Законы притяжения

Вечером, после работы, вышла из стеклянных дверей бизнес-центра, вдохнула влажный осенний воздух. И сразу увидела Сергея. Он стоял рядом со своим внедорожником, прислонившись спиной к водительской двери. Смотрел на экран телефона. Словно почувствовав мой взгляд, поднял глаза. Увидел меня, губы слегка дрогнули. Можно сказать - улыбнулся. В своей манере, конечно. Я сбежала вниз по ступенькам к парковке и с разбега влетела в его объятия, просто потому что не могла иначе, потому что весь день был слишком длинным и слишком сложным, и увидев его у машины, такого родного и любимого, я просто перестала сдерживаться. Он подхватил меня на лету. Прижал к себе крепко, уверенно, без лишних слов. Губы дрогнули в улыбке сильнее от моего порыва. Все еще не улыбнулся по-настоящему, но даже это, для Костенко было уже высшим пилотажем демонстрации эмоций. Поцеловал меня не торопясь, обстоятельно даже. Словно запоминал. Фиксировал. Это было не необычно, нет. Но под этой обстоятельностью скрывалось ещё что-то. Я это ощутила сразу. В нем чувствовалось напряжение. Слегка отстранилась. Его лицо было совсем рядом. Я смотрела не отрываясь, изучала. Ничего не поняла. - Лер, ты чего? - удивился он. - Ничего, - я улыбнулась. - Просто соскучилась. Да, вот так. Я скучала по нему постоянно. Потому что очень хорошо помнила, как это - когда его нет. И теперь ценила каждую минуту вместе. Он поцеловал меня в висок и отпустил. Открыл пассажирскую дверь. - Поехали домой? - Поехали, - я устроилась на сиденье, подобрав пальто.

***

- Лер, мне надо будет уехать, -  вдруг сказал он, когда мы ужинали на кухне. Сергей приготовил. Я, как хозяйка была совершенно никакая. Но, похоже, его это не расстраивало. Привык уже, наверное. Или смирился. Он поставил передо мной тарелку с мясом и овощами и сел рядом на диван. Я подняла глаза от тарелки и посмотрела на него. Я планировала обед с родителями на неделе. Надо было как-то знакомить Сергея с ними - событие и без того предстояло то ещё. И я готовилась морально. А он намылился куда-то свалить. Очевидно по тем самым делам, мысли о которых я старательно прятала в самые глубины разума. И куда он собрался? Но вслух спросила про другое: - Надолго? - Дня на три, -  ответил он. По голосу было понятно, что три дня – это прям базовый минимум. А скорее и дольше. "В прошлый раз он тоже уезжал", -  вдруг вспомнилось мне. Почему ключевые события повторяются? Но в этот раз было по другому. В этой реальности не было Киняева. Эта вариация была принципиально другой. В этой есть Деррик Флетчер. И, снова с большой корпорацией, занимающейся атомной промышленностью, и проектами в Припяти. На первый взгляд – совпадение. А если нет? Я задумалась. Деррик по-русски не говорил. Это было очевидно, так не сыграть. Это чувствовалось в его взгляде, когда я говорила с кем. Он не понимал. Но выглядело так, словно ему очень хотелось понять. И это означало, что вырос он в совершенно других реалиях. Где Клэр Мэттисон даже не думала взрывать станцию в Ласби, и скорее всего была той милой женщиной-риэлтером, которую мы встретили в реальности генерала. А Деррик спокойно вырос со своей матерью Диной Флетчер и основал свою корпорацию.  И как это получилось? И почему он связался именно с атомной энергетикой, а не стал, например, производить корм для собак? И на кой хрен полез именно в Припять со своими проектами? Что, по всему миру мало атомных станций? Надо будет хоть глянуть краем глаза, что чем он там занимается... - Лера! – сквозь плотный поток мыслей пробился голос Сергея. Причем на повышенных тонах. Я вздрогнула. - Сережа, почему ты кричишь? - посмотрела на него удивленно. Он сидел напротив, больше не притрагиваясь к еде. Вилка лежала на краю тарелки, а сам он смотрел на меня внимательно и уже явно не первый десяток секунд. - Наверное, потому, что зову тебя уже четвертый раз, -  ответил он, подтверждая мои подозрения. - Куда ты отлетела? - А… - неопределенно махнула рукой я, -  Ерунда… Он хмуро посмотрел на меня. Слишком пристально. И я прекрасно видела - не поверил ни на секунду. Да блин… - Не уверен,-  ответил он, сверля меня глазами. Надо было срочно что-то сказать. Потому что он явно ждал моего ответа. Но говорить ему про Деррика не хотелось совсем. Про Пашку пока тоже. Пусть едет по своим делам спокойно. Приедет -  и расскажу. Может за время его отсутствия что-то прояснится. А сейчас говорить - только мозги ему баламутить. - Лера, -  требовательно произнес он, -  Ты ничего не хочешь мне рассказать? Я не хотела, да, но выбора особого не было. Его подозрения необходимо было направить в нужное, безопасное русло. И отвести их от основного - от Деррика. - Хочу, Сережа, -  неуверенно начала я, лихорадочно перебирая в голове возможные нейтральные и безобидные темы для разговора, -  Но это… как тебе сказать… Я замолчала, подыскивая слова. Как назло в голову ничего не приходило. - Желательно честно, -  он усмехнулся, - Но… уж как пойдет… Я слушаю. Я опустила глаза и взгляд упал на кольцо на пальце. Это был выход. - Сережа, -  я уверенно подняла на него глаза, - Это кольцо… Это же «Mercury»? - И что? – не понял он. – Тебе не нравится? Я вытянула руку над столом, любуясь. Покрутила пальцами. Бриллианты вспыхнули под лампой. - Ты сейчас серьезно спрашиваешь? – я оторвалась от игры камней, с удивлением посмотрела на него. - Да. – как всегда лаконично прозвучало в ответ. - Очень нравится. -  я выдохнула. - Тогда в чем проблема? – его брови чуть сдвинулись. Он не понимал. - В цене, Сережа, -  ответила я. – Мне сегодня Светка, с придыханием в голосе уточнила, сколько оно стоит. - Это не проблема,  - он наконец улыбнулся. Коротко, но по-настоящему. Я вздохнула. Нет. Проблема была… Но даже не в цене, да…Хотя и она впечатляла безусловно. А в том, как заработаны эти деньги. Как бы мне не пришлось переквалифицироваться  в адвоката по уголовным делам. Смешно. Всю жизнь сдувать пылинки с корпоративных уставов, чтобы в итоге учить наизусть статьи Уголовного Кодекса другой страны. Не буду думать об этом сейчас. Особенно перед его отъездом в тот его... другой мир. Я посмотрела на Сергея. Складка между бровями на его лице разгладилась. Пронесло. На этот раз. - И куда ты едешь? -  все таки спросила я. Хотя и так было ясно. - В Харьков… - ответил он спокойно, - Там… накопились дела… - Понятно, -  ответила я просто, чтобы не молчать. Мне не было понятно абсолютно ничего. Но и не хотелось даже приоткрывать этот ящик Пандоры. - Ты расстроилась? -  спросил он, наблюдая за мной. - Ну, радоваться как- то нечему, да, - кивнула я. - Все повторяется… Как так то? В той реальности ты уехал во вторник, помнишь? Ты тогда привез мне завтрак в офис, я не успела утром поесть. А вечером уехал. - Ну, видишь, все повторяется, но не совсем так – я еду завтра утром. Но вся эта ночь  - наша. Он притянул меня к себе и поцеловал в висок. Я прижалась к нему. Нет… категорически не хотела,чтобы он уезжал. Ну не сейчас. Это нечестно, в конце концов! Мы  так мало пробыли вместе с того момента, как я переместилась к нему снова. Я вздохнула. Он понял без слов. Провел пальцем по бриллиантовой дорожке. - Девочка моя, я постараюсь побыстрее, - пробормотал он мне в волосы. - Я знаю, -  ответила я.

***

Она заснула быстро, уткнувшись лицом ему в плечо. Сергей лежал, не двигаясь. Слушал её ровное дыхание. Смотрел в потолок. Квартира была тихой. Московской ночной тишиной - не настоящей, с гулом машин где-то внизу, с далёким сиренево-оранжевым светом фонарей сквозь шторы. Москва - город, который никогда не спит. Завтра утром его ждет дорога и вечером уже Харьков. Он прикинул. Три дня - это прямо если очень повезёт. Скорее пять. Рустам умел держать, но только до определённого предела. Дальше нужен был он сам. Его голос, его присутствие за столом. Некоторые вещи не решались по телефону. Никогда. Сейчас их накопилось много. Как ни крути, меньше трех дней не получалось. Лера лежала рядом. Одна рука у щеки, дыхание ровное. Рука на его груди. Кольцо на пальце едва поблёскивало в темноте. Его невеста. Почти жена. Он всё ещё привыкал к этому слову. Не потому что оно было плохим. Просто слишком непривычным. Как новая территория, которую ещё не успел изучить. Мысль ставлять её здесь одну категорически не нравилась. Конкретно, физически не нравилась, он это чувствовал где-то в районе грудины. Тупо и настойчиво. Что-то было не так. Он умел уезжать. Откуда угодно. Умел не оглядываться. Это был навык, который вырабатывался годами. Но раньше не было её. Сергей повернул голову. Смотрел на неё в темноте. Дыхание ровное, волосы разметались. Она что-то скрывала. Он чувствовал это весь вечер, детектором, который был настроен на нее. Нутром. Тем самым, которое не ошибалось никогда. Она умела обходить его, мастерски обводила вокруг пальца. Он признавал это, почти с уважением. Умела говорить правду так, чтобы правда прикрывала то, о чём она молчала. Но сегодня было что-то конкретное. Что-то, что она держала в себе и не собиралась рассказывать. Что? Он вернулся мыслями к разговору, который так и не случился нормально. Про те несколько недель, пока она… была одна в чужой реальности. Он спрашивал - она отвечала. Складно, спокойно, с деталями. Но что-то в этих деталях сильно не сходилось. Какой-то крупный чиновник. Который помог с документами. Который сделал так, что они смогли пересечь границу, без объяснений, просто. Звучало... неубедительно. Что это за благодетель такой и с чего он будет решать проблемы группы подростков? И Леркины... Он лежал и думал. Пашка тогда бросал на неё взгляды - быстрые, короткие. Думал, что незаметно. Сергей видел каждый. Пашка что-то знал. Но не скажет, это понятно, он сестру не сдаст. А Лера соврет, если спросить прямо. Не грубо, не неуклюже - так, что почти не поймаешь. Но соврет. Он не будет знать в чем, но будет чувствовать. Как сейчас. Зачем? Почему она лжет? Что там было такого, что она не хотела, чтобы он знал? Что произошло за эти три недели, после чего она решила, что лучше промолчать? Он не ревновал. Почти убедил себя в этом. Но он не любил белых пятен. Особенно там, где речь шла о ней. И однозначно чувствовал что-то. Другая ветка, другая реальность, это да. Лера сама объяснила. Он принял. Но объяснение и ощущение это разные вещи. Что-то произошло там, в той реальности, о чем она очень не хочет рассказывать. Сергей закрыл глаза. Она дышала рядом ровно и тихо. Тёплая. Живая. С его кольцом на пальце. "Когда вернусь - поговорим", - решил он. Нормально поговорим. Без увёрток. Он умел ждать. Двадцать семь лет - очень хорошая школа терпения. Но это не означало, что он умел жить с незакрытыми вопросами. Этот разговор подождёт. Но не исчезнет. Перевернулся на бок. Притянул её ближе, она не проснулась, только чуть подвинулась к нему во сне, привычно. За окном гудела Москва. Завтра - Харьков.

***

Номер был отличным. Как, впрочем, всегда. Деррик вообще не останавливался в плохих отелях. Это было правилом настолько базовым, что он давно перестал его формулировать. «Карлтон» соответствовал. Высокие потолки, пространство, правильный свет, тишина, которую умеют делать только в местах, где за неё платят отдельно. Он сидел у окна с бокалом виски и смотрел на Москву внизу. И пытался понять, какого чёрта он сегодня туда поехал. В офис ее фирмы. Не нужно было. Это он понимал ещё в машине, понимал и ехал. Основные детали они проговорили вчера, три часа, методично, по пунктам. Дальше была работа юридического отдела корпорации, стандартная процедура. Его присутствие в её кабинете сегодня не требовалось ни по одному пункту ни одного документа. Он приехал просто так. Посмотреть на неё ещё раз. Деррик отпил виски. Поставил бокал на подоконник. Это было... нехарактерно для него. Мягко говоря. Тем более – вот так – без плана, без расписания, без предварительной договоренности. Он вообще не любил делать то, чему не мог дать внятного объяснения. Он прокрутил сегодняшнее утро по порядку. Зашёл без предупреждения - она не ждала, это было видно сразу. И была не одна. Там была какая-то женщина, которая немедленно испарилась. Он сел. Она смотрела на него с тем же выражением, что и вчера - спокойным, закрытым, слегка изучающим. Как будто пыталась что-то определить. Классифицировать. Она вообще смотрела на него как то странно. Не как на мужчину. Не как на клиента. Как то по-другому. Словно пыталась убедиться, что он именно тот, за кого себя выдаёт. И он не мог распознать о чем это. Словно она ждала от него каких-то действий, которые он не делал. Спросила, какой черт его снова принес к ней в кабинет. И он соврал. Глупо, как мальчишка, которого поймали на совершенно ненужной лжи.. Идиотизм какой-то. Но как было по другому ответить на ее вопрос? Он ловил на себе ее короткие изучающие взгляды. Она вдруг спросила про отель, внезапно. Он не ожидал и от удивления  ответил честно. Она что-то пробормотала по-русски. Он не понял и это почему-то задело. Это было странно. Деррик поймал себя на совершенно неожиданной мысли. Он хотел понять, что она сказала. Почему ему вдруг стало важно понять эти ее слова. И он даже переспросил. Но она, разумеется, ничего не объяснила. Чувствовал, что разговаривать больше не о чем. Просто смотрел на нее и не мог понять, почему ему не хотелось уходить. Он предложил пообедать. Снова. Зачем - сам не понимал в момент, когда говорил. Просто хотел ещё несколько минут, пока она не выставила его за дверь окончательно. Получил отказ. Ровный, без извинений. Она вообще не извинялась, не смягчала отказы, не оправдывалась - он заметил это ещё вчера. Большинство людей извиняются, когда отказывают. Она - нет. Просто говорила "нет" и смотрела спокойно, ожидая, когда до него дойдёт. Кольцо он заметил сразу. Оно сверкало под электрическим свете так ярко, что не заметить было невозможно. На безымянном пальце правой руки - бриллиантовая дорожка, холодный блеск. Помолвочное. Вчера его не было, в этом он был уверен. Или она его не надевала? Или... У него вдруг появилась странная мысль, что он куда-то опоздал. Он поймал себя на этой мысли и остановился. Какое ему вообще до этого дело? Помолвлена. Замужем. Разведена трижды. Это не меняло ровным счётом ничего в контексте юридического сопровождения корпоративной сделки. Но он зачем то спросил. Деррик снова взял бокал и медленно выдохнул, вспоминая. Она помахала кольцом перед его носом намеренно, без улыбки, как аргументом в споре. "But today there is... " Закрытая тема, всё ясно, можно расходиться. Деррик почти усмехнулся. А потом она неожиданно спросила про его мать. Про Дину. Деррик поставил бокал, так и не сделав глоток. Смотрел на Москву, чуть прищурившись. Вот этого он не ожидал. Совсем. Прямой личный вопрос без контекста, без предисловия, в середине разговора, который шёл совершенно в другую сторону. "Where is your mother? What's her name?" Он растерялся. По-настоящему, что случалось редко. И ответил. Не уклонился, не спросил, зачем ей это, не перевёл разговор. Просто ответил правду. Дина, отель, Москва. Почему? Он не знал. Но заметил, как что-то в ней изменилось после его ответа. Едва заметно - чуть расслабились плечи, дыхание стало ровнее. Она даже почти улыбнулась. «Forgive my curiosity», - и в голосе впервые за всё утро появилось что-то живое. Словно он сдал какой-то экзамен. О котором его не предупреждали. Но, судя по её лицу, всё-таки сдал. Хорошо это было или плохо? Он не понимал. Но очень хотел разобраться. Деррик смотрел в окно на огни за стеклом. Всё это не имело смысла. Он прокручивал детали снова и снова - её взгляды, короткие и изучающие, вопрос про отель, который она задала явно не из светского интереса, вопрос про мать, это странное облегчение после его ответа. Как будто она проверяла что-то. Сверяла с каким-то списком, который был только у неё. И в её глазах, даже когда она почти улыбалась, оставалось подозрение. Тихое, фоновое, но устойчивое. Словно она знала о нём что-то, чего он сам о себе не знал. Или ждала, что он это что-то проявит. Что именно, он не мог определить. А ещё -она хотела, чтобы он ушёл. Открыто, без дипломатии. Просто ждала, когда он это наконец сделает. Деррик Флетчер, глава корпорации с оборотом в несколько миллиардов, сидел в её кабинете и чувствовал себя нежеланным гостем. Это было... новым ощущением. Незнакомым. Он давно не попадал в ситуацию, где его присутствие было не преимуществом, а помехой. Деррик покатал его в голове. Неприятным - нет. Скорее - непривычным. Сбивающим с толку. Он привык к другому: к людям, которые подтягивались, когда он входил в комнату, к вниманию, которое не надо было завоёвывать, к дверям, которые открывались раньше, чем он успевал к ним подойти. Она не подтянулась. Двери не открыла. Смотрела на него спокойно, закрыто, с лёгким раздражением от его присутствия. И почему-то именно это выводило из равновесия. Деррик встал. Подошёл к окну вплотную. Москва внизу светилась хаотично, плотно, совсем не так, как Нью-Йорк. Он приехал сюда по делу. Проект, разрешения, Припять, строительство. Всё шло по плану. Valeria Vershinina - он произнёс её имя про себя. Непривычное. Тяжёлое немного. Русские имена вообще были тяжёлыми. Он не говорил по-русски и никогда не собирался, в этом не было необходимости. Но её имя он произнёс правильно с первого раза, сам не заметил как. Он уедет из Москвы через пару недель. Это был факт. Проект в Припяти требовал присутствия на месте - значит, следующий этап будет там. Она сопровождает контракт, значит, они ещё увидятся. Не раз. Деррик отошёл от окна к кровати. Взял с прикроватной тумбочки телефон. Посмотрел на экран. Она его не ждала. Это было очевидно. Его появление завтра, снова без предупреждения, просто так, она расценит как назойливость. Она и сегодня так расценила. И сказала это взглядом без лишних слов. Он поставил телефон обратно на стол. Завтра рабочая встреча. С его юридическим отделом. По документам. Его присутствие вообще лишнее. Он лёг на кровать. Прямо на покрывало. Закрыл глаза. Подозрение в её взгляде не давало покоя. Как задача, у которой есть решение. Он просто пока не видит, с какой стороны заходить. У любой задачи была своя логика. Значит, была и здесь. Он просто ещё не видел всей схемы. Он найдёт. Он всегда находил.