Шторм в сердце бури

Запах жареного мяса был просто божественным. Хотару смотрела на деревянную миску, и на мгновение её сознание коснулось фантомного ощущения голода. «Интересно, а как это вообще работает с моим телом?» Но она не притрагивалась к еде. «Я понятия не имею, как эта платформа вообще функционирует. Если я съем этот кусок, он просто провалится сквозь меня на землю? Или застрянет где-то в районе ключиц, как в сломанной водосточной трубе? У меня нет инструкции к этому телу. Отказаться от еды — значит вызвать подозрения. Но и съесть это... чертовски рискованная стратегия». Она мысленно пнула свой пассивный навык, пытаясь получить хоть какую-то инструкцию по эксплуатации этого суррогата. [Запрос: способность к потреблению органической пищи.] [Ответ: Физическая материя будет конвертирована в магическую энергию. Пищеварительный тракт отсутствует.] «Прекрасно. Я не только глиняная кукла, но и кукла, которую нельзя даже покормить. Блестяще. А как насчет сопротивлений? Можно ли получить иммунитет к огню, просто наблюдая за ним?» [Ответ: Нет. Сопротивления должны быть получены традиционным путём.] «Традиционным путём? То есть мне нужно поджариться, чтобы получить иммунитет к огню? Отличная бизнес-модель. Спасибо, что поделился». — Хотару-сан, почему вы не притрагиваетесь к еде? — мягко спросила Шидзу. В её тоне на мгновение прозвучала почти материнская забота. Хотару моргнула и осознала, что сидит в идеальной позе сэйдза — колени вместе, спина прямая как струна. «Чёрт. Это же моя офисная привычка. Я сижу так на скучных совещаниях, когда совет директоров начинает разнос. Я выдала себя с головой». — Я... просто выбираю, какой кусок будет самым лучшим, — выпалила она, возможно, слишком быстро, пытаясь отмахнуться от её взгляда. Шидзу перевела взгляд на её позу, а затем посмотрела на слизня. Они обменялись коротким, но тяжёлым взглядом. Хотару внезапно почувствовала себя так, будто её поместили под микроскоп. — Хотару, откуда вы родом? — прямо спросила Шидзу. Хотару замерла. — Ну, вообще-то... — Из Японии? — внезапно перебил её Римуру. Голубой слизень, уютно устроившийся на траве рядом, слегка подпрыгнул от возбуждения, издав характерный хлюпающий звук. Хотару тяжело выдохнула. — Думаю, вы меня раскусили. Шидзу просто кивнула. И в этот момент Хотару накрыла такая волна облегчения, что у неё перехватило дыхание. Она боялась, что останется в этом мире совершенно одна со своим безумием. Но наличие других... это заставляло её чувствовать, что, может быть, она сможет здесь хоть немного быть собой. В этот момент Римуру в панике отскочил от горячей чугунной плиты, оставив на ней идеально прямоугольный прожжённый след. — Ах... Я мог бы там расплавиться... — пробормотал он, обдувая своё желеобразное тело. — То, что вы не расплавились, говорит о том, что у вас, возможно, есть сопротивление жаре, — задумчиво протянула Шидзу. — Те, кто попадает сюда из другого мира, получают тот вид силы, о котором они больше всего мечтали, — объяснила Шидзу, отпивая из своей кружки. — Иногда это навыки. Иногда — сопротивления. — В прошлой жизни меня зарезали, — внезапно начал Римуру, его желе слегка дрогнуло. Хотару вздрогнула. Зарезали? Значит, он тоже переродился здесь, как и она! — Сначала спина стала горячей, а потом я начал замерзать, пока кровь утекала из тела. Хотару поежилась. Внезапная смерть под колёсами поезда показалась ей сейчас почти милосердной. Она не могла представить, как это — сидеть и ждать, пока жизнь утечёт вместе с кровью. — Понятно... Это должно было быть ужасно... — тихо произнесла она. — Да, наверное... — Римуру задумался. — Я даже представить не могу, как это ужасно. Моя смерть произошла так быстро, я чувствовала её всего секунду, — неловко выдавила Хотару. Взгляды обоих обратились к ней. — Ты тоже? — удивлённо спросила Шидзу. Хотару просто кивнула. — Тебя тоже зарезали? — спросил Римуру. Она быстро замотала головой. — Неа. Меня сбил поезд. — Поезд?! — Хотару поклялась бы, что по желеобразному телу Римуру прошла волна, и он слегка сжался от ужаса. — ...Как? — Карманник толкнул меня на рельсы... оказалась не в то время не в том месте, — сухо бросила она, пожав плечами. Повисла тяжёлая тишина, словно они отдавали дань уважения жизням, которые остались позади. — Шидзу, верно? — снова начал Римуру, его голос звучал серьёзнее обычного для такого существа. — А у тебя разве нет похожей истории? Я видел, как ты используешь огонь в бою с муравьями. Это была та сила, о которой ты мечтала, когда попала сюда? — Нет... это не так, — мгновенно ответила Шидзу. В её голосе появилось напряжение. Она потянулась к своей маске. — Пламя — это моё проклятие. То, что я несу в себе... — Проклятие? — прошептала Хотару. — Последнее, что я видела в том мире... — она сняла маску, и в её глазах появился далёкий, пугающий взгляд. — Это была стена огня. Я видела, как мой город окрашивается в багровое пламя, среди пугающих звуков рёва и треска. — Это было... бомбардировка? — осторожно спросил Римуру. — Думаю, да. Они называют это воздушными налётами на Токио... Слово «огонь» не вызвало у Хотару флешбэка с поездом. Её ад был из металла, скрежета и бесконечного падения. Но то, что она увидела в глазах Шидзу, заставило её несуществующую кожу покрыться мурашками. «Её ад — это огонь. Мой ад — это скрежет металла и колёса. Мы обе здесь чужие, но её проклятие сжигает её изнутри каждый день, а моё... моё просто сделало меня пустой оболочкой. Она боится прикоснуться к кому-либо, чтобы не сжечь. А я боюсь прикоснуться, потому что я просто пустая оболочка». Это был глубокий, ледяной эмпатический ужас. Они обе несли в себе этот ад. И обе знали, что его не потушить.

***

— Пойдёмте прогуляемся, чтобы переварить ужин, — предложил Римуру, обращаясь к Шидзу. Она кивнула, поднимаясь с травы. — Хотару? — Шидзу обернулась, вопросительно глядя на неё. Хотару покачала головой, указывая на свою нетронутую миску. — Вы идите. Я... всё ещё не решила, какой кусок лучший. Она почти физически почувствовала, как между Шидзу и слизнем повисла какая-то невидимая связь, общее понимание, в которое она не хотела вмешиваться. Они познакомились лишь сегодня, но их объединяла общая, невидимая другим тоска по дому и тяжесть чужого мира. Хотару не стала нарушать этот хрупкий момент. Римуру и Шидзу ушли в темноту леса, оставив её наедине с тремя голодными авантюристами, которые тут же начали драться за последние куски мяса. Хотару с лёгкой усмешкой наблюдала за этой сценой, чувствуя себя наблюдателем в зоопарке. — Еда не по вашему вкусу? — раздался низкий голос за её спиной. Хотару обернулась. Перед ней стоял гоблин постарше, с умными глазами и какой-то врождённой аристократичной осанкой. В руках он держал ещё одну миску с дымящимся рагу. Рядом с ним топтались двое моложе — парень с банданой и девушка с двумя хвостиками. — Нет-нет, всё в порядке, — быстро замахала она руками, отгоняя его беспокойство. — Я просто... не очень голодна. Я недавно ела. Ложь слетела с её губ так же легко, как отчёт о проделанной работе перед советом директоров. Гоблин лишь хмыкнул, но кивнул, ставя миску рядом. — Меня зовут Ригурд, — представился он, указывая на спутников. — Это мой сын, Ригур, а это Харуна из нашей деревни. — Приятно познакомиться, — улыбнулась Хотару, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. Они казались добрыми, открытыми. — Вы... все из одной деревни? — Да, — кивнул Ригурд. — Мы строим новое поселение неподалёку. Римуру-сама... Он не успел закончить. Ригур, парень с банданой, вдруг нахмурился, его взгляд стал проницательным, почти подозрительным. — А ты... кто такая? — выпалил он, и в его голосе не было грубости, только искреннее, детское любопытство. Хотару замерла. «Чёрт. Они чувствуют. Гоблины чувствуют, что со мной что-то не так. Моё тело... оно не пахнет как человеческое. Оно вообще никак не пахнет. Я как пустая оболочка, как глиняный кувшин, в который никто ничего не налил». Ригур смотрел на неё так, будто пытался разглядеть что-то, чего не видят другие. Его взгляд скользнул по её лицу — бледному, почти фарфоровому, без единого изъяна. По серебристо-белым волосам, которые сейчас растрепались после бега и падали до самой поясницы тяжёлыми, влажными прядями. Он нахмурился, словно пытаясь понять загадку, которую не мог разгадать. — Ригур! — строго одёрнул его Ригурд. — Нельзя задавать такие вопросы гостям! — Нет-нет, всё в порядке, — поспешно замахала Хотару руками, чувствуя, как к щекам приливает фантомный жар смущения. — Я... ну, насколько я могу судить, я почти человек. Она неловко потерла затылок, и эта фраза повисла в воздухе, вызвав ещё большее замешательство на лице Ригура. Он открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент лес разорвало взрывом.

***

Земля дрогнула. В небе, совсем недалеко от лагеря, взметнулся ослепительный столб пламени, окрасивший верхушки деревьев в кроваво-красный цвет. Жар ударил в лицо горячей волной, заставив всех инстинктивно отшатнуться. — Шидзу! — выдохнула Хотару, и её тело уже сорвалось с места, прежде чем мозг успел осознать, что происходит. Она бежала сквозь лес, обгоняя авантюристов, чувствуя, как глиняные мышцы работают с пугающей, неестественной лёгкостью. Впереди, на небольшой поляне, она увидела Шидзу. Та стояла на коленях, обхватив голову руками, а вокруг неё бушевал ад. Огненный гигант, сотканный из пламени и ярости, возвышался над ней, его волосы были языками пламени, а глаза — двумя раскалёнными углями. [Анализ: Высший огненный дух Ифрит. Класс угрозы: Катастрофический. Носитель: Шидзу. Статус: утрата контроля.] «Ифрит? Так вот что она носила в себе все эти годы...» — Уходите! — прохрипела Шидзу, её голос был полон боли и отчаяния. — Я не могу... я не могу его сдержать! Бегите от меня! Скорее... Гидо, Кабал и Элен подоспели следом. Гидо побледнел, его руки задрожали. — Это... это Шидзуэ Идзава, — прошептал он, и в его голосе звучал благоговейный страх. — Покорительница пламени. Величайшая повелительница стихий... внутри неё Ифрит!! — Ифрит?! — взвизгнула Элен. — Это же дух катастрофического уровня! — Мы не можем просто уйти! — рявкнул Кабал, выхватывая меч. — Она наш товарищ! Хотару стояла в стороне, её геймерский опыт автоматически сканировал поле боя, оценивая шансы. «Босс-монстр уровня S. Шансы группы на выживание: менее пяти процентов. Если останемся — весь отряд погибнет. Если уйдём... она умрёт одна». Ифрит взревел, и его огненная рука метнулась в сторону Элен, формируя массивный, слепящий огненный шар. Девушка-маг как раз заканчивала каст и не могла увернуться. Хотару не думала. Тело двигалось само. Это был не героический порыв, а чистый, выверенный рефлекс лидера гильдии: если саппорт умирает, весь отряд погибает. Она рванулась вперёд, толкая Элен плечом в сторону, и подставила себя под удар. Огненный шар врезался в неё. Удара не было. Не было ни боли, ни жара — навык [Нивелирование боли] безжалостно отсёк все нервные импульсы. Но был чудовищный кинетический шок и ударная волна. И тут же мир Хотару рухнул. Фантомный вкус меди залил рот. В ушах оглушительно, до тошноты, взвыл скрежет тормозов поезда. Фантомное тело дёрнулось, пытаясь увернуться от невидимого состава, но глиняные мышцы лишь судорожно свело. «Нет. Только не этот звук. Только не сейчас. Контроль. Дыхание. Это не Земля. Это лес Джура. Я в безопасности». Она заставила себя сделать вдох, разрывая оцепенение, и медленно опустила взгляд вниз. Её мозг, привыкший раскладывать всё по полочкам, попытался провести аудит повреждений. И сломался. Прямо посередине её живота зияла рваная дыра размером с кулак. Края раны не кровоточили. Они не были сделаны из плоти. Хотару смотрела внутрь себя и видела лишь пустоту и оплавленную, почерневшую от жара глину, которая местами спеклась, напоминая мутное, чёрное стекло. Внутри неё не было органов. Не было крови. Не было жизни. «Там пусто... Внутри просто пусто. Оплавленная глина и чёрное стекло. Нет крови. Нет сердца. Я не человек. Я... я просто глиняный горшок, который пробили насквозь». Её циничная броня, которую она выстраивала всю дорогу, рухнула в одночасье. Её накрыла волна такого экзистенциального, первобытного ужаса, что мир вокруг пошёл кругом. Хотару медленно, с трудом заставляя себя не смотреть вниз, подтянула колени к груди и спрятала лицо в ладонях. — Там дыра! — паниковал Гидо, падая на колени рядом с ней. — В ней дыра! Где её внутренности?! — Не смотрите... — прохрипела Хотару сквозь стиснутые зубы, сильнее вжимая лицо в ладони. — Просто... не смотрите на меня.

***

— Ледяное копьё! — крикнула Элен. Вокруг неё возник магический круг, и оттуда вылетел заострённый кусок льда, вонзившись в одного из клонов Ифрита и обращая его в пар. «Магия! Лёд побеждает огонь!» — Так, теперь ещё один! — объявила Элен, и мы с Кабалом кивнули, готовясь прикрывать её. Она прицелилась, но тут из ниоткуда появилась синяя капля, рванувшаяся прямо навстречу заклинанию. — Подожди, Римуру, нет! — закричала Элен, но он уже поглотил лёд своим телом. Повисла пауза. — Что?! Что случилось с моим заклинанием?! «Зачем он съел заклинание? Это же просто потеря времени...» Я не успела закончить мысль, как он внезапно выплюнул ледяные гранаты, разнесшие в клочья нескольких клонов. В мгновение ока остался только оригинальный Ифрит. «Что?! Что это за альтернативная версия была?!» — возмутилась Элен. Под Римуру возник круг, похожий на заклинание Элен, но во много раз больший. — Ри... Столб льда вырвался из земли и заглушил мои слова. Я могла поклясться, что мои глаза наполняются слезами. Сначала Шидзу, а теперь Римуру? Неужели я обрету и потеряю этих близких людей в один и тот же день? Шансы на выживание в таком пекле были практически нулевыми. Пламя бушевало вечность, словно пытаясь пытать нас смертью слизня. Но тут из огня вырвались нити и опутали Ифрита. «Он жив!» Волна облегчения захлестнула меня. Моя новая жизнь уже превратилась в американские горки эмоций. Я увидела, как дух поглощается слизью. Пламя, казалось, погасло само собой, и на поляне остались только Шидзу и Римуру. Она упала на него, но впервые с момента нашей встречи на её лице была улыбка. Слёзы брызнули из моих глаз, и я могла поклясться, что плачу, но когда я попыталась стереть их, на пальцах не было ничего. «Физически из меня не может течь вода. Я просто глиняный горшок».

***

Огненный шторм утих. Шидзу, улыбнувшись в последний раз, упала без сил. Авантюристы помогли донести её до деревни. Хотару настаивала, что может идти сама — она не чувствовала дыры и могла двигаться, но Элен настояла, чтобы она оперлась на её плечо. В её палатку принесли речную глину. Холодную, склизкую, пахнущую тиной и илом. Хотару опустилась на колени и зачерпнула влажную массу горстями. Глина была ледяной и пахла болотом. Когда она вдавила первую порцию в оплавленные края раны, [Нивелирование боли] глухо сообщило о давлении, но не о боли. Это было похоже на починку сломанной мебели чужими руками — жутко, неправильно и до тошноты обыденно. С непреодолимым отвращением она замазывала дыру в собственном животе, и каждый шлепок сырой земли о внутреннюю пустоту отзывался в голове эхом безумия. «Я чиню себя, как протекающую крышу. Как сломанную мебель. Блестящая стратегия выживания». Навык [Наставник] бесстрастно фиксировал процесс: чужеродная материя вплавлялась в рану, мимикрируя под кожу, закрывая зияющую черноту. Когда последняя трещина исчезла, Хотару вытерла руки о траву и почувствовала, как рассудок начинает соскальзывать в бездну диссоциации. Чтобы не сойти с ума, ей нужно было загрузить мозг. Ей нужна была работа.