Сломанный календарь

— Два эспрессо, пожалуйста, и горький шоколад. — Девушка, где у вас уборная? — Эй, милочка, я просил полный бак! А вы мне что залили? — А как пользоваться этой штукой? — ЭММА! — Сейчас-сейчас, — сжимаю полотенце в руках и снова покрываюсь пунцовыми пятнами в ожидании, что Тед Уильямс, как только клиент окажется за дверью, загрохочет, отчитает за безалаберность и невнимательность, схватится за волосы со словами «у меня никогда не было такого работника» и будет косить взглядом до конца смены. И так каждый день. Одно лицо сменяет другое: симпатичное на безобразное, доброе на злое, глупое на заносчивое, игривое на абсолютного интроверта, у которого на лбу написано «не влезай — убьет». Ну какого же хрена они здесь топчутся?! Хотя знаю: дело не только в бензине и кофе, но и в моей личности: она — местная достопримечательность, а мои фотографии до сих пор кое-где украшают доски объявлений. Люди приходят поглазеть, как на Эйфелевую башню или Парфенон — вот только они — культурная ценность, а я ни ценности, ни вообще чего бы то ни было не несу. Я «очень» люблю свою работу. Отчасти потому, что постоянно вижу этот калейдоскоп из лиц, или же оттого, что приходится где-то работать, а я ничего не умею. Мистер Тама, мой психолог (прорыв в здешней медицине), говорит, что я должна преодолеть внутренние пороги и продержаться на одном месте до конца испытательного срока — дальше будет легче. — Эмма, ваш случай не единственный. И статистика работает в нашу пользу. Все, что от вас теперь требуется — маленькие, но ежедневные шаги вперед. Да, пока изучаете этот мир; вы чувствуете себя белым листом, но это неправда — на нем уже есть записи, просто вы их еще не сумели прочесть. — А если я никогда их не прочту? Тама на секунду задумывается, но ободряюще хлопает меня по руке. — Не торопитесь с выводами, — мельком улыбается он. Мы сидим так еще минут десять, я жалуюсь на кривые руки, от которых все вокруг буквально искрит и взрывается, он сочувствует, и после мы расходимся до следующей недели. Ни он, ни я, не знаем, как себя вести и что делать. На самом деле мистер Тама — моя последняя надежда. В прошлом году психологам официально разрешили работать, и когда в больнице на мне перепробовали гипноз, самовнушение, препараты, какие-то штуки на голову и добились ровно нулевого результата, то отправили к этому степенному, но в душе веселому маори. А ведь мистер Тама — уважаемый человек в своем племени, ученый, не понятый ни семьей, ни друзьями, и вынужден заниматься со мной, не зная, с какой стороны подступиться. Честно говоря, он даже водил меня к тохунгам — шаманам, но те очень странно нас приняли и отказались что-то делать, несмотря на уговоры. Однажды это уже было, так что теперь мы снова вдвоем с Тамой и просто разговариваем. Кассир на заправке — моя четверая работа. Наш менеджер терпит по необъяснимым причинам, ведь если бы я была во главе этой забегаловки, то уволила себя в первую минуту — вот и сегодня вместо полного бака я залила половину, вместо эспрессо подала какую-то жижу с нерастворившимися комочками, вывела из строя кассу и вдобавок нахамила одному придурку. Хотя нет, о последнем не жалею — он реально придурок. Единственная причина, по которой я уже месяц пытаюсь стать хорошим членом общества — короткий путь домой. Социальная квартира, доставшаяся мне благодаря службам Вонаки, находится в трех кварталах отсюда. Маленький одноэтажный домишко, пронизанный скрипом дверей, с яркими оконными рамами, старой мебелью, пошарпанными, но веселыми обоями. Тут бедновато, зато всегда солнечно, хотя Новая Зеландия буквально купается в солнце. Я, правда, мало где была, но местные холмы, пляжи, зелень лужаек приводит в восторг — здесь все цветет, благоухает и утопает в свете и жизни. Эта смена меня доконала. Отмечаю её окончание черствым сэндвичем, который с трудом пережевываю. За оставшиеся три часа я устала от контроля начальника, наплыва посетителей; один из них так неприкрыто и похотливо на меня пялился, что хотелось его ударить. Если я симпатичная женщина, похожая на ведьму времен средневековья, это не означает экзотику! Мне хватит сил постоять за себя! Но не кулаками, как делают нормальные люди, а с помощью взмахов и особенных наборов слов, которых пока, увы, не знаю. Странно, я умею драться, но явно не как все — какое-то дикое искусство из прошлой жизни. Просто машешь руками, кричишь, и проблемы исчезают сами собой. Блин, я точно ведьма или меня арендуют бесы. Вот бы так появлялись деньги, готовился ужин и мылась посуда — только щелкни пальцем, и все готово. Но хоть и живу в сказочно красивой стране, однако ежедневно сталкиваюсь с весьма прозаической, если не сказать невыносимой, жизнью. Но на самом деле я очень рада и Южному острову, и чужому-своему домику, дурацкой работе, мистеру Таме, Хиксу, Арохе, Уильямсу и Бэтти, прикрывающей меня с вечно закатанными глазами, потому что больше у меня никого и ничего нет. Абсолютно ничегошеньки. Удивительно, но у меня даже нет имени — в больнице записали Эммой от «эм», потому что мычала всякий раз на вопрос, как меня зовут. И я не знаю, где жила в прошлой жизни до того, как туристы нашли умиравшую под валуном на перевале.