Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

Мальчик стоял неподвижно. Над ним раздавались тихие скрипы досок. Каждый шаг незнакомцев сопровождался неприятным скрип-скрип-скрип. Он сделал вдох, заглушая звук, и отвёл глаза от развернувшейся перед ним картины. Гнилостное металлическое зловонье щекотало его ноздри, живот скрутило от сырого мяса. Мальчик облизнул бледные губы с засыхающей кровью. Корабль качнулся. Тело перед мальчиком двинулось. Мальчик замер. Тело не шевелилось. Перед мальчиком появились две фигуры. Из-за отвратительного запаха мальчик не знал, кто перед ним, но, подняв глаза, увидел двух женщин, за спинами которых скрывались в тени громоздкие крылья и длинные хвосты. Одна из женщин, застыв, позеленела лицом и в отвращении закрыла рот ладонями, сдерживая рвотный позыв. Она отвернулась. Вторая женщина смерила труп любопытным взглядом и, приподняв брови, посмотрела на мальчика. Мальчик шмыгнул носом. Она произнесла: — Привет. Я Майа. Эта брюзга — Виви. До нас дошли вести о пустом корабле посреди моря с запахом мертвечины. Я так понимаю, твоих рук… клыков дело? Майа кивнула в сторону трупа. Мальчик моргнул. Уши дрогнули, прижались к голове. — Как тебя зовут? — продолжила Майа. Мальчик почесал живот. Больно. Майа наклонила голову набок. Мальчик повторил движение. Майа улыбнулась уголком губ. Она сняла с себя меховой плащ и, осторожно подойдя, поинтересовалась: — Можно поднять тебя? Нос не откусишь? Мальчик посмотрел на мягкий мех шкуры. Потрогал его. Майа приняла это за согласие и обернула плащом нагого израненного ребёнка. Подняла его. — Пойдём, Виви, ты сейчас заблюёшь всё. Виви с сомнением переводила глаза с трупа с прокушенной шеей на мальчика с заляпанным кровью лицом. Мальчик снова облизнулся.

***

Мальчик неловко переминался с ноги на ногу. Вокруг него собралось много женщин, от которых пахло старостью. Они ворковали и причитали о его худобе и запущенности, что бы это не значило. Мальчик позволил отмыть, одеть и накормить себя: ему нравились звуки умиления, направленные на него. В свой первый день в деревне мальчик не произнёс ни слова, спустя пару месяцев начал разговаривать короткими фразами и уже через год мальчик мог свободно говорить. Однако он так и не смог ответить на один-единственный вопрос: как тебя зовут? На этот вопрос не было ответа. У мальчика не было имени.

***

Как бы то ни было, мальчик знал, что не продержится долго среди людей (хеммелигов, как они называли себя и его). Такова была его природа. Слишком жадный, слишком зажатый, слишком угрюмый для полноценной жизни в обществе. Поселение было маленьким, количество жителей не насчитывало и ста хеммелигов, — каждый был сам за себя. Суетливые старушки умерли в последующие года одна за другой. Первые дни мальчику оказывали необходимую помощь, показали, где ловить рыбу, где искать место для сна, где усмирять гнев и вскоре оставили самому себе. Поэтому, четыре года спустя, мальчик расправил чёрные крылья и улетел на север, где, по словам Майи, с неба падали холодные белые листья.

***

Приземлившись на привал в свою первую ночь, мальчик стал свидетелем, как мужчины без хвостов и крыльев напрыгнули на девочку и под её визги начали есть её. Девочка была маленькой. Она кричала, как будто её резали. Или сильно щекотали. Нос мальчика зачесался от запаха крови. Девочка закричала в последний раз и испустила дух, пока мужчина кряхтел над ней. Мальчик убежал.

***

Варварский архипелаг — так прозвали это ужасное место. Мальчик уже четыре года путешествует в драконьей форме, чтобы не замёрзнуть насмерть. Дракон требовал в десяток раз больше еды, но, благо, рыбы здесь было достаточно. Пока он не наткнулся на остров с мёртвым вулканом.

***

Мальчик очнулся в жерле мёртвого вулкана, ощущая себя таким же мёртвым. Голова раскалывалась, лапы немели. Глаза словно бы готовы были выпасть из глазниц. Повсюду дрожали, прижавшись друг к дружке, такие же испуганные драконы самых разных видов. Мальчик тряхнул головой. Он не помнил, как очутился здесь, но не собирался оставаться. Собираясь взлететь, мальчик замер. Из него вышибло воздух. Тело сковало судорогой. Он перевёл глаза (жжёт, жжёт, жжёт) на вынырнувшую голову гигансткого дракона, окинувшего мелких ящериц презрительным голодным взором (страшно, страшно, страшно). Дракон назвал себя Красной Смертью. Она назвала себя королевой. Подозвала двух драконов и без предисловий захватила в плен зубов и проглотила. Рявкнула, приказав принести больше еды. Они повиновались. Мальчик полетел следом. Если бы не дико бьющееся сердце, он бы подумал, что умер в тот день.

***

Викинги (похожие на хеммелигов, но в то же время нет) считали, что их благословили какие-то люди из другого мира уничтожить драконов. Мальчик мог понять желание защитить дом от воров, особенно воров продовольствия. Однако один из хеммелигов вскоре рассказал ему, что викинги вылавливают драконов и заставляют своих детёнышей тыкать в них отвратительными вонючими острыми палками, пока драконы не потеряют рассудок, а детёныши — сострадание. И Беззубик возненавидел их. Викинги дали драконам причудливые названия. Круглых, с большими челюстями и с маленькими крыльями они прозвали Громмелями. Больших, длинных, огненных — Ужасными Чудовищами, что было странно. В их глазах каждый дракон был ужасным и был чудовищем. Его назвали Ночной Фурией.

***

Драконы сбивались в кучки. Громмели с Громмелями. Чудовища с Чудовищами. Маленькая группа из сочувствующих урчаний и тёплых уткнувшихся в шею носов. Мальчик свернулся в клубок и накрыл себя крылом. Он знал, что всегда будет один-одинёшенек и смирился с этим, даже приветствовал.

***

Пока не появился другой мальчик.

***

Другого мальчика звали Иккинг, он был странным, но забавным. От него совсем не пахло. Нет, присутствовали, конечно, запахи пота, рыбы, металла, но сам по себе Иккинг как будто заглушал сверхъестественные драконьи чувства… Беззубика. Иккинг дал ему имя. Причём такое абсурдное. Когда Беззубик жил в деревне с Майей и Виви, они звали его мальцом, пареньком, малышом или простым «эй!». А Иккинг просто взял и заявил: «Да ты… Беззубик, вот ты кто!» Поначалу он думал, что это шутка, прозвище. Но постепенно в своих мыслях мальчик превратился в Беззубика, а королева Красная Смерть — в дракона из сказки, заснувшего мёртвым сном. Беззубик настолько забылся, что, вспомнив о Красной Смерти, едва не лишился чувств. Но даже при проявлении такой жалкой, непростительной слабости Иккинг не насмехался над ним, не отвернулся. Хеммелиги никогда не были тактильными с ним, особенно на этом архипелаге, поэтому, когда Иккинг обнял его и прижался губами к его голове, Беззубик почувствовал такое облегчение и эйфорию, что… просто сдался.

***

Какой всё же удивительно странный этот человек. Усыпил его своим волшебным голосом, перенёс его лицо в свою книжку несколькими движениями рук, ласками успокоил разверзающуюся бурю в сердце — и всё это за сегодняшний день, а ведь они знакомы всего два месяца. И теперь Иккинг хочет покинуть своё племя, чтобы быть с ним, с Беззубиком. Это что, каждый день будет таким? Лениво-счастливым, сладко-радостным? (И никакой боли?)

Я хочу обнять эти горы,

Я хочу лизнуть это небо…

Буду целоваться с водою,

С головой укроюсь землёю.

Каждый день слушать эту убаюкивающую усладу (колыбельную?)? Ощущать эти мозолистые руки в волосах, на своём теле? Смотреть в эти красивые зелёные, как Драконья мята, глаза? Считать эти веснушки? Иккинг, хоть и предупредил об ужине с наставником, сейчас беззастенчиво похрапывал ему в грудь. Беззубик обвил хвостом одну из ног Иккинга, накрыл крылом, погрузив человека в темноту, и обнял — мой, мой, мой. Несмотря на уходящее за горизонт солнце, Беззубик не собирался будить своего Иккинга. Он вдохнул аромат его волос. Ему захотелось замурлыкать. Мой, мой, мой. Беззубик вспоминает недавние слова Иккинга: «…мне страшно», —и сглотнул. Он привык к страху, научился жить с ним бок и о бок, но это совершенно другой уровень. Мне страшно. Вдруг однажды ты поймёшь, что поспешил покидать дом. Нарушишь обещание. Скажешь, что был не в себе, что передумал. Вдруг бросишь меня. Я уже и не помню, как жил без тебя раньше. Я сделаю всё, о чём попросишь. Только не оставляй меня. Чтобы я мог жить дальше.