просто не оставил меня там? — спросила она. — Почему ты не позволил им убить меня? Это было бы проще для тебя. Он посмотрел на неё, и его лицо осталось бесстрастным. — Если бы ты умерла, я бы умер. Я не хочу умирать. — Ты трус, — сказала она. — Я выживальщик, — поправил он. — Это разные вещи. Он развернулся и направился к двери. — Завтрак будет через час. Не опаздывай. Он вышел, и дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Гермиона осталась одна, чувствуя, как внутри неё бушует ярость. Она хотела разбить что-нибудь. Она хотела закричать. Она хотела вырвать эту проклятую метку из своего запястья. Но она знала, что это бесполезно. Она села на кровать и уставилась в стену. Через час дверь открылась, и в комнату вошла домовиха — старая, с морщинистым лицом и грустными глазами. Она поставила поднос с едой на стол и бесшумно исчезла. Гермиона посмотрела на еду — каша, тосты, чай. Обычная, безвкусная еда, которую она, тем не менее, должна была съесть, чтобы сохранить силы. Она ела механически, не чувствуя вкуса, и думала о том, как выбраться. Выхода из комнаты не было. Камин заблокирован. Дверь зачарована. Единственный способ покинуть это место — выйти через дверь, которую откроет Снейп. Или дождаться, когда он откроет её сам. Гермиона закончила завтрак и села в кресло, пытаясь успокоиться. Она должна была думать стратегически. Эмоции — её враг. Она должна была быть холодной, рассудительной, как всегда. Она закрыла глаза и попыталась восстановить свои мысли. Когда дверь снова открылась, она уже была готова. Снейп стоял на пороге и смотрел на неё с тем же холодным выражением. — Я вижу, ты поела, — сказал он. — Хорошо. Идём. У нас есть работа. — Работа? — переспросила она, поднимаясь. — Ты будешь помогать мне в лаборатории, — сказал он. — Тёмный Лорд поручил мне создать новые защитные чары для Хогвартса. Твои знания древних рун пригодятся. Гермиона смотрела на него с недоверием. — Ты хочешь, чтобы я помогала тебе укреплять крепость врага? — Я хочу, чтобы ты работала, — ответил он. — Если ты будешь сидеть здесь и ненавидеть меня, это ничего не изменит. Но если ты будешь работать, у тебя будет цель. И, возможно, ты даже найдёшь способ использовать эту работу в своих интересах. Она посмотрела на него, и в его глазах мелькнула тень понимания. Он знал, что она ищет лазейки. Он давал ей их, но это могло быть ловушкой. — Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой. Они спустились в лабораторию зелий, и Гермиона почувствовала, как знакомый запах ингредиентов ударил в нос. Лаборатория почти не изменилась с тех пор, как она училась в Хогвартсе — те же котлы, те же стойки с банками, те же пергаменты, разбросанные по столам. — Ты будешь работать над рунами, — сказал Снейп, указывая на стопку пергаментов. — Ты должна расшифровать их и найти способ применить к чарам. Гермиона подошла к столу и начала изучать документы. Это были сложные схемы, сочетавшие в себе элементы древней магии и алхимии. Она быстро поняла, что это работа профессионала высочайшего уровня. — Эти руны требуют крови, — сказала она, поднимая глаза. — И не простой крови. Крови соулмейтов. — Да, — подтвердил Снейп. — Именно поэтому ты здесь. — Ты собираешься использовать мою кровь? — спросила она, и в её голосе послышалось подозрение. — Нашу кровь, — поправил он. — Мы будем использовать её вместе. Гермиона посмотрела на него, и ей показалось, что она видит в его глазах что-то похожее на усталость. Но это длилось лишь мгновение. — Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Зачем ты помогаешь ему? Он посмотрел на неё, и на его лице появилась лёгкая усмешка. — Я не помогаю ему, — сказал он. — Я выживаю. И ты выживаешь со мной. Он отвернулся и начал смешивать ингредиенты в котле, и Гермиона осталась стоять, глядя ему в спину. Она работала в лаборатории несколько часов. Снейп диктовал ей, что делать, и она подчинялась, хотя каждая клетка её тела сопротивлялась. Она ненавидела его. Ненавидела его голос, его запах, его присутствие. Но она знала, что должна продолжать. В какой-то момент он подошёл к ней и встал слишком близко. Она почувствовала его дыхание на своей шее и вздрогнула. — Не двигайся, — сказал он, и его голос был низким и ровным. Она застыла, чувствуя, как его пальцы касаются её запястья. Он повернул её руку, рассматривая метку. — Она светится, — сказал он. — Ты злишься. — Отпусти меня, — сказала она сквозь зубы. — Я не причиняю тебе вреда, — сказал он, но его пальцы не отпускали её. — Я просто наблюдаю. — Ты не имеешь права прикасаться ко мне, — сказала она. Он усмехнулся. — Имею. Я твой муж. — Это ничего не значит, — сказала она, и её голос дрогнул от гнева. Он отпустил её руку и сделал шаг назад. — Ты права, — сказал он. — Это ничего не значит. Но магия соулмейтов имеет значение. И она будет требовать своего. Гермиона чувствовала, как внутри неё закипает ярость. — Ты не можешь использовать меня как инструмент, — сказала она. — Я могу использовать тебя так, как захочу, — ответил он, и в его голосе не было ни эмоций. — Но я не буду принуждать тебя. Пока ты не попросишь. — Я никогда не попрошу, — сказала она. — Мы увидим, — ответил он. И он отвернулся, оставив её стоять в лаборатории, дрожащую от гнева и унижения. Гермиона ненавидела его. Она ненавидела его сильнее, чем когда-либо ненавидела кого-либо в своей жизни. Но внутри неё, глубоко под слоями гнева, она чувствовала странное тепло, исходящее от метки на её запястье. Она не знала, что это значит. Но она боялась узнать. Гермиона сидела в своей комнате, когда дверь снова открылась. Снейп вошёл, неся в руках книгу. — Это для тебя, — сказал он, бросая её на кровать. — Почитай. Это может помочь тебе понять, что с нами происходит. Она подняла книгу и увидела, что это был древний трактат о соулмейтах. — Зачем ты даёшь мне это? — спросила она. — Потому что я хочу, чтобы ты знала правду, — сказал он. — Когда ты перестанешь ненавидеть меня, ты сможешь использовать эту связь в своих интересах. — Я никогда не перестану ненавидеть тебя, — сказала она. — Значит, ты будешь страдать, — ответил он. — Но это твой выбор. Он вышел, и она осталась одна с книгой в руках. Гермиона ненавидела его. Но она открыла книгу и начала читать.