Пепел Феникса

Гермиона сидела на краю кровати в комнате Снейпа, чувствуя, как её тело медленно восстанавливается после исцеляющих заклинаний. Боль в спине утихла, но остался странный, тянущий след — напоминание о том, что она едва не погибла в Уэльсе. Она смотрела на свои руки, которые всё ещё слегка дрожали, и пыталась осмыслить то, что произошло. Она рисковала жизнью ради незнакомых людей, ради выживших, которых даже не знала. Но она не могла поступить иначе. Это было в её крови — бороться за тех, кто не мог защитить себя. Но сейчас, когда всё стихло, когда она осталась одна в тишине его комнаты, её мысли вернулись к нему. К Северусу. Она закрыла глаза и почувствовала его присутствие — он стоял у окна в гостиной, глядя на закат, и его дыхание было ровным, но она знала, что он тоже не может успокоиться. Связь пульсировала между ними, как живая нить, и она чувствовала его тревогу, его страх, его желание защитить её. Она встала и вышла в гостиную. Он обернулся, услышав её шаги, и его взгляд задержался на ней дольше, чем обычно. В его глазах была усталость, но также что-то ещё — что-то, что заставляло её сердце биться быстрее. Она не могла понять, что это было, но она хотела узнать. — Тебе нужно отдыхать, — сказал он, и его голос был низким и ровным. — Я не могу отдыхать, — сказала она, подходя к нему. — Мой разум не останавливается. Он смотрел на неё, и она видела, как его руки сжимаются в кулаки. — Ты должна, — сказал он. — Ты потеряла много крови. — Я знаю, — сказала она. — Но я не могу перестать думать о том, что произошло. О том, что я чуть не умерла. И о том, что ты был рядом. Он подошёл к ней и взял её за руки. — Я всегда буду рядом, — сказал он. — Я не позволю тебе умереть. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. Она чувствовала его тепло, его силу, его присутствие, и это было как якорь, который удерживал её от того, чтобы сорваться в бездну. — Почему ты защищаешь меня? — спросила она. — Почему ты рискуешь своей жизнью ради меня? Он помолчал, глядя на неё, затем медленно произнёс: — Потому что ты стала для меня больше, чем просто связь. Ты стала… моей. Она чувствовала, как её сердце забилось быстрее. Его слова отозвались в ней чем-то глубоким, что она не могла игнорировать. — Что это значит? — спросила она. — Что я стала твоей? Он поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми, и она прижалась к ним, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. — Это значит, что я не могу представить свою жизнь без тебя, — сказал он, и его голос был хриплым. — Это значит, что я готов убить и умереть за тебя. Это значит, что ты важнее всего, что было в моей жизни. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. Она не знала, что сказать. Она не знала, как ответить на эти слова, которые были такими искренними, такими чистыми. — Я не знаю, что я чувствую к тебе, — сказала она, и её голос дрожал. — Я не знаю, можно ли это назвать любовью. Но я знаю, что когда ты рядом, моё сердце бьётся быстрее. Я знаю, что я хочу быть с тобой. Я знаю, что я боюсь потерять тебя. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла назвать — удивление, надежда, страх. — Это уже много, — сказал он. — Это больше, чем я ожидал. Она протянула руку и коснулась его груди. Его сердце билось так же быстро, как и её. — Я боюсь, — сказала она. — Я боюсь, что это не настоящее. Я боюсь, что это просто магия. — Это не просто магия, — сказал он. — Я знаю это. Я чувствую это. И я знаю, что ты тоже чувствуешь это. Она смотрела на него, и в её груди что-то надломилось. Она шагнула к нему и прижалась к нему, чувствуя, как его руки обхватывают её. — Я хочу верить тебе, — сказала она. — Тогда верь, — сказал он. Они стояли так, прижатые друг к другу, и Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё сомневалась. Она всё ещё боялась. Но она также чувствовала, что её сердце выбирает его. — Я хочу тебя, — прошептала она. — Я тоже хочу тебя, — сказал он. Он взял её за руку и повёл в спальню. Она не сопротивлялась. Она хотела этого. Она хотела забыться в нём, хотя бы на несколько часов. Когда они оказались в спальне, он остановился и повернулся к ней. Его глаза горели тёмным огнём, и она видела в них то же желание, которое чувствовала сама. — Сегодня я хочу попробовать кое-что новое, — сказал он, и в его голосе послышалась странная, почти игривая нотка. — Что именно? — спросила она, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. — Я хочу, чтобы ты доверилась мне, — сказал он. — Полностью. Я хочу, чтобы ты позволила мне показать тебе, что такое настоящее удовольствие. Она смотрела на него, и внутри неё смешивались страх и желание. — Что ты хочешь сделать? — Я хочу, чтобы ты легла на кровать и позволила мне делать с тобой всё, что я захочу, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты чувствовала только мои прикосновения. — Я согласна, — сказала она, и в её голосе не было колебаний. Он подошёл к шкафу и достал оттуда несколько предметов: шёлковые шарфы, перья, лёд в стеклянной чаше, и чёрный кожаный ремень. Она смотрела на них, и её дыхание участилось. — Разденься, — сказал он, и его голос был низким и требовательным. Она начала медленно расстёгивать мантию, чувствуя, как его взгляд прожигает её насквозь. Она сняла рубашку, затем брюки, и осталась стоять перед ним обнажённой, чувствуя себя уязвимой, но почему-то не испуганной. — Ложись на кровать, — сказал он. Она легла на спину, и он навис над ней. Он взял шёлковые шарфы и привязал её руки к изголовью кровати, а ноги — к ножкам. Она чувствовала, как шёлк касается её кожи, и это было странно — натяжение смешивалось с возбуждением. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — прошептала она. Он провёл рукой по её телу, касаясь её груди, её живота, её бёдер. Его пальцы были холодными, и она вздрагивала от каждого прикосновения. — Ты так красива, — сказал он, и его голос был хриплым. Он взял перо и провёл им по её телу. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое заставляло её кожу гореть. Она чувствовала, как перо скользит по её груди, по животу, по бёдрам, и каждый раз, когда оно касалось её, она вздрагивала. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — сказала она. Он взял кубик льда и провёл им по её шее, оставляя мокрый след. Холод обжигал её кожу, и она задохнулась от контраста с теплом его руки. — Ты хочешь большего? — спросил он. — Да, — сказала она. Он опустился ниже, и она почувствовала его дыхание на своей коже. Он поцеловал её внутреннюю сторону бедра, затем другой, и она чувствовала, как её тело дрожит от ожидания. — Я хочу попробовать тебя, — сказал он. Он коснулся языком её клитора, и она закричала от неожиданности. Он двигал языком медленно, ритмично, и она чувствовала, как волна удовольствия нарастает внутри неё. — Не останавливайся, — прошептала она. Он не остановился. Он продолжал, пока она не почувствовала, как оргазм захлёстывает её, и она закричала, чувствуя, как её тело сжимается вокруг его языка. Он поднялся и навис над ней, и она чувствовала его дыхание на своей коже. — Ты готова? — спросил он. — Да, — сказала она. Он вошёл в неё медленно, давая ей время привыкнуть. Она чувствовала, как он заполняет её, как его тело соединяется с её, и она не могла сдержать стона. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — прошептала она. Он начал двигаться, и она чувствовала, как его тело входит в неё снова и снова. Он держал её за бёдра, и она чувствовала, как его пальцы впиваются в её кожу. — Ты моя, — сказал он. — Я твоя, — сказала она, и в этот момент оргазм захлестнул её снова, и она закричала, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Он кончил в неё с низким, гортанным стоном, и его тело дрожало от удовольствия. Они лежали на кровати, и Гермиона чувствовала, как он развязывает шарфы на её запястьях и лодыжках. Он поцеловал красные следы, которые оставила ткань. — Ты в порядке? — спросил он. — Я в порядке, — сказала она, и это было правдой. Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. В них не было холода. Только усталость и что-то, что она боялась назвать. — Я начинаю понимать тебя, — сказала она. — И что ты понимаешь? — спросил он. — Я понимаю, что ты тоже боишься, — сказала она. — Ты боишься, что потеряешь меня. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Да, — сказал он. — Я боюсь. — Я тоже боюсь, — сказала она. — Но я хочу попытаться. Он протянул руку и коснулся её щеки. — Тогда мы попытаемся вместе, — сказал он. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. Она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. Не любовь — она была слишком далека от этого. Но привязанность. Желание быть рядом. Желание чувствовать его прикосновения. Прошло несколько дней. Снег начал таять, и в воздухе появился запах весны. Гермиона и Снейп продолжали работать над чарами и связью, и их отношения становились всё более глубокими. Она больше не избегала его взгляда, и он не прятал свои эмоции за маской холода. Между ними возникло что-то, что не имело названия, но что было реальным. Однажды вечером они сидели у камина, и Гермиона чувствовала, как её тело гудит от странного, незнакомого ощущения. Она знала, что это была связь. Она требовала своего. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — сказала она. — Она становится сильнее. — Мы должны подчиниться ей, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. Он взял её за руку и повёл в спальню. Она не сопротивлялась. Она знала, что это неизбежно. Он остановился у кровати и повернулся к ней. — Сегодня я хочу попробовать кое-что новое, — сказал он, и в его голосе послышалась странная, почти игривая нотка. — Что именно? — спросила она, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. — Я хочу, чтобы ты доверилась мне, — сказал он. — Полностью. Я хочу, чтобы ты позволила мне сделать с тобой всё, что я захочу. — Ты уже делал это, — сказала она. — Не так, — сказал он. — Сегодня я хочу, чтобы ты почувствовала боль. И удовольствие. Вместе. Она почувствовала, как по её телу пробегает дрожь. Она знала, что он не причинит ей настоящей боли, но мысль о том, что он может контролировать её так полностью, пугала и возбуждала её одновременно. — Я согласна, — сказала она, и в её голосе не было колебаний. Он кивнул и подошёл к шкафу. Он достал оттуда чёрный кожаный ремень и вернулся к ней. Она смотрела на него, и её дыхание участилось. — Разденься, — сказал он, и его голос был низким и требовательным. Она начала медленно расстёгивать мантию, чувствуя, как его взгляд прожигает её насквозь. Она сняла рубашку, затем брюки, и осталась стоять перед ним обнажённой, чувствуя себя уязвимой, но почему-то не испуганной. — Ложись на кровать, — сказал он. Она легла на спину, и он навис над ней. Он взял её руки и привязал их ремнём к изголовью кровати. Она чувствовала, как кожа касается её запястий, и это было странно — боль от натяжения смешивалась с возбуждением. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — прошептала она. Он провёл рукой по её телу, касаясь её груди, её живота, её бёдер. Его пальцы были холодными, и она вздрагивала от каждого прикосновения. — Ты так красива, — сказал он, и его голос был хриплым. Он наклонился и поцеловал её в шею, оставляя мокрый след. Затем он взял ремень в руки и провёл им по её телу. Кожа была холодной и гладкой, и она чувствовала, как он скользит по её груди, по животу, по бёдрам. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — сказала она. Он слегка ударил её ремнём по бедру. Удар был несильным, но она почувствовала, как по телу разливается тепло. — Ещё, — сказала она. Он ударил её снова, чуть сильнее, и она застонала. Боль смешалась с удовольствием, и она чувствовала, как внутри неё нарастает волна желания. — Ты хочешь большего? — спросил он. — Да, — сказала она. Он ударил её ещё несколько раз, и каждый раз она чувствовала, как её тело откликается на боль, превращая её в удовольствие. Она выгибалась навстречу ему, и он останавливался, чтобы поцеловать место, где оставил след. — Ты моя, — сказал он. — Я твоя, — сказала она. Он отложил ремень и вошёл в неё медленно, давая ей время привыкнуть. Она чувствовала, как он заполняет её, как его тело соединяется с её, и она не могла сдержать стона. — Ты чувствуешь это? — спросил он. — Да, — прошептала она. Он начал двигаться, и она чувствовала, как его тело входит в неё снова и снова. Он держал её за бёдра, и она чувствовала, как его пальцы впиваются в её кожу. — Ты моя, — сказал он. — Я твоя, — сказала она, и в этот момент оргазм захлестнул её, и она закричала, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Он кончил в неё с низким, гортанным стоном, и его тело дрожало от удовольствия. Они лежали на кровати, и Гермиона чувствовала, как он развязывает ремень на её запястьях. Он поцеловал красные следы, которые оставила кожа. — Ты в порядке? — спросил он. — Я в порядке, — сказала она, и это было правдой. Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. В них не было холода. Только усталость и что-то, что она боялась назвать. — Я начинаю понимать тебя, — сказала она. — И что ты понимаешь? — спросил он. — Я понимаю, что ты тоже боишься, — сказала она. — Ты боишься, что потеряешь меня. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Да, — сказал он. — Я боюсь. — Я тоже боюсь, — сказала она. — Но я хочу попытаться. Он протянул руку и коснулся её щеки. — Тогда мы попытаемся вместе, — сказал он. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала доверять ему. Она начинала чувствовать к нему что-то, что она не могла назвать. Не любовь — она была слишком далека от этого. Но симпатию. Желание быть рядом. Желание чувствовать его прикосновения. На следующее утро они проснулись от того, что кто-то стучал в дверь. Снейп быстро оделся и вышел в гостиную. Когда он вернулся, его лицо было бледным. — Что случилось? — спросила она. — Тёмный Лорд требует нас на встречу, — сказал он. — Он хочет, чтобы мы отправились на новое задание. Гермиона почувствовала, как по её телу пробежал холод. — Какое задание? — Он получил информацию, что группа выживших укрывается в заброшенном замке в Уэльсе, — сказал он. — Он хочет, чтобы мы уничтожили их. Она смотрела на него, и в её груди смешивались гнев и отчаяние. — Мы не можем сделать это, — сказала она. — Мы не можем убивать своих. — Мы не будем, — сказал он. — Мы предупредим их. Дадим им время уйти. — А если они не уйдут? — спросила она. — Если они решат сражаться? — Тогда мы найдём другой способ, — сказал он. — Но мы должны попытаться. Она кивнула. У неё не было выбора. Они отправились в Уэльс на следующее утро. Замок был старым, полуразрушенным, заросшим плющом. Снег не доходил до этих мест, но воздух был сырым и холодным. — Где они? — спросила Гермиона, оглядываясь. — В главном зале, — сказал Снейп, указывая на вход. Они вошли внутрь, и их встретила группа людей, вооружённых палочками. Среди них были знакомые лица — бывшие члены Ордена, которые не сдались. — Северус? — сказал один из них. — Ты… ты с ними? — Я здесь, чтобы помочь, — сказал Снейп. — Тёмный Лорд послал нас, чтобы уничтожить вас. Но мы не сделаем этого. У вас есть час, чтобы уйти. — Мы не можем уйти, — сказал другой. — Мы не можем больше бежать. Мы должны сражаться. — Если вы останетесь, вы умрёте, — сказала Гермиона, и её голос дрожал. — Мы не можем защитить вас. — Тогда мы умрём с честью, — сказал он. Гермиона почувствовала, как по её телу пробегает холод. Она знала, что они не уйдут. Она знала, что они будут сражаться. — Мы останемся с вами, — сказала она. — Что? — сказал Снейп, поворачиваясь к ней. — Ты не можешь. — Я не могу бросить их, — сказала она. — Я не могу смотреть, как они умирают. Он смотрел на неё, и в его глазах смешивались гнев и отчаяние. — Если ты останешься, ты умрёшь, — сказал он. — Тогда я умру, — сказала она. Он долго смотрел на неё, затем медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я останусь с тобой. Они приготовились к бою. Гермиона стояла рядом со Снейпом, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она знала, что у них мало шансов, но она не могла уйти. Когда Пожиратели смерти ворвались в замок, бой начался. Гермиона сражалась с отчаянием, накладывая заклинание за заклинанием. Она видела, как её союзники падают, и внутри неё что-то разрывалось. В какой-то момент она почувствовала удар в спину. Она упала на колени, чувствуя, как боль разливается по телу. Она повернулась и увидела Пожирателя, который целился в неё снова. — Ступефай! — крикнул Снейп, и Пожиратель упал. Он подбежал к ней и подхватил её на руки. — Держись, — сказал он. — Я вынесу тебя отсюда. — Нет, — сказала она. — Я не могу бросить их. — Ты умрёшь, — сказал он. — Тогда я умру, — сказала она. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло отчаяние. — Я не позволю тебе умереть, — сказал он. — Я не потеряю тебя. Он подхватил её и побежал к выходу. Она чувствовала, как его руки сжимают её, как его сердце бьётся в такт её сердцу. Она знала, что он делает всё, чтобы спасти её. Когда они оказались снаружи, он аппарировал их в Хогвартс. Они упали на пол в его покоях, и она чувствовала, как кровь стекает по её спине. — Держись, — сказал он, и его голос был дрожащим. — Я помогу тебе. Он начал накладывать заклинания, останавливая кровь. Она чувствовала, как его руки касаются её, как он лечит её, и это было странно — боль смешивалась с облегчением. — Ты в порядке? — спросил он, когда закончил. — Я в порядке, — сказала она, и это было почти правдой. Он помог ей сесть и посмотрел на неё. Его глаза были тёмными, и она видела в них страх. — Ты не должна была делать этого, — сказал он. — Ты не должна была рисковать своей жизнью. — Я должна была, — сказала она. — Я не могла бросить их. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла назвать. — Я не могу потерять тебя, — сказал он. — Ты не потеряешь меня, — сказала она. Она протянула руку и коснулась его щеки. Он закрыл глаза и прижался к её руке. — Я боюсь, — сказал он. — Я тоже боюсь, — сказала она. — Но мы должны продолжать. Они сидели в тишине, и Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё злилась на него. Она всё ещё винила его. Но ненависть больше не была главным чувством. Она начинала чувствовать к нему то, что она не могла назвать. Не любовь — она была слишком далека от этого. Но привязанность. Желание быть рядом. Желание чувствовать его прикосновения. В ту ночь они снова были вместе. Он лежал рядом с ней, и она чувствовала его дыхание на своей коже. Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. — Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала она. — Спрашивай, — сказал он. — Что ты чувствуешь ко мне? — спросила она. — На самом деле? Он помолчал, глядя на неё, затем медленно произнёс: — Я чувствую то, чего не чувствовал ни к кому после Лили. — Он сделал паузу, и его голос стал мягче. — Ты стала для меня больше, чем союзник. Больше, чем просто связь. Ты стала… необходимой. Она смотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Ты тоже стал для меня необходимым, — сказала она. — Я не знаю, что это, но я хочу понять это. Он протянул руку и коснулся её лица. — Тогда мы поймём это вместе, — сказал он. Они лежали в тишине, и Гермиона, уцепившись за Северуса, моментально уснула.