Пепел Феникса

Гермиона проснулась от того, что её тело горело. Она лежала на кровати, и жар разливался по ней, проникая в каждую клетку, заставляя её кожу гореть, а мышцы — напрягаться. Она не могла понять, что это было — лихорадка, проклятие, что-то ещё. Но когда она открыла глаза и посмотрела на своё запястье, она увидела, что метка феникса пульсировала ярким серебряным светом, и этот свет был горячим, почти обжигающим. Она села на кровати, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она знала, что это была не лихорадка. Это была связь. Она требовала своего, и её тело откликалось на зов магии. Гермиона встала и вышла в гостиную. Снейп стоял у окна, и она видела, как его плечи напряжены, как его руки сжаты в кулаки. Он повернулся к ней, когда она вошла, и его лицо было бледным, а глаза — тёмными, как бездна. — Ты чувствуешь это, — сказала она. Это не был вопрос. — Да, — ответил он, и его голос был хриплым, почти сорванным. — Она становится сильнее. Гермиона подошла к нему, и она чувствовала, как её тело тянется к нему, как магнит к металлу. Она хотела остановиться, но не могла. — Что мы будем делать? — спросила она, и в её голосе послышался страх. — Мы должны подчиниться ей, — сказал он. — Если мы будем сопротивляться, это будет только хуже. — Подчиниться? — переспросила она, и в её голосе послышалась горечь. — Ты хочешь сказать, что мы должны… — Да, — сказал он, и его глаза встретились с её. — Мы должны соединиться. Полностью. Она смотрела на него, и внутри неё боролись ненависть и желание. Она хотела сказать ему, что она не будет делать этого, что она не будет подчиняться магии, но её тело предавало её. — Я не хочу этого, — сказала она, но голос её дрожал. — Ты хочешь, — сказал он, делая шаг к ней. — Ты просто боишься признать это. Он взял её за руку, и его пальцы были горячими, почти обжигающими. Она почувствовала, как по её телу пробегает электрический разряд, и она не могла сдержать дрожи. — Я ненавижу тебя, — сказала она, и это было последнее, что она сказала, прежде чем он поцеловал её. Этот поцелуй был грубым, требовательным, почти жестоким. Он не давал ей выбора, и она отвечала ему с той же страстью, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как его руки обхватывают её талию, прижимая к себе. Он подхватил её на руки и понёс в свою спальню, не отрываясь от её губ. Она чувствовала, как он укладывает её на кровать, как его тело накрывает её. — Ты не хочешь этого, — сказал он, глядя ей в глаза. — Но твоё тело хочет. Она не ответила. Она просто смотрела на него, чувствуя, как внутри неё разгорается огонь. Он стянул с неё мантию, и его руки скользнули по её коже, оставляя следы из огня. Она чувствовала, как его пальцы сжимают её грудь, как они скользят по её телу, и она не могла сдержать стона. — Ты хочешь этого, — сказал он, и его голос был низким и хриплым. — Скажи это. — Я хочу, — прошептала она, и слова вырвались из неё, как признание, как капитуляция. Он усмехнулся — тёмной, почти злой усмешкой — и наклонился к ней, целуя её шею, её плечи, её грудь. Его зубы впились в её кожу, оставляя следы, и она вскрикнула от боли и удовольствия. — Ты будешь помнить это, — сказал он, поднимая голову. — Ты будешь помнить, кто твой хозяин. Она хотела сказать ему, что она не его собственность, но слова застряли у неё в горле. Она чувствовала только его руки, его губы, его тело, прижатое к ней. Он вошёл в неё резко, без подготовки, и она вскрикнула от боли. Он не остановился, и она чувствовала, как он двигается внутри неё, как его тело вбивается в её, и боль смешивалась с чем-то ещё, с чем-то, что она не могла контролировать. — Ты моя, — сказал он, и его голос был низким и хриплым. — Ты всегда была моей. Она хотела сказать ему, что она не его, но её тело предавало её, и она чувствовала, как внутри неё нарастает волна удовольствия, которая захлёстывала её, заставляя её стонать, извиваться под ним. Он ускорил темп, и она чувствовала, как его член входит в неё глубже и глубже, и она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в его кожу, оставляя красные следы. — Да, — выдохнул он. — Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь. Она застонала, чувствуя, как её тело начинает конвульсивно сжиматься вокруг него, и она не могла сдержать крика, который вырвался из её горла, когда оргазм захлестнул её. Он кончил в неё с низким, гортанным стоном, и его тело дрожало от удовольствия. Они лежали на кровати, тяжело дыша, и Гермиона чувствовала, как его семя стекает по её бёдрам. Она смотрела в потолок, и внутри неё смешивались боль, стыд и странное, почти болезненное удовлетворение. — Это ничего не значит, — сказала она, и её голос был слабым. Он повернулся к ней и посмотрел на неё. — Это значит всё, — сказал он. — Ты просто не хочешь признавать это. Он встал и вышел в ванную, оставив её одну. Гермиона лежала на кровати, чувствуя, как её тело дрожит от пережитого. Она ненавидела его. Она ненавидела себя. Но она не могла отрицать, что это было… невероятно. Она закрыла глаза и позволила себе заплакать. Гермиона провела остаток ночи в своей комнате, не в силах заснуть. Она смотрела на потолок и думала о том, что произошло. Она чувствовала себя грязной, преданной, предательницей самой себя. Но где-то глубоко внутри неё, там, где она прятала свои самые тёмные страхи, она знала, что это не было полностью его виной. Магия соулмейтов была сильнее, чем она думала. Она подавляла её волю, подчиняла её тело, заставляя её хотеть то, что она ненавидела. На следующее утро Снейп вошёл в её комнату, не постучав. Он стоял на пороге, глядя на неё с тем же холодным выражением. — Ты должна поесть, — сказал он. — Нам нужно работать. Гермиона посмотрела на него, и ненависть снова закипела в её груди. — Не прикасайся ко мне, — сказала она. — Я не собираюсь, — ответил он. — Но если ты хочешь избежать этого, тебе нужно научиться контролировать связь. — Как? — спросила она. — Мы будем работать над этим, — сказал он. — Идём. Она встала и пошла за ним в лабораторию, чувствуя, как её тело всё ещё болит от пережитого. Они работали весь день, но между ними повисла тишина. Гермиона чувствовала, как он смотрит на неё, когда она не видит, и это раздражало её. — Что? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что ты должна перестать сопротивляться, — сказал он. — Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее становится связь. Это только делает всё хуже. — Ты хочешь, чтобы я просто сдалась? — спросила она, и в её голосе послышалось презрение. — Я хочу, чтобы ты выжила, — сказал он. — И если для этого нужно, чтобы ты подчинилась, то подчинись. Она смотрела на него, и в её груди смешивались гнев и отчаяние. — Я не могу, — сказала она. — Я не могу просто так сдаться. Это против всего, что я есть. — Тогда ты умрёшь, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — И я умру вместе с тобой. Она отвернулась от него, чувствуя, как её глаза наполняются слезами. — Ты не понимаешь, — сказала она. — Ты не понимаешь, каково это — терять всё. Всех, кого ты любил. И остаться с человеком, который был на стороне врага. — Я понимаю, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я потерял всех, кого любил. Я тоже остался с человеком, который был на стороне врага. Но я не сдался. Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. — Тогда почему ты так легко принимаешь это? — спросила она. — Почему ты не борешься? — Я борюсь, — сказал он. — Я борюсь по-своему. Я делаю то, что нужно, чтобы выжить. И я делаю то, что нужно, чтобы защитить тебя. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Ты защищаешь меня? — спросила она. — Ты защищаешь меня или просто используешь? Он подошёл к ней и взял её за руки. — Я защищаю тебя, — сказал он. — И я использую тебя. Это не исключает друг друга. Она хотела оттолкнуть его, но его руки держали её крепко. — Отпусти меня, — сказала она. — Нет, — сказал он. — Я не отпущу тебя. Я не отпущу тебя, пока ты не поймёшь. — Что я должна понять? — спросила она, и её голос дрожал. — Что мы одно целое, — сказал он. — Ты и я. Мы связаны. И если мы не будем работать вместе, мы оба умрём. Она смотрела на него, и в её груди смешивались гнев, страх и странное, почти болезненное чувство, которое она не могла назвать. — Я не хочу умирать, — сказала она. — Я тоже, — ответил он. Он отпустил её руки и отошёл. — Мы будем работать над контролем связи, — сказал он. — И мы сделаем это, даже если это будет трудно. Гермиона смотрела на него, и она знала, что он прав. Она должна была научиться контролировать связь. Она должна была выжить. Даже если для этого ей придётся притворяться, что она подчиняется. Гермиона начала замечать, что Снейп стал более внимательным к ней. Он приносил ей чай, когда она уставала. Он давал ей книги, которые могли помочь ей понять связь. Он даже начал разговаривать с ней о том, что его беспокоило. — Ты изменился, — сказала она однажды вечером, когда они сидели у камина. — Я не изменился, — сказал он. — Я просто перестал прятаться. — Что это значит? — спросила она. — Это значит, что я устал от одиночества, — сказал он, и его голос был низким и тихим. — Я устал от того, что я всегда один. Гермиона смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Я тоже устала от одиночества, — сказала она. Он протянул руку и коснулся её щеки. — Тогда давай не будем одинокими вместе, — сказал он. Она взяла его руку и прижала её к своей щеке. — Это не значит, что я простила тебя, — сказала она. — Но я хочу попытаться понять тебя. — Этого достаточно, — сказал он. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё ненавидела его. Но ненависть больше не была такой сильной. Она начала видеть в нём человека, который тоже страдал. Человека, который тоже потерял всё. Гермиона проснулась от того, что её разбудил громкий шум. Она вскочила с кровати и выбежала в гостиную, где увидела Снейпа, стоящего у окна. — Что случилось? — спросила она. — Тёмный Лорд требует нашего присутствия, — сказал он. — Немедленно. Они пошли в Большой зал, и Гермиона чувствовала, как её сердце колотится в груди. Волдеморт сидел на троне, и его красные глаза сверкали. — Северус, — сказал он, и его голос был маслянистым. — Я получил информацию, что выжившие мятежники планируют нападение на Хогвартс. Ты должен быть готов защитить замок. — Я сделаю всё, что в моих силах, мой Лорд, — сказал Снейп. — Я знаю, — сказал Волдеморт. — И твоя жена будет помогать тебе. Гермиона почувствовала, как по её телу пробежал холод. — Я готова, мой Лорд, — сказала она. — Хорошо, — сказал Волдеморт. — Тогда идите и готовьтесь. Они вышли из зала, и Гермиона почувствовала, как её ноги дрожат. — Нападение, — сказала она. — Они могут погибнуть. — Я знаю, — сказал Снейп. — Но мы должны защитить замок. — Зачем? — спросила она. — Зачем нам защищать замок, если мы на стороне врага? — Потому что, если мы не сделаем этого, Тёмный Лорд убьёт нас, — сказал он. — И потому что, если мы будем на его стороне, мы сможем изменить ситуацию. Гермиона смотрела на него, и она знала, что он прав. Они провели следующие дни, готовясь к нападению. Гермиона работала над рунами, а Снейп укреплял защиту замка. Они работали вместе, и она чувствовала, как между ними нарастает доверие. В ночь перед нападением они сидели у камина, и Гермиона чувствовала, как её тело напряжено. — Ты боишься? — спросила она. — Я боюсь, — сказал он. — Я боюсь за тебя. — Я не хочу, чтобы ты боялся за меня, — сказала она. — Я не могу не бояться, — сказал он. Она взяла его руку и сжала её. — Тогда я буду защищать тебя, — сказала она. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты? Защищать меня? — Да, — сказала она. — Я не хочу терять тебя. Он наклонился к ней и поцеловал её. Нападение началось на рассвете. Гермиона стояла на башне, глядя, как Пожиратели смерти сражаются с выжившими мятежниками. Она видела знакомые лица — Невилла, Луну, других — и внутри неё что-то разрывалось. Она хотела присоединиться к ним, но она знала, что если она сделает это, она умрёт. — Я должна помочь им, — сказала она Снейпу. — Ты не можешь, — сказал он. — Если ты сделаешь это, Тёмный Лорд убьёт тебя. — Я не могу просто стоять и смотреть, — сказала она. Он взял её за руку и сжал её. — Ты должна, — сказал он. — Ты должна выжить. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. — Я ненавижу тебя, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. Она стояла на башне и смотрела, как её друзья сражаются и умирают. Нападение продолжалось несколько часов. Гермиона стояла на башне и смотрела, как бой затихает. Мятежники были разгромлены. Невилл упал, Луна упала, и она чувствовала, как внутри неё что-то умирает. — Это конец, — сказала она. — Это не конец, — сказал Снейп. — Это только начало. Она повернулась к нему, и в её глазах горела ненависть. — Ты сказал, что мы будем бороться, — сказала она. — Ты сказал, что у нас есть шанс. Но они все мертвы. — Они не все мертвы, — сказал он. — Есть ещё выжившие. Мы должны найти их. Она смотрела на него, и в её груди смешивались гнев и отчаяние. — Я не знаю, могу ли я доверять тебе, — сказала она. — Ты должна, — сказал он. — Потому что я единственный, кто у тебя есть. Она смотрела на него, и она знала, что он прав. — Я прощу тебя, — сказала она. — Но я не забуду того, что ты сделал. — Я и не прошу тебя забывать, — сказал он. Они стояли на башне, и Гермиона чувствовала, как её ненависть утихает, уступая место чему-то другому. Она начинала понимать его. Она начинала принимать его.