Протокол: Вымирание

Эту работу я посвящаю моей дорогой подруге. Если ты сейчас это читаешь, знай, я благодарна тому, что ты в моей жизни и этот роман - фэнтези написан только благодаря тебе, родная. Твоему духу, стойкости. Благодаря тебе, я стала той, кем я являюсь сейчас. *** 2347 год.Земля, преображенная до неузнаваемости и одновременно измученная, задыхалась от собственных, чрезмерных достижений. Города-мегаполисы, выросшие до размеров космических кораблей, готовых оторваться от родной планеты, теперь скорее напоминали далекие колонии, нежели уютные дома. Недра планеты, истощенные неустанной добычей энергии, почти иссякли, а воздух, тщательно фильтруемый гигантскими промышленными куполами, нес в себе металлический привкус и невысказанную тревогу.Джек, с копной вечно взъерошенных черных волос и пронзительными, почти белыми глазами, имеющими сероватый оттенок, стоял на широкой обзорной площадке. Ему было двадцать восемь, но в его взгляде таились годы, долгие, вымотанные, наполненные томительным ожиданием и вихрем внутренних бурь. Рядом с ним, слегка с задумчивой и тёплой улыбкой, стояла Лиара. Ее светлые, почти белые волосы были аккуратно собраны в тугой хвост, а небесно-голубые глаза отражали мерцание далеких галактик. Она была на год моложе Джэка, но ее безмятежное спокойствие и глубина мысли часто заставляли его чувствовать себя неопытным, по-детски наивным юнцом.«Представляешь, любимый, – голос Лиары звучал тихо, но был полон всеобъемлющего благоговения, – через несколько часов мы узнаем, какое именно лечение назначат мне. Столько лет ожидания, и вот, наконец, подошла наша очередь.»Джек повернулся к ней, и по его лицу скользнула лёгкая тень сомнения: "А что, если что-то пойдёт не так? Вдруг лечение окажется запоздалым? Или мы не сможем его оплатить? Этот мир не прощает слабости, Лиара." Девушка легко, словно крылышко бабочки, коснулась его руки: «Ты вечно ищешь худшее, мой дорогой диамант. Но я верю в лучшее. Я чувствую это всем своим существом.»Она прекрасно знала, каким упрямым может быть он, когда берется за что-то. Но в то же время она отлично видела, что под завесой его внешнего скептицизма скрывается человек, искренне верящий в светлое будущее, даже когда сам себе в этом не признавался. А он, в свою очередь, был совершенно уверен, что Лиара – это его личный якорь, его тихая, спасительная гавань в этом неумолимо бушующем океане жизни. Они были столь разными, как день и ночь, как стихии огня и воды, но именно в этой противоположности они находили нерушимую, несокрушимую связь, которая служила им опорой и поддержкой в самые трудные и безвыходные ситуации.- Хорошо, родная. Ты права. Нам действительно стоит верить в лучшее. Просто иногда меня одолевают сны, в которых я теряю тебя. Кошмары, что не дают мне спать, истерзывают словно адские гончие, отрывая частички моих сомнений и разнося по закромам моей души.Лиара легонько коснулась плеча Джэка, именно этот жест означал: "я с тобой, я рядом". Именно это и успокаивало и вселяло надежду.Они находились на террасе высочайшей башни в секторе 7, одном из немногих «зеленых» уголков неонового города-гиганта, имя которому было дали просто — «Вершина». Погода, как и настроение большинства жителей, редко бывала радужной. Серые, тяжелые тучи, словно вечное напоминание о промышленных зонах, раскинувшихся далеко внизу, затягивали небо. Солнца здесь не видели уже много лет; лишь тусклое, искусственное освещение, пробивающееся сквозь рассеиватели, имитировало подобие дня. Дождя не было, но воздух был плотным и влажным, словно предгрозовым. Легкий, но навязчивый ветер, поднимаясь с нижних уровней, приносил с собой запахи: смесь озона от работающих электрофильтров, синтетических ароматов, которыми пытались маскировать общую затхлость, и, едва уловимый, но тревожный, запах перегретого металла.Под ними раскинулся сам город. Это был лабиринт из стекла, металла и света. Многоярусные транспортные артерии, по которым бесшумно скользили аэрокары, извивались между громадных зданий, похожих на гигантские кристаллические сталагмиты. Неоновая реклама, мерцающая и агрессивная, пульсировала на каждом свободном сантиметре, заполняя собой даже те участки зрения, где, казалось бы, уже не было места для новых изображений. Ниже, где-то у подножия, виднелись более старые, массивные конструкции, покрытые слоем пыли и патины времени, — наследие первых поколений, когда люди ещё верили в «земное» будущее. Там, внизу, шла совсем другая жизнь, более грубая и прагматичная.Где-то отдаленно, сквозь плотную завесу искусственного света, Джек улавливал пульсацию энергосетей, тихое гудение, которое было фоновым шумом их цивилизации. Иногда, когда ветер стихал, становился слышен отдалённый, заглушенный грохот – работа очистительных механизмов или, возможно, какая-то авария, очередной сбой в этой сложной, хрупкой системе.«Видишь, – прошептала Лиара, указывая пальцем вниз, – там, где переливаются синие линии, – это новый сектор гидропоники. Говорят, они смогли вырастить настоящие овощи, не синтетические.»Джек прищурился, пытаясь разглядеть, о чем говорит Лиара. Его взгляд скользнул по хитросплетениям улиц, по вертикальным садам, украшающим некоторые фасады, по бесчисленным окнам, за которыми жизнь продолжалась, невидимая и непонятная. Он чувствовал тяжесть этого города, его бесконечную суету, его безжалостную эффективность. И в то же время, глядя на Лиару, на ее светящееся лицо, он понимал, почему они здесь. Почему они борются.