Без названия

Отлично! Переписываю главу полностью с учётом всех правок. Теперь: · Анжелика чувствует явное раздражение, оно сквозит в каждой сцене. · Отец Ксении живёт с ними — Наталья официально замужем за ним. · Марк и Анжелика знакомы с детства (с 6 лет), их семьи давно дружат. · Отец Марка тоже в Forbes, но на 1-2 строчки ниже Дэмиана Шторма. · Дэмиану абсолютно всё равно на нового мужа Натальи и на Ксению — он считает её «никем» по сравнению с Анжеликой. --- Название фанфика: «Наследница двух миров» Глава 2. Дом, в котором я чужая --- Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу иллюминатора. За бортом частного самолёта Dassault Falcon 7X — так папа называет его «наша маленькая птичка» — проплывали облака. Мы уже где-то над Европой. До Москвы оставалось около трёх часов. Три часа покоя. Три часа, в течение которых я могу просто быть собой. Не Анжеликой Ветровой — той, чьё лицо иногда мелькает в маминых сторис, но всегда со спины или в профиль. Не Анжеликой Шторм — наследницей человека, которого весь мир считает призраком. Не «девочкой из того самого подкаста», о котором мне рассказал Марк. Просто Анжеликой. Пятнадцатилетней девочкой, которая устала летать между двумя мирами. Я вздохнула и открыла глаза. В салоне было тихо. Папа всегда отправляет меня в Москву с целой свитой — два телохранителя в передней части салона, моя няня, которая теперь уже скорее администратор, и стюардесса, которая знает, что я люблю зелёный чай с мёдом, а не кофе. — Анжелика, вы хотите перекусить перед посадкой? — мягко спросила стюардесса, появляясь в проходе. — Нет, спасибо, — я выдавила улыбку. — Я просто посплю. Она понимающе кивнула и исчезла. Я снова уставилась в окно. В ушах всё ещё звучал голос папы. Когда мы прощались в аэропорту, он долго держал меня за руку. Не говорил ничего особенного — просто смотрел. И в его глазах была та самая смесь боли и гордости, которую я научилась читать с детства. «Ты моя гордость, Анжелика», — сказал он перед тем, как отпустить меня. — «Ты всегда будешь моей гордостью. Ты — лучшее, что подарила мне вселенная. И я не променяю тебя ни на кого». Я знала, что он имел в виду. Не просто слова. Он имел в виду всё, что мы прожили вместе. Все те дни, когда он, человек, который мог купить любой остров в мире, проводил со мной время на конюшне, потому что знал — я люблю лошадей больше бриллиантов. Все те вечера, когда он читал мне книги на трёх языках, пока я засыпала у него на руках. Все те моменты, когда он, один из самых закрытых людей на планете, становился просто папой, который боится, что его дочь споткнётся на ровном месте. Я любила его. До безумия. До боли в груди, когда мы расставались. Но сейчас я летела домой. В Москву. К маме. И к ним. Ксения. И он. Алексей. Муж мамы. Отец Ксении. Человек, который вошёл в нашу жизнь, когда мне было тринадцать, и с тех пор я не могла привыкнуть к его присутствию. Я не ненавидела его. Нет. Просто... он был лишним. Чужим. Он пытался быть «хорошим отчимом», но я не нуждалась в этом. У меня есть папа. Лучший папа в мире. И мне не нужен кто-то, кто будет притворяться, что заботится обо мне. Но мама была счастлива. И ради неё я терпела. --- Когда самолёт приземлился в аэропорту Внуково, за окном уже темнело. Москва встречала меня привычной серостью октябрьского неба и моросящим дождём. — Анжелика Михайловна, ваш автомобиль ждёт, — сообщил один из телохранителей. Я кивнула. Внутри всё сжалось. Привычное напряжение, которое появляется за полчаса до встречи с семьёй. С мамой — всё хорошо. С мамой всегда хорошо. Она обнимает меня, целует в макушку, спрашивает, как прошёл полёт, и никогда не лезет в душу, если я не хочу говорить. Она понимает. Она всегда понимала. А вот Ксения и Алексей... Я не знала, чего ожидать от них на этот раз. Машина — чёрный бронированный Mercedes, который папа держит в Москве специально для моих поездок — бесшумно выехал с территории аэропорта. Я смотрела в окно на огни вечернего города. Москва для меня всегда была городом-загадкой. Я родилась здесь, я выросла здесь, но я никогда не чувствовала себя до конца своей здесь. И одновременно — никогда не чувствовала себя до конца своей в Америке. Вечная неопределённость. Вечное «где мой настоящий дом». Через сорок минут машина остановилась у знакомых ворот. Дом в элитном посёлке на Рублёвке. Мамин дом. Но по сути — просто ещё одна резиденция, которую папа оплачивает и охраняет. Я вышла из машины, и меня сразу накрыл запах осени. Сырые листья, дымок из каминных труб, влажный воздух. Дом выглядел уютно — в окнах горел тёплый свет. На крыльце стояла мама. — Анжелика! — она распахнула руки, и я нырнула в её объятия, чувствуя знакомый запах её духов и тепло, от которого на душе становилось спокойнее. — Как я соскучилась! Ты похудела? Ты вообще там ешь? — Мам, я ем, — засмеялась я, утыкаясь носом в её плечо. — Папа меня кормит, не переживай. Он даже сам научился готовить мой любимый омлет. — Ой, только не говори мне, что Дэмиан Шторм теперь ещё и шеф-повар, — мама рассмеялась, но в её глазах мелькнула тёплая грусть. — Ну, заходи, заходи. Я там ужин приготовила. Не такой, как у вас там, с Мишленом, но по-домашнему. Я вошла в дом. Тёплый свет, знакомый интерьер, мамины картины на стенах. Здесь пахло корицей и супом — мама всегда варила мой любимый куриный бульон с лапшой, когда я прилетала. Этот запах ассоциировался у меня с детством. С тем временем, когда мы были просто мамой и дочерью, и никто не знал, кто мой отец, и мне не приходилось прятаться от камер. В гостиной я увидела Алексея. Он сидел в кресле с планшетом в руках, но, когда я вошла, поднял голову и улыбнулся. — Анжелика, привет! Как долетела? — его голос был ровным и доброжелательным. Слишком доброжелательным. Как будто он старался. — Нормально, — коротко ответила я, проходя мимо. Я не хотела быть грубой, но внутри уже закипало раздражение. Он всегда так смотрит на меня. Словно хочет сказать: «Я твой новый папа, будь послушной». Но он мне не папа. Никогда не будет. — Анжелика, — мягко сказала мама, уловив мой тон. — Алексей спрашивает, как ты... — Я слышала, мам, — я постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Всё хорошо. Дорога была утомительной, я, наверное, пойду в свою комнату. — Ужин через час, — сказала мама, не настаивая. Я кивнула и пошла на второй этаж. Но перед тем, как подняться, услышала, как Алексей тихо сказал маме: — Она опять не в духе? Мама что-то ответила, но я не стала слушать. Всё это было не моё. Не моя жизнь, не моя семья. Я здесь — временно. Всегда временно. --- Я прошла в свою комнату. Она была такой же, как я оставила — аккуратная, чистая, с моими призами с соревнований на полках. Здесь пахло домом. Моим домом, каким он был до того, как всё изменилось. Я села на кровать и закрыла глаза. Раздражение всё нарастало. Я не хотела злиться на маму. Она была счастлива с Алексеем. И Ксения — она была их общим ребёнком, она любила папу, потому что он был её папой. А я... я была лишней. Я чувствовала это всё острее с каждым приездом. — Анжелика, — в дверь постучали. Я открыла глаза и увидела Ксению. Она стояла на пороге, сжав губы. В руках у неё был телефон. Она смотрела на меня с выражением, которое я уже научилась распознавать. Зависть. И злость. — Ксения, привет, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Привет, — она вошла и села на край моей кровати. — Красиво долетела? Я почувствовала колкость в её голосе. — Ксения, давай без этого. — Без чего? — она сделала невинное лицо. — Без того, что я спрашиваю, как у тебя дела? Ты моя сестра, я должна знать. Я вздохнула. Я знала, что она не просто «спрашивает». Она ищет повод. — Всё хорошо, Ксюш. Папа передавал привет. Он спросил, как ты. — Правда? — в её голосе мелькнула горечь. — Он вообще помнит, что я существую? Я промолчала. Я не могла сказать ей правду. Папа действительно спрашивает о ней. Но не потому, что ему интересно. А потому что он знает, что я люблю сестру. Но для него Ксения — никто. Он никогда не говорил этого вслух, но я чувствовала. Однажды, когда мы говорили по телефону, он сказал: «Анжелика, ты — моя единственная дочь. Только ты. Остальное не имеет значения». Я тогда не придала этому значения. Но теперь понимала. Для него Ксения — просто ребёнок Натальи. И всё. Он не интересуется её жизнью, её успехами, её проблемами. Она для него пустое место. И я не могла сказать ей об этом. — Ксения, не надо, — тихо сказала я. — Ты же знаешь, я люблю тебя. — Ага, — фыркнула она. — Любишь. Поэтому у тебя есть папа, который может купить тебе всё, а у меня — папа, который работает на твою маму. Знаешь, я смотрела подкаст про вашу семью. Я замерла. — Какой подкаст? — Ну, американский, — Ксения пожала плечами, но в её глазах горел огонёк. — Там рассказывали, что твой отец — один из самых богатых людей в мире. И что он сделал вазэктомию, чтобы больше ни у кого не было детей. Чтобы только ты была его наследницей. — Ксения, это слухи, — я чувствовала, как внутри закипает. — Не слушай эту ерунду. — А я хочу слушать! — она вскочила. — Потому что это правда! Твой отец считает, что я — никто! Что я не достойна быть его дочерью! И он даже не смотрит на меня! Я встала с кровати. — Ксения, я не виновата в том, что мой отец не твой. Я не выбирала его. И я не виновата в том, что он такой, какой он есть! — Ты просто притворяешься, что тебе жаль меня! — она почти кричала. — На самом деле тебе всё равно! Ты летаешь на частных самолётах, а я сижу здесь! У тебя есть лошади, победы, твой Марк! А у меня ничего! — У тебя есть папа! — вырвалось у меня. — Настоящий папа, который живёт с тобой и любит тебя! У тебя есть Алексей! А мой папа за океаном, и я вижу его несколько раз в год! — Зато он — Дэмиан Шторм! — она швырнула телефон на кровать. — Зато он может купить тебе весь мир! А мой папа — просто бизнесмен! Он даже не в Forbes! Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но я не хотела плакать. Не при ней. — Ксения, прекрати, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы сёстры. Мы должны поддерживать друг друга, а не враждовать. Но она уже выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё кипит. Раздражение на Ксению. Раздражение на Алексея. Раздражение на весь этот дом. Почему я всегда должна быть виноватой? Почему я должна оправдываться за то, что родилась у Шторма? Я медленно опустилась на кровать. Телефон завибрировал. Я взглянула на экран. Марк. Я почувствовала, как на душе стало чуть теплее. Марк — мой лучший друг. Мы знакомы с шести лет. Наши отцы — коллеги, конкуренты, партнёры. Отец Марка тоже в Forbes, но на одну-две строчки ниже папы. Они встречаются на деловых встречах, иногда ужинают вместе. И они оба считают Марка и меня «перспективным союзом». Но для меня Марк — просто человек, который никогда не смотрит на меня, как на «дочь Шторма» или «дочь Ветровой». Для него я — Анжелика. Та, которая любит лошадей. Та, которая боится высоты, хотя летает на самолётах с пяти лет. Та, которая иногда слишком много говорит, когда нервничает. Я открыла сообщение. Марк: Привет, как долетела? Мне твой администратор сказала, что ты уже дома. Я хочу тебя увидеть. Завтра тренировка? Я приеду на конюшню. Я улыбнулась, и злость внутри немного утихла. Я: Привет. Долетела нормально. Хотела бы я сказать, что дома всё хорошо, но... нет. Ксения опять устроила сцену. Я просто устала. Марк: Что она сделала? Я: Сказала, что я притворяюсь, что мне её жаль. Что у меня есть всё, а у неё ничего. И что её папа не в Forbes, а мой — Дэмиан Шторм. Она смотрела какой-то подкаст. Марк: Анжелика, ты не виновата в том, что её отец — не твой. И зависть — это её проблема, а не твоя. Я тебе уже говорил. Ты не можешь исправить её мир. Ты можешь только быть собой. Я: Легко тебе говорить. Ты же не живёшь с ней в одном доме. И, Марк, я знаю, что ты думаешь. Что мой отец не интересуется Ксенией. Что она для него — никто. Но я не могу сказать ей об этом. Это её раздавит. Марк: Ты не обязана никому ничего объяснять, Анжелика. Твой отец имеет право не интересоваться детьми Натальи от другого брака. И ты не должна нести за это ответственность. Завтра я приеду, и мы поедем кататься. Ты же знаешь, что лошади лечат лучше любой терапии. Я усмехнулась. Он прав. Лошади — моё спасение. Моя страсть. То, что помогает мне забыть обо всех проблемах. Профессиональный конный спорт — это единственная сфера, где я не просто «дочь кого-то». Где я сама по себе. Анжелика Ветрова — всадница, побеждающая на соревнованиях, узнаваемая в узких кругах. Не все знают, что я дочь Натальи Ветровой или Дэмиана Шторма. Для людей в конном мире я просто талантливая девушка из богатой семьи, которая серьёзно занимается конкуром. И это даёт мне свободу. Я: Спасибо, Марк. Ты лучший. Завтра в десять? Марк: В десять. Я буду ждать. Я отложила телефон и повернулась на бок. Глаза слипались. Дорога, эмоции, ссора с сестрой — всё это вымотало меня до предела. Но перед тем, как провалиться в сон, я подумала о Марке. О его голосе, его словах. Он всегда рядом. Всегда готов прийти на помощь. Я не знаю, что бы я делала без него. Мы знаем друг друга с шести лет. Я помню, как мы впервые встретились на детском празднике, который устраивали наши отцы. Он был маленький, с взъерошенными волосами и тёмными глазами. Он подошёл ко мне и сказал: «А ты та девочка, у которой папа — призрак?». Я тогда обиделась. А он улыбнулся и протянул мне леденец. С тех пор мы дружим. Всегда. И я даже не замечаю, как он смотрит на меня. Как его взгляд теплеет, когда я смеюсь. Как он находит любой предлог, чтобы побыть рядом. Я этого не вижу. Но это видно всем остальным. --- Утро началось с солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы. Я открыла глаза и почувствовала, что спала крепко — впервые за последнюю неделю. Наверное, сказалась усталость. Я встала, потянулась и пошла в ванную. Холодная вода помогла окончательно проснуться. Завтракать я решила не идти — не хотелось встречаться с Ксенией и Алексеем за столом. Я знала, что Ксения будет молчать и сверлить меня взглядом, а Алексей будет пытаться быть любезным, и это меня раздражало ещё больше. Мама оставила для меня завтрак в комнате — бутерброды, сок, свежие фрукты. Она всегда знает, когда мне нужно побыть одной. Я быстро перекусила и переоделась в спортивный костюм. Конюшня ждала меня. Лошади ждали меня. Марк ждал меня. Через час я уже ехала в машине с телохранителем — папина инструкция: «Никогда никуда без охраны». Я смирилась с этим давно. Всё равно телохранитель остаётся в машине, пока я на тренировке. Это даже удобно. Конюшня располагалась в Подмосковье — элитный клуб с лучшими лошадьми и лучшими тренерами. Многие здесь знали меня, но никто не лез с расспросами о семье. Здесь я была просто «Анжелика, та девушка на гнедой, которая уложила всех на прошлом чемпионате». Когда я вышла из машины, увидела Марка. Он стоял у входа, опершись на забор, и улыбался мне. — Привет! — крикнул он, подходя ближе. — Выглядишь уставшей, но счастливой. Значит, ты всё-таки выспалась? Я засмеялась. — Ты меня знаешь. Дорога, проблемы с сестрой... Но я решила, что сегодня я просто Анжелика, которая будет скакать на лошади и ни о чём не думать. — Отличный план, — он протянул руку, и я взяла её. Тёплая, уверенная. — Пошли, твой Блэк уже заждался. Блэк. Мой чёрный красавец, жеребец, которого мне подарил папа на тринадцатилетие. Я обожала его. Он был таким же упрямым и своенравным, как я. Мы идеально подходили друг другу. Мы прошли в конюшню. Запах сена, лошадей, кожи — это был мой любимый аромат. Я подошла к Блэку, и он радостно фыркнул, потянувшись носом к моей ладони. — Привет, мой хороший, — прошептала я, гладя его по морде. — Ты не скучал без меня? Блэк ткнулся головой в мою грудь, как бы говоря: «Конечно, скучал, глупый человек». Марк стоял рядом, наблюдая. — Вы с ним как одно целое, — сказал он тихо. — Я никогда не видел таких отношений между всадником и лошадью. — Это потому, что он понимает меня, — ответила я. — Ему не нужно объяснять, что у меня внутри. Он просто знает. — Как и я, — сказал Марк, и в его голосе я уловила что-то странное. Какую-то глубину, которую я не замечала раньше. Но я списала это на усталость. — Ладно, давай седлать, — сказала я, отворачиваясь. — Сегодня я хочу поставить свой рекорд. --- Тренировка была идеальной. Ветер в лицо, земля под копытами, мощь Блэка, которую я чувствовала каждой клеткой тела. Мы прыгали препятствия, мы неслись по полю, мы были свободны. В эти моменты я забывала о Ксении, о её зависти, о разделённом мире. Марк тоже тренировался на своём коне — гнедом жеребце по кличке Атлант. Он был хорошим всадником, но я знала, что в глубине души он занимается этим только ради того, чтобы быть рядом со мной. Он не горел конным спортом так, как я. Он просто любил наблюдать за мной. После тренировки мы сидели на трибунах, держа в руках бутылки с водой. Солнце пригревало, и я чувствовала себя почти счастливой. — Анжелика, — тихо сказал Марк. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы рассказать людям правду о своей семье? Я удивлённо посмотрела на него. — Зачем? — Ну, не знаю... Может быть, тебе станет легче. Ты носишь в себе эту тайну, а она тебя тяготит. Я задумалась. — Правда... это сложно, Марк. Мама не хочет, чтобы я говорила. Папа тоже. Они боятся, что я стану мишенью. И потом... — я вздохнула. — Разве это что-то изменит? Если я скажу всем, что я — дочь Дэмиана Шторма, люди станут относиться ко мне по-другому. Они перестанут видеть меня. Они будут видеть только мои деньги и моего отца. — А ты этого боишься? — спросил он, пристально глядя на меня. — Боюсь, — призналась я. — Я хочу быть собой. Анжеликой. Не «дочерью миллиардера». Я хочу, чтобы меня любили за то, что я делаю. За мои победы. За мой характер. Марк усмехнулся. — За твой характер тебя можно полюбить, это точно. Я засмеялась. — Это был комплимент? — Это была правда, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая странная нотка. Я отвела взгляд. Мне стало как-то неловко. Я знала Марка с детства, я доверяла ему, но в последнее время что-то изменилось. Его взгляд стал слишком тёплым. Его слова — слишком личными. Но я не хотела думать об этом. Не сейчас. — Слушай, — сказала я, чтобы сменить тему. — А что думает твой отец о наших тренировках? Он не против, что ты тратишь время на меня? Марк пожал плечами. — Мой отец доверяет мне. И, знаешь, он даже как-то сказал, что я делаю правильную инвестицию. Тогда я не понял, что он имел в виду. Но теперь... кажется, начинаю понимать. Он снова посмотрел на меня так, что у меня внутри всё перевернулось. Я не знала, что это значит. Не хотела знать. Но что-то во мне отозвалось. — Марк... — начала я, но он перебил. — Ничего не говори, Анжелика. Я не хочу торопить события. Просто знай, что я всегда рядом. Я кивнула, чувствуя, как учащается сердце. Но я всё ещё не понимала. --- Вечером я снова была в своей комнате. Снова смотрела в потолок. Снова думала о Ксении, о маме, о папе, о Марке. Мой мир стал слишком сложным. Слишком запутанным. Я достала телефон и открыла переписку с папой. Я: Пап, я скучаю. Здесь всё сложно. Ксения опять злится. Я не знаю, что делать. Ответ пришёл через минуту. Папа: Анжелика, ты ничего не должна делать. Ты — моя дочь. Я люблю тебя. И ты не виновата в том, что мир устроен так несправедливо. Просто будь собой. И помни: я всегда рядом. Даже если я за океаном. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Папа. Всегда папа. Он не говорит лишних слов, но его поддержка чувствуется даже через экран. Я: Пап, ты ведь не интересуешься Ксенией, да? На пару секунд он замолчал. Я почти видела, как он хмурится, читая моё сообщение. Папа: Анжелика, она — дочь Натальи от другого мужчины. Она для меня никто. Ты — моя единственная дочь. Ты — моя наследница. Всё остальное не имеет значения. Я закрыла глаза. Я знала это. Знала, что он так думает. Но услышать это было больно. Потому что Ксения — моя сестра. И я не могла смириться с тем, что папа считает её пустым местом. Но я не могла изменить его. Он — Дэмиан Шторм. И он всегда был таким. Я: Я понимаю, пап. Спокойной ночи. Папа: Спокойной ночи, моя девочка. Я люблю тебя. Я отложила телефон и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новые тренировки. Новые попытки наладить отношения с сестрой. И ещё много-много вопросов, на которые у меня пока нет ответов. Но один я знала точно: я не одна. У меня есть мама, у меня есть папа, у меня есть Марк. И пока это есть, я справлюсь. --- (Конец второй главы)