Пепел Феникса

Гермиона стояла перед Снейпом в лаборатории, чувствуя, как её тело вибрирует от напряжения. Она держала палочку в руке, и её пальцы дрожали, но не от страха — от той странной, почти болезненной энергии, которая пульсировала в ней с того самого момента, как она проснулась этим утром. Связь становилась сильнее с каждым днём, и она больше не пыталась бороться с ней. Она пыталась принять её. Понять её. Использовать её. — Ты должна сосредоточиться, — сказал Снейп, стоя в трёх шагах от неё. Его голос был ровным, но в глазах она видела то же напряжение, которое чувствовала сама. — Ты чувствуешь магию, которая течёт через тебя? — Да, — сказала она, и её голос был хриплым. — Я чувствую её. Но она… она слишком сильная. Я не могу контролировать её. — Ты можешь, — сказал он, делая шаг к ней. — Ты просто боишься отпустить контроль. Она посмотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. Она знала, что он прав. Она всегда боялась потерять контроль над собой, над своей жизнью, над своими эмоциями. Но сейчас, когда она стояла перед ним, чувствуя, как магия соулмейтов пульсирует в ней, она понимала, что контроль — это иллюзия. Она никогда не контролировала свою жизнь. Она только думала, что контролирует. — Помоги мне, — сказала она, и слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. Он подошёл к ней и встал так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Его руки легли на её плечи, и она почувствовала, как его пальцы сжимаются, передавая ей свою энергию. — Закрой глаза, — сказал он. — Почувствуй меня. Она закрыла глаза и позволила себе почувствовать его. Она чувствовала его тепло, его холод, его дыхание, его сердцебиение. Она чувствовала его как часть себя, и это было одновременно страшно и прекрасно. — Теперь отпусти контроль, — сказал он. — Позволь магии течь через тебя. Она сделала глубокий вдох и позволила себе отпустить. Она чувствовала, как магия течёт через неё, как она наполняет её тело, как она соединяется с его магией. Это было как река, которая выходит из берегов, но она не боялась утонуть. Она знала, что он держит её. Когда она открыла глаза, она увидела, что вокруг них светится серебряный свет. Это была их магия, соединившаяся в единое целое. — Ты сделала это, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Ты приняла связь. — Я не приняла её, — сказала она, но в её голосе не было убеждённости. — Ты приняла, — сказал он. — Ты просто не хочешь признавать это. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. Она знала, что он прав. Она принимала эту связь, даже если боялась признать это. Она чувствовала его как часть себя, и это было одновременно страшно и прекрасно. — Что теперь? — спросила она. — Теперь мы будем учиться использовать эту силу, — сказал он. — Мы будем учиться контролировать её. Они провели остаток дня в лаборатории, изучая связь. Снейп учил её, как чувствовать магию соулмейтов, как управлять ей, как использовать её для укрепления своих чар. Гермиона чувствовала, как её тело начинает привыкать к этой новой силе, и это было странно, но приятно. К вечеру она устала до предела. Её руки дрожали, и она чувствовала, как её глаза слипаются. — Ты должна отдохнуть, — сказал он. — Я не хочу отдыхать, — сказала она, но её голос был слабым. — Ты должна, — сказал он. — Идём. Он взял её за руку и повёл в свои покои. Она не сопротивлялась. Она была слишком усталой, чтобы сопротивляться. Она сидела на диване, и он принёс ей чай. Она взяла чашку и сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по её телу. — Ты хорошо поработала сегодня, — сказал он, садясь напротив. — Ты тоже, — сказала она. Они сидели в тишине, и Гермиона чувствовала, как между ними проскальзывает что-то, чего раньше не было. — Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала она. — Спрашивай, — сказал он. — Что ты чувствуешь ко мне? — спросила она. — На самом деле? Он помолчал, глядя на огонь, затем повернулся к ней. — Я чувствую то, чего не чувствовал ни к кому после Лили, — сказал он. — Я чувствую, что ты важна для меня. Ты не просто союзник или трофей. Ты — часть меня. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Я тоже чувствую это, — сказала она. — Я не знаю, что это, но я чувствую это. — Это связь, — сказал он. — Она делает нас ближе. Она кивнула, и они снова замолчали. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. И она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. Прошло несколько дней. Гермиона и Снейп продолжали работать над связью, и их отношения становились всё ближе. Она больше не боялась его прикосновений, и он перестал смотреть на неё как на врага. Между ними проскальзывали моменты нежности, которые она не замечала раньше. Однажды вечером они сидели у камина, и Гермиона чувствовала, как её тело гудит от странного, незнакомого ощущения. Она знала, что это была связь. Она требовала своего. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — сказала она. — Она становится сильнее. — Мы должны подчиниться ей, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. Он взял её за руку и повёл в свою спальню. Она не сопротивлялась. Она знала, что это неизбежно. Он остановился у кровати и повернулся к ней. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Да, — сказала она. Он смотрел на неё, и в его глазах горел тот же огонь, что и у неё. — Тогда скажи мне, что ты хочешь, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты взял меня, — сказала она. — Как? — спросил он, и его голос был низким и хриплым. — Я хочу, чтобы ты связал меня, — сказала она. — Я хочу чувствовать твою власть. Он удивлённо поднял бровь, но в его глазах не было шока — только желание. — Ты уверена? — спросил он. — Я уверена, — сказала она. Он взял шёлковый шарф с кровати и подошёл к ней. Он взял её руки и связал их вместе, затягивая узел не слишком туго, но достаточно, чтобы она не могла освободиться. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Взволнованной, — сказала она. Он провёл рукой по её волосам, запрокидывая её голову назад, и поцеловал её в шею. Она почувствовала, как по её телу пробегает дрожь. — Ты будешь делать то, что я скажу, — сказал он, и его голос был низким и требовательным. — Хорошо, — сказала она. Он опустился на колени перед ней и начал медленно раздевать её. Он снял с неё мантию, затем рубашку, затем брюки. Каждое его движение было неторопливым, почти ритуальным, и она чувствовала, как напряжение нарастает внутри неё. Он оставил её стоять перед ним, обнажённую, со связанными руками, и она чувствовала себя уязвимой, но почему-то не испуганной. Она чувствовала себя… свободной. — Ты красивая, — сказал он, и его голос был хриплым. — Ты всегда была красивой, но ты никогда не позволяла себе видеть это. Он встал и взял её за плечи, укладывая её на кровать. Он навис над ней, и она чувствовала его дыхание на своей коже. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Да, — сказала она, и в её голосе не было колебаний. Он взял её связанные руки и поднял их над её головой, прижимая к подушке. Его свободная рука скользнула по её телу, касаясь её груди, её живота, её бёдер. — Ты чувствуешь это? — спросил он, и его голос был низким и хриплым. — Да, — прошептала она. Он наклонился и поцеловал её грудь, и она почувствовала, как его язык касается её соска. Она выгнулась навстречу ему, чувствуя, как внутри неё нарастает волна удовольствия. — Ты так чувствительна, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Это из-за связи. — Я знаю, — сказала она. Он опустился ниже, целуя её живот, её бёдра, её внутреннюю сторону бедра. Она чувствовала его дыхание на своей коже, и её тело дрожало от ожидания. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя? — спросил он. — Да, — сказала она. — Тогда скажи мне, — сказал он, и его голос был требовательным. — Скажи мне, что ты хочешь. — Я хочу тебя, — сказала она, и слова вырвались из неё, как признание, как капитуляция. — Я хочу тебя внутри меня. Он вошёл в неё медленно, давая ей время привыкнуть. Она чувствовала, как он заполняет её, как его тело соединяется с её, и она не могла сдержать стона. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — прошептала она. Он начал двигаться, и она чувствовала, как его тело входит в неё снова и снова. Он держал её руки над головой, не давая ей освободиться, и она чувствовала себя одновременно пойманной и освобождённой. — Ты моя, — сказал он. — Я твоя, — сказала она, и в этот момент оргазм захлестнул её, и она закричала, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Он кончил в неё с низким, гортанным стоном, и его тело дрожало от удовольствия. Он упал на неё, тяжело дыша, и она чувствовала, как его сердце бьётся в такт её сердцу. Они лежали, переплетённые, и Гермиона чувствовала, как её тело медленно успокаивается. Он развязал шарф на её запястьях и поцеловал красные следы, которые оставила ткань. — Ты в порядке? — спросил он. — Я в порядке, — сказала она, и это было правдой. Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. В них больше не было холода. Только усталость и что-то, что она боялась назвать. — Я начинаю понимать тебя, — сказала она. — И что ты понимаешь? — спросил он. — Я понимаю, что ты тоже боишься, — сказала она. — Ты боишься, что потеряешь меня. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Да, — сказал он. — Я боюсь. — Я тоже боюсь, — сказала она. — Но я хочу попытаться. Он протянул руку и коснулся её щеки. — Тогда мы попытаемся вместе, — сказал он. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. Она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. На следующее утро Гермиона проснулась от того, что её тело болело. Она лежала в его кровати, и рядом с ней никого не было. Она села и посмотрела на свои запястья — красные следы от шарфа всё ещё были видны, но они не причиняли боли. Они были как напоминание. Она встала и оделась, чувствуя, как её тело откликается на каждое движение. Она вышла в гостиную, где Снейп сидел у камина. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — сказала она. Она села напротив, и он пододвинул к ней чашку чая. Она сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу. — Ты не спала, — сказала она. — Я не мог, — сказал он. — Я думал о тебе. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — О чём ты думал? — Я думал о том, что ты стала сильнее, — сказал он. — Ты приняла связь. Это сделало тебя сильнее. — Я не принимала её, — сказала она. — Ты приняла, — сказал он. — Ты просто не хочешь признавать это. Она смотрела на него, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Ты всегда должен быть прав? — Всегда, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. Гермиона чувствовала, как между ними проскальзывает что-то, чего раньше не было. Что-то, что не имело отношения к ненависти или магии. — Я хочу попросить тебя кое о чём, — сказала она. — О чём? — спросил он. — Я хочу, чтобы ты научил меня контролировать связь, — сказала она. — Я хочу научиться использовать её. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло уважение. — Это будет нелегко, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. — Но я хочу попытаться. Он кивнул. — Хорошо. Тогда мы начнём сегодня. Они провели остаток дня в лаборатории, изучая связь. Снейп учил её, как чувствовать магию соулмейтов, как управлять ей, как использовать её для укрепления своих чар. Гермиона чувствовала, как её тело начинает привыкать к этой новой силе, и это было странно, но приятно. В какой-то момент он остановился и повернулся к ней. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Что? — спросила она. — Связь, — сказал он. — Она становится сильнее, когда ты используешь её. Она закрыла глаза и попыталась почувствовать. Она чувствовала его присутствие, его дыхание, его сердцебиение. Она чувствовала его как часть себя. — Да, — сказала она. — Я чувствую. — Хорошо, — сказал он. — Теперь ты готова. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. И она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. В тот вечер они сидели у камина, и Гермиона чувствовала, как между ними проскальзывает что-то, чего раньше не было. — Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала она. — Спрашивай, — сказал он. — Что будет с нами, когда это всё закончится? — спросила она. Он помолчал, глядя на огонь. — Я не знаю, — сказал он. — Но я надеюсь, что мы сможем найти ответ. Она протянула руку и взяла его за руку. — Я тоже надеюсь, — сказала она. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала понимать его. Она начинала принимать его. И она начинала надеяться. Гермиона стояла в лаборатории, нанося руны на стену. Её руки дрожали от усталости, но она не останавливалась. Она работала уже несколько часов, и её тело гудело от напряжения. — Ты переутомляешься, — сказал Снейп, входя в комнату. — Я почти закончила, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты всегда так упряма, — сказал он, подходя к ней. — Я знаю, — сказала она. Он встал рядом с ней и взял её за руку, останавливая её. — Отдохни, — сказал он. — Я не хочу отдыхать, — сказала она. — Ты должна, — сказал он. Она повернулась к нему, и их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. — Почему ты всегда должен указывать мне, что делать? — спросила она. — Потому что я забочусь о тебе, — сказал он. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Ты заботишься обо мне? — спросила она. — Да, — сказал он. — Я забочусь о тебе. Она хотела сказать что-то, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как между ними нарастает напряжение. — Что ты чувствуешь ко мне? — спросила она. — Я чувствую то, чего не чувствовал ни к кому после Лили, — сказал он. — Что это? — спросила она. — Я не знаю, — сказал он. — Я не могу объяснить это. Я просто знаю, что ты важна для меня. Она протянула руку и коснулась его щеки. — Ты тоже важен для меня, — сказала она. Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был грубым, требовательным, почти жестоким. Он не давал ей выбора, и она отвечала ему с той же страстью. Он сорвал с неё мантию и прижал к стене. Она чувствовала, как его руки сжимают её бёдра, как он приподнимает её, и она обвила ногами его талию. — Ты хочешь этого? — спросил он, и его голос был низким и хриплым. — Да, — сказала она, и в её голосе не было колебаний. Он вошёл в неё резко, без подготовки, и она вскрикнула от боли, которая смешалась с удовольствием. Он двигался внутри неё грубо, почти жестоко, и она чувствовала, как его тело вбивается в её. — Ты чувствуешь это? — спросил он, и его голос был низким и хриплым. — Да, — прошептала она, чувствуя, как внутри неё нарастает волна удовольствия. — Ты моя, — сказал он. — Ты всегда была моей. — Я не твоя, — сказала она, но слова прозвучали слабо, как будто она пыталась убедить себя, а не его. — Ты моя, — повторил он, ускоряя темп. Она чувствовала, как его член входит в неё глубже и глубже, и она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в его кожу, оставляя красные следы. — Скажи это, — сказал он, и его голос был требовательным. — Я твоя, — прошептала она, и слова вырвались из неё, как будто они не принадлежали ей. — Ещё, — сказал он. — Я твоя, — повторила она, и в этот момент оргазм захлестнул её, и она закричала, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Он кончил в неё с низким, гортанным стоном, и его тело дрожало от удовольствия. Он упал на неё, тяжело дыша, и она чувствовала, как его сердце бьётся в такт её сердцу. Они стояли так, прижатые к стене, и Гермиона чувствовала, как его дыхание постепенно успокаивается. — Это ничего не значит, — сказала она, но её голос был слабым и неубедительным. — Это значит всё, — сказал он. Она чувствовала, как его семя стекает по её бёдрам, и внутри неё смешивались стыд и странное, почти болезненное удовлетворение. — Отпусти меня, — сказала она. Он медленно опустил её на пол, и она почувствовала, как её ноги дрожат. Она опёрлась на стену, чтобы не упасть. — Ты в порядке? — спросил он. — Я в порядке, — сказала она, но её голос дрожал. Она отошла от него и начала одеваться, чувствуя, как её тело болит. — Я не знаю, что со мной происходит, — сказала она. — Ты привыкаешь к связи, — сказал он. — Это нормально. — Это не нормально, — сказала она. — Я чувствую себя… грязной. Он подошёл к ней и взял её за руку. — Ты не грязная, — сказал он. — Ты чувствуешь то, что должна чувствовать. Это не твоя вина. — Я знаю, — сказала она. — Но это не помогает. Он взял её за лицо и посмотрел ей в глаза. — Ты не одна, — сказал он. — Я здесь. Я всегда буду здесь. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Почему ты так добр ко мне? — спросила она. — Потому что ты заслуживаешь этого, — сказал он. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. Она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. Прошло несколько дней. Гермиона и Снейп продолжали работать над связью, и их отношения становились всё ближе. Она больше не боялась его прикосновений, и он перестал смотреть на неё как на врага. Между ними проскальзывали моменты нежности, которые она не замечала раньше. Однажды вечером они сидели у камина, и Гермиона чувствовала, как её тело гудит от странного, незнакомого ощущения. Она знала, что это была связь. Она требовала своего. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — сказала она. — Она становится сильнее. — Мы должны подчиниться ей, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. Он взял её за руку и повёл в свою спальню. Она не сопротивлялась. Она знала, что это неизбежно. Он остановился у кровати и повернулся к ней. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Да, — сказала она. Он смотрел на неё, и в его глазах горел тот же огонь, что и у неё. — Тогда скажи мне, что ты хочешь, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты взял меня, — сказала она. — Как? — спросил он, и его голос был низким и хриплым. — Я хочу, чтобы ты связал меня, — сказала она. — Я хочу чувствовать твою власть. Он удивлённо поднял бровь, но в его глазах не было шока — только желание. — Ты уверена? — спросил он. — Я уверена, — сказала она. Он взял шёлковый шарф с кровати и подошёл к ней. Он взял её руки и связал их вместе, затягивая узел не слишком туго, но достаточно, чтобы она не могла освободиться. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Взволнованной, — сказала она. Он провёл рукой по её волосам, запрокидывая её голову назад, и поцеловал её в шею. Она почувствовала, как по её телу пробегает дрожь. — Ты будешь делать то, что я скажу, — сказал он, и его голос был низким и требовательным. — Хорошо, — сказала она. Он опустился на колени перед ней и начал медленно раздевать её. Он снял с неё мантию, затем рубашку, затем брюки. Каждое его движение было неторопливым, почти ритуальным, и она чувствовала, как напряжение нарастает внутри неё. Он оставил её стоять перед ним, обнажённую, со связанными руками, и она чувствовала себя уязвимой, но почему-то не испуганной. Она чувствовала себя… свободной. — Ты красивая, — сказал он, и его голос был хриплым. — Ты всегда была красивой, но ты никогда не позволяла себе видеть это. Он встал и взял её за плечи, укладывая её на кровать. Он навис над ней, и она чувствовала его дыхание на своей коже. — Ты хочешь этого? — спросил он. — Да, — сказала она, и в её голосе не было колебаний. Он взял её связанные руки и поднял их над её головой, прижимая к подушке. Его свободная рука скользнула по её телу, касаясь её груди, её живота, её бёдер. — Ты чувствуешь это? — спросил он, и его голос был низким и хриплым. — Да, — прошептала она. Он наклонился и поцеловал её грудь, и она почувствовала, как его язык касается её соска. Она выгнулась навстречу ему, чувствуя, как внутри неё нарастает волна удовольствия. — Ты так чувствительна, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Это из-за связи. — Я знаю, — сказала она. Он опустился ниже, целуя её живот, её бёдра, её внутреннюю сторону бедра. Она чувствовала его дыхание на своей коже, и её тело дрожало от ожидания. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя? — спросил он. — Да, — сказала она. — Тогда скажи мне, — сказал он, и его голос был требовательным. — Скажи мне, что ты хочешь. — Я хочу тебя, — сказала она, и слова вырвались из неё, как признание, как капитуляция. — Я хочу тебя внутри меня. Он вошёл в неё медленно, давая ей время привыкнуть. Она чувствовала, как он заполняет её, как его тело соединяется с её, и она не могла сдержать стона. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — прошептала она. Он начал двигаться, и она чувствовала, как его тело входит в неё снова и снова. Он держал её руки над головой, не давая ей освободиться, и она чувствовала себя одновременно пойманной и освобождённой. — Ты моя, — сказал он. — Я твоя, — сказала она, и в этот момент оргазм захлестнул её, и она закричала, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Он кончил в неё с низким, гортанным стоном, и его тело дрожало от удовольствия. Он упал на неё, тяжело дыша, и она чувствовала, как его сердце бьётся в такт её сердцу. Они лежали, переплетённые, и Гермиона чувствовала, как её тело медленно успокаивается. Он развязал шарф на её запястьях и поцеловал красные следы, которые оставила ткань. — Ты в порядке? — спросил он. — Я в порядке, — сказала она, и это было правдой. Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. В них больше не было холода. Только усталость и что-то, что она боялась назвать. — Я начинаю понимать тебя, — сказала она. — И что ты понимаешь? — спросил он. — Я понимаю, что ты тоже боишься, — сказала она. — Ты боишься, что потеряешь меня. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Да, — сказал он. — Я боюсь. — Я тоже боюсь, — сказала она. — Но я хочу попытаться. Он протянул руку и коснулся её щеки. — Тогда мы попытаемся вместе, — сказал он. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. Она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. На следующий день они работали в лаборатории, когда к ним пришёл посыльный от Волдеморта. Он требовал, чтобы они явились на встречу немедленно. — Что ему нужно? — спросила Гермиона, когда они шли по коридорам. — Я не знаю, — сказал Снейп, и его лицо было напряжённым. Волдеморт сидел на троне, и его красные глаза сверкали. — Северус, — сказал он, и его голос был маслянистым. — Я получил информацию, что выжившие мятежники планируют нападение на Хогвартс. Ты должен быть готов защитить замок. — Я сделаю всё, что в моих силах, мой Лорд, — сказал Снейп. — Я знаю, — сказал Волдеморт. — И твоя жена будет помогать тебе. Гермиона почувствовала, как по её телу пробежал холод. — Я готова, мой Лорд, — сказала она. — Хорошо, — сказал Волдеморт. — Тогда идите и готовьтесь. Они вышли из зала, и Гермиона почувствовала, как её ноги дрожат. — Нападение, — сказала она. — Они могут погибнуть. — Я знаю, — сказал Снейп. — Но мы должны защитить замок. — Зачем? — спросила она. — Зачем нам защищать замок, если мы на стороне врага? — Потому что, если мы не сделаем этого, Тёмный Лорд убьёт нас, — сказал он. — И потому что, если мы будем на его стороне, мы сможем изменить ситуацию. Гермиона смотрела на него, и она знала, что он прав. Они провели следующие дни, готовясь к нападению. Гермиона работала над рунами, а Снейп укреплял защиту замка. Они работали вместе, и она чувствовала, как между ними нарастает доверие. В ночь перед нападением они сидели у камина, и Гермиона чувствовала, как её тело напряжено. — Ты боишься? — спросила она. — Я боюсь, — сказал он. — Я боюсь за тебя. — Я не хочу, чтобы ты боялся за меня, — сказала она. — Я не могу не бояться, — сказал он. Она взяла его руку и сжала её. — Тогда я буду защищать тебя, — сказала она. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты? Защищать меня? — Да, — сказала она. — Я не хочу терять тебя. Он наклонился к ней и поцеловал её. Нападение началось на рассвете. Гермиона стояла на башне, глядя, как Пожиратели смерти сражаются с выжившими мятежниками. Она видела знакомые лица — Невилла, Луну, других — и внутри неё что-то разрывалось. Она хотела присоединиться к ним, но она знала, что если она сделает это, она умрёт. — Я должна помочь им, — сказала она Снейпу. — Ты не можешь, — сказал он. — Если ты сделаешь это, Тёмный Лорд убьёт тебя. — Я не могу просто стоять и смотреть, — сказала она. Он взял её за руку и сжал её. — Ты должна, — сказал он. — Ты должна выжить. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. — Я ненавижу тебя, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. Она стояла на башне и смотрела, как её друзья сражаются и умирают. Нападение продолжалось несколько часов. Гермиона стояла на башне и смотрела, как бой затихает. Мятежники были разгромлены. Невилл упал, Луна упала, и она чувствовала, как внутри неё что-то умирает. — Это конец, — сказала она. — Это не конец, — сказал Снейп. — Это только начало. Она повернулась к нему, и в её глазах горела ненависть. — Ты сказал, что мы будем бороться, — сказала она. — Ты сказал, что у нас есть шанс. Но они все мертвы. — Они не все мертвы, — сказал он. — Есть ещё выжившие. Мы должны найти их. Она смотрела на него, и в её груди смешивались гнев и отчаяние. — Я не знаю, могу ли я доверять тебе, — сказала она. — Ты должна, — сказал он. — Потому что я единственный, кто у тебя есть. Она смотрела на него, и она знала, что он прав. — Я прощу тебя, — сказала она. — Но я не забуду того, что ты сделал. — Я и не прошу тебя забывать, — сказал он. Они стояли на башне, и Гермиона чувствовала, как её ненависть утихает, уступая место чему-то другому. Она начинала понимать его. Она начинала принимать его. Она начинала чувствовать к нему симпатию.