Двуликие: Miraculous Goth-AU

Маринетт и Алья стояли и болтали, внимательно изучая шумный вход в университет в поисках признаков приближения друзей. Утреннее солнце заливало всё вокруг тёплым светом, студенты смеялись и болтали, направляясь на занятия. Маринетт, казалось, уже в сотый раз взглянула на часы, её нетерпение росло с каждой секундой. Алья, всегда спокойная и наблюдательная, просто стояла и терпеливо ждала, не отрывая взгляда от толпы. Как раз когда Дюпен-Чен собиралась предложить пойти без них, они услышали знакомый смех. Нино и Адриан, с сумками в руках и сияющими улыбками на лицах, подошли ближе. — Вовремя вы появились! — воскликнула Маринетт, игриво подтолкнув Адриана локтем, хотя тот лез обниматься. — Мы ждали целую вечность. Алья тепло улыбнулась, в уголках её глаз появились морщинки, когда она обняла своего парня. Взгляды девушек метнулись к лицу Адриана, когда они заметили пирсинг на его нижней губе. Их челюсти отвисли одновременно, на лицах отразились удивление и любопытство. — Адри, когда ты...? — Маринетт замолчала, пытаясь осознать новое дополнение к внешности парня. Алья, не менее ошеломлённая, обрела голос секунду спустя. — Адриан, это... вау, — сказала она, и в её голосе смешались удивление и игривость. Щёки блондина залились румянцем, пирсинг блеснул. — Ну, вчера, — смущённо признался он, поправляя кольцо в губе большим пальцем. — я, э-э, подумал, что это будет приятное разнообразие. Девушки обменялись взглядами, и их первоначальный шок сменился восторженными улыбками. — Ладно, тебе идёт, — заявила Маринетт, её глаза одобрительно сверкнули. Алья согласно кивнула, задержавшись взглядом на новом аксессуаре друга. — Определённо эффектная вещь, — добавила она с улыбкой, кивая головой. Нино, всегда готовый похвастаться, вмешался, самодовольно ухмыляясь. — Эй, эй, эй! Это я вдохновил его на этот новый образ! — воскликнул он, гордо вскинув руки. Адриан усмехнулся, его румянец стал ещё ярче, и он кивнул в знак согласия. — Ага, Нино сделал почти всю работу на ночёвке сегодня, — признался он, всё ещё с ноткой смущения в голосе. Маринетт и Алья повернулись к Нино, на их лицах отражались удивление и восхищение. — Впечатляет, Нино, — искренне похвалила Алья. — не все осмеливаются прокалывать своих друзей. Нино сиял от гордости, явно наслаждаясь вниманием. — Эй, кто-то же должен поддерживать здесь интерес, — съязвил он, подмигивая Адриану. Маринетт покачала головой, смеясь над абсурдностью происходящего. Алья усмехнулась, глядя на Адриана. — Так-так-так. Похоже, наш малыш Адриан пытается привлечь целую толпу своей маленькой коллекцией пирсинга, — поддразнила она, её глаза озорно блестели. Маринетт игриво подтолкнула подругу в бок, пытаясь успокоить её. — Эй, не будь слишком строгой. Пирсинг милый, скажем так, — сказала она с улыбкой. Алья закатила глаза, не смутившись. —  Милый? Мари, это кольца в губе! Что дальше, туннели в ушах и татуировка-рукав? — она повернулась к Адриану, и в её голосе слышалась игривость. — Ты что, собираешься стать каким-то дерзким готом-бунтарём, Адриан? Потому что мы будем судить... сильно. — Эй, сто двадцать один бывает раз в жизни, не суди вампирчика, — поддразнила Маринетт, а в ответ получила локтем в бок. Под звуки шуток и смеха, группа друзей направилась в университет, их шаги гулко отдавались от пола. Поднимаясь по лестнице, Адриан и Нино продолжали шутить о пирсинге и татуировках, мол, как круто будет, если они заколятся полностью, а Маринетт и Алья игриво закатывали глаза. Поднявшись на третий этаж, они оказались перед аудиторией, двойные двери которой были распахнуты настежь, приветствуя студентов. — Итак, я уже хочу развернуться, — объявила Алья, оглядывая остальных, чтобы убедиться, что все на месте. Маринетт проверила телефон и кивнула в знак согласия. С этими словами четверо вошли в аудиторию, их разговор затих, пока они осматривали море пустых мест. Перед ними растянулись деревянные стулья, сцена в передней части была тускло освещена единственным прожектором. Было ясно, что презентация будет важной, и друзья направились к первым рядам, с нетерпением ожидая услышать любые новости или объявления. Пока они устраивались, мысли Нино вернулись к ночёвке, наполненной воспоминаниями о том, как весело они провели время. Озорная ухмылка расплылась по его лицу, когда он посмотрел на Адриана, глаза сверкали игривыми воспоминаниями. — Эй, Адриан, не хочешь рассказать историю о проколе? — спросил Нино с лёгким весельем в голосе. Щёки Адриана залились румянцем, и он смущённо усмехнулся. — Мне всё равно, — признался он, неловко поправляя кольцо в губе. Маринетт и Алья повернулись к нему с любопытством и весельем на лицах. — Рассказывай, — спросила Маринетт. Нино наклонился вперёд, и в его глазах загорелся блеск, когда он начал рассказывать. — И вот мы тусовались, пили, и я, такой: «Эй, давай попробуем что-нибудь новенькое». — начал он, и голос его повысился от волнения. — А потом он уже сидит там с кольцами в губе, выглядя как настоящая панк-рок-звезда. Девушки хихикнули. — Ты тоже этим увлекся, — фыркнул Адриан, скрестив руки на груди. Любопытство Альи было задето, и она наклонилась ближе, её глаза озорно сверкали. — Ну же, Нино, выкладывай всё, – попросила она с игривой требовательностью в голосе. — я хочу услышать все пикантные подробности. Парень усмехнулся, и на его лице расплылась лукавая улыбка. Он откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее. — Хорошо, хорошо, я расскажу вам всю историю, — согласился он, и его голос сочился весельем. Маринетт и Алья обменялись взглядами, полностью сосредоточившись на друге, который начал рассказывать. Тем временем Адриан откинулся назад и приготовился к неизбежным поддразниваниям; его лицо с каждой секундой становилось все горячее, пока он ждал продолжения рассказа о своих проколотой губе. Глаза Нино расширились от удивления, когда он рассказал о находке набора для пирсинга в тумбочке Адриана. — Я случайно нашёл набор для пирсинга в его тумбочке, — объяснил он, и его голос был полон изумления. — похоже, он давно это планировал, но не мог решиться. Алья нахмурилась от любопытства и мелком глянула на Адриана. — Почему? — спросила она мягким, непонимающим тоном. Маринетт тем временем слегка подвинулась ближе к Адриану и положив голову ему на плечо. Её пальцы рассеянно теребили край его кольца в губе, пока она слушала. — Потому что он не отражается в зеркале, а поэтому не смог увидеть бы, что делал, — объяснила Маринетт, поймав взгляд Адриана. Он кивнул ее словам. — Ну так мастера вызвал бы, в чем проблема? — Алья до сих пор не понимала, жестикулируя руками. — А-а, — протянула Маринетт, задумавшись. — если я правильно думаю, то мастер бы попросил Адриана посмотреть в зеркало, чтобы убедиться, что ему нравится. Но так как его в отражении не окажется, чужие люди узнали бы о его сущности и рассказали другим, пока так постепенно все не дойдёт до того, что в Париже обитают вампиры. А ему это не нужно. Щёки Адриана вспыхнули при этом объяснение, его охватило чувство смущения, ведь Маринетт рассказала все правильно. Он медленно кивнул, поймав взгляд Альи. Он взглянул на девушку, задержавшись на её профиле, прежде чем встретиться взглядом с понимающим Нино. — О-о, — протянула с довольной улыбкой Алья, озорным взглядом переглянувшись с Нино. — вижу, наша Маринетт за два месяца узнала Адриана лучше, чем мы с Нино за четыре года. Она кивнула. Брюнет продолжил, рисуя яркую картину той ночёвки. — И в общем, я несу этот набор к нему и говорю, мол, давай проколем тебе губу! — вспоминал Нино, и в его голосе слышалось веселье. — Мы всё ещё были немного пьяны, но, как ни странно, Адриан легко согласился. Маринетт усмехнулась. — Ну, не каждый день находишь спрятанный набор для пирсинга в комнате друга, — заметила она лёгким и игривым тоном. Адриан невольно улыбнулся. Глаза девушки сверкали игривым озорством, когда она поддразнивала друга. — Ну, почти сто двадцать два года — это долгий срок, не правда ли? — пошутила она, и её голос был пронизан добродушным юмором. — Ему давно пора обновить свой внешний вид. А то он уже целый век ходит одним и тем же! Даже длина волос не меняется с начала двадцатого века. Остальные захохотали над её шуткой. Нино громко хмыкнул, а Маринетт игриво похлопала Адриана по щеке. — Да, тебе определённо пора было меняться, — кивает она с широкой понимающей улыбкой. Лицо вампира залилось румянцем, но он невольно усмехнулся. Аудитория постепенно затихла, когда мадам Бовари, преподавательница истории, вошла в аудиторию. Её высокая фигура приковывала к себе внимание. Её длинные рыжие волосы были собраны в гладкий пучок, а суровое выражение лица не терпело глупостей. Студенты выпрямились на своих местах, держа тетради и ручки наготове, когда она коротко поприветствовала она их и начала говорить своим властным голосом. — Сегодня вы будете сдавать свои проекты, темы которых я определила два месяца назад. По аудитории прокатился дружный вздох, когда реальность дедлайна дошла до них. Пронзительный взгляд мадам Бовари обвёл море лиц, задержавшись на нескольких учениках, которые выглядели особенно расстроенными. — А теперь я ожидаю увидеть вашу лучшую работу, — продолжила она ровным тоном. — помните, этот проект составляет значительную часть вашей оценки. Так что гордитесь своим исследованием и презентацией. Когда она закончила своё выступление, в аудитории снова воцарилась тишина, студенты погрузились в мысли о приближающемся сроке сдачи уже сегодня. Мадам Бовари кивнула, довольная тем вниманием и пониманием, которое ей удалось привлечь. Пока аудитория погружался в состояние нервного ожидания, разговор Адриана и Маринетт перешёл на тему предстоящей презентации. Напряжение в воздухе было ощутимым: они спорили, что первым будут рассказывать. — Давай моду, — твёрдо заявила Маринетт. — это моя область знаний. — У нас архитектуры больше, лучше с нее начать, — сказал Адриан, поймав ее взгляд. — а всё о субкультуре оставим на последок. — Тогда первым начинаешь говорить ты. Адриан кивнул в знак согласия, уже мысленно готовя свои заметки по готической архитектуре. — Хорошо, меня это устраивает, — сказал он с ободряющей улыбкой. В этот момент рука Маринетт метнулась в сумку и достала небольшую флешку, её глаза расширились. – А что, если нас вызовут первыми? — настойчиво прошептала она слегка дрожащим голосом. — Ну-ка давай, вампир, читай, что у неё в голове творится. Выражение лица Адриана помрачнело, отражая её беспокойство. Они оба слишком хорошо знали, какое давление приходится испытывать, когда приходится выступать первым, особенно когда это касалось значительной части их оценки. Адриан недовольно закатил глаза на ее просьбу и повернул голову к мадам Бовари, и, усваивая информацию, он ощутил спокойное облегчение. — Не волнуйся, — успокоил он её с мягкой улыбкой, едва слышным шёпотом. — Мы будем шестыми. Нино и Аля — пятыми. Глаза Маринетт расширились от понимания, плечи слегка расслабились, когда тяжесть предстоящего выступления ослабла. Они оба достаточно хорошо знали своих друзей, чтобы предвкушать от Нино и Альи впечатляющее выступление, которое дало им столь необходимую передышку. Обретя новую уверенность, Адриан и Маринетт приготовились к следующим двум часам напряжённой сосредоточенности, прокручивая в голове детали готической архитектуры и моды, которые им нужно было запомнить. Минуты шли, а зал гудел от общей тревоги студентов, ожидавших своей очереди, каждый из которых был погружён в собственные мысли об успехе и неудаче. По мере того, как первые пары проходили к передней части аудитории, их выступления охватывали всё больше тем, и Маринетт и Адриан чувствовали, что всё больше волнуются. Скоро им предстояло выступить, и чем ближе подходило время, тем сильнее напрягались их нервы. — Боже мой, мы не можем всё испортить, — ворчала Маринетт, пока она возилась с записями. Адриан нежно и уверенно положил ей руку на плечо. — Мар, успокойся, – сказал он успокаивающим и уверенным тоном. — я уже проходил через это раз сто, тебя не съедят. Его слова должны были успокоить её, напомнить, что они много репетировали и хорошо подготовлены. Однако тон в их голосе был слегка покровительственным, словно он пытался успокоить нервничающего ученика младших классов, а не свою одногруппницу. Лицо Маринетт вспыхнуло от смеси раздражения и смущения, когда она встретилась с ним взглядом. — Знаю, Адри, знаю, — шепчет она напряжённым от едва сдерживаемого раздражения голосом. Напряжение между ними было ощутимым, их нервы заставляли их срываться друг на друга от раздражения. Руки Маринетт дрожали, когда она сжимала свои записи, взгляд метнулся к настенным часам. Адриан, чувствуя её тревогу, протянул ей руку, чтобы поддержать. Она сделала глубокий вдох и медленный выдох, молча кивая головой. Аудитория вокруг них погрузилась в фоновый шум. Он протянул руку и нежно заправил прядь волос за ухо Маринетт. — Вот и молодец, — прошептал он в ответ мягким голосом. По мере того, как тихий спор между ними утихал, окружающие ученики и сама аудитория постепенно снова обретали фокус. Они наблюдали за выступлениями своих одногруппников: одни уверенно и уравновешенно, другие с заметной нервозностью. Взгляд пары упал на группу учеников неподалёку, которые с энтузиазмом обсуждали свой проект по средневековой музыке. — Неплохая тема, — прокомментировала Маринетт, и её голос снова обрёл привычное спокойствие и интерес. — спорим, их презентация получит высший балл? Адриан кивнул в знак согласия, его лицо стало задумчивым. — Возможно. Наблюдая за одногруппниками, они почувствовали, как их собственное беспокойство начало утихать, сменяясь новой сосредоточенностью. Они знали, что должны выступить хорошо, продемонстрировав свои знания и командную работу. Строгий голос мадам Бовари прорезал болтовню класса, снова привлекая внимание студентов. — Адриан Агрест и Маринетт Дюпен-Чен, пожалуйста, — объявила она, не сводя глаз с пары. Они обменялись быстрыми взглядами и поднялись со своих мест. Они прошли к передней части зала размеренным шагом, расправив плечи и высоко подняв головы. Подключив презентацию, оба подошли к проекционному экрану. Адриан слегка улыбнулся Маринетт, прежде чем начать говорить ровно, иногда подглядывая на слайды. — Часто за великими архитектурными стилями стоят не менее великие личности. Наш проект — это история о том, как видение одного человека — аббата Сугерия — изменило ход истории искусства. Он не был архитектором, но был влиятельным мыслителем и политическим деятелем, чья мечта о «светоносном» храме положила начало новой эре. И материализовалась эта мечта в стенах аббатства Сен-Дени. Этот собор действительно считается колыбелью готики, — уверенно заявил он, на мгновение встретившись взглядом с Маринетт, а затем снова посмотрел на аудиторию. — здесь, в середине двенадцатого века, впервые был использован ребристый свод. — он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Аббата Сугерия часто считают отцом готического стиля. Под его руководством реконструкция Сен-Дени дала толчок широкому развитию готической архитектуры по всей Франции. — Инновационное использование стрельчатых арок, аркбутанов и витражей в Сен-Дени создало прецедент для будущих готических сооружений, в конечном итоге определив эстетику той эпохи. На экране появился следующий слайд, демонстрирующий внушительный силуэт собора Парижской Богоматери. — Нотр-Дам — крупнейший ранний готический собор, — объяснила Маринетт чётким и размеренным голосом. — высота центрального нефа достигает впечатляющих тридцать пять метров. Готический стиль характеризуется несколькими ключевыми особенностями. Обратите внимание на ребристые, стрельчатые своды, стрельчатые окна и аркбутаны, поддерживающие конструкцию. — она указала на каждый элемент на слайде, быстро водя пальцем по экрану. — В отличие от этого, романский стиль подчёркивает массивные стены, приземистые колонны в центральном нефе, тяжёлые башни и более сдержанный скульптурный декор. — Переход от романского стиля к готике представляет собой переход от тёмных зданий с толстыми стенами к воздушным, светлым сооружениям. По мере показа слайдов сменялись изображения других примечательных готических соборов, каждое из которых служило свидетельством эволюции стиля. Слова Адриана и Маринетт плавно переплетались, рисуя полную картину архитектурных новшеств готической эпохи. Дюпен-Чен сделала паузу, чтобы перейти к другому слайду, указывая рукой на слайд с изображением Ланского собора. — Примечательно, что Ланский собор выделяется среди многих французских соборов, как до, так и после своего времени, — сказала она. — он выглядит более уединённо, напоминая замок или монастырь, что отличает его от типичных городских соборов, возвышающихся над крышами города. Уникальное расположение Лана отражает меняющийся городской ландшафт и меняющуюся роль соборов в готический период. — Почти у каждого готического собора есть центральная тема, которая определяет его дизайн и декор, — продолжил Адриан, — в Париже это почитание Девы Марии. Амьенский собор исследует идею мессианства, его фасад украшен пророками. Ланский собор погружается в чудеса творения, его скульптуры и резьба представляют собой аллегории науки и свободных искусств. — он сделал паузу. —Шартр же — это энциклопедия средневековых знаний, воплощающая мировоззрение своего времени в своих потрясающих витражах и скульптурных деталях. Маринетт кивнула, и её улыбка смягчилась. — Реймсский собор воплощает концепцию национальной идентичности, его дизайн отдаёт дань уважения французской монархии через изображения её королей. Слайды с соборов сменились на скульптуры. — Для людей Средневековья стены, украшенные скульптурами, служили визуальным повествованием, «книгой», которую можно было понять и оценить, не читая, – пояснила она. — Каждая часть собора становилась отдельной «главой», рассказывающей определённую историю или отражающей определённую тему. Алтарная часть была посвящена жизни Христа, в то время как южный фасад трансепта исследовал сцены из Нового Завета. Северная сторона углубилась в истории Ветхого Завета. Западный фасад, часто самый заметный, демонстрировал Страшный суд и конец света, служа мощным напоминанием о бренности человеческой жизни. — По мере развития техники скульптуры, фигуры стали приобретать более естественные, трёхмерные формы, постепенно отходя от чисто двухмерных настенных украшений. — она указала на слайд, на котором была изображена статуя в S-образной позе. Глаза Маринетт сверкали, когда она говорила об эволюции скульптуры в Шартрском соборе. — Западный фасад — яркий пример этого прогресса. Изначально статуи колоннообразные, вытянутые и расположены в строгих фронтальных позах, словно застывшие во времени. Однако по мере развития готической скульптуры эти фигуры начали отрываться от стены, обретая ощущение округлого объёма и глубины. Пластика статуй стала более выразительной, позволяя персонажам выразить более широкий спектр эмоций и раскрыть свою индивидуальность. — Этот сдвиг к более натуралистичным и динамичным формам отражал растущий гуманизм эпохи, а также всё более широкое использование перспективы и глубины в готическом искусстве и архитектуре в целом. Западный фасад Реймсского собора — шедевр средневекового искусства, насчитывающий 2300 поразительных фигур. Кульминацией этого визуального пиршества является коронация Девы Марии, сцена, полная изысканных деталей и эмоций. — Мария царственно восседает на троне, а младенец Иисус нежно возлагает корону ей на голову в окружении шести величественных ангелов. — она на мгновение замолчала. — Над этим центральным порталом находится Галерея королей – потрясающая коллекция из 56 фигур французских монархов в натуральную величину, каждая из которых достигает поразительных 4,5 метра в высоту. Встреча Марии и Елизаветы — ещё один трогательный момент, запечатлённый в мельчайших деталях на западном фасаде. Наконец, она указала на знаменитого улыбающегося ангела на северном портале. Выражение лица Маринетт изменилось, когда она перешла от обсуждения средневекового искусства к современной готической субкультуре. — Готическая субкультура. Кто же такие готы? Эта субкультура возникла в Англии в начале 1980-х годов, зародившись на готик-рок-сцене, ответвившейся от пост-панка. — уточнила Маринетт. — Образы этой субкультуры глубоко укоренены в литературных и философских традициях девятнадцатого века. Вспомните Эдгара Аллана По, Мэри Шелли и Брэма Стокера — писателей готической литературы. — она на мгновение замолчала, окинув взглядом аудиторию. — Помимо этих литературных основ, готы черпали вдохновение в антиутопических философиях, научной фантастике и фильмах ужасов. Адриан вмешался в разговор. — Эти разнообразные влияния объединились, чтобы создать особую эстетику и мировоззрение, определившие готическую субкультуру. Начало 1980-х годов ознаменовало рождение традиционной готики, или трад-готов, как их стали называть. Эти преданные поклонники стекались в концертные залы, чтобы насладиться завораживающим звучанием таких новаторских групп, как Siouxsie and the Banshees, The Damned, Joy Division, The Birthday Party и The Cure. — Посещение этих культовых концертов стало неотъемлемой частью образа жизни традиционных готов, укрепляя чувство общности среди единомышленников, которых влекла мрачная, гнетущая атмосфера музыки. Необузданная энергия, интенсивность, открытое принятие теней — всё это соединилось, чтобы сформировать прочную идентичность традиционных готов. — С течением десятилетия стала преобладать более мягкая, эфемерная трактовка готической эстетики, — сказал Адриан. — Романтическая готика, как её стали называть, была основана на принятии прекрасного и меланхоличного. Вдохновлённые хрупкостью и тленом — увядшими цветами, заброшенными кладбищами и разрушающейся готической архитектурой, — романтические готы культивировали образ, в равной степени основанный на хрупкости и таинственности. — Их музыкальные вкусы склонялись к классическому звучанию готического рока, завораживающей воздушности Cocteau Twins и грандиозному размаху классических композиторов, таких как Брамс и Вагнер. — она на мгновение замолчала. — Этот романтический подход к готике не только повлиял на более поздние субкультуры, такие как викторианская готика, но и проложил путь движению стимпанк с его ностальгией по ушедшей эпохе элегантности и инноваций. — В конце 1990-х годов в Германии начало формироваться новое течение готической культуры, — Адриан сделал паузу. — не удовлетворившись традиционным рок-звучанием своих предшественников, киберготы обратились к передовому миру электронной музыки. Эта смена музыкальных вкусов привела их к принятию жёстких, индустриальных битов и агрессивного, часто провокационного звучания техно и родственных ему поджанров. Такие группы, как Rammstein, Asphyxia и Angelspit, стали саундтреком к их бунтарскому, энергичному образу жизни. Но дело было не только в музыке — киберготы также развили сильную тягу к передовым технологиям и более гиперактивному, динамичному образу жизни. Выражение лица Маринетт стало задумчивым, она вздохнула. — В конце 2000-х новое поколение готов начало утверждать свой индивидуальный стиль, — сказала она. — в поисках комфорта и практичности ню-готы выбрали более непринуждённый, повседневный подход к моде. Эта современная эстетика черпала вдохновение в классических готических клише, сочетая их с шикарным, современным стилем. Однако не все были довольны такой переосмысленной интерпретацией готической культуры. Некоторые обвиняли ню-готов в том, что они — всего лишь хипстеры, которые присвоили и разбавили аутентичность субкультуры. — она сделала паузу. — Несмотря на эту критику, ню-готы остались верны своей любви к панк-року, металу и другим жанрам мрачной, интроспективной музыки и искусства. Глаза Маринетт заискрились весельем, когда она заговорила о готах-вампирах. — А, готические вампиры, — начала она игривым тоном. — по словам известного музыканта тёмного кабаре Вольтера, эти люди, по сути, «романтичные готы с клыками». Адриан усмехнулся, кивая в знак согласия. Они переглянулись. — Хотя это, возможно, и небольшое упрощение, в идее о том, что вампиры издавна занимали особое место в сердцах и воображении готов с момента зарождения этой субкультуры в 1980-х годах, безусловно, есть доля правды. Такие авторы, как Энн Райс, особенно её культовый персонаж Лестат, стали прототипами для многих готов-вампиров, вдохновляя романтизированный и мистический взгляд на вампиризм. — Эти люди часто разделяют пристрастие к темной, роскошной моде, драматической эстетике и гнетущей атмосфере — всем этим признакам готического стиля. Однако этих готических вампиров не следует путать с более сенсационными, блестящими образами, популяризированными такими авторами, как Стефани Майер и ее персонажей Эдвардом Калленом. Маринетт и Адриан обменялись взглядами, знаменуя собой завершение их глубокого изучения готической культуры. Девушка подвела итог. — Если говорить коротко, готика — это богатое полотно, сотканное из нитей средневекового искусства, литературы девятнадцатого века и современной музыкальной экспрессии. Это субкультура, которая воспевает таинственное, меланхоличное и мрачное, находя красоту в упадке и тьме. От замысловатой каменной резьбы соборов до завораживающих мелодий готических групп, готическая культура воплощает в себе непреходящее очарование неизведанным и возвышенным. На этом Маринетт и Адриан завершили свою презентацию, оставив неизгладимое впечатление у аудитории. Закончив выступление, они повернулись к мадам Бовари, которая сидела с задумчивым выражением лица. Она медленно кивнула, её глаза сияли от восхищения. — Ваше выступление было просто восхитительным, юные готы. — похвалила она тёплым и авторитетным голосом. — Осмелюсь сказать, вы по достоинству оценили сложный и многогранный мир готики. Маринетт и Адриан лучезарно улыбнулись, явно довольные одобрением преподавателя. Они сели на свои места, купаясь в лучах её похвалы и аплодисментов зала. Когда презентация завершилась и аплодисменты стихли, Маринетт и Адриан обменялись взглядами, всё ещё полные энергии обсуждения. Она заговорила первой, её голос был едва громче шёпота. — Это было захватывающе, просто... идеально. Адриан кивнул, и в его глазах отражалось чувство товарищества. Взгляд Маринетт скользнул по залу, впитывая лица слушателей. — И видеть, как эта искра интереса загорается в умах других... это поистине вознаграждает. Когда началась презентация следующего студента, они откинулись на своих местах, оба погрузившись в свои мысли. Рука Маринетт потянулась к блокноту, где она начала рисовать всякие кружочки и палочки от скуки. Сама того не замечая, на белом листе начали проявляться черты Кота Нуара. Её карандашные линии плясали по странице, запечатлевая изящный профиль и пронзительный взгляд героя. Адриан взглянул на рисунок и тяжело вздохнул. — Ты разговаривала с ним? — тихо спросил он, имея в виду героя. Взгляд Маринетт не отрывался от рисунка, в голосе её слышалась меланхолия. — Нет. Аудитория ушла на второй план, тихий гул разговоров других студентов и слова докладчика создавали лёгкий фоновый шум. — И ты не пыталась поговорить с ним после заданий... ну, то есть, ну, а что, если бы ты его увидела? — спросил он скорее с любопытством, чем с обвинением. Маринетт слегка приподняла брови от удивления, но небрежным жестом отмахнулась от его беспокойства. — Нет, я подожду, пока он сам придёт. Он знает, где меня найти, если ему что-то понадобится. Класс продолжал гудеть, пока шли презентации, но слова парня повисли в воздухе, невысказанный вопрос повис между ним и девушкой. Взгляд Адриана снова метнулся к ней, в его глазах мелькнуло озорство. Незаметно для неё он посмотрел ее мысли, где были обрывки той ночи, невысказанный вопрос теперь казался ещё тяжелее. Мысли метались между вариантами, безмолвными подсказками, которые мог уловить только он. «Ты всё ещё не говорил с ней? Стукни один раз, если нет, два раза — если говорил...» Слегка поджав губы, Адриан один раз, но твёрдо стукнул пальцами по столу. Звук разрушил чары, и Маринетт подняла взгляд от блокнота, нахмурив брови в недоумении. — Ты что делаешь? — спросила она тоном, в котором смешались раздражение и любопытство. Выражение лица Адриана оставалось загадочным, его ответ был тщательно продуман, чтобы не выдать слишком многого. — Всё в порядке. Класс продолжал гудеть вокруг них, но для Адриана и Маринетт мир сузился до пространства между ними, до секретов и невысказанных истин, которые грозили разрушить их дружбу. Взгляд парня скользнул на затылок Нино. «Адриан, ты не можешь тянуть с этим неделями. Пока ты не появишься у неё дома, ты не решишь проблему.» Адриана охватило чувство смирения, он слабо кивнул сам себе, но тяжесть неразрешённых чувств давила на него. Он украдкой взглянул на Маринетт, наблюдая за её сосредоточенным выражением лица, пока она продолжала рисовать. Сердце колотилось в груди, смесь тревоги и предвкушения нарастала. Адриан понимал, что не сможет вечно избегать этой ситуации. Сделав глубокий вдох, он приготовился к неизбежному разговору, чётко представляя себе следующий шаг. Но сейчас он просто откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от профиля Маринетт. Рука девушки замерла на середине штриха, почувствовав на себе взгляд. Она повернулась к нему, вопросительно встретившись с его взглядом. — Всё в порядке? Ты, кажется, немного странный. Она отложила карандаш, полностью сосредоточившись на друге. Выражение лица Адриана смягчилось, лёгкое облегчение от смены темы нахлынуло на него. — Всё хорошо, Мар. Просто немного устал, наверное. Он слабо улыбнулся, пытаясь скрыть нарастающее внутри смятение. Маринетт кивнула, слегка нахмурив брови. — Ну, не перенапрягайся. Нам ещё много работы нужно сделать. А до конца учебного года две недели. Её голос был мягким, а слова – тонким напоминанием о том, что Адриану нужно сосредоточиться на учёбе. Снова уткнувшись в блокнот, парень тихо вздохнул, благодарный за передышку. Но он знал, что разговор, которого они избегали, был лишь временно приостановлен, напряжение между ними все еще тлело под поверхностью, ожидая взрыва. Блондин был поглощён своими неразрешёнными чувствами к Маринетт. Чужие мысли эхом отдавались в его голове, что очень мешало сосредоточиться на мыслях девушки рядом. Карандаш Адриана царапал по бумаге с новой силой, его мазки становились смелыми и беспорядочными, пока он вкладывал свои эмоции. И всё же, даже переключая свои мысли, он не мог избавиться от ощущения, что у него мало времени, что хрупкое равновесие между его чувствами и дружбой с Маринетт вот-вот рухнет в пропасть. Просто из-за того, что он — Кот Нуар. Взгляд Адриана метнулся к затылку Нино, и тот, прищурившись, молчал. Не отводя глаз, он полез за новым листом. Он начал писать, его рука двигалась быстро и точно, пока слова обретали форму под грифелем. Закончив, он сложил листок и подвинул его через стол к Нино, который повернулся, чтобы принять его со спокойным, загадочным выражением лица. Нино пробежал глазами содержимое записки, приподняв брови, впитывая смысл. Мгновение спустя Адриан поймал взгляд друга, слегка покачал головой, а затем снова сосредоточился на своем письме. Взгляд Маринетт метался между парнями, и лёгкое замешательство мелькнуло на её лице, пока она пыталась расшифровать молчаливый обмен репликами между двумя парнями. Её глаза слегка расширились, когда она заметила, как Адриан снова что-то пишет, а затем решительным взмахом руки передал записку Нино. Этот быстрый, тайный обмен сообщениями заставил Маринетт задуматься о том, какие тайны друзья хранят за её спиной. Она нахмурилась от любопытства и слегка наклонилась вбок, пытаясь разглядеть зашифрованное послание. Но Адриан и Нино не обращали на неё внимания, сосредоточенно склонив головы, пробираясь сквозь запутанную паутину своего невысказанного понимания. Нино резко нахмурился, прошептав Адриану тихим и настойчивым голосом: — Ты снова перестал принимать таблетки? Глаза блондина расширились от тревоги, голос дрожал от волнения. — Нет, я принимаю их! Клянусь. Взгляд Нино метнулся к Маринетт, и его лицо стало серьёзным, когда он ждал ответа от неё. Она ответила спокойно: — Месяц, — просто ответила она, не отрывая взгляда от лица Адриана. Нино нахмурился ещё сильнее, его беспокойство за друга было очевидным. Класс продолжал гудеть вокруг них, но разговор троицы оставался тихим, словно личная драма, разворачивающаяся среди моря учеников. Шёпот Адриана становился всё более недовольным, когда он опроверг опасения Нино. — Не вижу смысла их пить, — блондин отвёл взгляд. — мне гораздо лучше. К тому же, они дорогие. А вы не знаете, как вампиру тяжело в человечком мире. Нино скептически сузил глаза, изучая лицо друга. Маринетт молчала, но её встревоженный взгляд говорил об одном: его решение могло перевернуть всё. — Агрест, идиот! О чём ты думаешь? — резко прошептал Нино. — Ты не можешь просто так перестать принимать лекарства. Но Адриан был непреклонен. Его голос прозвучал твёрдо: — Мне не нужны эти таблетки. Я научился с этим справляться. — А что, если всё обострится? — наконец вступила в разговор Маринетт, в её голосе слышались и страх, и раздражение. — Я бессмертный... Почти. На мне никак не скажется синдром отмены, — заявил Адриан, решительно скрестив руки на столе. Он тяжело опустил голову на предплечья, словно закрываясь от них. — Ты ходил к врачу в этом месяце? — снова попытался достучаться Нино. Ответом был лишь отрицательный взмах головы. — Адри, мы беспокоимся о тебе, — мягко сказала Маринетт, положив ладонь ему на плечо. — Знаю, — тихо ответил он. — но я в порядке, правда. — Маринетт, ты пыталась тайком дать ему таблетки? — спросил Нино, и в его голосе прозвучало обвинение. — Да, но он их находил и выкидывал, — тихо призналась она, ссутулившись. Тяжесть их страхов нависла в воздухе. Адриан сидел неподвижно. — Мне больше не нужны антидепрессанты, — снова, уже в который раз, повторил он, встречая взгляд друзей. — Адриан, ты не врач! — голос Нино дрогнул от отчаяния. — Как ты можешь быть так уверен? — Я справлюсь, — был единственный спокойный и уверенный ответ Адриана, за которым, однако, ясно угадывался скрытый страх. Страх, который разделяли они все. — Хорошо, будь по-твоему, но не приходи к нам жаловаться, если тебя снова охватит тревога и жажда, — сказал брюнет, его глаза сузились в суровом взгляде. Слова Нино повисли в воздухе, сурово напоминая о последствиях решения Адриана. Но он оставался непоколебимым, его уверенность в собственной способности справиться с симптомами была непоколебима. Молчаливое напряжение между ними было ощутимым. Наконец прозвенел звонок, возвещая об окончании пары. Студенты начали собирать вещи, болтая и смеясь, готовясь к выходу. Среди всей этой суматохи Адриан повернулся к Маринетт тихим, но настойчивым голосом. — Эй, не хочешь выйти покурить? — спросил он, скользнув взглядом по Нино, прежде чем снова опуститься на неё. Маринетт обеспокоенно нахмурилась, но кивнула, поднимаясь с места. — Пошли, — согласилась она, следуя за другом к двери. Они вышли на прохладный воздух. Звуки учёбы затихали позади. Они стояли бок о бок, и тишина между ними была гнетущей, полной невысказанных тревог. Адриан закурил, краем глаза посмотрев на Маринетт, когда он глубоко затягивался. Руки девушки теребили край длинной юбки, не отрывая взгляда от его профиля. Дым клубился вокруг них. — Итак, насчёт Кота Нуара, — сказал он тихо, почти небрежно. Маринетт вздрогнула. — И что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Адриан сделал затяжку и медленно выпустил дым. — Просто интересно, что у вас за отношения. Дружба? Или что-то большее? — Мы просто друзья, — ответила она, но слова прозвучали неуверенно. — Он помогает мне. Слушает. И я не знаю, зачем он вообще это делает. — Затем, что ты ему небезразлична, — сказал Адриан с лёгкой усмешкой. — Ты же знаешь, как это бывает, когда человеку не всё равно. Маринетт нахмурилась. — Я не понимаю, чего ты добиваешься. Ты же знаешь, что я не понимаю, кто он. Я не знаю его лица, имени, возраста. Просто... он есть. И я не знаю, что с этим делать. Адриан посмотрел на неё пристально. — А ты хочешь знать? Кто он? — Хочу, — сказала она, и в голосе её послышалась сталь. — Но ты, кажется, не собираешься мне помогать. — Не собираюсь, — ответил он просто. — Потому что иногда правда — это не то, что тебе нужно. Маринетт фыркнула, скрестив руки на груди. — И что ты мне предлагаешь? Просто сидеть и ждать? — Я предлагаю тебе подумать, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Ты знаешь, кто он? Нет. Что он скрывает? Тоже нет. Но ты продолжаешь с ним общаться, и ты не знаешь, во что это может вылиться. — А ты знаешь? — спросила она, и в её голосе послышалась горечь. — Ты всё знаешь, да? Но ты молчишь. И ты считаешь, что это правильно? Адриан промолчал. Её слова били точнее любых обвинений. Он знал. И он молчал. — Ты не имеешь права решать за меня, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты не имеешь права говорить мне, что делать, если сам не говоришь всей правды. — Я не говорю тебе, что делать. Я говорю тебе, что это опасно. — Это ты опасен, Адриан, — сказала она, и в голосе её зазвучала злость. — Ты и твои секреты. Ты и твои игры. Ты — тот, кто врёт мне каждый день. И ты говоришь мне, что он — опасен? Она повернулась к нему, нахмурив брови. — Ты не имеешь права. Слышишь? Никакого права. Адриан смотрел на неё, и в его глазах была пустота. — Да. Ты права, — сказал он тихо. — Не имею. Он бросил сигарету и раздавил её ногой. — Но я всё равно скажу: будь осторожна. С ним. Потому что если он не сможет защитить тебя от того, что скрывает, — последствия будут на тебе. Маринетт открыла рот, чтобы возразить, но он уже развернулся и пошёл обратно в здание. Она осталась стоять, чувствуя, как внутри всё кипит. — Адриан! — крикнула она ему в спину. Он не обернулся. Она ещё несколько секунд стояла на улице, глядя на закрывшуюся за ним дверь. Ветер трепал её волосы, и она чувствовала, как дрожь пробегает по спине — не от холода. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и шагнула обратно в здание. Коридор гудел привычным шумом: студенты переговаривались, кто-то смеялся у окна, где-то вдалеке хлопнула дверь. Но этот шум отдавался где-то на заднем плане, не касаясь её. Она шла по коридору, и все звуки казались приглушёнными, будто она находилась под водой. Она почти дошла до лестницы, когда краем глаза заметила его. Адриан стоял у своего шкафчика, закрывая дверцу. Он не смотрел в её сторону — но она знала, что он чувствует её присутствие, что он слышит ее мысли. Он замер на секунду, рука застыла на замке, но так и не повернулся. Просто закрыл шкафчик и, не глядя на неё, пошёл в противоположную сторону. Она остановилась. Смотрела ему вслед. Он не обернулся. Просто шёл, и его шаги эхом разносились по коридору, заглушаемые шумом толпы. Маринетт не стала его окликать. Она просто стояла, глядя, как он исчезает за поворотом. Где-то внутри неё всё ещё кипела злость, но к ней примешивалось что-то другое — пустота. Будто она стояла на краю чего-то важного, но не могла сделать шаг. Она отвернулась и пошла к лестнице. Аудитория гудела привычным шумом. Студенты заходили, рассаживались, обменивались шутками. Адриан прошёл через толпу, не глядя по сторонам. Он не остановился у их парты, не бросил даже короткого взгляда. Просто прошёл мимо, заняв место в самом конце, подальше от всех. Маринетт проводила его взглядом. Внутри всё ещё кипело. — Что это было? — спросила Алья, проследив за его движением. — Он просто прошёл мимо, — ответила Маринетт, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы поссорились. Немного. Нино нахмурился, переводя взгляд с неё на парту в конце класса. — Вы же вышли всего на десять минут. Что произошло? — Он начал говорить о Коте Нуаре, — сказала Маринетт, и в голосе её послышалось раздражение. — Что я не знаю, кто он, что это опасно, что я должна быть осторожна. А когда я спросила, откуда он знает — он просто ушёл. — И всё? — уточнила Алья. — И всё. Никаких объяснений, — Маринетт сжала руки в кулаки. — Он ведёт себя так, будто знает больше, чем говорит. И при этом решает, что мне можно знать, а что нет. Алья и Нино переглянулись. Они чувствовали, что за этим стоит что-то большее, но не стали давить. — Он сказал, что правду лучше оставить неизвестной, — тихо добавила Маринетт. — Прямо так и сказал. Нино посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Адриана, сидящего в одиночестве. — И что ты теперь собираешься делать? — спросил он. Маринетт пожала плечами, глядя в сторону. — Я не знаю. Я не могу заставить его говорить. Но я не могу и просто делать вид, что ничего не происходит. Алья открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Она только положила руку на плечо подруги. Нино тяжело вздохнул и поднялся с места, схватив сумку. — Я, наверное, пойду к нему, — сказал он, глядя на Маринетт. — Просто посижу рядом. Не буду лезть. Она кивнула, и он отошёл, оставив девушек одних. Алья повернулась к подруге, пытаясь поймать её взгляд. — Маринетт, я знаю, ты злишься. Но Адриан не враг тебе. Может, он просто не знает, как сказать правду. — Посмотрим, — Маринетт посмотрела на неё, и в глазах её была усталость. Алья не ответила. Она смотрела на подругу, и в её взгляде было понимание, смешанное с беспокойством. Нино опустился на соседнее место рядом с Адрианом. Тот даже не поднял головы. — Тяжёлый день? — спросил Нино без предисловий. Адриан молчал. Потом тихо сказал: — Она считает, что я ей не доверяю. — А ты доверяешь? — Я доверяю ей больше, чем себе. — Адриан провёл рукой по лицу. — Но я не могу сказать ей правду. Не сейчас. Нино ничего не ответил. Просто сидел рядом, глядя вперёд. — Она заслуживает знать, кто я, — сказал Адриан тихо. — Но если она узнает — она может уйти. И я не знаю, что для меня хуже. Нино повернулся к нему, его взгляд был серьёзным. — А что, если она не уйдёт? — спросил он. — Что, если она примет тебя? Адриан посмотрел на него. В его глазах мелькнула тень надежды. — Тогда мне придётся перестать бояться, — сказал он. — А я не знаю, как это делается. Класс гудел, как обычно, когда преподавательница начала урок. Маринетт пыталась сосредоточиться на материале, но её взгляд постоянно перемещался в дальний угол аудитории, где сидели Адриан и Нино. Она мельком видела, как они болтают и смеются, их шутки были лёгкими и привычными. Укол вины сжался в груди. Часть её жаждала присоединиться, стать той Маринетт, которая могла бы без напряжения поделиться шуткой с Адрианом. На протяжении всей пары она украдкой поглядывала на друга, и её сердце сжималось с каждой секундой, подтверждая его безразличие. Она почти чувствовала на себе тяжесть его взгляда, безмолвный упрек за предательство. Но когда она встретилась с ним взглядом, он был пуст, лишён каких-либо эмоций. Словно он уже махнул на неё рукой. Адриан взмахнул рукой, прерывая объяснение преподавателя. — Можно мне выйти, пожалуйста? — спросил он монотонным голосом. Преподаватель, удивлённый внезапной просьбой, кивнул. — Конечно, Адриан. Но побыстрее, хорошо? Парень едва кивнул ей, прежде чем встать и направиться к двери. Маринетт смотрела ему вслед. Она испытывала странную смесь чувств. Но было поздно для извинений или мольб. Парень исчез в коридоре, оставив Маринетт наедине со своими мыслями. Она закусила губу, пытаясь сосредоточиться на уроке, но её взгляд всё время возвращался к пустому месту, где блондин сидел всего несколько мгновений назад. Руки девушки слегка дрожали, пока она записывала, слова сливались воедино. Она знала, что Адриан может выслушать её, но не могла заставить себя подойти к нему. Пока нет. Пока не поймёт, чего хочет на самом деле. Прошло минут десять, а может, и пятнадцать. Адриан так и не вернулся в аудиторию. Маринетт сидела, уставившись в тетрадь, но не видя ни строчки. Она снова и снова прокручивала в голове их разговор на улице. Слова, которые она сказала. Его лицо, когда он отвернулся. Она пыталась сосредоточиться на лекции, но мысли сбивались в клубок. Почему он просто ушёл? Она не заметила, как дверь аудитории распахнулась, пока по классу не прокатился удивлённый шепот. Кот Нуар стоял на пороге. В его позе не было привычной лёгкости — плечи напряжены, взгляд резкий и внимательный. Он быстро осмотрел класс, будто искал кого-то, и остановился на ней. Его взгляд стал чуть мягче, но ненадолго. — Кот Нуар? — голос преподавательницы дрогнул. — Что случилось? — Всё под контролем, — ответил он коротко, почти отрывисто. — Извините за вторжение. Он не стал ничего объяснять. Только посмотрел прямо на Маринетт. — Дюпен-Чен, за мной. Быстро. По классу пробежал шепоток. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся, но Маринетт уже поднималась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она мельком взглянула на Алью — та выглядела одновременно встревоженной и заинтригованной. Но времени объяснять не было. Она вышла в коридор, и дверь за ней закрылась. Кот уже шёл вперёд, и ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать. — Что случилось? — спросила она, когда они завернули за угол. — Позже объясню, — ответил он, не оборачиваясь. — Сейчас просто доверься мне. Она хотела задать ещё вопрос, но он остановился так резко, что она чуть не врезалась в его спину. Кот прижал палец к губам и указал на дверь рядом с ними. Раздевалка. Он открыл дверь, мягко, но настойчиво подтолкнул её внутрь и прикрыл за ними, оставив тонкую щель. — Сиди здесь, — сказал он, и его голос стал тише, спокойнее, но в нём всё ещё чувствовалось напряжение. — Я скоро вернусь. Мне нужно знать, что ты в безопасности. Маринетт смотрела на него через щель. В его глазах не было привычной игривости. Только тревога, которую он пытался скрыть. — Ты... — начала она, но он уже повернулся, собираясь уйти. И тогда она заметила. — Подожди. Он замер, не оборачиваясь. — Ты проколол губу? Кот медленно повернулся к ней. На его лице мелькнуло что-то неуловимое — смесь удивления и растерянности. — Это... — он коснулся пальцами серебряного кольца, будто только что вспомнил о нём. — Это просто фальшивка, — сказал он, и в его голосе появилась та самая привычная небрежность, которую она так хорошо знала. — Для Леди Баг надел. Хотел узнать её мнение. Она... ну, она любит такие вещи. Думал, удивится. Маринетт смотрела на него. Он говорил слишком быстро, слишком легко. Это была ложь. Она чувствовала это. — Хорошо, — сказала она ровно. — Я поняла. Он кивнул, слишком поспешно, и уже взялся за ручку двери, но на мгновение задержался. — Я вернусь за тобой, Мар. И вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Маринетт осталась стоять посреди пустой раздевалки, глядя на закрытую дверь. В ушах звучало его «Мар». Его голос. Его глаза, когда он говорил о Леди Баг. Она опустилась на скамейку, обхватила руками колени и просто сидела в тишине. Мысли кружились, но одна из них зацепилась и не отпускала. Пирсинг. У Кота Нуара такой же пирсинг, как у Адриана. Такой же жест, когда он убирает волосы. Та же манера говорить «Мар» — так, будто это слово принадлежит только ему. Она подняла голову и посмотрела в пустоту перед собой. Внезапное появление Тикки рядом с девушкой нарушило гнетущую тишину раздевалки. Маленькая квами имела привычку неожиданно материализоваться, часто с озорным блеском в глазах. — Мар... — повторила она то, как Кот назвал ее, а дальше она шёпотом начала перечислять: — Пирсинг в один день, длинные блондинистые волосы, одинаковые черты лица... — она повернулась к квами, её лицо было серьёзным. — Тикки, кажется, я знаю, кто он... — ровным голосом произнесла она, слова повисли в воздухе. — И что ты собираешься делать, Маринетт? — нервно спросила Тикки, зная, к чему может привести раскрытие личности. — Я ему подыграю. Не Коту, Адриану, конечно же. Но прежде чем Тикки успела ответить, взгляд Маринетт упал на пол, она надела маску. Баг встала, подходя к двери. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом перед предстоящим, затем распахнула дверь раздевалки и вышла в коридор, полная решимости найти Кота Нуара. Ботинки девушки цокали по тротуару пока она спешила по улице, осматривая переполненные дороги в поисках напарника. Привычная парижская энергия была ощутима, но под ней в воздухе витала тяжёлая тревога. Свернув за угол, Баг заметила Кота, стоящего в одиночестве. Его привычная уравновешенность и уверенность сменились сосредоточенным взглядом. Люди толпились вокруг него: одни крепко обнимались, другие открыто плакали, третьи злились друг на друга. Сердце Леди Баг сжалось, когда она приблизилась к нему, окинув взглядом эту мрачную картину. — Кот, — тихо сказала она, её голос мягко напомнил о её присутствии. Он повернулся к ней, его зелёные глаза встретились с её глазами, и знакомая искра их связи на мгновение озарила мрачную атмосферу. Улыбка Кота Нуара была нежной и утешительной, когда он приветствовал Леди Баг. — Привет, миледи, — сказал он тёплым и ободряющим голосом. Леди Баг обвела взглядом толпу, отмечая отчаяние и душевную боль, отражённые на лицах многих. — Что случилось? — спросила она серьёзным и обеспокоенным тоном. Взгляд Нуара скользнул по плачущим влюблённым и обезумевшим от горя наблюдателям. — Сердцеед, — ответил он с нотками грусти в голосе. — сначала он заставляет людей глубоко влюбляться, наполняя их радостью и надеждой. А потом, спустя какое-то время, разбивает им сердца, оставляя их разбитыми и рыдающими. Леди Баг вздохнула. — А ты чего нос повесил? Неужели знакомая ситуация? — пыталась пошутить она, смотря на напарника. — К сожалению, — коротко ответит он, не отрывая взгляд перед собой. Мысли Леди Баг лихорадочно метались, пока она обдумывала слова Нуара. Сердцеед, злодей, способный манипулировать любовью и разбивать сердца, был зачинщиком этой катастрофы. Она вздохнула, понимая, что им нужно остановить его, прежде чем он причинит ещё больше вреда. — Что ты успел узнать о нём? — спросила Леди баг, не сводя взгляда с Кота Нуара. — В чём его слабость? В чём его привычки? Всё, что поможет нам победить его. Кот медленно кивнул, и его лицо приняло решительное выражение. — Я изучаю его движения, Баг. Он склонен нападать, когда люди наиболее уязвимы, часто во время романтических ситуаций или особых случаев. Слабость я ещё не понял. Сердце Леди Баг колотилось от тяжести их миссии. У них было преимущество, но остановить злодея, способного манипулировать эмоциями, было нелегкой задачей. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом перед предстоящими испытаниями. — Давай за дело, Кот. Герои поднялись на крышу. Их задача была ясна: найти сердцееда и разработать план, как его остановить. Осматривая горизонт, Леди зорко заметила знакомый силуэт возле Эйфелевой башни. — Там, — воскликнула она, указывая на культовую достопримечательность. Кот Нуар проследил за её взглядом, решительно сжав челюсти. Они спустились на улицу, сливаясь с толпой по мере приближения к башне. Чем ближе они подходили, тем яснее ощущали бурлящие вокруг них сильные чувства. Парочки крепко обнимались, глядя друг другу в глаза с тоской. Другие проходили мимо, их лица были запечатлены душевной болью и слезами. Казалось, сам воздух был пропитан любовью и утратой. — Он здесь, — пробормотала Леди Баг, её чувства были на пределе. Кот Нуар кивнул, легко положив руку на рукоять посоха. Они осторожно пробирались сквозь море влюблённых, высматривая хоть мельком злодея. Внезапно их отвлекли. За мучительным криком мужчины последовал звук бьющегося стекла, привлекший героев к источнику шума. Они увидели обезумевшую пару с лицами, искаженными горем и потрясением. Женщина прижимала к груди разбитый медальон в форме сердца, по её лицу текли слёзы. — Это должно было длиться вечно, — рыдала она дрожащим голосом. Мужчина рядом беспомощно стоял рядом с ней, его глаза тоже покраснели и опухли. — Как он мог так с нами поступить? — требовательно спросил он, его голос прерывался от эмоций. — Мы были счастливы, любили друг друга, а он просто... просто... — он не мог заставить себя закончить фразу, подавленный предательством. Леди Баг и Кот Нуар обменялись удивлёнными взглядами. Это была работа злодея, само собой. Разочарование пары было ощутимым, явным проявлением жестокой власти Сердцееда. — Всё намного хуже, чем я думала, — шепчет Баг, вздохнув. Инстинкты Кота Нуара предупреждающе закричали, когда что то чёрное понеслось к нему по смертельной траектории. Время, казалось, замедлилось, пока он наблюдал, как оно пролетает по воздуху, жуткая пародия на стрелу Купидона. В отчаянном рывке он уклонился в сторону, почувствовав, как темная поверхность коснулась его щеки. Оно рухнуло на землю, растворяясь в небытии с тошнотворным хлопком. Но ущерб был нанесен. Одна лишь близость снарядов злодея подействовала на невинных прохожих. Пары начали распадаться, их любовь растаяла. Воздух был густым от мучительных криков и разбитых мечтаний. Сердце Леди Баг сжалось, когда она наблюдала за разворачивающимся перед ее глазами опустошением. Она резко обернулась к виновнику, ее взгляд остановился на фигуре, восседающей на вершине крыши. Он стоял высокий и самодовольный, на его лице была маска жестокого удовлетворения. Нуар и Баг бросились к крыше с мрачной решимостью на лицах. Добравшись до вершины, они увидели Сердцееда, стоящего с самодовольным видом превосходства, с темными глазами, сверкающими злобой. — Вы опоздали, — злорадно воскликнул он, и его голос сочился презрением. — я уже разбил бесчисленное количество сердец, и я буду продолжать делать это, пока не покорю весь Париж! Резким движением руки он запустил в воздух еще один чёрный снаряд. Нуар мгновенно отреагировал, его металлический стержень вытянулся во всю длину. Снаряд лопнул о стержень, разбросав во все стороны осколки темной энергии. Леди Баг ловко увернулась от осколков, ее собственное йо-йо закружилось в размытии, когда она бросилась на злодея. Её йо-йо столкнулось с его тёмными снарядами, и две силы столкнулись в захватывающем световом и звуковом действии. Битва продолжалась, два героя сражались в идеальной синхронизации, их движения были свидетельством больших тренировок и сотрудничества. Жезл Кота Нуара с грохотом вонзился в грудь Сердцееда, пригвоздив его к крыше. Он издал сдавленный крик, его глаза, полные отчаяния, закрылись. Нуар держался крепко, его хватка была несокрушима. Баг осторожно приблизилась, стуча сапогами по крыше. Она наблюдала, как свободная рука сердцееда дёрнулась, и вокруг его пальцев начала собираться тёмная энергия. — Даже не думай об этом, — предупредила она ровным голосом. Но сердцеед, подпитываемый желанием сбежать, проигнорировал её. Едва он выпустил очередной снаряд, как её нога опустилась прямо на протянутую руку сердцееда. Удар заставил его застонать от боли, пальцы сжались в тщетной попытке стряхнуть её. Кот Нуар подошёл ближе, его глаза сверкали смесью презрения и веселья. — Жалкий ты злодей, послабее предыдущих, — съязвил он, его голос сочился сарказмом. — интересно, какое горе заставляет тебя прибегнуть к этому? — он наклонился, прижимая ботинком вторую руку злодея к крыше. — Отвержение? Предательство? Или, может быть... потеря любимой? — с каждым словом он надавливал сильнее. Лицо злодея исказилось от гнева и стыда, но он промолчал, не в силах возразить насмешливым словам Кота Нуара. — Знаешь, нетрудно догадаться, кто за этим стоит, — продолжил Кот Нуар, скользя взглядом по фигуре злодея. Он с усмешкой посмотрел на Баг. — представляешь, сегодня даже без твоей силы справились. — он гордо скрестил руки на груди. Леди Баг наклонилась, ловко сорвала пальцами медальон с шеи Сердцееда. — Это должно быть оно, — пробормотала она, поднимая маленькое, богато украшенное украшение. Злодей панически ахнул, поняв, что его сила вот-вот погибнет. Он попытался вырваться, но тщетно. Леди Баг бросила медальон Коту, и тот легко поймал его. Резким движением руки он активировал катаклизм, разрушавший украшение на части. Осколки посыпались на крышу. Но из самого сердца разрушения появилась маленькая чёрная бабочка, медленно взмахивая крыльями и взмывая в воздух. Йо-йо Леди баг поймало ее с привычной легкостью. Она критически оглядела пойманного акуму, убедившись, что он действительно захвачен, прежде чем выпустить его обратно в воздух. Когда белая бабочка растворилась в воздухе, Сердцеед судорожно вздохнул, его сущность начала меняться. Его тёмное одеяние сменилось обычной гражданской одеждой, а холодная, угрожающая аура, окружавшая его, испарилась, сменившись ощутимым чувством облегчения. Герои отступили, давая мужчине возможность встать на ноги. Он посмотрел на них широко раскрытыми от неуверенности глазами, резко контрастируя с тем злодейским образом, который он носил несколько мгновений назад. — Что... что со мной происходит? — спросил он едва слышным шёпотом. Выражение лица Леди Баг смягчилось, хватка на йо-йо ослабла. — Всё в порядке, — мягко сказала она. — просто Бражник снова решил поиграться. Кот Нуар бросил взгляд на Леди Баг, лицо его было мрачным. — Баг, помоги ему, я пойду проверю кое-кого, — произнёс он, и его слова были настойчивыми, несмотря на спокойный тон. Не дожидаясь ответа, он спрыгнул с крыши, его ботинки глухо стучали по тротуару. Леди Баг смотрела ему вслед, обеспокоенно нахмурившись. Но прежде чем она успела высказать своё беспокойство, она повернулась к мужчине. —Хорошо.. — сказала она ровным голосом, несмотря на грызущее её изнутри беспокойство. Она опустилась рядом с ним на колени и протянула руку, чтобы поддержать. Сердце Маринетт колотилось в груди, когда она бежала по пустому коридору, её шаги громко отдавались от стен. У неё было гнетущее предчувствие, что Кот Нуар придёт искать её, и она не хотела, чтобы он нашёл её не там. Она молилась, чтобы он ещё не проверил раздевалку, где она должна была быть. Приближаясь к двери, она замедлила шаг, дыша короткими вздохами. С тихим щелчком она проскользнула внутрь, захлопнув за собой дверь. Металлический лязг защёлки словно снял с её плеч тяжесть. Она села на скамейку, колени подкосились от облегчения, тяжесть её тайны давила на неё. С её губ сорвался дрожащий вздох, пока она пыталась взять себя в руки. Она знала, что не сможет вечно скрывать свою истинную сущность, но сейчас ей оставалось лишь выживать каждый день в тайне. Минуту спустя Кот Нуар распахнул дверь раздевалки, осматривая комнату в поисках Маринетт. Он был ошеломлён, обнаружив её, сидящую на скамейке. Он на мгновение замешкался, ее мысли подсказывали ему, что не так. Но обычное поведение Маринетт было успокаивающе знакомым — казалось, её ничто не беспокоило. — Ты куда-нибудь ходила? — спросил он небрежным тоном, несмотря на удивление. Маринетт подняла голову, её глаза слегка расширились, когда она заметила его присутствие. Она покачала головой, её хвостик подпрыгнул. — Нет, — ответила она ровным голосом. Кот Нуар поднял бровь, уголки его губ тронула лёгкая ухмылка. Он покачал головой, усмехнувшись про себя. Тайная жизнь Маринетт в роли Леди Баг была загадкой, которую он давно разгадал, но пока что он был готов подыгрывать. — Ну ладно, как скажешь, — сказал он, подмигнув и повернувшись, чтобы уйти. — Увидимся, Маринетт. Можешь идти на занятия. Преподу скажешь, что брал тебя для миссии. — Подожди! — окликнула она, поднимаясь со скамейки и делая шаг к нему. — Я... я хотела... извиниться. Кот Нуар замер. Медленно обернулся. — За что? Маринетт опустила взгляд, теребя край рукава. Ей было неловко. Стыдно. Она сглотнула, чувствуя, как слова застревают в горле. — За тот вечер. Когда я... ну, когда я сидела и... и плакала, а ты просто... молчал. Я не должна была показывать тебе это. Ты не должен был видеть меня... такой. Слабой, — последнее слово вырвалось почти шёпотом. Кот Нуар смотрел на неё. В его глазах не было насмешки. Только что-то тёплое и усталое. А потом уголки его губ дрогнули, и он тихо рассмеялся — не зло, а скорее с лёгким удивлением. — Маринетт. Ты думаешь, я не видел слабых людей? Я вижу их каждый день. Но ты — не одна из них. — Я плакала, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я сидела и... и ревела перед тобой, как маленькая девочка. — И что? — он пожал плечами. — Ты человек. Ты имеешь право. А я — тот, кто может просто сидеть рядом и молчать. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя живой и настоящей. Она подняла на него глаза. В них блестели слёзы — но не от стыда. От облегчения. — Ты правда так думаешь? — Я не говорю того, чего не думаю, — ответил он. — Если бы я считал тебя слабой — я бы не был здесь. Она сглотнула. Кивнула. Ей стало легче дышать. — Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что не ушёл тогда. Кот Нуар усмехнулся — мягко, без насмешки. Подошёл ближе и протянул руку, взъерошив её волосы, как делал это уже много раз. — Я всегда буду там, где ты меня позовёшь. Даже если ты просто хочешь, чтобы кто-то помолчал рядом. — Он убрал руку и слегка наклонил голову. — Я потом как-нибудь загляну. Договорились? Она улыбнулась. Слабо, но искренне. — Договорились. Он кивнул и направился к двери. На мгновение задержался, обернулся и подмигнул. — Береги себя, Маринетт. — Ты тоже, — ответила она. И он исчез за дверью. Она осталась стоять, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри медленно отпускает. Она не знала, что будет завтра. Но знала, что есть кто-то, кто не осудит её за то, что она позволила себе быть настоящей. Маринетт распахнула дверь аудитории, её сердце всё ещё колотилось после встречи с Котом. Разговор одногруппников стих, когда она вошла, и их любопытные взгляды тут же обратились к ней. Она посмотрела на место преподавателя, но никого не было. Она почувствовала, как румянец приливает к её щекам, понимая, что все гадают, где она была, что они обсуждали с Котом Нуаром и, что самое главное, её волновало то, почему Адриана ещё нет. — Куда тебя Кот Нуар повёл, Маринетт? — спросила Алья, в её голосе слышалась смесь беспокойства и любопытства. Девушка колебалась, не зная, что сказать. — Мы просто разговаривали. О своём. — наконец сказала она, пытаясь приуменьшить значение их разговора. Как только вопросы вокруг Маринетт от Альи стали настойчивее, дверь кабинета снова распахнулась. Вошел Адриан. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло напряжение. Он даже не взглянул на Маринетт, быстро пройдя к своей парте в дальнем конце аудитории и тихонько сел на место. Алья и Нино обменялись взглядами, их лица потемнели от недовольства. Спор явно не был разрешен. Шепотки в классе стихли, когда появление Адриана привлекло всеобщее внимание. Маринетт почувствовала укол вины, понимая, что ей теперь нужно поговорить ещё и с другом. Она взглянула на подругу, надеясь смягчить ситуацию, но ледяной взгляд Альи подсказал ей, что ссора этих двоих далека от завершения. Тяжело вздохнув, терпение Маринетт лопнуло. С коротким «ладно, хватит» она вскочила на ноги, её стул заскрежетал по полу. Класс затих, все взгляды были прикованы к внезапно развернувшейся драме. Не раздумывая, она направилась к Адриану, стуча каблуками по линолеуму. Он поднял на неё взгляд, и на его лице отразилась смесь замешательства и недовольства, когда она нависла над ним. Маринетт не дала ему возможности ответить. Её рука метнулась вперёд, крепко схватив его за запястье. Она также схватила с пола его сумку, другой рукой обхватив ремешок. Глаза Адриана расширились от удивления, когда Маринетт потащила его к их парте. — Так просто ты от меня не отделаешься, идиот, — прошипела она низким, ядовитым голосом. Маринетт потянула Адриана на место, всё ещё крепко сжимая его запястье. Она проводила его на привычное место, двигаясь быстро и решительно. Как только он сел, она плюхнулась рядом, её собственный стул скрипнул. Резким движением она бросила его сумку на стол, и содержимое рассыпалось в беспорядке. Адриан свёл брови в переносице, глаза сузились от невысказанного обвинения в её поступках. Маринетт наклонилась ближе, её голос был едва громче шёпота. — Придурок, — выдохнула она, и её слова прозвучали мягко, но язвительно. Глаза Адриана сверкнули весельем, когда он тихо и ровно бросил: — Коза. — Кретин. — Неправильно, Мар, тебе на «А» , — шепчет он, смотря ей а глаза. — разве мы не в слова играем? Маринетт почувствовала прилив раздражения от его озорного ответа. Она протянула руку, и её локоть резко ударил его в ребра. Глаза Адриана расширились от притворной боли, но он не дрогнул. Вместо этого он ухмыльнулся ей, и в его взгляде заиграл лукавый огонёк. Щёки девушки вспыхнули от смущения и раздражения. Она знала, что он её поддразнивает, но не могла не поддаться на уловку. Аудитория вокруг них отошёл на второй план, по мере того как напряжение между ними росло, а их молчаливая битва остроумия и эмоций достигла новых высот. Ее сердце бешено колотилось, грудь вздымалась с каждым быстрым вздохом. Спокойное, почти скучающее поведение Адриана лишь подогревало её раздражение и желание переиграть его. Она прикусила губу, пытаясь сохранить самообладание, но это была проигрышная битва. Лукавая улыбка и взгляд Адриана были постоянной провокацией, насмешливым вызовом её разгорающимся чувствам. Схватив парня за воротник, она наклонила его лицо ближе к себе. Голос Маринетт снова понизился до шёпота, её слова прозвучали едва слышным шипением в ухе Адриана. — Ты так меня бесишь, — выдохнула она, её дыхание обжигало его кожу. Улыбка Адриана стала лишь шире, глаза заблестели от веселья. Он наклонился ближе, почти коснувшись губами её уха, и ответил тем же, низким и ровным голосом. — Что же ты раньше молчала, милая? Ты меня тоже раздражаешь. Близость, шёпот оскорблений, электрическое напряжение между ними — всё это заставляло её сердце биться чаще. — По крайней мере, я не веду себя как придурок, — огрызнулась Маринетт едва слышным голосом. Адриан тихо и плавно усмехнулся и ответил: — Но ты ведёшь себя как дура, когда дело касается меня. Лицо Маринетт вспыхнуло от смущения и раздражения. Она открыла рот, чтобы возразить, но на мгновение лишилась дара речи. Адриан воспользовался паузой, его тёплое дыхание щекотало ей ухо, и он прошептал: — Ты же знаешь, что тебе это нравится, ангел мой. Ты прямо расцветаешь на наших маленьких спорах. Маринетт прищурилась, крепче вцепившись в его воротник. Ей было ненавистно, что он оказался прав, но она также не могла отрицать волнение, всегда сопровождавшее их стычки. — Заткнись, — яростно прошептала она ему на ухо, в её голосе слышалась смесь раздражения и волнения. Тихий, дразнящий смех Адриана заставил кожу Маринетт покалывать от осознания происходящего. Сердце девушки забилось чаще, когда она признала правду в словах вампира. Ей нравилось их соперничество, то, как оно заставляло её чувствовать себя живой и бросающей вызов. Это было волнующе, захватывающе. — Ты невыносим, — выдохнула Маринетт. — и я тебя за это ненавижу, урод. Глаза Адриана заискрились озорством. — О, Мар, — пробормотал он низким и хриплым голосом. — ты слишком добрая сейчас. Обычно, пока ты ругаешь меня, ты кричишь на весь дом. Она промолчала. Воздух между ними потрескивал от напряжения, невысказанные слова повисали тяжелым туманом. Дыхание Маринетт сбилось, пульс бешено колотил. Ей хотелось отстраниться, вернуться в безопасность своего обычного «я». Но близость друг, его слова, само его присутствие держали её в плену. Вампир медленно высвободил свой воротник из хватки Маринетт. Он откинулся на спинку стула. У Маринетт перехватило дыхание, пока она смотрела на него, сердце всё ещё колотилось после их напряжённого разговора. — Итак, Кот Нуар, — небрежно сказал Адриан, не отрывая от неё взгляда. — расскажи мне о вашей маленькой беседе. Уверен, она была очень познавательной. Щёки Маринетт вспыхнули при упоминании Нуара, мысли всё ещё кружились после их встречи. Она с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Это было... что-то, — ответила она, голос её был чуть выше среднего. Адриан поднял бровь, его взгляд пронзил её. — Что-то интересное или что-то тревожное? — настаивал он нейтральным тоном, но взглядом, пронизывающим насквозь. Маринетт почувствовала, будто он пытается прочитать её мысли, и неловко заёрзала на стуле. — Это не так уж важно, Адриан. Правда. — сказала она, надеясь уклониться от его вопросов. Но его было не так-то просто удержать. Он снова наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Давай, Мар. Расскажи. Маринетт колебалась, её взгляд метался по классу, словно ища путь к отступлению. Но выхода из этого разговора не было, особенно когда Адриан не отрывал от неё пристального взгляда. — Мы почти ни о чём не говорили, — наконец призналась она едва слышным шёпотом. — он просто сказал, что зайдёт ко мне попозже, вот и всё. Выражение лица Адриана оставалось непроницаемым, но его глаза слегка прищурились, словно он пытался прочитать между строк. — И что именно он имел в виду? — спросил он обманчиво небрежным тоном. У Маринетт всё сжалось в комок. Ей не следовало делиться подробностями с Адрианом, но то, как он смотрел на неё сейчас, так сосредоточенно и заинтересованно. Она открыла рот, чтобы всё отрицать, сказать ему, что Кот Нуар ничего не имел в виду. Но правда была в том, что она не знала наверняка. Она знала только, что его визит вывел ее из равновесия и заставил растеряться, а ее обычная уверенность рассыпалась, как песок между пальцами. Адриан не отрывал взгляда от лица Маринетт, ожидая её ответа. Класс вокруг них растворился в воздухе, оставив лишь их двоих в этом напряжённом мгновении. Сердце девушки колотилось в груди, ладони вспотели от волнения. Она чувствовала себя в ловушке, словно тонула в глубине пронзительного взгляда Адриана. — Я... я не знаю, — наконец призналась она еле слышно. Выражение лица Адриана не изменилось, но она чувствовала, как крутятся шестеренки в его голове. Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в задумчивом жесте. — Хм, — протянул он, всё ещё не отрывая от неё взгляда. — ну, думаю, нам придётся подождать и посмотреть, что он имеет в виду, верно? У Маринетт перехватило дыхание. Небрежный тон Адриана не соответствовал напряжённости ситуации, и она почувствовала, как по её спине пробежал холодок от того, что подразумевалось в его словах. Она открыла рот, чтобы возразить, отрицать, что что-то не так, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, её щёки горели от смеси смущения и тревоги. Маринетт заёрзала на стуле, её взгляд метался по аудитории, словно ища пути к спасению. Но не было никакого спасения от ощутимого напряжения между ней и Адрианом, от электрического тока, который потрескивал каждый раз, когда их взгляды встречались. Спокойное, собранное поведение блондина только усиливало драматизм, сама его безразличность была намеренным вызовом растущему беспокойству Маринетт. Тишина тянулась, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаги и изредка кашлем. Сердце девушки колотилось в ушах, в голове неслись мысли, которые она не могла точно сформулировать. Что означал визит Кота Нуара? И почему Адриан, казалось, был так заинтересован ответом? Она взглянула на него, её глаза расширились, когда она заметила пристальный взгляд. Она с трудом сглотнула. Мысли Маринетт неслись вперёд, мысленное сравнение разворачивалось перед её мысленным взором. Длинные светлые волосы Кота Нуара, его пронзительные зелёные глаза, серебряный пирсинг в губе, который озорно поблескивал – всё это идеально перекликалось с идентичными чертами Адриана. Она словно смотрела на своего друга, когда видела Кота Нуара, две личности сливались в её сознании, пока не стали одной. Но параллели проводились не только во внешности. Мысли Маринетт обратились к их почти идентичным характерам — оба уверенные в себе, находчивые и всегда готовые к испытаниям. Их объединяло чувство юмора, приверженность справедливости и нерушимая дружба. Размышления Маринетт были прерваны неожиданным событием: взгляд Адриана начал нервно бегать по классу, его беспокойные движения выдавали растущее беспокойство. Сердце Маринетт ёкнуло, когда она осознала: он услышал ее мысли, угадал параллели, которые она проводила между ним и героем. По спине Маринетт пробежали мурашки от этой мысли, и она закружилась в мыслях от последствий такой ментальной связи. Взгляд Адриана метнулся к Маринетт, и на его лице отразилась полная тревога. — Прекрати, — резко сказал он, тихо и настойчиво. Она замерла, мысли путались от внезапного приказа. Ей показалось, что её застали за каким-то тайным грехом. — О чём ты? — пробормотала она, слова запинались под его пристальным взглядом. Адриан стиснул челюсти, сжав кулаки, пытаясь сохранить самообладание. — Ты слишком много во всём этом видишь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — это просто совпадение, Маринетт. Не превращай это в то, чем оно не является. Но даже когда он говорил, Маринетт чувствовала смятение в его словах. Ей казалось, что она стоит на зыбкой почве, и твёрдая земля под ногами внезапно уступила место зыбучим пескам. — Адриан, — прошептала она, протягивая дрожащую руку, словно пытаясь удержать равновесие в вихре эмоций, бушующих между ними. В глазах парня вспыхнула смесь разочарования и отчаяния, когда он встретился взглядом с Маринетт. Он знал, что она что-то нащупала, что параллели, которые она проводила между ним и героем, были не просто совпадением. Но мысль о том, что его тайная личность, его жизнь героя будут раскрыта, была слишком пугающей, чтобы даже думать об этом. Ему нужно было прекратить эти мысли, прежде чем они зайдут слишком далеко. — Маринетт, пожалуйста, — взмолился он, его голос дрожал от напряжения. — это просто твоё разыгравшееся воображение. Сердце девушки сжалось от отчаяния в голосе Адриана, от мольбы в его глазах. Ей хотелось успокоить его, сказать, что она понимает, что не будет совать нос в его тайны. Но слова застряли в горле, пойманные в водовороте бурлящих внутри эмоций. Ей казалось, что она тонет, задыхается под тяжестью их общих секретов и невысказанных желаний, грозивших вырваться на поверхность. — Прекрати, Маринетт, — прошипел он, нахмурив брови. — просто прекрати. Не говоря ни слова, девушка придвинулась к Адриану, когда она положила голову ему на плечо. Её рука повисла над его, словно спрашивая разрешения переплести их пальцы, создать физическую связь, отражающую их ментальную и эмоциональную связь. У Адриана перехватило дыхание от этого жеста, сердце колотилось о ребра. Он знал, что не должен подпускать её так близко, не должен поддаваться желанию, которое грозило поглотить их обоих. Но ощущение её тёплой кожи на своей, мягкость волос, скользящих по его щеке, были слишком соблазнительными, чтобы сопротивляться. С тихим стоном Адриан обнял Маринетт, притягивая её ближе, позволяя своей руке скользнуть под её, их пальцы переплелись в молчаливом союзе. Аудитория вокруг них померкла, единственной реальностью были они двое, затерянные в своём собственном мире тоски и желания. Голос Маринетт был едва громче шепота, когда она пробормотала извинения, прижавшись к плечу Адриана. — Прости, — выдохнула она, и в её словах чувствовалась тяжесть вины и неуверенности. Адриан ответил мгновенно и ободряюще. — Всё хорошо, — сказал он спокойным и успокаивающим тоном. — не беспокойся. Сердце Маринетт наполнилось облегчением от его слов, её хватка на его руке сжалась в благодарность. Она знала, что перешла черту, что любопытство привело её на опасный путь. Она слегка отстранилась, ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, её взгляд искал на его лице хоть малейшие следы обиды или гнева. Но она увидела лишь тепло и понимание. С лёгким кивком Маринетт снова прижалась к плечу Адриана, всё ещё не отпуская его руку. Как раз когда они обживались в своём уютном уголке, дверь класса распахнулась, и вошёл преподаватель. — Ну, слава богу, все на месте, — сказала она с ноткой облегчения в голосе. Студенты удивленно подняли головы, некоторые вскочили, чтобы поправить парты или сесть. Маринетт и Адриан обменялись виноватыми взглядами, быстро расцепив руки, словно застигнутые врасплох за каким-то запрещённым ритуалом. Но преподаватель, казалось, даже не заметила этого, ее внимание было приковано к доске, где она начала делать заметки к оставшейся половине пары. В аудитории воцарился гул активности: студенты перешептывались или листали тетрадки. И вот, как раз когда преподавательница закончила писать и повернулась к ученикам, прозвенел звонок, возвещающий о начале перемены. Студенты вскочили со своих мест, схватили сумки и бросились к двери. Маринетт и Адриан последовали за ними, их лица пылали, а сердца всё ещё колотились после напряженной встречи. Когда коридор наполнился болтающими учениками, они пошли рядом, соприкасаясь плечами, пробираясь сквозь толпу. Напряжение между ними рассеялось, сменившись чувством облегчения, которое после их бурного обмена репликами казалось почти утешительным. Маринетт взглянула на Адриана, любопытство взяло верх. — Итак, где ты был во время урока? — спросила она небрежным, но с ноткой озорства тоном. Адриан ответил спокойно и деловито. — Дверь кабинки в туалете заклинило, — сказал он, глядя прямо перед собой. Маринетт подняла бровь, её скептицизм был очевиден. — Правда? И ты просто... ждал там? — она покачала головой, и на её губах заиграла улыбка. — Да ладно тебе, Адри. Я тебя знаю. Ты же не позволишь какой-то простой проблеме с туалетом так долго отстранять тебя от занятий. Адриан тихо и насмешливо усмехнулся. — Хочешь верь, хочешь нет, Мар. Иногда даже вампирам нужен отдых от людей, — его тон был игривым, но Маринетт уловила в его поддразнивании намёк на правду. Глаза девушки заблестели озорным блеском, и она продолжила игриво поддразнивать. — Я просто говорю, Адриан, у тебя, похоже, есть дар появляться именно тогда, когда появляется Кот Нуар. Вы как будто... связаны, что ли. Выражение лица Адриана стало недоверчивым, глаза расширились от притворной обиды. — Что, ты снова обвиняешь меня в том, что я — Кот Нуар? — спросил он, и его голос был полон драматизма. Лицо Маринетт вспыхнуло от стыда, она опустила глаза. — Может быть, — пробормотала она, её щёки горели от смущения. Адриан жалобно застонал, приложив руку к сердцу, словно раненый. — Ну, даже если бы я был им, — сказал он с сарказмом в голосе, — что бы это дало тебе? Вопрос повис в воздухе, полный невысказанных эмоций и тоски. Маринетт снова подняла взгляд на Адриана, ища на его лице хоть малейший признак искренности. Но она увидела лишь его обычное спокойствие. Она отвела его в тихий уголок коридора, подальше от посторонних глаз и ушей. Прислонившись к подоконнику, она глубоко вздохнула, чувствуя, как колотится сердце. — Ну... — начала она слегка дрожащим голосом. — Наверное, осознание того, что моя дружба с ним была не просто с каким-то незнакомцем, а с... тобой? Ну знаешь, бонусом, двойное общение.. Ха-ха.. — Она пыталась пошутить, нервно посмеявшись. Но явно не вышло. Она замолчала, опустив взгляд в пол, а румянец залил её щеки. Выражение лица Адриана оставалось бесстрастным, но Маринетт чувствовала его удивление, его любопытство. В словах Адриана слышалось лёгкое презрение, тон был твёрдым, но сдержанным. — Поздравляю тебя и Нуара, но я не он, Маринетт. Выслушай меня хотя бы раз. Она подняла на него взгляд, выискивая на его лице малейший намек на обман. Но она увидела лишь парня, искренне озадаченного, даже немного обиженного её настойчивыми предположениями. — Адриан, я... — начала она, её голос дрогнул, когда она попыталась выразить свои запутанные чувства. Но прежде чем она успела продолжить, он решительным жестом оборвал её. — Я — не он, Мар. Никогда им не был и никогда не буду. — его слова были категоричными, заявлением, не терпящим возражений. Сердце девушки сжалось от разочарования и сожаления. Она поняла, что перешла черту, что желание раскрыть правду затуманило её рассудок. Но как только она открыла рот, чтобы извиниться, её посетила другая мысль, гнетущее чувство тревоги, которое никак не утихало. — Но сходство слишком велико, Адриан, — сказала она почти шёпотом. Тон парня был резким, в его словах слышалась смесь разочарования и усталости. — Скажи мне прямо, Мар, чего ты от меня хочешь? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый от невысказанного напряжения. Сердце Маринетт бешено колотилось, пока она обдумывала свой следующий шаг. Она знала, что нужно действовать осторожно, балансируя между желанием узнать правду и растущим беспокойством за чувства Адриана. — Мне просто... нужно понять, — наконец проговорила она, её голос едва был слышен сквозь шум коридора. — Почему такое сходство? Почему такие совпадения? Она помолчала, готовясь к ответу. Адриан прищурился, стиснув зубы. — Совпадений не бывает, Маринетт, — сказал он тихо и размеренно. — И никакого сходства нет. Это просто твоё разыгравшееся воображение. Слова прозвучали твёрдо, но Маринетт уловила в них проблеск уязвимости, намёк на смятение, бушевавшее под внешним спокойствием Адриана. Она знала, что нужно действовать осторожно. Парень крепко, почти собственнически держал Маринетт за руку, ведя её по коридору к следующему классу. — Пошли, — сказал он низким, властным голосом. — иначе Нино и Алья опять будут нас искать. Маринетт почувствовала, как её пронзила дрожь от его прикосновения, от недовольного тона его слов. Она знала, что должна отстраниться, что ей нужно сохранять дистанцию между ними. Но её тело, казалось, жило своим собственным разумом, реагируя на близость Адриана глубоким, первобытным желанием. Пока они шли, звук их шагов эхом отдавался от стен, Маринетт невольно украдкой поглядывала на него. Его профиль был полон решимости, челюсти сжаты, взгляд устремлён прямо перед собой. Она знала, что он пытается отвлечь её от вопросов, вернуть к повседневной университетской рутине. Но мысли девушки кружились от возможностей, от тайн, лжи и полуправды. Она гадала, о чём думает Адриан, что он чувствует под маской своего спокойствия. Неужели она ошиблась?