Законы притяжения

Утром я сидела в своем кабинете, откинувшись а спинку кресла и разглядывала кольцо на пальце. Бриллиантовая дорожка переливалась под лампой. Дорожка… Мой любимый стиль колец. Откуда он узнал? Я не говорила ему – это я помнила точно. Я улыбнулась самой себе. В этом был весь Сергей. Он все время что-то замечал во мне, что-то для себя фиксировал. Молча, без комментариев. Я крутанулась в кресле и повернулась к окну. Смотрела на суету на парковке внизу. Еще три месяца назад я была невестой совсем другого человека. Три месяца – это не много. Но ощущение, что это было в другой жизни. Я усмехнулась. А это и было в другой жизни. Почти. В другой реальности, по крайней мере, точно. Я снова посмотрела на кольцо на пальце, поворачивая руку под разными углами, любуясь игрой света и бриллиантов. Оно сидело идеально. Будто всегда было здесь. Вадим тоже подарил кольцо, когда делал предложение. Даже на колено вставал. Прямо посреди ресторана, где мы ужинали с его и моими родителями. Пафосно до невозможности. Я не знала, куда себя деть от неловкости. И кольцо подарил с огромным камнем, которое выглядело на пальце устрашающе. Дорогущее безумно. Вадим гордился этим страшно, демонстрируя мою руку с его кольцом всем знакомым. Ровно до тех пор, пока мне это не осточертело и я не сняла с пальца ценный булыжник и не забросила его в шкатулку с ювелиркой. Это было другое. Я снова посмотрела на дорожку бриллиантов. Вчера вечером, когда Сергей надел кольцо у него были абсолютно твёрдые руки. Только выдохнул потом, едва слышно. Вот этот выдох я и запомнила больше всего. Дверь в кабинет открылась и по цоканью каблуков по паркету я поняла – пришла Светка. Развернулась в кресле обратно. Подруга вошла в кабинет, прикрывая за собой дверь локтем. В руках у нее было два бумажных стакана. - Привет, - весело сказала она, ставя один из них передо мной, -  Чай с молоком труженице буквы закона. - Светка, ты человек! – воскликнула я, обхватывая теплый стакан ладонью. – Как раз собиралась пить чай, но лень было идти к чайнику. Ты словно мысли прочитала. - Почти,-  Светка опустилась на стул напротив и вытянула длинные ноги в элегантных бордовых туфлях на высокой шпильке. Я поднесла стакан к губам и с наслаждением отпила горячий чай - это было хорошо. Это было нормально. Обычное утро, обычный кабинет, белая орхидея на подоконнике. Светка лениво проследила за моим движением и вдруг подобралась как кошка. - Лерка… - протянула она, уставившись на мою руку. – Лерка, что это? На подняла на меня восторженный взгляд. - Это то, что я думаю, да? Я улыбнулась и кивнула. - Обалдеть! И ты молчишь, как партизанка! – воскликнула Светка, -  Покажи! Она подалась вперед и схватила мою руку, я едва успела поставить стакан на стол. - Вау! Лерка! Охренеть! – она посмотрела на меня, - Это же «Mercury»! Она шумно выдохнула, приглядываясь внимательнее:   - Ты знаешь сколько он стоит?! Я вытащила ладонь из ее руки и снова посмотрела на кольцо. Я не знала сколько оно стоит. Предполагала, что не дешевое, да… Но чтобы бренда, о котором вся Москва говорила с придыханием? Костенко кукухой поехал? Что на него нашло? И тут мне стало не по себе. Не от кольца. А от мысли, которая за ним тянулась. Я понятия не имела об истинном масштабе его деятельности. То, что я видела было верхушкой айсберга. Красивой, спокойной такой верхушкой. А что под водой- я старательно не думала. Потому что боялась думать. Покрутила кольцо на пальце. Бриллианты такой чистоты, что в них, кажется, можно было разглядеть структуру сделки. Вот только проверку на юридическую чистоту - мой любимый «due diligence», это кольцо бы точно не прошло. Я привыкла работать с миллионами, завернутыми в красивые офшорные структуры, защищенные договорами и подписями топ-менеджеров. А здесь? Я провела ладонями по лицу, словно стирая эти предательские мысли. - Лерка, кто он? – возбужденно трещала Светка, не замечая  моего состояния. – Это тот мужик, который встречал тебя после работы? Я посмотрела на нее. Даже не сильно вникая в то, что она говорит. Открыла рот, чтобы ответить – и в этот  момент дверь кабинета снова открылась. На пороге стояла высокая фигура в черном пальто и безупречном костюме. Я выдохнула от неожиданности. Не должно было так дернуть. Но дернуло. Деррик Флетчер. Светка быстро обернулась. Окинула вошедшего взглядом - оценивающим, профессиональным, чисто женским. Потом поднялась со стула, взяла свой стакан. - Я пойду, - проговорила она, -  Мне еще там… документы надо посмотреть. Прошла мимо Деррика, и я заметила - бросила на него ещё один взгляд уже из дверей. Он проводил её секундным взглядом. Перевёл глаза на меня. - Good morning Valeria, -  приветствовал он, проходя в кабинет. Я не шелохнулась. Только сидела, замерев, смотрела на него, и внутри поднималось знакомое тягучее чувство. Дежавю. Острое, почти физическое. Твою ж мать! Киняев так же постоянно маячил перед глазами. Этому-то что надо? Я еще даже папку с его документами открыть не успела. Деррик, не ожидая приглашения, опустился на стул, где только что сидела Светка. Устроился спокойно, без спешки, как человек, у которого нет никаких сомнений в том, что он здесь уместен. Уставился на меня. Вот этот взгляд был знаком. Прям до дрожи. - Good morning, Mr. Fletcher, - сказала я сухо, вспомнив про вежливость и профессиональный этикет. - What brings you here? - I was nearby and thought I'd stop by. — Он чуть пожал плечом. — And see you again. Я нахмурилась. Вот этого-то мне, конечно, не хватало. Посмотрела на него пристально, пытаясь понять, кто передо мной –Деррик Флетчер или все таки Дмитрий Киняев, который очень умело придуривается? Пыталась поймать хоть что-то, любую трещину, любой сдвиг в этом спокойном, открытом взгляде. Что-то, что выдало бы Киняева за этим лицом. Ничего. По его лицу невозможно было что-либо прочитать. Но это ни о чем не говорило – я прекрасно помнила о феноменальном самообладании Киняева. Он отлично умел прятать свои эмоции. Особенно, если я не пыталась его выбесить. Может попробовать? И тогда многое станет ясно. Наверное… Хотя, совсем не факт. - Mr. Fletcher, - спросила я вдруг, сама от себя не ожидая, - where do you live in Moscow? Киняев жил в пентхаузе Москва-Сити. Но он то в Москве вырос. Жил тут с одиннадцати лет. А Деррик? Он тоже обалдел от такого прямого вопроса, брови его удивленно поползли вверх. - At the Carlton Hotel,-  ответил он. - О… - я чуть закатила глаза и тихо пробормотала себе под нос, -  Красиво жить не запретишь… Нет, всё же не Киняев. Это уже немного, но утешило. - Excuse me? I didn't catch that, – он наклонился ко мне через стол. - Oh, never mind, it doesn't matter. – я отодвинулась подальше, откатившись в кресле, - So, you came to see me. I'm flattered. But I genuinely don't see the point, Mr. Fletcher. - Valeria, my invitation still stands, – его голос звучал абсолютно ровно, он, казалось, даже не слушал, что я говорю. - Lunch. Dinner. Your choice. Я демонстративно переложила папки с документами с края стола прямо перед собой, словно создавая искусственную сцену между нами. - I already said no. If you don't have any questions regarding our work together, I really need to get back to work. - Valeria, may I ask why you keep refusing? – Он не двинулся с места. Смотрел на меня с тем же спокойным интересом, без обиды, без давления. Просто хотел понять. - I just don't want to, – ответила я коротко и не слишком вежливо. Он уже начинал надоедать. И мешал работать. И вообще… выводил из равновесия. - Are you married? – внезапно спросил он, откинувшись на спинку стула и по-прежнему не сводя с меня глаз. - Not yet, - ответила я и помахала перед его носом рукой с кольцом. – But… Он не дал мне договорить. Прищурился, наклонившись чуть вперёд. - Oh... There was no ring yesterday. – заметил с нажимом. - But today there is. – отрезала я. Он смотрел на кольцо. Потом на меня. Что-то в его взгляде изменилось, едва заметно, на долю секунды. Не разочарование. Что-то другое - интерес, если такое вообще было возможно, стал острее. Ё-моё. И вдруг я снова, не ожидая от себя спросила: - Mr. Fletcher, tell me, where is your mother? What's her name? Он, казалось, удивился еще сильнее. Моргнул несколько раз, брови окончательно улетели к линии волос. Но он ответил: - My mother's name is Dina, and she's apparently at the hotel now. - She's in Moscow? – уточнила я. Невероятно, Дина Флетчер – жива. И даже в Москве. А это могло значить только одно – никакого Дмитрия Киняева в этой реальности не было. Совсем. Никакой Зоны, никакого Сорокина. Никакой Припяти… Какое счастье! - Yes. - Он смотрел на меня с искренним недоумением. - Why do you ask? Я едва удержала выдох облегчения. Никакого пожара, никакого священника Огдена, никакой цепочки событий, которая превратила мальчика Деррика в одержимого Дмитрия Киняева. В этой реальности он был просто американский бизнесмен. Со своей матерью, с отелем «Карлтон» и совершенно искренним непониманием, почему русский юрист задаёт ему такие странные вопросы. - Forgive my curiosity. – отмахнулась я почти весело. Он смотрел на меня ещё секунду, изучающе, с той лёгкой улыбкой, от которой по позвоночнику проходило знакомое. Потом встал. Одёрнул пальто. - I'll leave you to your work, Valeria. - Голос ровный, без обиды. - But I'm not giving up. Он произнёс это просто, без нажима, без угрозы. Как факт. Я смотрела на него. - Goodbye, Mr. Fletcher. - See you later, Valeria, - сказал он - и вышел. Дверь закрылась. Я уставилась на неё. А потом медленно опустила взгляд на руку, подушечкой большого пальца провела по гладкой поверхности кольца. Бриллианты спокойно переливались под лампой, давая чистое ощущение реальности. Я пододвинула к себе папку «Global Fletchcore» и открыла первую страницу.

***

Сергей Костенко вернулся домой около полудня. Утром завез Леру в офис, потом поехал на встречу. Заехал к себе на квартиру, просто посмотреть что и как. И вернулся домой. Домой… Ее квартиру он воспринимал, как дом. Он усмехнулся. Ни свою в Харькове, ни московскую. Ее. Там, где пахло ее духами и все вещи говорили о ней. Он снял куртку, бросил на скамейку в прихожей. Прошел в кухню. Поставил кофе. Пока тот варился, постоял у окна, глядя вниз на улицу. Машины, прохожие, обычный московский день. Встреча прошла нормально. Нормально - это значит без неожиданностей. Но именно это его и беспокоило. Две недели отсутствия - и всё нормально. Слишком нормально. Телефон на столе молчал, но он знал, что это ненадолго. Вчера, пока они разбирались с паспортом, пришло три сообщения от Рустама. Он не открывал. Сегодня утром - ещё два. Он видел их краем глаза и не открывал снова. Знал, что там. Харьков ждал. Харьков, если честно, уже не просто ждал, он требовал. Две недели его не было. Две недели его отсутствия здесь, пока они мотались по реальностям, которые он до сих пор не мог до конца уложить в голове, дела шли без него. А дела такого рода без хозяина не стоят на месте. Они либо рассыпаются, либо начинают жить своей жизнью. И то, и другое было плохо. Он налил кофе. Сел за стол. Открыл телефон. Пролистал сообщения - Рустам, ещё Рустам, один номер без имени, который он знал наизусть. Этот вообще отдельно. Это значило, что ситуация уже не просто ждёт. Она начинала двигаться. Рустам писал коротко, как всегда, но между строк читалось всё. Кто-то начал прощупывать границы. Партнёры нервничали. Один разговор, который надо было провести лично, завис — потому что лично мог только он. Рустам был отличным помощником, умел держать, но были вещи, которые держать без Костенко не получалось. Вещи, которые требовали его присутствия, его голоса, его взгляда через стол. Надо ехать. Сегодня. Максимум завтра утром. Он отложил телефон. Посмотрел на кружку. Квартира была тихой. Лериной тишиной, когда она на работе, здесь оставался какой-то след её присутствия. Запах её парфюма, чашка на сушилке, небрежно брошенная одежда. Взять её с собой - абсолютно не вариант. Это он понимал чётко, без колебаний, и даже не рассматривал. Не потому что не хотел. Потому что понимал: стоит ей появиться там рядом с ним там, и она перестанет быть просто женщиной, которую он любит. Она станет точкой. Той самой, куда бьют, когда хотят достать его. И люди, с которыми ему предстояло разговаривать в ближайшие дни, это поняли бы мгновенно. Они умели смотреть и делать выводы. Это был их хлеб. Если с ней что-то случится по его вине, он себе этого не простит. Никогда. Ни в какой реальности. Но оставлять её в Москве одну тоже было, не то слово, как не хотелось. Он нутром чуял, что что-то не так. А Лера, он знал её хорошо, будет делать вид, что всё под контролем, пока контроль не кончится окончательно. Он встал. Снова подошёл к окну. Усмехнулся про себя. Двадцать семь лет он жил один и справлялся. Это был факт. Простой и холодный. Но теперь была другая арифметика. Теперь была она. С его кольцом на пальце, которое стояло у него перед глазами с той минуты, как он надел его вчера. И уехать, зная это было совсем другим, чем все предыдущие отъезды в его жизни. Его невеста. Почти жена. Странное слово. Он покрутил его в голове. Непривычное. Но правильное. Это он знал точно. Харьков подождет. Немного. Сегодня – она. Он допил кофе. Взял телефон. Набрал Рустама. -Буду завтра к вечеру, - сказал он, когда тот ответил. - Готовь встречу. Положил трубку. Посмотрел в окно. Оставалось решить одно - как сказать Лере. Не про Харьков - она поймёт, она умная. Про то, что он уезжает и не знает точно, на сколько. И что рядом его не будет. Он встал. Убрал кружку. Не любил этого - когда необходимость и правильное расходились в разные стороны. Раньше такого не случалось. Теперь - вот. Он бросил взгляд на ее любимую кружку на сушилке. Ничего. Несколько дней. Он разберётся там и вернётся. К ней.

***

Пашка приехал около трех, как и обещал. Зашел ко мне в кабинет, прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Руки в карманах. Молчал. Я выжидающе смотрела на него. И чего он тянет? Снова накосячить уже успел и теперь сказать боится? Обычно молчание Пашке не давалось дольше десяти секунд. Сейчас прошла, наверное, уже целая минута. Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость. Потом оттолкнулся от двери и медленно подошел к столу. - Пашка, что случилось? Не пугай меня пожалуйста. – я не выдержала. Он сел напротив. Локти уперлись в колени. Несколько секунд он смотрел в пол. Потом поднял голову и посмотрел на меня. - Реальность изменилась, - сказал он. – А Зона осталась. Я чувствую ее. Я машинально закрыла лежавшую передо мной папку. Работать сегодня, похоже, уже не получится. - Ты о чем? – не поняла я. А по спине пробежал холодок. Я откинулась на спинку кресла. Несколько секунд просто смотрела на него. - Я слышу голос Сорокина, -  вдруг выдал брат. - В смысле? -  я подалась вперед и уставилась на него. - В прямом. -  криво усмехнулся он, сцепив руки перед собой на столе. – Голос в голове. Он посмотрел на меня. - Лерка, может я уже того?... Рехнулся? Я молчала. Если бы это сказал кто-нибудь другой, любой другой человек в любом другом кабинете, я бы спокойно объяснила, к какому специалисту записаться. Но это был Пашка. Который слишком хорошо знал, что такое Зона. Который стоял рядом со мной в бассейне Припяти. Который чувствовал Зону раньше, чем она давала о себе знать. Нет, Пашка не рехнулся. К сожалению. Я встала. Прошла к окну- просто чтобы двигаться, потому что сидеть стало невозможно. Постояла, глядя вниз на парковку. Машины, люди, обычный московский день. Всё выглядело совершенно нормально. Я не знала что сказать. Внутри было неприятное ощущение, что я что-то упускаю. Что-то важное. - И что он говорит? – спросила я, наконец. - В Припять зовет, -  пожал плечами Пашка. Сказал это так спокойно, словно речь шла о поездке на дачу. Я резко обернулась. - Ну уж нет, -  выдохнула я, - Ни за что! Паш, он на тебя не может воздействовать так далеко. Наверное. - Я не знаю, - брат задумался, потер лицо руками, -  Киняев мог. - Киняева нет в этой реальности,-  сказала я. - С чего такая уверенность? – удивился Пашка, - То, что он двинул кони в той реальности, вообще ни о чем не говорит, ты знаешь… - Я знаю, Паш, - я кивнула,-  Но я уверена. Потому что вот… Я вернулась к столу, молча открыла верхний ящик стола, достала кожаную папку с золотым тиснением и положила перед ним. «Global Fletchcore». Он повертел ее в руках. - И что это? – не понял он, - Ты знаешь, с английским у меня так себе… - Скажи уж сразу – никак, - усмехнулась я,-  Это корпорация Деррика Флетчера, американского бизнесмена, занимающегося, как думаешь – чем? Пашка посмотрел а меня с тревогой. - Только не говори, что атомной энергетикой, -  медленно протянул он. - Именно, -  подтвердила я, забирая у него папку, - И у него в Припяти какой-то проект. В кабинете вдруг стало очень тихо. - Охренеть,-  Пашка откинулся на спинку стула и уставился в потолок, - И что теперь? Все сначала? Снова день Сурка? Он провел ладонью по затылку. Я смотрела на него и думала, что понимаю это ощущение. Сама его чувствовала утром, когда Флетчер вошёл в мой кабинет. Когда мир, который казался наконец правильным, снова дал трещину. - Нет, - я покачала головой, - Флетчер – не Киняев, это точно. Его никто не усыновлял. Его мать жива-здорова и даже в Москве сейчас. Приехала вместе с сыном. Она – совладелец компании, как я поняла. - Ты имеешь в виду Дину Флетчер? – брат напряг память. - Её, -  я кивнула. – Никакого пожара на ранчо «Флетчер» в 1986 году не было. Все пошло совсем по-другому. Пока я говорила, сама чувствовала, как постепенно отпускает внутреннее напряжение. Факты успокаивали. Всегда успокаивали. Все было иначе. Совсем иначе. - Но этот Деррик все равно занимается атомной промышленностью? – уточнил Пашка, пристально глядя на меня. Я кивнула. - И он снова твой клиент? – брат прищурился. - Да, - я снова кивнула. - Цветы носит? – вдруг спросил он,-  В рестораны приглашает? - Нет,-  соврала я, - Паш, он меня не знает… Совсем… - А ты уверена, что он не придуривается? -  с подозрением в голосе спросил Пашка. – С него станется. - Уверена,-  ответила я,-  У них ничего общего. Ну, кроме внешности, конечно. Он даже по-русски нихрена не говорит. Пашка помолчал. Потом посмотрел на меня с тем выражением, которое я терпеть не могла. Когда он знал что-то, что я знала тоже, но оба делали вид. - Ну, про одинаковую внешность… тебе ж не привыкать, да? – вдруг сказал он, глядя на меня  в упор. - Это ты о чем? – я напряглась, прекрасно понимая, о чем и о ком он говорит. - Ты знаешь,-  Пашка отвел глаза. - Не знаю, - отрезала я,-  И знать не хочу. Помолчала. И добавила. - Сергей сделал мне предложение. Пашкин взгляд метнулся ко мне. Он так резко выпрямился, что стул под ним жалобно скрипнул. - Да ладно! - Да, вчера, -  Я улыбнулась и протянула ему руку. Бриллиантовая дорожка вспыхнула под лампой. – И теперь мне надо познакомить его с родителями. Он несколько секунд молча рассматривал кольцо. Потом поднял глаза. - Они охренеют,-  выдохнул усмехнувшись. – Кстати, еще и Вадим вчера заходил. Какие-то у него там с мамой дела. Сидели, что-то обсуждали. - Вадим? -  я нахмурилась,-  А ему-то что надо? Я задумалась. Ощущение, что Вадим был в моей жизни уже лет сто назад. А на самом деле мы расстались три недели назад в рамках этой реальности. - Есть еще одна проблема, Лер, - сказал Пашка. Да ё-мое! А у нас их мало, да? Я обреченно прикрыла глаза. - Какая? – простонала я, - Выкладывай уже, не тяни. - Мы с Аней в этой реальности – просто друзья. Я открыла глаза. Несколько секунд молча смотрела на него. Потом нахмурилась. - Это как? - Ну, вот так,  - развел руками Пашка, - Я приехал к ней в воскресенье. Хотел поцеловать, ну, как обычно, а она на меня уставилась, как на больного и спросила, что на меня нашло. Он сделал паузу: - Я думал,  она шутит, но нифига. Блин, Лер, куда нас выбросило то? Отличный вопрос. Мне тоже интересно. Эта коза – Аня, меня волновала мало. Найдет себе Пашка нормальную девушку. Не в первый раз. Я встала снова. Прошлась по кабинету, от окна к двери, обратно. Думала. А вот Сорокин…Сорокин в его голове реально напрягал. Мог он воздействовать на Пашку в Москве? Я не знала. И что Сорокину нужно от него? Вроде бы в прошлый раз мы расстались почти друзьями. Почти. Что опять? Нахрена снова в Припять? Машину свою он построить не мог – Киняева с его «Глобал Кинтеком» в этой реальности нет. Правда у Деррика какой-то проект в Припяти. Но в нем вроде нет крови Зоны. - И главное, Лер, что делать то теперь? -  почти жалобно спросил брат. «Найти себе кого-то нормального» - вертелось у меня на языке. Но вслух я этого не сказала, внезапно стало жалко Пашку. - Ну что ты делал в той реальности? -  я пожала плечами. То и делай. Работает же. Он криво усмехнулся. Встал. Застегнул куртку. - Ладно. Буду держать тебя в курсе, если Сорокин снова объявится. - Паш, - я остановила его. - Никуда не езди. Особенно - сам знаешь куда. Он кивнул. Вышел. В кабинете стало тихо. В общем, разговор с братом оставил гнетущее впечатление и теперь я думала, говорить об этом Сергею или нет. Ситуация с Аней его вряд ли заинтересовала бы, а вот Зона, которая прощупывала Пашку на предмет контроля – точно. На столе лежала папка «Global Fletchcore». На пальце спокойно переливалось кольцо. За окном шумела обычная Москва. Все выглядело совершенно нормально. Надолго ли? Я открыла ежедневник, взяла ручку... и поняла, что уже несколько минут смотрю в одну точку, не прочитав ни строчки. Работать сегодня получалось плохо. Очень плохо.

***