Пепел Феникса

Гермиона не знала, сколько времени она просидела так, привалившись к плечу Северуса Снейпа. Минуты, часы — время потеряло всякое значение. Она чувствовала только тяжесть в теле и странное, почти забытое ощущение покоя, которое разливалось по ней. Она ненавидела это чувство. Она хотела оттолкнуть его, встать, уйти в свою комнату и захлопнуть дверь. Но её тело не слушалось. Она была слишком уставшей, слишком опустошённой, чтобы бороться. — Тебе нужно поспать, — сказал он, и его голос был низким, почти мягким. — Я не могу, — ответила она, не открывая глаз. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их. Она чувствовала, как он напрягся под её головой. — Кого? — Всех, — прошептала она. — Гарри, Рона, Джинни. Я вижу, как они умирают. Снова и снова. Он молчал. Она чувствовала его дыхание, ровное и спокойное, и это помогало ей удерживаться на грани между сном и реальностью. — Я тоже вижу их, — сказал он наконец. — Лили. Каждую ночь. Гермиона открыла глаза и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо было бесстрастным, но в глазах она видела ту же боль, которую чувствовала сама. — Как ты справляешься с этим? — спросила она. — Я не справляюсь, — ответил он. — Я просто продолжаю существовать. — Это не жизнь, — сказала она. — Это всё, что у нас есть, — ответил он. Она снова опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. На этот раз сон пришёл быстрее — тёмный, беспокойный, но без кошмаров. Или, может быть, кошмары были, но она просто не запомнила их. Гермиона проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела Снейпа, стоящего над ней с чашкой чая в руках. — Ты проспала всю ночь, — сказал он. — И часть утра. Она села, чувствуя, как её тело затекло от неудобной позы. Она всё ещё сидела на диване, укутанная в чёрный шерстяной плед, которого не было, когда она засыпала. — Ты накрыл меня? — спросила она, и в её голосе послышалось удивление. — Ты дрожала, — ответил он, протягивая ей чашку. — Пей. Она взяла чай и сделала глоток. Он был горячим, сладким, с лёгким привкусом мёда — именно таким, каким она любила его пить в детстве. Она посмотрела на него с подозрением. — Откуда ты знаешь, как я люблю чай? — Я чувствую это через связь, — сказал он. — Твои предпочтения передаются мне так же, как мои — тебе. Она поморщилась. Мысль о том, что он знает её так хорошо, была почти такой же пугающей, как и сама связь. — Спасибо, — сказала она, отводя взгляд. — Не благодари, — ответил он, садясь в кресло напротив. — Нам нужно обсудить кое-что важное. — Что именно? — спросила она, насторожившись. — Тёмный Лорд требует, чтобы мы присутствовали на собрании завтра вечером, — сказал он. — Все Пожиратели смерти будут там. И он хочет, чтобы ты показала себя. — Показала себя? — переспросила она. — Что это значит? — Это значит, что ты должна вести себя как послушная жена, — сказал он, и в его голосе послышалась сталь. — Ты будешь сидеть рядом со мной, улыбаться и делать вид, что ты счастлива. — Я не умею притворяться, — сказала она. — Научишься, — ответил он. — Твоя жизнь зависит от этого. Гермиона сжала чашку так сильно, что её пальцы побелели. — И что я должна делать? Играть роль? Флиртовать с тобой? — Если потребуется, — сказал он. — Но не переусердствуй. Ты должна выглядеть убедительно. — Ты просишь меня лгать, — сказала она. — Я прошу тебя выжить, — ответил он. Она смотрела на него, и внутри неё кипела злость. Но она знала, что он прав. Если она не будет играть по его правилам, Волдеморт убьёт их обоих. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я сделаю это. Он кивнул и встал. — Сегодня мы будем репетировать. — Репетировать? — переспросила она с недоумением. — Ты должна научиться держать себя в руках, — сказал он. — Идём. Он протянул ей руку, и она взяла её, чувствуя, как по её коже пробегает электрический разряд. Она старалась не обращать на это внимания. Они провели несколько часов в гостиной, разыгрывая сцены. Снейп учил её, как сидеть, как говорить, как смотреть на него с нужным выражением лица. Она чувствовала себя актрисой в плохом спектакле, но он был настойчив. — Ты слишком напряжена, — сказал он, когда она в очередной раз скрестила руки на груди. — Ты должна расслабиться. — Как я могу расслабиться, когда я ненавижу тебя? — ответила она, и в её голосе послышалась горечь. — Ты можешь ненавидеть меня, — сказал он. — Но ты должна выглядеть так, будто ты меня любишь. Он подошёл к ней и взял её за руки. — Смотри на меня, — сказал он. — Посмотри в мои глаза и скажи, что ты счастлива. Она посмотрела в его чёрные глаза, и на мгновение ей показалось, что она видит в них что-то, чего раньше не замечала. Не холод, а усталость. Не тьму, а боль. — Я счастлива, — сказала она, и её голос дрогнул. — Убедительнее, — сказал он. — Попробуй ещё раз. Она глубоко вздохнула и попыталась представить, что она действительно счастлива. Она думала о днях, проведённых в Хогвартсе, о своих друзьях, о смехе и радости. И, как ни странно, она почувствовала, как на её губах появляется улыбка. — Я счастлива, — сказала она, и на этот раз её голос звучал почти искренне. Он улыбнулся — странной, почти неуловимой улыбкой, которая заставила её сердце забиться быстрее. — Хорошо, — сказал он, отпуская её руки. — Теперь улыбайся, когда я прикасаюсь к тебе. Он протянул руку и коснулся её щеки. Гермиона почувствовала, как её кожа загорелась под его пальцами, и она заставила себя улыбнуться. — Отлично, — сказал он, убирая руку. — Ты быстро учишься. — Я всегда была хорошей ученицей, — сказала она, чувствуя, как внутри неё поднимается волна странного, необъяснимого смущения. — Я знаю, — ответил он. В тот вечер они снова сидели у камина. Гермиона чувствовала, как её тело гудит от напряжения, и она знала, что он чувствует то же самое. — Ты боишься завтрашнего дня? — спросил он. — Да, — ответила она, не скрывая правды. — Я боюсь, что не смогу сделать это. Что я сорвусь. — Ты не сорвёшься, — сказал он. — Ты сильнее, чем ты думаешь. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Потому что я вижу это, — сказал он. — Ты прошла через ад и выжила. Ты сможешь пройти через это. Она посмотрела на него, и её дыхание перехватило. — Почему ты так добр ко мне? — спросила она, и в её голосе послышалось недоумение. — Я не добр, — ответил он. — Я просто говорю правду. Она хотела возразить, но не стала. На следующее утро они отправились в Большой зал. Гермиона была одета в тёмно-зелёное платье, которое ей дал Снейп. Оно было красивым, но неудобным, и она чувствовала себя в нём чужой. Пожиратели смерти сидели за длинными столами, и их взгляды были прикованы к ней. Она чувствовала их презрение, их любопытство, их жажду крови. Снейп взял её за руку и сжал её. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Я в порядке, — ответила она. Волдеморт сидел на троне, и его красные глаза сверкали. — А, миссис Снейп, — сказал он, и его голос был маслянистым. — Как я рад видеть вас. — Я рада быть здесь, мой Лорд, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Он усмехнулся. — Я слышал, что вы хорошо работаете над чарами. Северус очень доволен вами. — Я делаю всё, что могу, — сказала она. — И это прекрасно, — сказал Волдеморт. — Сядьте. Она села рядом со Снейпом, чувствуя, как его рука ложится на её талию. Это было странное ощущение — её тело откликалось на его прикосновение, и она не могла понять, было ли это отвращением или чем-то другим. Собрание длилось несколько часов. Пожиратели обсуждали планы по укреплению власти, по поиску выживших мятежников и по наказанию тех, кто осмелился сопротивляться. Гермиона сидела молча, сжимая руки под столом, чтобы не сорваться. В какой-то момент Беллатриса поднялась и подошла к ней. — Как хорошо, что ты у нас теперь, грязнокровка, — сказала она, наклоняясь к её уху. — Я так долго ждала возможности снова увидеть тебя. Гермиона почувствовала, как её тело напряглось. — Я рада, что вы довольны, — сказала она, с трудом сдерживая гнев. — О, я очень довольна, — прошептала Беллатриса. — Я буду следить за тобой, грязнокровка. Я хочу увидеть, как ты сломаешься. Снейп, сидевший рядом, сжал её талию так сильно, что она вздрогнула. — Беллатриса, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Отойди от моей жены. Беллатриса усмехнулась, но отошла, бросив на Гермиону последний злобный взгляд. Когда собрание закончилось, они вышли из зала, и Гермиона почувствовала, как её ноги подкашиваются. — Ты в порядке? — спросил Снейп. — Я не знаю, — ответила она. — Она сказала, что будет следить за мной. Она хочет видеть, как я сломаюсь. — Она не увидит этого, — сказал он. — Я не позволю. Они вернулись в его покои, и она упала на диван, чувствуя, как её тело дрожит. — Я не могу больше, — сказала она. — Я не могу притворяться. — Ты должна, — сказал он, садясь рядом. — Ты должна быть сильной. — Я устала быть сильной, — прошептала она. — Я устала от всего. Он протянул руку и сжал её ладонь. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже устал. Но если мы сдадимся, они победят. И все жертвы будут напрасны. Она посмотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. — Ты действительно веришь, что мы можем победить? — Я верю, что мы должны попытаться, — сказал он. Гермиона смотрела на него, и в её груди что-то изменилось. Она всё ещё ненавидела его. Но ненависть больше не была главным чувством. Гермиона провела ночь без сна, лежа в своей комнате и глядя в потолок. Она думала о Беллатрисе, о Волдеморте, о своей ненависти к Снейпу. И она думала о том, как он сжал её руку, когда она была на грани срыва. Она не знала, что чувствует к нему. Она не знала, можно ли доверять ему. Но она знала, что он был единственным человеком, который был на её стороне. На следующее утро она встала рано и вышла в гостиную. Снейп уже был там, сидя в кресле с книгой в руках. — Ты не спала, — сказал он, не поднимая глаз. — Я не могла, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. — Я тоже не спал. Она подошла к нему и остановилась рядом. — Я хочу задать тебе один вопрос, — сказала она. — Спрашивай, — сказал он, откладывая книгу и поднимая на неё глаза. — Почему ты защитил меня вчера? Ты мог просто стоять и смотреть, но ты вмешался. Он смотрел на неё, и его лицо было бесстрастным. — Потому что ты моя жена, — сказал он. — И я не позволю никому причинить тебе боль. — Только не говори мне, что тебе не всё равно, — сказала она. — Ты не похож на человека, которому всё равно. Он долго смотрел на неё, затем медленно встал. — Ты права, — сказал он. — Мне не всё равно. И это пугает меня. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Почему это пугает тебя? — Потому что я не хочу снова привязываться к кому-то, — сказал он. — Я уже потерял одного человека, которого любил. Я не хочу терять ещё одного. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Я никуда не уйду. Он смотрел на неё, и она видела, как в его глазах мелькает что-то, что она не могла распознать. — Ты ничего не можешь обещать, — сказал он. — Но я благодарен тебе за эти слова. Она протянула руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отступил. — Я не знаю, что я чувствую к тебе, — сказала она. — Но я знаю, что я хочу понять это. Он взял её руку и прижал к своей груди. — Я тоже хочу понять это, — сказал он. Они стояли так, глядя друг на друга, и мир вокруг них перестал существовать. Гермиона не знала, что будет дальше. Но она знала, что её ненависть к нему больше не была такой сильной. Она всё ещё была там — но теперь она смешалась с чем-то другим. С надеждой. И, возможно, с чем-то, что она боялась назвать любовью. Гермиона сидела в лаборатории, сосредоточенно нанося руны на стену. Её рука дрожала от усталости, но она не останавливалась. Она работала уже несколько часов подряд, не позволяя себе передышки. — Ты переутомляешься, — сказал Снейп, входя в комнату. — Я почти закончила, — ответила она, не оборачиваясь. — Ты будешь бесполезна, если упадёшь с ног, — сказал он, подходя к ней. — Я не упаду, — сказала она, но в тот же момент её рука дрогнула, и кисть выскользнула из пальцев. Она наклонилась, чтобы поднять её, но Снейп опередил её. — Ты слишком упряма, — сказал он, поднимая кисть. — Это когда-нибудь убьёт тебя. — Я всегда была упрямой, — сказала она, принимая кисть из его рук. — Я знаю, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. Он стоял рядом, глядя, как она продолжает наносить руны. Его присутствие было почти осязаемым, и Гермиона чувствовала, как его взгляд прожигает её спину. — Ты не хочешь понаблюдать за мной, — сказала она. — Если у тебя есть другие дела, ты можешь идти. — Моё дело — наблюдать за тобой, — сказал он. — И я буду делать это, пока ты не закончишь. Она вздохнула и продолжила работу. Через час она наконец закончила. Она отступила на шаг, разглядывая свою работу, и чувствовала, как от рун исходит слабая магическая пульсация. — Готово, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Отлично, — сказал он. — Теперь нам нужно проверить их в действии. Он произнёс заклинание, и руны засветились золотым светом. Гермиона почувствовала, как магия проходит сквозь стены, укрепляя их. — Это сработало, — сказала она с удивлением. — Я знал, что ты справишься, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение. Она посмотрела на него, и её сердце пропустило удар. Он смотрел на неё не как на врага или трофей, а как на равную. — Спасибо, — сказала она. — За что? — спросил он. — За то, что дал мне шанс, — сказала она. — За то, что поверил в меня. Он ничего не сказал, но его взгляд стал мягче. Гермиона провела остаток дня в своей комнате, читая книгу. Но её мысли всё время возвращались к нему. Она думала о том, как он смотрел на неё, как его голос звучал мягко, когда он говорил с ней. Она не знала, что это значило. Но она хотела узнать. На следующее утро Снейп пришёл к ней, когда она ещё лежала в кровати. — Вставай, — сказал он. — У нас есть важное дело. — Какое? — спросила она, садясь. — Я хочу научить тебя защищаться, — сказал он. — Если Тёмный Лорд решит напасть на тебя, ты должна уметь дать отпор. — Ты думаешь, он нападёт на меня? — спросила она. — Я думаю, что это возможно, — сказал он. — И я хочу, чтобы ты была готова. Они пошли в комнату, где раньше проводились дуэли. Это была просторная комната с высокими потолками, заставленная манекенами и мишенями. — Я буду учить тебя нестандартным заклинаниям, — сказал он. — Тем, которые могут спасти тебе жизнь. Они тренировались несколько часов. Гермиона чувствовала, как её тело гудит от напряжения, но она не останавливалась. Она училась быстро, и Снейп был строгим, но справедливым учителем. — Хорошо, — сказал он, когда она успешно отразила его атаку. — Ты схватываешь на лету. — Я всегда схватывала на лету, — сказала она, тяжело дыша. — Я знаю, — сказал он, и в его глазах промелькнула тень уважения. Они стояли друг напротив друга, и Гермиона чувствовала, как между ними нарастает напряжение. Она смотрела в его чёрные глаза и не могла отвести взгляд. — Почему ты делаешь это? — спросила она. — Почему ты учишь меня защищаться? — Потому что я не хочу, чтобы ты умерла, — сказал он. — Почему? — настаивала она. — Потому что я не хочу терять тебя, — сказал он, и его голос был низким и хриплым. Гермиона смотрела на него, и её сердце билось так сильно, что она боялась, что он услышит его. — Ты не потеряешь меня, — сказала она, делая шаг к нему. Он тоже сделал шаг к ней, и они оказались так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. — Я не должен хотеть тебя, — сказал он. — Я не должен хотеть никого после Лили. — Но ты хочешь меня, — сказала она. — Да, — сказал он. — Это пугает меня. Она протянула руку и коснулась его щеки. — Меня это тоже пугает, — сказала она. Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был другим — нежным, почти робким, как будто он боялся, что она исчезнет. Она ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. Она всё ещё ненавидела его. Но её ненависть больше не была главным чувством. Они лежали на кровати, переплетённые, и Гермиона чувствовала, как его рука лежит на её талии. Её тело всё ещё дрожало от пережитого удовольствия, и она чувствовала, как её мышцы расслабляются. — Ты была невероятна, — сказал он, и его голос был низким и хриплым. — Ты тоже, — сказала она, чувствуя, как её щёки заливаются румянцем. Он повернулся к ней и посмотрел в её глаза. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Что? — Связь, — сказал он. — Она стала сильнее. Она почувствовала, как её запястье пульсирует тёплым светом, и она знала, что он прав. — Что это значит? — спросила она. — Это значит, что мы больше не можем сопротивляться, — сказал он. — Мы связаны, и это навсегда. Она посмотрела на него, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Я не хочу сопротивляться, — сказала она. — Я хочу понять это. Он улыбнулся в ответ — той редкой, почти незаметной улыбкой, которая делала его лицо мягче. — Тогда мы поймём это вместе, — сказал он. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё ненавидела его. Она всё ещё злилась на него. Но её ненависть больше не была всепоглощающей. Она начинала понимать его. Она начинала принимать его. И она начала надеяться. Надеяться, что, возможно, они смогут найти способ выжить. Надеяться, что, возможно, они смогут найти способ быть вместе.