Шторм в сердце бури

Темнота. Лес. Бег. Хотару неслась сквозь чащу, не видя ничего, кроме мелькающих теней. Дыхание рвалось из груди короткими, хриплыми рывками. Где-то позади, всё ближе, всё громче, раздавался низкий, утробный рык. Она не могла разобрать, что это было. Разум отказывался подбирать слово, но тело знало. Когти. Огромные, острые, уже почти касались её спины. Адреналин кипел в венах, превращая кровь в жидкий огонь. Но страннее всего было другое: она не боялась. Наоборот — она чувствовала себя взвинченной, живой, почти возбуждённой. Как будто это была не погоня, а игра. Её игра. И вот, когда первые когти уже должны были вспороть ей спину, что-то атаковало зверя. Удар был таким мощным, что воздушная волна ударила Хотару в спину, заставив споткнуться и упасть на колени. Она резко обернулась, готовая взорваться от злости — кто-то прервал её игру, и этот кто-то сейчас пожалеет. Но злость мгновенно испарилась. Рядом с ней, мягко ступая по сочной траве, стоял высокий воин с багровыми волосами и точёными, благородными чертами лица. В его руке поблёскивал меч, а у ног лежал поверженный зверь — теперь уже мёртвый. Чуть поодаль, на спине крупного серебристого волка, уверенно устроился гоблин с тёплой, открытой улыбкой. — Отличный ужин! — радостно воскликнул гоблин, и его фигура начала плавно подёргиваться белёсой туманной дымкой. Рогатый воин даже не обернулся. Лишь уголки его губ тронула едва заметная, усталая усмешка, за которой скрывалось привычное, собственническое желание удержать её рядом. — Вы оба должны знать, что нельзя подходить так близко к Темпесту, — его строгий взгляд скользнул от гоблина к ней, и он нахмурился. — Здесь играют дети. Хотару вздохнула, но подчинилась. И тут странное, незнакомое чувство узнавания вытолкнуло слова из её рта раньше, чем она успела их обдумать: — Мы будем осторожнее... Ты такой зануда, Бенимару. Рогатый воин наконец обернулся. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, но он быстро спрятал это за маской привычной строгости. — Араси... — негромко позвал гоблин, и его фигура начала таять, превращаясь в призрачные клочья. Незнакомое, чужое имя упало в её грудь, как тяжёлый камень в заброшенный колодец. Хотару во сне отчаянно открыла рот, пытаясь закричать, спросить — к кому он взывает? Откуда знает это странное слово? — но силуэты монстров уже стремительно растворялись в тумане. Лишь голос гоблина тянулся вслед угасающему сновидению, оставляя внутри Хотару смутный, тревожный след дежавю, который ей ещё только предстояло расшифровать в будущем: — Ты всегда была бурей. Просто ещё не знала об этом.

***

Хотару резко открыла глаза, шумно и судорожно втянув холодный воздух. Унылый офисный потолок — тускло-белый, в мелкую серую крапинку, с уродливым жёлтым подтёком у перегоревшей лампы — встретил её ледяным безразличием мёртвой вещи. Эта каморка за долгие годы повидала слишком много чужих ночных переработок и выгоревших жизней. Девушка медленно моргнула один раз, затем другой, лихорадочно проверяя, не осталась ли она в плену безумной галлюцинации. Нет, реальность была привычно серой, осязаемой и душной. Сон казался пугающе чуждым. Высокий мужчина с багровыми волосами и аккуратными рогами на лбу — с благородными, почти аристократическими чертами лица. И высокий зеленокожий воин, смотрящий на неё с такой искренней, преданной теплотой... и это имя, которого она никогда в жизни не слышала. Араси. Оно до сих пор звенело на подкорке сознания, как раскат грома над ночным морем. Хотару нахмурилась, пытаясь удержать ускользающие образы, но они таяли, как сухой лёд. Остался только странный фантомный запах — слабый, металлический, какой бывает от озона перед сильной грозой. Она устало провела ладонью по лицу. Кожа была сухой, безжизненной. Под глазами залегли тяжёлые, тёмные тени. Ирония судьбы: формально она проспала около восьми часов прямо на рабочем столе, но тело ныло так, будто по ней проехался погрузчик. Настоящего отдыха её измотанный организм не видел уже несколько месяцев. Хотару механически поправила очки и убрала со лба прядь чёрных волос. Они вечно лезли в глаза, когда она сосредоточенно работала, но стричь их было нерентабельно — парикмахерская отнимала целых полтора часа. Её карие глаза, обычно тёплые и внимательные, сейчас выглядели усталыми и пустыми, как экран монитора после двенадцатичасовой смены. — Ты опять уснула за столом. Голос Мисудзу прозвучал над самым ухом так внезапно, что Хотару ощутимо вздрогнула, едва не смахнув локтем на пол стакан с остывшим, горьким кофе. Коллега уже привычно устроилась на краю её стола, подперев бедро, и смотрела сверху вниз с тем самым выражением лица, которое Хотару мысленно классифицировала как несанкционированный аудит её личного КПД. — Я не спала, — автоматически, хриплым от сна голосом соврала она, усиленно массируя пальцами висок. — Я... занималась оптимизацией логистических маршрутов. — Угу. Вижу я твою оптимизацию, — Мисудзу скептически фыркнула, но в то же мгновение мягким, почти бесшумным движением пододвинула к её руке пластиковый контейнер. — Ешь давай. Я уходила вчера в семь вечера — ты сидела здесь. Я пришла сегодня в семь утра — ты уже дежуришь у монитора. Ты не железная, Хотару-сан, у тебя батарейка когда-нибудь сядет. Хотару устало перевела взгляд со шуршащей защитной плёнки контейнера на упрямое лицо коллеги. Мисудзу была младше её на полтора года, но умудрялась включать такую строгую, собственническую заботу, будто являлась той самой вредной старшей сестрой, которой у Хотару никогда не было. Она могла картинно вздыхать, ворчать и бесцеремонно дёргать Хотару за волосы, когда та в очередной раз пропускала обед, но оставалась единственным живым существом в этой бездушной корпоративной машине, кто замечал её двенадцатичасовые смены. Хотару аккуратно потянула хрустящие водоросли нори за край, чувствуя, как где-то глубоко в груди разливается слабое, непривычное тепло. «Попытка стабилизации кадровых ресурсов». Она усмехнулась с привычной иронией, отгоняя накатившее смущение. «Наша локальная экосистема держится исключительно на этом. Мисудзу просто панически боится, что я рухну в голодный обморок прямо посреди клиентского дня, и ей придётся в одиночку закрывать дедлайны по отчётам. Вот и инвестирует в меня углеводы». — Спасибо, — тихо сказала она вслух, откусывая кусочек онигири. Вкус риса и соли показался ей божественным. — А насчёт задержки... Вчера был важный рейд. — Какой ещё, к чёрту, рейд? — В «Эпохе Стратегий». Ночной, — Хотару виновато отвела глаза, внезапно увлекшись созерцанием крошек на клавиатуре. — Нам оставалось всего ничего. Я почти догриндила до финального босса локации, а без чётких команд лидера гильдии они просто заруинят весь рейд. Мисудзу закатила глаза так выразительно, что Хотару на секунду искренне испугалась — не вывихнет ли та себе шею. — Ты иногда вообще слушаешь себя со стороны, а? — Коллега с размаху плюхнулась в соседнее кресло, даже не думая включать свой компьютер, и развернулась к Хотару всем корпусом. — Если ты не начнёшь наконец выходить в реальный мир, ты так и состаришься в этой каморке перед монитором в полном одиночестве. Куда делся твой студенческий принцип жить на полную катушку, Хотару? — Жизнь не обязана сводиться исключительно к дешёвому алкоголю и сомнительным парням, — ледяным тоном парировала Хотару, с глухим, механическим стуком штампуя очередной таможенный документ. Рука двигалась на чистом автомате. Двадцать четыре года жизни и жёсткая офисная деформация сделали из её разума подобие электронной таблицы, которая сортировала входящие кризисы быстрее, чем сознание успевало их испугаться. — У меня есть стабильная работа. И сильная гильдия. Мне этого достаточно. — Произнесено человеком, у которого нет ни того, ни другого в реальной жизни, — безжалостно отрезала Мисудзу. — Ты не обязана добивать лежачего. — И не собираюсь, — Мисудзу коротко вздохнула, но в её голосе уже не было прежней язвительности. Только тихая, упрямая и очень тёплая девичья нежность. — Просто... я волнуюсь, глупая. Хотару не ответила. Она молча смотрела на штамп в своей руке — багровые, чуть размазавшиеся на сгибе чернила выводили строгое «СОГЛАСОВАНО». Девушка думала о том, что Мисудзу, пожалуй, была права. Но все её свидания после школы неизменно превращались в череду удручающих катастроф, каждая из которых длилась от силы месяц или два. Одна только мысль о том, чтобы снова сесть за столик напротив совершенно незнакомого человека и мучительно изображать нормальную женщину, вызывала у неё столько же восторга, сколько внеплановый налоговый аудит за третий квартал. «Абсолютно нерентабельно». Она меланхолично вздохнула, откладывая штамп в сторону. «Инвестиции времени не окупятся, показатель окупаемости заведомо отрицательный. Гораздо проще и спокойнее состариться в гордом одиночестве, превратившись в ту самую эксцентричную старуху, мимо дома которой соседские дети будут ходить на цыпочках, со страхом и благоговением шепча истории о местной ведьме». Хотару едва заметно, цинично усмехнулась этой мысли. Она на мгновение живо вообразила, как на пенсии заходит в голосовой чат, а малолетние геймеры в панике визжат: «Э-э-э?! Что в нашем рейде делает эта древняя карга?!». После чего она хладнокровно перехватывает управление и методично, раунд за раундом, разносит их тактические построения в пух и прах. На пенсии она без сомнения получит от этого колоссальное удовольствие. — Ладно, — выдохнула она, решительно придвигая к себе очередную стопку накладных. — Дедлайн по квартальному отчёту — ровно в пять. Давай закроем эту задачу.

***

Прошло несколько часов. Офис постепенно пустел — сотрудники один за другим расходились по домам, забирая с собой портфели и накопленную за день тяжёлую усталость. Хотару оставалась на месте, методично стуча по клавишам. Мисудзу тоже не уходила, но Хотару краем глаза замечала, что коллега уже минут двадцать сосредоточенно тычет в экран смартфона с таким видом, будто координирует какую-то сверхсекретную операцию. «Нетипичное поведение». Хотару бросила на коллегу подозрительный взгляд, не отрывая рук от клавиатуры. «Критическое отклонение от базового рабочего алгоритма. Вероятность того, что эта особа задумала очередную глупость: восемьдесят семь процентов». — Тебе совершенно не обязательно меня караулить, — ровным, бесстрастным тоном произнесла Хотару, даже не поднимая взгляда от светящегося монитора. — Логистика моего маршрута до дома просчитана до минуты. — Ах, но я просто обязана дождаться четвёртого участника нашего сегодняшнего двойного свидания! Хотару резко замерла. Её указательный палец так и остался висеть в полумиллиметре над сиротливо мигающей клавишей Энтер. — Прости... чего? — Свидания! — Мисудзу так лучезарно засияла, что за этим ангельским, невинным взглядом Хотару почти физически разглядела хитрую ухмылку чертёнка, у которого на макушке вот-вот прорежутся аккуратные дьявольские рожки. — Ой, неужели я забыла тебе сказать? У моего кузена как раз нет пары, и я пообещала, что мы придём вчетвером! Это же идеальный шанс для тебя наконец-то выйти на свет и пообщаться с живыми людьми! — Мисудзу. — Хотару медленно, со зловещим скрипом повернулась в своём кресле. — Что я тебе говорила насчёт твоей дурацкой привычки втягивать меня в свои авантюры без предварительного аудита и предупреждения? — Что ты будешь ворчать, как столетний дед? — Что я тихо и безболезненно придушу тебя прямо в спальне. Так, чтобы бдительные соседи ничего не услышали, а служба безопасности стёрла записи с камер. — Угу, конечно, страшно, — радостно отмахнулась коллега. — Не волнуйся ты так, встреча абсолютно неформальная, можешь ехать прямо как есть. — В этом?! — Хотару обвела рукой свой офисный костюм — тёмно-серую юбку, белую блузку, пиджак, который она не снимала с девяти утра. — Да, нормально. Ты закончила? Можем ехать, встречаемся на станции, идём в центр. Хотару меланхолично посмотрела на настенные часы. На циферблате горело 18:47. До последнего пригородного поезда оставалось чуть больше четырёх часов. А до начала стратегического рейда её гильдии — и того меньше. Люди из её клана её просто казнят. Разложат по полочкам, проведут аудит её предательства и сожгут на костре. Что такое сложный рейд без чётких команд лидера, в конце концов? «Дедлайн стремительно надвигается». Хотару сжала виски пальцами, чувствуя, как внутри нарастает паника. «Приоритет текущей задачи: критический. Ресурсов для манёвра: ноль». — Я ненавижу тебя, — сказала Хотару, выключая монитор. — Знаю, — радостно пропела Мисудзу. — Но ты всё равно меня любишь. — Это не отменяет того, что я тебя ненавижу.

***

Кузен Мисудзу ждал их прямо у турникетов станции. Он оказался высоким, в тонкой оправе очков, с лицом, которое Хотару могла бы назвать вполне привлекательным, если бы не его выражение — такое, будто молодой человек только что съел дольку лимона и из последних сил старался удержать маску вежливости. — Накамура Юто, — представился он, сделав короткий, едва заметный кивок. — Амамия Хотару, — сухо отозвалась она в ответ. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы протянуть руку. Хотару, разумеется, тоже осталась неподвижной. Мисудзу со своим спутником уже весело щебетали где-то впереди, увлечённо обсуждая посещение нового модного бара в центре Токио. Хотару и Накамура шли позади, удерживая между своими телами дистанцию ровно в полуметре. Они напоминали два абсолютно чужих, несвязанных файла, которые ленивый программист по ошибке закинул в одну рабочую папку. Неловкость между ними была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Хотару лихорадочно пыталась отыскать хоть какую-то тему для дежурного разговора, чтобы не сойти с ума от этого молчания, как вдруг Юто заговорил сам: — Мисудзу упомянула, что ты увлекаешься играми, — равнодушно обронил он, глядя перед собой. Хотару мысленно выдохнула с колоссальным облегчением. «Тема. Слава богу, общая тема, в которой я ориентируюсь с закрытыми глазами». — Да, верно. В основном хардкорными РПГ-ММО. В «Эпохе Стратегий» как раз сегодня ночью планировала возглавить крупный рейд, но... как видите, планы рухнули в последний момент. Она уже физически представляла, как сорок человек её клана — люди, которые знали каждый её шаг, её тактические схемы и её сонный голос в голосовом чате в три часа ночи — сейчас растерянно сидят перед воротами босса, не понимая, куда делся их лидер. Накамура внезапно издал короткий, сочащийся презрением смешок: — Мусор. Хотару моргнула, не веря собственным ушам. — Прости... что? — ледяным тоном переспросила она, чтобы убедиться, что ей не послышалось. — Я говорю, эти ваши ММО — коммерческий мусор для деградации. В них играют исключительно казуалы и нули, которые физически не способны к реальному стратегическому мышлению. Ты во что-нибудь ещё играешь? Во что-нибудь... по-настоящему стоящее и соревновательное? Что-то горячее и острое мгновенно поднялось у неё под рёбрами. Нет, это была не слепая девичья обида — Хотару давно разучилась плакать от чужих глупостей. В ней закипело глухое, яростное раздражение профессионального аналитика, которому тупой и самоуверенный клиент в четвёртый раз за день предлагает «просто немного подкрутить итоговые цифры в годовом отчёте». Она повернула голову и пристально посмотрела на Накамуру. На этот раз — по-настоящему. Его пальцы, пока он изрыгал это высокомерие, едва заметно подрагивали. Плечи были судорожно, неестественно зажаты, а на самом дне глаз металось вовсе не превосходство. Там был глубокий, затаённый страх. Хотару, как опытный куратор, мгновенно раскусила эту психологическую защиту. Этот человек не ненавидел игры. Он просто до ужаса боялся признать, что его собственный интеллект не дотягивает до сложного уровня. Что в той же «Эпохе Стратегий» он — как раз тот самый жалкий, казуальный нуб, которого топовые гильдии сливают в первые секунды матча за неэффективность. «Высокомерие как броня». Она устало отвернулась. «Пытается поднять собственную капитализацию за счёт унижения чужих увлечений. Классика. Спорить с ним — это как объяснять электронной таблице, почему она электронная таблица. Абсолютно нерентабельная трата моих нервов». — Наверное, они подходят не всем, — ровным, безэмоциональным голосом ответила она. — Я играла и в другое. Много во что. Она не стала уточнять, что в соревновательных шутерах её ник держался в топ-пятьсот региона, а в файтингах её тактические связки не мог просчитать ни один профессионал. Объяснять это Накамуре было бесполезно.

***

Выбранный Мисудзу бар оказался невыносимо шумным, тусклым и насквозь пропитанным застарелым запахом пролитого алкоголя. Коллега со своим спутником моментально оккупировали места у окна и мгновенно ушли в свой собственный, изолированный мир, полностью предоставив Хотару и Накамуру друг другу. Хотару так и не притронулась к своему бокалу. Мисудзу же к концу первого часа уже заметно покачивалась на стуле, явно не рассчитав свою толерантность к коктейлям. — Извини меня на минуту, — глухо произнесла Хотару, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно в уборную. В ванной комнате Хотару плеснула в лицо холодной водой и устало посмотрела на своё отражение в зеркале. Кожа была бледной, а синяки под глазами казались такими глубокими, что их не замазал бы ни один консилер в мире. Она раздражённо сморщила нос, чувствуя, как внутри закипает обида на саму себя. «И зачем ты вечно позволяешь втягивать себя в подобные авантюры?» — мысленно отчитала она себя, крепко сжимая края раковины, пальцы мелко дрожали от усталости. «Ты могла бы сейчас быть дома. В тепле. Вести свой клан к победе и фармить ресурсы, а не тратить драгоценное время на этот душный фарс». Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть самоконтроль, поправила блузку и толкнула дверь. Хотару была всего в трёх шагах от их столика, когда её заставил замереть чужой голос. Она прижалась к декоративной перегородке, затаив дыхание. — Я же говорю тебе, она совершенно не в моём вкусе! — Это был недовольный, скучающий и сочащийся брезгливостью голос Накамуры. — Сидит с каменным лицом, буравит меня взглядом всё это время, словно я какая-то критическая ошибка в её грёбаной программе! Она вообще способна хоть как-то связать два слова? Скучная, грубая и абсолютно нелюдимая. «Я смотрела на тебя исключительно из вежливости, кретин». Хотару почувствовала, как у неё до боли свело челюсть, а к горлу подступил горький, удушливый ком. «В цивилизованном обществе это называется базовым вниманием к собеседнику». — Да ладно тебе, Юто, — голос Мисудзу звучал ощутимо плывущим, но в нём всё ещё проскальзывало пьяное упрямство. — Хотару просто немного закрывается в себе, когда её вытаскивают куда-то без предупреждения. Она на самом деле очень милая и надёжная, если узнать её поближе. — Не знаю, Мисудзу. От неё веет каким-то отталкивающим, могильным холодом, — вклинился в разговор парень Мисудзу, поспешно поддерживая её кузена. — Держу пари, из неё выйдет никудышная супруга. Наверняка она даже о себе позаботиться не способна! Хотару стояла за перегородкой, не шевелясь. Что-то внутри неё глубоко и болезненно надломилось. Не было громкой драмы, не было слёз, которые она пообещала себе никогда не проливать ради чужих мужчин. Просто внутри словно перещёлкнул тумблер, погрузив всё её существо в глухое, ледяное безразличие. Защитный механизм сработал на полную мощность, упаковывая человеческую боль в сухой, бездушный вывод. «Проект признан нерентабельным». Она почувствовала, как дрожь в руках сменяется каменным спокойствием. «Дальнейшие инвестиции времени бессмысленны». Она круто развернулась на каблуках и пошла к выходу из бара, больше ни разу не оглянувшись назад. Телефон в кармане завибрировал ещё до того, как она вышла на улицу. Мисудзу: Эй, что случилось? Надеюсь, ты не ушла просто так играть. Мисудзу: Ты серьёзно оставила меня без ответа?!?!? Мисудзу: Хотару!!! Хотару убрала звук и сунула телефон обратно в карман. «Извини». Она мысленно вздохнула. «Но мой дедлайн по самосохранению истекал. Я выбрала оптимальную стратегию».

***

Улица была почти пустой. Несколько пьяных, бредущих домой. Компания подростков, смеющихся слишком громко для этого часа. В остальном — тишина, та особенная ночная тишина, которая бывает только в больших городах, когда они на секунду забывают, что они большие. Хотару целенаправленно двигалась в сторону железнодорожной платформы. Последний пригородный поезд отправлялся ровно в 23:00. Чистое время в пути, интервал движения, и от финальной станции останется всего семь минут неспешного шага пешком до дверей её квартиры. Всё шло строго по графику. «Оптимизация обратного маршрута завершена». Хотару плотнее закуталась в пиджак, чувствуя, как ночной ветер пробирает до костей. «Исходные параметры стабильны. Осталось только доехать». На станции было больше людей, чем она ожидала, — наверное, все те, кто тоже опоздал на предыдущие поезда. Она встала у края платформы, зевая на ходу. Тело было тяжёлым, мысли — вязкими. Она почти видела, как падает в кровать и не шевелится до утра. «Завтра. Завтра я напишу Мисудзу. Завтра». Поезд ещё не было видно. Только тихий гул где-то в тоннеле. И вдруг — крик. Не один. Несколько, с разных сторон. Кто-то орал про карманника, но Хотару не успела повернуться, чтобы разглядеть, откуда, — потому что сзади, на полной скорости, в неё врезалась сгорбленная фигура. Импульс удара был такой силы, что она моментально потеряла точку опоры. Ноги просто ушли из-под контроля. Весь её мир неестественно качнулся. Платформа ухнула куда-то вверх, ночное небо рухнуло вниз, спина встретила жёсткое сопротивление рельсов, а затем наступила оглушительная пустота. Боль. Сначала в голове — острая, белая, как вспышка фотоаппарата. Потом в спине — тупая, разливающаяся. В ушах звенело. Время стало тягучим, как мёд, и одновременно — слишком быстрым, как лента, которую крутят на перемотке. Голоса с платформы доносились как сквозь стену. Хотару судорожно повернулась, пытаясь отыскать платформу сквозь плывущие перед глазами чёрные пятна. Голова раскалывалась от тошноты, а в горле стоял плотный, удушливый ком страха. Наверху она различила силуэт мужчины, отчаянно протягивающего к ней руку. Он что-то кричал, но звон в ушах превращал его слова в неразборчивое, глухое бормотание. «Критический сбой систем жизнеобеспечения». Истерично, сквозь подступающие к глазам слёзы, попыталась съязвить она, чувствуя, как внутри всё рушится. «Невозможно завершить текущие задачи. Дедлайн... дедлайн надвигается». Она сделала шатающийся, неуверенный шаг вперёд, протянула ладонь в ответ, чувствуя, как леденеют от ужаса кончики пальцев. Спасение было в нескольких сантиметрах... Но в этот миг темноту туннеля разорвал чудовищный металлический скрежет. Тормоза. Поезд. Её тело парализовало. Всё вокруг застыло в пугающем, неестественном стоп-кадре. «Запах озона». Подумала Хотару. «Откуда?» И тут же — вкус меди во рту. Фантомный, невозможный, но такой явный, что она чуть не сплюнула. Мужчина на краю платформы резко дёрнулся вперёд, в отчаянной попытке выхватить её из бездны, но его человеческая хватка оказалась слишком слабой. Железный, многотонный экспресс безжалостно вырвал Хотару из его рук. А затем произошёл чудовищный, сокрушительный взрыв боли. Она пронзила каждое нервное окончание, когда стальные колёса перемалывали её тело, ломая кости и безжалостно разрывая плоть. Это было невыносимо. Ментальный щит логики, который Хотару выстраивала годами, разлетелся в пыль перед первородным ужасом смерти. Ей было до безумия, до судорог страшно. «Прекрати!» — в абсолютной панике закричала она внутри своего угасающего разума. «Остановите это! Мне больно!.. Пожалуйста, прекратите это сейчас же!» [Запрос принят. Успешно получен дополнительный навык: Нивелирование боли.] Мгновенно ледяная, абсолютная пустота поглотила её разум, принеся с собой странный, почти деловой и противоестественный покой. Боль исчезла, растворившись в небытии. Хотару отчётливо понимала, что живой из этой стальной ловушки уже не выбраться. У неё не оставалось даже доли секунды, чтобы просто закричать. Впрочем, её разум меланхолично признал, что это уже не имело абсолютно никакого значения — грохот тормозов поезда всё равно заглушил бы любой звук. «Моё тело...» — подумала она, и эта последняя земная мысль была удивительно ясной, наполненной привычным офисным сарказмом. «Это сложнейшая электронная таблица, которую какой-то глупый пользователь только что случайно удалил без сохранения». Сознание окончательно поглотила нахлынувшая плотная тьма. Но её мысли, подгоняемые предсмертным всплеском угасающего мозга, продолжали бушевать на огромной скорости, как документы, которые сотрудники не успевают закрыть перед внезапной тотальной проверкой. «Мне следовало остаться в баре с Мисудзу... Или, что ещё лучше, вообще не поддаваться на её уговоры и не выходить из дома. Какая неэффективная, ошибочная стратегия. Я слишком часто позволяла другим людям командовать собой, решать за меня и впутывать в свои глупости. Надо было вовремя разорвать эти навязанные, чужие обязательства...» [Запрос принят. Успешно получен уникальный навык: Разрыв команды.] «Она, наверное, хотела как лучше. Может, это и подходящая смерть для такой, как я... у меня ведь всё равно было не так уж много всего в этой жизни. Надеюсь, у Мисудзу всё будет хорошо. Может, она найдёт действительно надёжного парня вместо меня. Раз уж я всё равно была неспособна никого отыскать, как утверждал тот придурок в баре...» [Запрос принят. Успешно получен общий навык: Обнаружение.] «Что за странный, монотонный голос... Наверное, я уже окончательно брежу перед кончиной. Смешно. Если бы для тех, кто сейчас умирает, существовал чёткий рабочий гайд, база данных или подробная энциклопедия...» [Запрос принят. Успешно получен уникальный навык: Энциклопедия.] «Было бы неплохо, если бы кто-нибудь нормально объяснил, что это за сущность говорит в моей голове. Это начинает раздражать». [Запуск поиска по запросу «объяснить»... Ошибка. Запрос отклонён. Запуск реструктуризации данных. Уникальный навык Энциклопедия успешно эволюционирует в уникальный навык Наставник.] «Ты издеваешься надо мной? Даже в этот миг... Не смей указывать мне, что делать. Я сама здесь главный менеджер... Я здесь босс». [Запрос принят. Модификация поведенческой матрицы. Уникальный навык Разрыв команды успешно эволюционирует в уникальный навык Босс.]

***

[Поправка: субъект находится в фазе межпространственного транзита.] Голос был другим. Мужским. Безликим. Как автоответчик корпоративной системы, который ты слышишь в четвёртый раз за день и уже не слушаешь. «Кто здесь?» [Я — один из ваших навыков. Наставник.] «Звучит как-то пошло». Наставник не ответил. «Ну ладно». Хотару усмехнулась в пустоту. «Обиделся, что ли. Хотя может ли навык вообще обижаться». «Эй. Что ты имеешь в виду под навыки? И что значит перемещение, если я мертва? И как у меня вообще может быть тело?» [Навыки — это особые способности, которые вы приобрели на основе ваших желаний.] Другого ответа не последовало. «Отлично». Она закатила глаза, которых у неё теперь не было. «Отвечает только на один вопрос. Как мой бывший начальник на совещаниях». Ей казалось, что она плыла так вечность. Потом сознание начало проваливаться, и она ушла в глубокий, безвидный сон.

***

Она очнулась — или ей так показалось. Горечь осталась. Голос исчез. И она всё ещё не понимала, что это было. «Проверка систем». Автоматически подумала она. «Двигательная активность». Она попробовала пошевелиться — и не смогла. «Отлично». Меланхолично отметила Хотару, чувствуя, как внутри разливается глухая безнадёжность. «Я проведу всю вечность как чурбан. Оптимальная стратегия существования». [Поправка: вы находитесь в процессе перемещения.] «Это уже не тот голос». Она плыла в пустоте. Потом — ещё. Потом сознание снова провалилось, и она уснула.

***

Когда она очнулась во второй раз, над ней было утреннее небо. Она села так быстро, что чуть не упала. Руки — её руки? — мелькнули перед глазами. Она моргнула. Раз. Два. Они выглядели как её руки. Но что-то было не так. Ощущение — как будто они принадлежали кому-то другому. Как будто она надела чужие перчатки, которые идеально подошли по размеру, но кожа под ними казалась совершенно чужой. «Тактильный сбой». Подумала она. «Данные не сходятся с базой». Она умерла. Она была уверена, что её разорвало на куски. Откуда тогда это тело? [Ответ: вашей духовной сущности требовался материальный сосуд для стабилизации магической энергии — магул. С высокой долей вероятности маги-призыватели, рассчитывавшие призвать стихийного духа, покинули эту заготовку из-за дефекта. Оболочка автоматически адаптировалась под ментальный образ из вашей предыдущей жизни.] «Значит, я больше не... человек?» — Хотару с трудом верила сухим системным логам. — «Кто я вообще такая? Что это за сосуд?» [Ответ: технически ваша личность идентифицируется как человек. Данный сосуд — это просто рабочее тело для удерживания вашей души. Глиняная платформа, предназначенная для стабилизации в данном измерении.] «Значит, все базовые человеческие функции у этой платформы работают штатно?» Ответ не пришёл. Хотару прагматично приняла это за подтверждение. Она тяжело вздохнула и поднялась на ноги, проводя визуальный аудит своего нового облачения. Простая, лаконичная одежда из незнакомой прочной и грубой ткани не имела абсолютно ничего общего с её строгим серым костюмом из прошлой жизни. Это выглядело... как базовый стартовый набор экипировки в какой-нибудь ММО. Подожди. Стартовый набор? Игра?.. Её игра!!! — Проклятье! — в сердцах выкрикнула Хотару, у неё подкосились ноги, и она с глухим стуком рухнула на колени. — Я так и не попала на рейд! Все её сложнейшие тактические схемы, выстраиваемые неделями, полетели к чертям! Она никогда не пожнёт плоды победы над тем редчайшим высокоуровневым боссом, к которому они пробивались всем кланом. Её гильдия осталась без лидера навсегда, логистическая цепочка управления разрушена! Хотару сокрушенно выдохнула и со злостью ударила кулаком по мягкой лесной траве. «Критический сбой». Горько усмехнулась она, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. «Дедлайн провален. Безвозвратно». Впрочем, путей отхода не существовало, и сидеть на земле вечно было абсолютно нерентабельным решением. Хотару заставила своё новое тело подняться и огляделась. Она находилась на безымянной поляне посреди исполинского, древнего леса, деревья в котором по масштабам напоминали жилые дома. Раз уж эта платформа имитирует человеческие параметры, в первую очередь ей необходимо было найти критически важный ресурс — источник пресной воды. Хотару ровным счётом ничего не знала о выживании в дикой природе, но её логика подсказывала, что это самая рациональная точка для старта базовой логистики в новом мире.