Красивый незнакомец однажды викингу явился, язык у него был раздвоен…

— Эй, Иккинг, — сказала Забияка. — Оставишь мне автограф? Мне за него такую кучу золота отвалят после твоей смерти. После решения старейшины викинги долго не унимались, особенно Стоик. Плевака подхватил Иккинга одной рукой и усадил себе на плечо, а потом его перехватил отец и подбрасывал, тряс, поздравлял — «Я знал, сынок, я знал, что ты сможешь!» — и улыбался, улыбался, улыбался. Отец никогда столько не улыбался. Веселье перекочевало в Большой зал, где их ждал праздничный пир, который продлится до наступления сумерек. А после сумерек… Пока все рассаживались, Иккинга повели вперёд — к столу вождей. Его охватил трепет, что его, Иккинга Неудачника, пригласили за стол вождей, старейшин и других уважаемых персон. Взгляд каждого был направлен на него, но в кои-то веки ему не было страшно. Иккинг наслаждался заслуженным вниманием, вкушал похвалы и хлопки, одобрение и признание, которых жаждал с самого детства. О, как бы он хотел показать это его прошлому «Я». Этот момент стал бы самой сладкой грёзой его существования. Иккинга посадили возле отца, между ним и Плевакой. Дали попробовать медовухи, от жгучего вкуса которой он тут же закашлялся, вызвав добродушные смешки. Он просидел за столом вождей недолго. Хотя его прельщали нескончаемые хвальбы и лесть, едва не перерастающие в дифирамбы, такое сильное внимание начало утомлять. Он ещё раз поблагодарил отца, Плеваку, вождей и наставников за добрые слова, но сказал, что хотел бы поболтать с ровесниками. — Ну, конечно-конечно! Иди к друзьям, нечего прозябать тут со стариками! — подзадорил его Плевака. Отец напоследок взъерошил ему волосы, и Иккинг удалился. Нужный стол он нашёл довольно быстро — там разгорался громкий спор между Дагуром и Астрид. Подростки заняли два стола, соединённых друг с другом, и поделились на три группы. Иккинг намеревался подсесть к самой спокойной, включающей Рыбьенога, Эйвора и Бодилью, но Ками заприметила его первая и подсадила к себе и близнецам Торстон. — Есть карандаш и бумага? — ответил Иккинг на вопрос Забияки, а Ками толкнула ту локтем в бок. Забияка ойкнула и покачала головой. — Иккинг! — донёсся до него скрипучий голос Дагура. Длинные мускулистые руки обвили его грудь и подняли из-за стола. — Иккинг, Иккинг, Иккинг! Сядь с нами. И так он оказался в компании улыбающихся Берсерков, сердитой Астрид, унылого Сморкалы и уплетающего баранину Бандюгом. — Млдс, Иххинх, — невнятно пробормотал Бандюг с полным ртом. — Спасибо. Дагур обнял Иккинга рукой за плечи. От него несло чем-то сладким и кислым. — Мы как раз обсуждали твою победу… — О нет. — Ты не хочешь говорить об этом? — удивилась Хедер. — Иккинг, ты должен гордиться. Тебе выпала честь, познанная единицами. — Абсолютно заслуженная, — процедил Дагур, холодно посмотрев на Астрид. Ах, так вот, о чём они спорили… — Мне повезло, — сказал Иккинг. — Ерунда, — фыркнул Дагур. — Мы все там были. Мы с Хедер сидели в первом ряду, я бы сказал, что удача была против тебя почти всё время. — Ну что ты… Астрид с громким стуком поставила кружку на стол. Весь стол уставился на неё, даже Забияка и Задирака прекратили препираться. — Я… признаю поражение. У Иккинга и Сморкалы отвисли челюсти. Дагур победоносно осклабился. — Астрид, — нерешительно начал Иккинг. — Ты проделала потрясающую работу. Я считаю, что ты более достойна… что ты без задней мысли убьёшь дракона на этой арене. — Готти так не думает, — невесело усмехнулась та. — Готти — мудрейший человек, которых я знал и знаю. Что бы она не делала, это на благо племени. Думаю, сегодняшний вечер всколыхнёт ветер перемен. Астрид неотрывно смотрела ему в глаза, словно надеясь прочитать в них ответ. — Как бы то ни было, — произнесла Хедер почти ласково, — я рада, что чести удостоился именно ты, Иккинг. Разве это не символично, Дагур? Вы с Иккингом станете самыми уважаемыми вождями Варварского архипелага, к тому же названными братьями. И вам двоим выпала честь убить дракона на экзамене. Что люди будут думать, глядя на вас? — Наверно вздыхать с облегчением, что ещё одно поколение не увидит войны Берсерков и Хулиганов, — хмыкнул Иккинг. Эта тема — тема прошлых кровопролитных войн, которые Берсерки сеяли на всех островах, куда ступала нога человека, — была запретной, табу их мирного договора, и стол потрясённо смолк. Но Дагур лишь рассмеялся, а Хедер кивнула. — И то верно. Того и глядишь, через лет тридцать-сорок тот ужас и вовсе забудется. — О, нет, сестрёнка, те весёлые времена навсегда записаны в библиотеке Берсерков. — У Берсерков есть библиотека? — спросил Рыбьеног с другого конца стола. — Ага. Её для того и построили, чтоб хранить былые времена. — И рецепты яблочных пирогов, — улыбнулась Хедер, и Рыбьеног покраснел. Дагур счастливо вздохнул. — Да-а-а, яблочные пироги. Тут таких не пекут. Они идеальны, хотя жаль, что в них больше не добавляют кровь врагов. «Негигиенично», пф-ф! Да что отец понимает в… А! Хедер, ты мне напомнила… Папаня-то наш скоро на покой уходит. — Они встрепенулись. — Возможно, при нашей следующей встрече я буду зваться вождём Берсерков. — И наверняка замучаешь моего отца. — Естественно! — Эй, а почему самыми уважаемыми вождями будут Иккинг и Дагур? — спросила Ками. — А как же мы с Бандюгом и Эйвором? — Вы будете теми самыми друзьями, на фоне которых другие друзья выглядят ещё великолепнее, — сказала Хедер и засмеялась, когда от возмущения у Бандюга из-за рта выпала куриная ножка. — Шутка. Я думаю, вы ещё покажете себя. Кто знает, какие трудности выпадут на будущих вождей. — Хедер посмотрела на Иккинга. — Ветер перемен может превратиться в ураган. Иккинг сглотнул. Ах, вот и то самое чутьё старшей сестры, о котором однажды рассказывал Рыбьеног. — Блин, надеюсь, — протянул Дагур. — В последние года на архипелаге та-а-ак скучно. Астрид бросила на Берсерка раздражённый взгляд. — Твоё скучно означает мирно, — проговорил Иккинг. Дагур от него отмахнулся, но не возразил. — За детским столом совсем нечего выпить. Дагур похлопал Иккинга по плечу, кивнул сестре и направился на поиски более весёлой компании. Подростки вернулись к разговорам, которые были прерваны появлением Иккинга, и Иккинг наконец заметил необычно притихшего Сморкалу. Там, на арене, Иккинг почувствовал его огорчение от проигрыша, смешанное с облегчением. Должно быть, его мучили сомнения, кои доводилось испытывать Иккингу до Беззубика. Он не решился обратиться напрямую к Сморкале на виду у всех, потому заговорил с Хедер: — А почему ты думаешь, что я стану хорошим вождём? Хедер удивлённо вскинула брови. — А как иначе? Ты упрямый, добрый, умный, изобретательный, дипломатичный… Мне продолжать? — Где это я дипломатичный? — Взять хотя бы сегодняшний день. Ты встревал в ссоры ребят и успокаивал их, тебе с неохотой, но внимали, ты даже был капитаном команды, которая выиграла. — Ну, я бы не сказал, что это показатель… — Все вожди обожают тебя, — вставил Сморкала, подняв голову. — И их дети тоже. Иккинг покачал головой. — Так то редкие визиты и переписки, а тут каждый день с олуховцами. Астрид нахмурилась. — И что? — То, что никто из них никогда не хотел видеть меня вождём. — Ребята потупили взгляды и покраснели. Хедер глянула на них с неодобрением — ей наверно и в голову не приходило, что Иккинг нежеланный претендент в собственном племени. С тоской Иккинг снова вспомнил Беззубика. Что бы он сказал? Как бы его взгляд изменился? — За один день это не изменится. К тому же… вы разве не делали ставки, кто умрёт на той арене: я или Ужасное Чудовище? — Только те придурки, — Астрид кивнула в сторону поклонников Локи. — Я поставила на тебя, Иккинг! — сказала Ками. — На мою смерть? — Сплюнь! На кону чудная булава! Астрид наклонилась к Иккингу через стол. — Не волнуйся. Ты на арене главное побегай и покричи, дай им представление. «О, какое представление вас ждёт!» Иккинг сидел недолго — настоящий разговор он мог завести только с Хедер и сонным Бандюгом — и вскоре вышел из душного зала на чистый прохладный воздух. Небо уже окрасилось в нежные розовые цвета, значит, нужно поторопиться. По пустым улицам он прошёл мимо торгового района и закрытых на ужин лавок, радуясь долгожданному одиночеству. Кто бы мог подумать, что однажды он будет скучать по этому чувству. В Плевакиной кузнице было на редкость темно. Его глаза быстро привыкли к темноте, и он по памяти без проблем добрался до своей коморки, где припрятал сумку с одеждой и простынёй. Перекинув сумку через плечо, он вдохнул родной запах. Гарь, угли, железо, кожа, дерево, масло. Пот жизни. Интересно, наполнит ли он лёгкие этим запахом ещё когда-нибудь?

***

И снова он здесь. Иккинг не отрывал глаз от ворот арены, откуда доносились возбуждённые нетерпеливые голоса. К нему подходили ребята и некоторые викинги, чтобы пожелать удачи, но Иккинг этого почти не заметил из-за нарастающего гула чего-то далёкого. Скрип ворот привёл Иккинга в чувство. — Иккинг, не пугай меня. Иккинг удивлённо посмотрел на Плеваку. Тот с облегчением выдохнул. — Что? — Так нервничаешь? Ты даже не видел меня в локте от себя! — Ну… да, нервничаю. — Нервы перед драконом — это хорошо. Значит, ты понимаешь, с кем будешь биться. Представь, если бы на твоём месте стоял Сморкала или кто-то из Торстонов, Тор помилуй. Иккинг улыбнулся. — Не бойся, — продолжал Плевака. Несмотря на открытые ворота и речь Стоика, долетающую до них эхом, Иккинг оставался в проходе, в тени. — Мы не ждём, что ты вдруг набросишься на него, как какой-нибудь Хофферсон и отрубишь дракону голову одной рукой. Мы все там и вмешаемся в случае чего. — Нет, не надо вмешиваться. Всё будет хорошо. Плевака ему явно не поверил. — Ну, как скажешь. Всё, Иккинг, Стоик сейчас запоёт. Ни ты, ни я не хотим это слышать. Плевака сжал его плечо и подтолкнул к свету и крикам. Ворота за спиной щёлкнули о пол, точно чьи-то челюсти. Викинги заголосили сильнее, напрягая глотки. Краем глаза он увидел Рыбенога, присоединившегося к своей большой семье. Иккинг прошёл вдоль арены, бросив сумку недалеко от центра, и остановился у стенда с оружием, пока зов толпы превращал его мозг в кашу.

ИККИНГ!

ИККИНГ!

ИККИНГ!

Иккинг вооружился щитом и кинжалом. Крики викингов не стихли, хотя Иккинг чувствовал недоумение некоторых. Кто пойдёт против Ужасного Чудовища с кинжалом? Храбрец или глупец? Иккинг уверенно прошагал к центру арены и встал напротив клетки Ужасного Чудовища. — Я готов. Его решительность взбудоражила толпу. Олуховец в первом ряду потянул за верхний рычаг, и клетка медленно открылась. Зрители отпрянули назад, ожидая огня и гнева. И действительно, Кривоклык во всём своём пламенном великолепии яростно оттолкнул тяжёлые железные двери своей темницы и обрушил на арену пробирающий до дрожи рык. Иккинг хмыкнул. Кого-то забыли покормить. Кривоклык прыгнул на стену и полез по потолку, цепляясь когтями за цепи. Он задел один из множества факелов, которые должны были хорошо осветить предстоящее шоу. Люди в ужасе налезали друг на друга, чтобы избежать пламенного залпа, которого, впрочем, не последовало. Дракон всего лишь разминался. Повеселившись, Кривоклык наконец обратил внимание на Иккинга, так и не сдвинувшегося с места. Перемещаясь по цепям, он оказался за спиной мальчика и спрыгнул на землю. Иккинг спокойно развернулся и заглянул дракону в глаза. Помнишь? Кривоклык обиженно фыркнул. Помню. Кривоклык приблизился, глянув на кинжал в маленькой руке. — Спокойно. Иккинг отбросил кинжал, как и щит. Викинги на трибунах на мгновенье затихли, а затем со всех сторон на Иккинга полетел взволнованный шёпот. — Что он творит? — Совсем уже?.. — Иккинг? — Это конец!.. Один из голосов, возможно, принадлежал отцу, но он не мог сказать точно: из-за Кривоклыка он оказался спиной к месту вождя. Иккинг медленно отступал, пока Кривоклык не оказался в центре. Вопреки мнению викингов, Крывоклык не гневался и не жаждал мести. Он просто устал. — Остановите бой!.. — Нет, — Иккинг поднял руку в сторону голоса отца, который потрясённо смолк. — Все должны это увидеть. Иккинг положил ладонь на нос Кривоклыка. Его ладонь казалась такой маленькой, помещалась между ноздрями. Ужасные Чудовища и правда огромны. Викинги ахнули. Кривоклык принял его поддержку и отстранился. И дальше произошло то, чего никто не ожидал. Даже Иккинг.

***

2 дня назад Все были заняты окончанием рабочего дня и прибытием очередного племени, поэтому Иккинг взялся за осуществление своего плана. Он прокрался между домиков и торговых лавок, прошёл по тропинке меж заросших кустарников и деревьев и пришёл на арену. Он подошёл к клетке Кривоклыка и заговорил. — Я знаю, как победить Красную Смерть. Кривоклык внутри клетки испуганно икнул. — Не бойся её имени. Через два дня мы увидимся здесь кровными врагами в глазах викингов. Но я не буду драться с тобой. Я не такой, как они. Я расскажу им правду, даже если за это меня могут казнить или… Иккинг сглотнул. — Мы не можем так жить. Мы умрём от голода — от её голода. Если есть хотя бы маленький шанс уничтожить её, я вгрызусь в него и не отпущу. Пожалуйста, подумай хорошенько. Я увижу тебя через два дня. Я хочу… я хочу, чтобы ты показал им. Себя. Какой ты там, внутри. Только так они поверят мне. Когда Кривоклык так и не издал ни звука, Иккинг быстро направился домой с горячей головой и колотящимся сердцем.

***

Будучи свидетелем болезненного превращения Беззубика в свою драконью форму, он предполагал, что и обратный процесс будет не из приятных. Но это… Это было похоже на то, как если бы внутри Кривоклыка закрутился водоворот. Кривоклык старался держаться гордо, но, когда дрожь перешла в треск костей и хлюпанье растворяющихся мышц, не выдержал и истошно закричал — нет, заверещал. Викинги вскрикнули, не отрывая глаз от бедного дракона, которого словно закручивало в самого себя. Даже Стоик от страха проглотил все слова. Чешуйчатая кожа отходила кусками, иногда Кривоклык сдирал её сам, и арена окрашивалась в красный. (Викинги ведь так хотели, чтобы арену оросила драконья кровь.) Из груди и брюха раздавались скрежет тёршихся друг о друга костей и урчание скрючившегося кишечника. Бульк — внутри дракона лопнул какой-то пузырь. Иккинг не только лицезрел этот кошмар, но и чувствовал его запах. Запах, от которого во рту образовывалась липкая слюна, а вверх по пищеводу пытался пробиться желудочный сок вместе с тем немногим, что он съел в Большом зале. Иккинг зажал рот рукой и на шатких ногах добрался до брошенной сумки. Он достал оттуда простыню, жалея, что взял только одну. Но откуда ему было знать… Вся земля была залита кровью. Неровная лужа крови растекалась по центру и дальше, комки слизи и обрывки чешуи окружали то, что осталось от Кривоклыка. Иккинг подбежал к дрожащему человеку посреди этого зловонья и обернул в простыню. Превозмогая себя, Кривоклык сел на колени и поднял голову. Он смотрел на викингов без страха и злобы. Несмотря на всё — только гордость. Викинги так и молчали. Иккинг протянул Кривоклыку руку, которую тот с благодарностью принял и поднялся на ноги. Кривоклык потуже завернулся в простыню и прикрыл себя крыльями. Иккинг продолжал поддерживать его, когда заговорил: — Давным-давно, когда Боги благословили викингов Варварского архипелага драконьей силой, чтобы защитить свои земли, примерно в это же время благословлены были и драконы — необъятным человеческим разумом. С первого ряда донеслось тихое «Ох-ре-неть». Дагур. Люди, казалось, наконец очнулись. Они пребывали в неуверенности и страхе, но не поднимали крик. Иккинг не должен допустить истерии. — Такие драконы, как он, — Иккинг осторожно поднял руку Кривоклыка, за которую поддерживал оного, — называют себя хеммелигами. Не все люди — бегаветы, но и не все драконы — хеммелиги. Думаю, всем интересно, почему же разумный народ начал нападать на людей триста лет назад. Викинги поддались вперёд. Иккинг рискнул поднять глаза на отца. Стоик нервно теребил прядь бороды между большим и указательным пальцем, однако взгляд, направленный на соединённые руки сына и окровавленного парня, был острым и внимательным. Стоик перевёл взгляд на Иккинга. Иккинг надеялся, что его глаза передавали его чувства. Слушай. — Я был в их гнезде. Стоик резко выпрямился в кресле, но Иккинг поднял руку. Поднявшийся гул шокированных голосов смолк. — Я видел причину, по которой они вынуждены из раза в раз возвращаться и разорять наше продовольствие. Их королеву зовут Красная Смерть. Это дракон, чей размер превосходит только Драконий мыс. Иккинг указал на гору позади викингов, и те недоверчиво нахмурились. — Не надо этого скепсиса, я видел её собственными глазами. Я говорил с ней. И она… она очень, очень, очень голодна. Драконы могут разграбить три деревни за одну ночь, и это всё равно не наполнит её желудок. Поэтому она ест их. Она съела при мне Громмеля — он был едва ли больше её клыка. Иккинг услышал, как у людей участилось дыхание и как заплакали дети. Его собственные глаза тоже увлажнились, но он продолжал смотреть на отца. — Поэтому… Поэтому неважно, что будет со мной после… ну, после этого. Я знаю, что кто-то может назвать меня предателем и изменщиком. И этот кто-то будет прав в какой-то степени. Но я должен был сказать это, а вы должны были услышать меня и увидеть Кривоклыка. Потому что мы можем сопротивляться, мы можем сражаться, мы даже можем бежать, но она всё равно найдёт нас. Викинги не справятся с Красной Смертью. Как и драконы не смогут противиться воле королевы, своего вожака, который гипнозом вгоняет их в такой ужас, что они страдают физически. Но… Иккинг запнулся. — Но? — сказал Стоик. Иккинг вздрогнул. — Но… вместе. Вместе у нас есть шанс защитить наши земли. Я смог противостоять ей, и драконы очнулись от её чар. Иккинг отпустил руку Кривоклыка и подошёл к клетке Сардельки. Он дёрнул рычаг, и Сарделька, неуклюжая и смущённая, подошла к Кривоклыку, чтобы тот мог опереться на неё. Иккинг выпустил и других драконов, а викинги с благоговением наблюдали за спокойными огнедышащими рептилиями, оказавшимися разумным народом. — Что, если Боги благословили бегаветов и хеммелигов, потому что знали, что только вместе мы сможем одолеть то зло, до которого они не могут дотянуться, но которое пожрёт их творений? Осознание сказанного обрушилось на людей неотвратимой волной. Они переглядывались друг с другом округлившимися глазами, не в силах вымолвить ни слова. Готти задумчиво поджала губы и в следующий миг улыбнулась. Старейшина подозвала Плеваку и начала активно жестикулировать, привлекая внимание. — Э… Готти говорит, что это очень похоже на правду. Самый старый дракон, которого запечатлел сын Борка Отважного, умер на сто втором году жизни. И если обычный дракон может прожить сто лет, то дракон размером с гору может жить и процветать и на третьем веку. Нападения драконов никогда не прекращались, просто бегаветов становилось всё меньше. И риск вымирания бегаветов приходится как раз на дату, равную как триста лет назад! Когда начались активные налёты! Готти, так это правда?! Иккинг кивнул, хоть и был удивлён не меньше викингов. Он и не надеялся, что Готти поддержит его. Он прокашлялся. Тор, как хотелось пить. — Да! И!.. Это значит, что я прав? Что нам надо объединится с хеммелигами, да, Готти? Готти кивнула. Иккинг тоже кивнул, затем поджал губы и опустил глаза. «Итак, что… дальше? А дальше я не продумал. Я ожидал, что меня уже проклянут или закидают камнями». Иккинг поднял беспомощный взгляд на отца. Тот всё понял и поднялся с трона. Стоик громко хлопнул в ладони и заговорил, властно и непоколебимо: — Братья и сёстры, я понимаю, как вы изумлены и озадачены, я сам нахожусь в похожем состоянии. Идите домой и обдумайте то, что услышали от моего сына и нашей старейшины. Мы не должны принимать решение на горячую голову. Викинги запорошились, но не сдвинулись с места. Стоик извинился перед гостями Олуха и повторил речь. Иккинг засмотрелся на отца и вздрогнул, когда Кривоклык сжал его предплечье. Кривоклык дышал медленно и глубоко, делая непосильные движение грудью, заставляя своё тело дышать. Он жмурился от головной боли, повторяя едва слышное «нет, нет, нет». Из его носа двумя струйками текла кровь. Иккинг положил руки ему на плечи и позвал Готти. — Кривоклык, что это? Это из-за превращения? Кривоклык всхлипнул. Кровь с его губ каплями осела на шее и тунике Иккинга. — Она… Она пытается… Я её слышу. Кривоклык приоткрыл глаза и повалил Иккинга на землю. Над ними пронёсся шар огня. Викинги испуганно закричали, а Стоик схватился за молот и спрыгнул на арену. — Это не они, не трогай их! — воскликнул Иккинг. — Это она, она пробралась в их головы! Останови их, но не вреди! Стоик никак не показал, что услышал сына, но бил не в голову и глаза, а по телу, чтобы отогнать потерявших рассудок драконов. Плевака оттащил от Иккинга Кривоклыка, но тот поднял на кузнеца ясные глаза и подчинился, показывая, что не подвергся гипнозу. Иккинг вскочил и поволок Кривоклыка к выходу. Один за другим викинги спрыгивали на поле боя и противостояли взбеленившимся драконам. — Загоните их в клетки! — приказал Плевака, запихивая Сардельку в её собственную клетку. Но запереть дракониху он не успел: с синей вспышкой, расплавившей цепи над ареной, их поглотил поднявшийся дым, смешанный с пылью и грязью. Викинги настороженно подняли орудия. Синяя вспышка слева, справа, впереди; ошеломлённый возглас людей с трибун. — Это же!.. — Это!.. — Ночная Фурия! — Ложись! — закричал Ведрон недалеко от Иккинга. Сквозь рассеивающуюся дымку Иккинг увидел чёрную тень Беззубика, прыгающую на Барса и Вепря. Беззубик повалил двуглавого дракона на землю и скалился, пытаясь усмирить. — Беззубик! — воскликнул Иккинг и услышал, как рядом поперхнулся Плевака. Беззубик оторвался от Барса и Вепря и побежал к Иккингу, прыжками обходя викингов. Иккинг подтолкнул Кривоклыка к открывшимся воротам, в короткий коридор, откуда план Иккинга пришёл в действие. Он потянулся к Беззубику, но успел лишь рвано выдохнуть, когда Герда сдавила его грудную клетку и крылья лапой и взлетела. Беззубик зарычал и последовал за ними в небо, а вслед за ним и драконы. Сквозь нарастающий гул её голоса Иккинг расслышал крик отца: — Иккинг!

***

— Иккинг! — Стоик! — Плевака остановил вождя, удержав на плечо. — Не надо… Стоик сбросил его руку. — Что не надо?! Дракон унёс моего сына, Плевака! Дракон унёс моего сына! Эти слова ударили Плеваку под дых. Он вспомнил эти же слова, выкрикнутые четырнадцать лет назад. Дракон унёс Валку! — Стоик, будь благоразумен… — Плевака покачал головой. — Один, за что нам это? На смолкнувшей арене Стоик наблюдал, как дракон нёс его сына, будто украденную овцу… куда? Куда драконы уносят свою добычу? — В гнездо. Они понесли его в гнездо! Олуховцы, приготовьте драккары к отплытию! Вы слышали моего сына, мы можем одолеть их вожака, если объединимся. В гнезде сейчас наверняка полно этих хеммил… этого народа! Иккинг в одиночку смог снять гипноз с целой стаи, мы можем… — Но, вождь, — робко произнёс Ведрон. — А где это гнездо? Мы ведь так и нашли его. Стоик сжал руки в кулаки. — Найдём! Мой сын не должен быть там один! — Простите, — раздался из угла хриплый, но уверенный голос. — Я знаю, где гнездо. Викинги повернули головы на голос и застыли. Это был тот самый парень, парень-дракон, получеловек. Он так и стоял в собственной засохшей крови, скрывающий наготу тонкой простынёй и слабыми крыльями. Несмотря на потрёпанный вид, парень держался достойно: он расправил плечи и держал подбородок высоко поднятым. Ярко-рыжие волосы почти сливались с кровью, янтарные глаза горели жизнью, а тонкие сухие губы растянулись в кривую улыбку, обнажившую клыки. — Если вы подадите мне одежду, что принёс Иккинг, я с радостью укажу путь. Стоик смерил его взглядом. Как Иккинг назвал его? Криво… зуб? Нет, Кривоклык. Его сын завёл дружбу с Ужасным Чудовищем и назвал его Кривоклыком. — Мужик, ты что, реально голый? — спросил Дагур. — К сожалению, под чешуёй не оказалось такого модного плаща, как у тебя, — бесстрастно ответил Кривоклык. Дагур расхохотался. — О, ты мне нравишься! Неудивительно, что Иккинг с тобой подружился, мы с тобой та-а-ак похожи. Кривоклык перевёл глаза на Стоика. — Можно мне штаны? Стоик распорядился, чтобы Готти осмотрела его, а Плевака принёс сумку Иккинга. Готовым к битве олуховцам он приказал готовить драккары, и другие племена, не считая торговцев, которые только-только пришли в себя, с рвением вызвались плыть с ними. «Иккинг… сынок, только дождись».

***

Иккинга вот-вот стошнит. У Злобных Змеевиков центровка была как у новорождённых птенцов, и в лапах Герды Иккинга качало из стороны в сторону. Беззубик догонял их, он слышал, как его крылья со свистом рассекали ветер. Он также слышал отдалённый голос Красной Смерти, зовущий рабов в гнездо. Иккинг отмахнулся от него, жалея, что нельзя послать её лично на три весёлые буквы. Бедные драконы. Иккинга мутило лишь от отголосков королевы, что же чувствовали они? Иккинг пытался вспомнить, что такого он сделал в прошлый раз, что драконы очнулись и обрели волю. Он выгнал её из своей головы, как непрошенную гостью. Ему было плевать на её статус и власть, она сотворила с хеммелигами, с ним, непростительное, и он в гневе вышвырнул её. Вышвырнул прочь за дверь своего сознания. Наглая, блохастая, старая кошка, которая пометила чужую территорию. Пошла прочь из наших голов и иди захлебнись своей мочой. Иккинг вскрикнул, когда Герда разжала когти и он понёсся вниз. Он раскрыл крылья и, подхваченный ветром, начал скользить по воздуху. — О Один, о Торовы пантолоны, о Боже мой!.. Беззубик подхватил его дрожащее тело прежде, чем его короткий полёт прервался падением. Иккинг вцепился Беззубику в шею и обхватил ногами грудь. — Спасибо, спасибо, спасибо, что пошёл за мной… Беззубик издал успокаивающий рокот и повернул в сторону. Через некоторое время Беззубик приземлился на плосковершинной скале посреди моря. Иккинг слез с Беззубика, но не отпустил. — Ооох… Знаешь, когда я понял, что оказался заперт на арене с четырьмя взбесившимися драконами, я думал, мне конец. Так что… да, спасибо. Беззубик ткнулся мордой ему в грудь. Иккинг погладил его вдоль нижней челюсти и наткнулся пальцами на что-то сырое. Он поднял пальцы и с изумлением уставился на тёмно-красную кровь. Он поднял голову Беззубика. Из его ноздрей текла кровь. — Беззубик! Это что… Ты сопротивлялся гипнозу? Беззубик устало кивнул. Вдруг его уши встали торчком. Чёрный дракон встал на дыбы перед Иккингом и зарычал на приблизившихся Сардельку, Герду и Барса с Вепрем. Иккинг тоже насторожился, но по ясным взглядам драконов понял, что ему удалось вернуть им волю. — Беззубик, тшш, это они, не она. Они не виноваты. Драконы приземлились и обессиленно рухнули на каменную гладь. Он отметил отсутствие Кривоклыка. — Значит, Кривоклык остался на Олухе, её слова не так сильны, когда вы в облике получеловека, — задумчиво проговорил он. Несмотря на довольно короткий, по драконьим меркам, полёт, драконы всё ещё не могли отдышаться. Два месяца заключения не прошли даром. — Так, давайте отдохнём, а потом вернёмся. Нам всё ещё нужно решить, что делать с ней. Драконы охотно согласились. Беззубик свернулся вокруг Иккинга, который облегчённо откинулся на него. Он и не заметил, как заснул.

***

— Тебя правда зовут Кривоклык? Штаны Иккинга были малы. Они покрывали его худые ноги лишь до колен, но рубаха оказалась даже немного свободной. Умный мальчик сделал на спине по три петли на три размера. — Да. Кривоклык стоял в передней части драккара. «Нос», как викинги называют его. — Знаешь, без всей этой крови и слизи ты очень даже. А сколько тебе лет? Кривоклык поморщил нос и посмотрел на девочку. — Должно быть двадцать два, когда выпадет снег. — Ооооо, люблю постарше. А ты любишь помладше? — Я не понимаю вопрос. — Она спрашивает, не втюрился ли ты в неё, — сказал мальчик, очень похожий на девочку. — Всё ещё не понимаю. — ЗАБИЯКА, ЗАДИРАКА! Детёныши тут же притихли. Судя по запаху, их хватились родные. Скорее всего, родители. Высокая худая женщина поднялась на нос судна и оттащила от него своих детёнышей за уши. Кривоклык не питал особых надежд на это путешествие. Но на той залитой кровью арене он чувствовал коллективное сплочение и жажду расправы викингов, которая после обдумывания могла сойти на нет из-за страха или сомнений. Иккинг должен быть в гнезде. Они плывут в гнездо. Разве это не соответствует плану Иккинга? Хотя вряд ли Иккинг хотел, чтобы в гнездо плыли детёныши. Детёныши были возраста Иккинга, но ещё не заслужили доверия и уважения. На их драккар по время суматохи незаметно прокрались пять детёнышей. И он слышал высокие голоса двух других детёнышей на соседнем судне. Следующим удачу попытал мальчик с чёрными волосами и напускной уверенностью, которую Кривоклык сразу раскусил. Это был родственник Иккинга. — Ну так что, — начал тот текуче, — ты ведь Ужасное Чудовище? — Пока да. — И ты типа воспламеняешься весь? — Иногда. Кривоклык поднял левую руку, драккар повернулся. Детёныш качнулся и проглотил следующий вопрос. Кривоклык опустил руку. Детёныш кашлянул в кулак. — А ты можешь загореться, когда ты, ну, такой? — Поскольку я содрал с себя чешую и железы, выделяющее необходимое масло, нет, не могу. — А, точно. Жесть ты там чё вытворял, меня до сих пор передёргивает. — Сочувствую тебе. — Да не надо, я вообще-то самый храбрый из ровесников. — Хм. — Я, кстати, Сморкала. — Моё имя ты знаешь. — Да… — он неловко переминался с ноги на ногу и наконец удалился. — Ну, я пойду, много дел. Кривоклык зорко следил за горизонтом, греясь в лучах проснувшегося солнца, прислушивался к эху своих сородичей и запаху гнезда. Они сделали ещё три поворота, прежде чем показался нелюдимый остров с вулканом. — Это оно, — сказал он вожаку викингов. Вожак кивнул и отпустил его отдохнуть. Кривоклык присел на пол у стены и прикрыл глаза. Вскоре подле него присели несколько человек. Кривоклык не открыл глаз, но почувствовал необычайное раздражение. Ему никогда не нравились детёныши, что драконьи, что человечьи. — Как давно Иккинг познакомился с тобой? О, он был не против поговорить об Иккинге, а не о себе. Вопрос задала девочка с толстой косой и глазами цвета неба. — Мне трудно отслеживать время. Он пришёл ко мне и рассказал свой план два дня назад и где-то за десять или тринадцать дней до этого узнал, что я хеммелиг, и вместе с Беззубиком пришёл познакомиться. — С Беззубиком? — с удивлением спросили все пятеро. — Да. Ты тогда пришла раньше и им пришлось спрятаться в моей клетке, пока вы не уйдёте. — Это было одиннадцать дней назад, — шокировано сказал пухлый мальчик. — Опять этот Беззубик, — буркнул черноволосый детёныш. Девочка, задавшая вопрос, ошеломлённо подняла брови. — Они пробыли в клетке с Ужасным Чудовищем всё утро? Она была умнее ровесников, это точно. — Я тоже была бы не прочь с тобой посидеть в одной комнате, — проговорила другая девочка. Кривоклык решил игнорировать её. — Он понял, что ты хеммелиг, — повторила умная девочка. — А как он понял это? Откуда он вообще узнал это слово, если не от тебя? — От Беззубика, конечно. — Опять он!.. — А откуда Беззубик знает это? — девочка всё ещё не понимала. Кривоклык не стал отвечать ей, лишь ухмыльнулся. Глаза девочки забавно округлились, как у рыбы. — Так Беззубик!.. — Что? — спросил черноволосый. — Беззубик — хеммелиг. Они с Иккингом дружат уже два месяца, а два месяца назад он сказал, что сбил Ночную Фурию… — Так вот как они познакомились, — не без удивления произнёс Кривоклык. Пухлый детёныш ахнул. — И ведь он потом на тренировке спрашивал Плеваку про Ночных Фурий! — И часто начал пропадать в лесу, — кивнула умная девочка. — Он полю… кхм, подружился с хеммелигом, узнал, что те нападают не по своему желанию. Неудивительно, что он перестал стараться убить драконов на тренировках. Он представил нам Беззубика как кочевника, потому что у того не было племени. Беззубик ворвался на арену и помог нам отбиться от драконов, а потом полетел за Иккингом. Они сейчас могут быть в гнезде. Кривоклык улыбнулся. — Ва-а-ау, — протянула другая девочка. — Слушай, а все хеммелиги такие красавчики? Кривоклык закрыл глаза и попросил того, кого обычно просят викинги, о снисхождении.

***

Иккинга разбудил Беззубик. Мальчик разлепил тяжёлые веки и подорвался с места от увиденного. Во-первых, уже наступил рассвет. Он не собирался тратить столько времени на сон. Во-вторых, вдалеке кружили сотни драконов, их коллективный зов долетал до ушей Иккинга подобно стреле. Несколько десятков отбилось от взбудораженной стаи и летели к ним. Беззубик вновь оскалился и заслонил Иккинга. Герда рыкнула и взлетела, а через некоторое время вернулась с бело-жёлтым Злобным Змеевиком. Иккинг вгляделся в золотые глаза незнакомого дракона. Самец, пара Герды. Иккинг вышел из-за Беззубика и сделал пару осторожных шагов в сторону нового дракона. Но тот его не замечал — дракон что-то взволнованно пересказывал Герде. Беззубик, слушавший их разговор, удивлённо заурчал. — Что? Что происходит? Беззубик ткнул лапой Иккинга в грудь. Затем кивнул в сторону Олуха, хоть того не было видно. — Что-то с Олухом? С отцом? Беззубик сделал ныряющее движение и кивнул на странных драконов в дали. Глаза Иккинга расширились. — Подожди… Они поплыли… к драконам? И куда они собрались?.. Иккинг замер. — Беззубик. Там, — он указал рукой в сторону круживших драконов. — Там разве не… гнездо? Ваше гнездо? Беззубик с тревогой кивнул. Иккинг осел на землю. Нет, нет, нет, зачем они… Прямо туда! К ней! Неужели за ним? Да не может быть! — Ты уверен? — спросил Иккинг. Беззубик кивнул, и Иккинг обратил взор на Злобного Змеевика. — Моё племя плывёт в ваше гнездо? Где сейчас Красная Смерть? Змеевик отпрянул от Иккинга, словно мог уклониться от этого слова. — Не уходи. Ответь мне. Змеевик послушно наклонился к его лицу. Иккинг заглянул в его глаза и увидел всполошившуюся стаю, покидающую гнездо. Улетая, он увидал внизу много викингов и их корабли. Он пролетел над кораблём с флагом Лохматых Хулиганов. Иккинг отпустил его. Змеевик поднял голову и вернулся к паре. Беззубик обеспокоенно урчал где-то у него над ухом. — Как я и думал… Они нашли гнездо и разозлили её. Им не уйти, если она выйдет. Надо… надо к ним. Не знаю, что делать с ней, но мне надо к ним. Беззубик? Беззубик присел, и Иккинг прыжком забрался в седло. Два Змеевика, Сарделька и Барс с Вепрем тоже приготовились взлететь. — Ребята, вы не обязаны. Но если вы решите помочь, я буду вечно благодарен. Давай! Беззубик взлетел, точно болас из его катапульты. Иккинг услышал, как за ними летят другие драконы, и улыбнулся.