Его нелюдимый омега

Кейд

– Ещё одна доставка, и на сегодня всё, – напомнил я себе, пытаясь отдышаться на очередном лестничном пролёте. Мир вокруг расплылся, и я перехватил коробку поудобнее, чтобы освободить руку и ухватиться за перила. И тут же пошатнулся от неожиданного приступа головокружения. Лишь крепкая хватка уберегла меня от падения вниз по бетонным ступеням. Замерев на месте, я попытался перевести дыхание, списав всё на физическую нагрузку от подъема на третий этаж – спасибо сломанному лифту. И правда, как только дыхание выровнялось, мир снова обрел почти кристальную четкость, которую мне дарило волчье чутьё. Я нахмурился, почувствовав, что с моим волком что-то не так, но отмахнулся от этой мысли, решив сначала разобраться с доставкой. Двигаясь не спеша, я добрался до пятого этажа – куда медленнее обычного, лишь для того, чтобы обнаружить, что жильца дома нет. – Блядь! Я проверил инструкции по доставке в своём портативном сканере, надеясь хоть на какое-то чудо. Время поджимало, и возвращаться сюда на следующий день мне совсем не хотелось. Удача мне улыбнулась: рядом с дверью стояла скамейка с отсеком для хранения вещей, закрытым на висячий замок. Мне даже оставили код. – Спасибо, блядь, хоть на этом, – пробормотал я вслух. Спрятав надежно коробку, я сфотографировал ее, мысленно поблагодарил жильцов и снова защелкнул замок. Утерев со лба пот, я откинул назад влажные каштановые кудри и облегченно выдохнул. Отметив окончание смены на устройстве, я отправил короткое сообщение на склад, сообщив, что все мои доставки выполнены, и я еду домой. Я пристально уставился на ответное сообщение: Склад: «Хорошо, Кейд, спасибо. Дакота ждёт тебя в своем кабинете завтра в восемь утра». Дакота. Фу, даже от одной мысли о нём по коже пробежали мурашки, но я отложил это до завтра. Если удача и дальше будет меня сопровождать, то Айзек будет сортировать заказы на складе, и я смогу взять его на собрание в качестве представителя профсоюза. Дакота не сможет сказать что-то против, и мне не придётся оставаться наедине с этим амбалом. Вернувшись к выданному мне фургону, я быстро открыл его и плюхнулся на сиденье, на мгновение обессилев. Служебный автомобиль был одним из приятных бонусов моей работы, так что мне не приходилось возвращаться на базу, чтобы пересесть в собственную машину. Порывшись в бардачке, я отыскал шоколадный батончик из своих запасов на черный день. Ударная доза сахара должна была помочь мне добраться до дома, чтобы я мог вздремнуть, а затем приготовить ужин. Пока ел, я наблюдал за детьми на детской площадке, улыбаясь их играм и ощущая лёгкую грусть. Они были примерно того же возраста, что и Анжелика, моя сестра, которую я не видел с тех пор, как та была совсем крохой. Я упустил возможность наблюдать за тем, как она растёт. Было больно об этом думать. Я любил детей и надеялся, что Луна благословит меня ими, когда я буду готов. Когда смогу выносить присутствие альфы достаточно долго, чтобы спариться с ним. – Милый, я дома! – тихонько рассмеялся я в тишине своего дома. Он был небольшим, но уютным. А самое главное – он полностью принадлежал мне, и я жил один. Расположенный на полпути между Нортхарбором – шумным городом, населенным преимущественно людьми и названным в честь своего оживленного порта, – и Свитуотером, городком сверхъестественных существ, расположенном на берегу пресноводного озера, он вполне удовлетворял мои потребности. Достаточно близко к работе, чтобы не испытывать неудобств, и достаточно близко к другим сверхъестественным существам, чтобы рассчитывать на поддержку. Меня до сих пор забавляло то, как изменилось название. Изначально Нортхарбор писался раздельно как Нортх Харбор, но спустя сотни лет, в течение которых люди произносили его слитно, городской совет просто смирился с этим и убрал вторую букву «х». Близость к другим сверхъестественным существам была необходима, потому что хоть люди и знали о различных расах, живущих бок о бок с ними, время от времени неприятности все равно случались, так что подстраховка неподалёку никогда не была лишней. Бросив ключи в чашу на журнальном столике в своей уютной гостиной, я плюхнулся на коричневый кожаный диван, вымотанный до мозга костей и вместе с тем зверски голодный. – Что бы поесть? Есть ли у меня вообще хоть какая-то еда? Аппетита совершенно не было последнее время, поэтому я сразу взялся листать приложения доставки еды в телефоне, решив не тратить время на готовку, и заказал большую пиццу с кучей мяса и порцию крылышек. Я надеялся, что ждать придётся недолго и что моё желание поесть не улетучится, когда перед носом окажется сырно-мясная вкуснятина. От одной мысли об этом рот наполнился слюной, и мой волк фыркнул в дальнем уголке, куда я его загнал. Заказав еду, я немного убрался в доме: загрузил посуду в посудомойку и запустил стирку. Я даже заправил кровать, удивив самого себя приливом энергии, и остановился, чтобы посмотреть на портрет папа на комоде. – Я скучаю по тебе, – сказал я его портрету, вновь ощутив злость на отца за то, что он отобрал у меня папа. Я провёл пальцами по фотографии, одной из немногих вещей, оставшихся у меня от папа, и вздрогнул, когда раздался дверной звонок. Я щедро наградил курьера чаевыми, по достоинству оценив вампирскую скорость, с которой он доставил пиццу, после чего устроился перед телевизором и принялся уплетать еду, пока она не остыла. Брошенный рядом телефон вибрировал от входящих сообщений от друзей и коллег с предложениями пропустить по кружечке пива или рвануть на выходных в Нортхарбор, но я все их проигнорировал. Больше всего мне хотелось покоя и независимости, возможности жить самому и ни перед кем не отчитываться. Все мои друзья гонялись за очередным партнёром, готовым согреть их постель, я же предпочитал одиночество. Никакой драмы. У меня было немало отношений, но после того, как всё рухнуло между папа и отцом, а мой бывший принял сторону отца, я убедился в каким сложностям это может привести. Я пробовал интрижки на одну ночь и отношения без обязательств, но с таким омегой, как я, альфы хотели пару, а от подобного рода осложнений я зарекся. Жизнь в одиночестве была спокойной. Меньше всего мне нужен был ещё один властный альфа. Я не хотел никакой пары. Я просто хотел быть один. Мой волк фыркнул, давая понять, что не согласен. Извини, Волчонок, но главный здесь я.