Протокол: Вымирание

Двери лифта разъехались с едва слышным шипением, выпуская Джека и Лиару в мир, который казался декорацией к снам о несбыточном. Здесь, на сорок восьмом уровне, воздух не пах гарью, переработанным потом или вездесущей металлической пылью Ржавого Улья, а вместо этого он был прохладным и стерильным, с тонким ароматом озона и свежести. Джек сделал осторожный шаг по гладкому, зеркальному полу, и его тяжелые ботинки, покрытые вековой грязью нижних ярусов, оставили уродливый, маслянистый след на безупречной поверхности. Он чувствовал себя не просто чужаком, а инородным телом, занозой в теле этого вылизанного, идеального организма, где каждая линия была выверена, а каждый звук приглушен мягкими акустическими панелями. Он был здесь лишним. Лиара тяжело оперлась на его плечо, и Джек почувствовал, как ее хрупкое тело содрогается от едва сдерживаемого кашля. Ее кожа, и без того бледная, в безжалостном белом свете клиники казалась почти прозрачной, обнажая тонкую сеточку вен. – Ты только держись, Лиа, мы почти пришли, – прошептал Джек, прижимая ее к себе сильнее. – Здесь так тихо, Джек, – отозвалась она, и ее голос, обычно мелодичный, теперь звучал как шелест сухой листвы. – Слишком тихо для места, где спасают жизни, тебе не кажется? Кажется, будто стены здесь умеют хранить секреты тех, кто не смог за них заплатить. Они миновали несколько пустых коридоров, где тишина прерывалась лишь мерным гудением скрытых климатических систем. В Ржавом Улье звук был признаком жизни: крики торговцев, лязг металла, постоянный гул вентиляторов, но здесь тишина была формой власти, подчеркивающей статус тех, кто мог позволить себе покой. Джек невольно сжал в кармане старую латунную шестерёнку, ее острые края впились в ладонь, напоминая о реальности, оставленной далеко внизу, среди мазута и безнадеги. Клиника доктора Ариса возникла перед ними внезапно – прозрачные двери из матового стекла разошлись, открывая вид на приемный покой, который больше напоминал святилище высоких технологий, чем больницу. Всё вокруг сияло чистотой. Администратор, женщина с идеально симметричным лицом и холодными глазами, даже не подняла головы от своего терминала, когда они вошли. – Запись на четырнадцать ноль-ноль, механик Джек и Лиара, – хрипло произнес он, стараясь не смотреть на свои испачканные маслом руки. – Проходите, доктор Арис ожидает вас в диагностическом блоке «Б», – ответила она, и её голос был таким же бесцветным и механическим, как и всё в этом месте. Доктор Арис встретил их в кабинете, который казался вершиной инженерной мысли: по центру располагалась огромная прозрачная капсула, наполненная мерцающим гелем, а вокруг неё роились десятки сенсорных датчиков, похожих на металлических насекомых. Сам врач выглядел так, словно был сделан из того же материала, что и его инструменты – сухой, подтянутый, с лицом, лишенным каких-либо эмоций, он олицетворял ту холодную эффективность, которую Джек всегда ненавидел в представителях Вершины. Арис бросил короткий взгляд на грязную куртку Джека, и в его глазах промелькнуло нечто среднее между брезгливостью и профессиональным интересом к редкому экземпляру из низов. Доктор поправил свои тонкие очки. – Раздевайтесь и ложитесь в капсулу, – скомандовал Арис, кивнув Лиаре. – Гель адаптируется к температуре вашего тела, боли не будет. – Джек, не уходи далеко, – попросила Лиара, ее глаза расширились от страха при виде медицинского устройства. – Я буду здесь, прямо за стеклом, – пообещал он, ощущая, как внутри всё сжимается от беспомощности. Процесс начался бесшумно: крышка капсулы опустилась, и прозрачный гель медленно заполнил пространство, окутывая Лиару, словно кокон. Джек наблюдал, как её светлые волосы расплываются в жидкости нимбом, а датчики начинают считывать информацию, выводя на голографические экраны пугающие графики и таблицы. Красные маркеры вспыхивали один за другим, сигнализируя об очагах поражения в лёгких и кровеносной системе, где свинец уже начал свою разрушительную работу, превращая живую ткань в мертвую сталь. Джек смотрел на эти показатели и чувствовал, как его собственное сердце замирает от каждого скачка пульса на мониторе, понимая, что Лиара буквально тает на глазах. Она казалась такой хрупкой. Арис методично листал данные на планшете, и его пальцы двигались с пугающей скоростью, отсекая одну надежду за другой. – Видите эти затемнения в нижних долях? – спросил доктор, не оборачиваясь. – Это уже не просто отравление, это кристаллизация осадков тяжелых металлов. – Вы можете её вылечить? – Джек подошел ближе, игнорируя предупреждающий сигнал системы безопасности. – Теоретически, да. Мы можем провести полную очистку крови и регенерацию легочной ткани с использованием нано-фильтров, произведенных на верхних уровнях, – Арис наконец повернулся к нему, и его взгляд был ледяным. – Но это крайне дорогостоящая процедура, требующая уникальных реагентов. Очистка одного литра крови стоит больше, чем вся твоя мастерская вместе с инструментами и тобой в придачу. Джек почувствовал, как в горле встал ком. – Сколько? – выдавил он, уже заранее зная, что ответ ему не понравится. Доктор выдержал паузу, словно взвешивая, стоит ли вообще называть цифру человеку, который пахнет дешевым топливом и старой ржавчиной. – Полный курс реабилитации, включая медикаменты для предотвращения рецидива, обойдется вам в пятьдесят тысяч кредитов, – произнес Арис, и эта фраза прозвучала как смертный приговор, приведенный в исполнение на месте. Пятьдесят тысяч. Для жителя Ржавого Улья такая сумма была сопоставима со стоимостью целого жилого сектора или годовым бюджетом небольшой фабрики по переработке мусора. Джек судорожно сжал шестерёнку в кармане, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног, превращаясь в бесконечный кошмар, где у жизни есть ценник, который он никогда не сможет оплатить. Он посмотрел на Лиару, которая всё еще лежала в капсуле, закрыв глаза и надеясь на чудо, и ярость, смешанная с отчаянием, закипела в его венах, требуя выхода, требуя мести этой системе, которая превратила страдание в товар. – У меня нет таких денег, – честно признал он, хотя каждое слово давалось ему с трудом. – Я так и думал, – равнодушно ответил Арис, начиная сворачивать голограммы. – Без оплаты я могу предложить лишь поддерживающую терапию, которая продлит её агонию еще на пару месяцев, не более. – Должен быть другой способ, – Джек шагнул вперед, сокращая дистанцию. – Вы же врач, вы не можете просто дать ей умереть из-за каких-то цифр на экране! – В этом мире, механик, всё состоит из цифр: вес воздуха, плотность металла и цена жизни, – Арис даже не вздрогнул. – Если хочешь её спасти, найди способ попасть в Отбор. Победители получают страховку «Неоскверненных». Это твой единственный шанс. Капсула начала медленно открываться, выпуская Лиару, которая выглядела еще более изнуренной после процедуры, её кожа блестела от остатков геля. Джек поспешил к ней, подхватывая на руки, прежде чем она успела коснуться холодного пола, и прижал к своей груди, пытаясь передать ей хоть каплю своей силы. Она посмотрела на него снизу вверх, и в её голубых глазах, таких ясных на фоне окружающей стерильности, Джек увидел немой вопрос, на который у него не было правдивого ответа. – Что он сказал, Джек? – прошептала она, прижимаясь лицом к его плечу. – Мы сможем... сможем купить лекарство? Джек почувствовал, как внутри него что-то окончательно надломилось, уступая место холодной, расчетливой решимости человека, которому больше нечего терять. Он знал, что правда убьет её быстрее, чем свинец в крови, лишив последней искры надежды, которая согревала её в холодные ночи в Улье. – Всё в порядке, Лиа, – произнес он, и его голос звучал на удивление твердо, хотя сердце обливалось кровью от этой лжи. – Доктор сказал, что случай сложный, но излечимый. У нас есть время, и у меня уже есть план, как достать нужную сумму. – Правда? – она слабо улыбнулась, и эта улыбка была самым болезненным, что Джек когда-либо видел. – Клянусь тебе, – он поцеловал её в лоб, ощущая жар лихорадки. – Ты увидишь звезды, Лиара. Не через фильтры Вершины, а настоящие. Я всё исправлю. Они вышли из клиники под равнодушным взглядом администратора, и Джек шел по коридорам сорок восьмого уровня, уже не пряча свои грязные руки, а сжимая их в кулаки. Он знал, что путь к спасению Лиары лежит через ад Смертельного Отбора, и если для того, чтобы она жила, ему придется стать монстром, он примет эту участь без колебаний. Каждый его шаг по чистому полу теперь был не случайным загрязнением, а осознанным вызовом, обещанием того, что однажды он вернется сюда не как проситель, а как тот, кто разрушит этот стерильный рай до самого основания. Впереди была только тьма. Лиара заснула у него на руках, пока они спускались обратно в Ржавый Улей, и Джек смотрел, как меняется свет за окнами лифта – от ослепительно белого до тусклого, багрового марева низов. Он знал, что цена её жизни – его собственная душа, но в этот момент, вдыхая знакомый запах гари и дешевого масла, он понимал, что готов заплатить любую цену. Пятьдесят тысяч кредитов стали его целью, его проклятием и его единственной связью с будущим, ради которого он был готов сжечь весь этот мир дотла.