Don’t roll your eyes

      У его подопечного точно имелись какие-то недобрые планы в отношении несчастной хонды. Оставалось только гадать, когда машина превратится в металлолом его стараниями.       Макс невольно оттянул воротник футболки, чтобы занять чем-то руки. Шарль же раздраженно дернул рычаг, будто коробка передач была виновата во всех его сегодняшних проблемах. Машина плавно тронулась с места, а сам он демонстративно уставился исключительно на дорогу. Теперь уже безо всякого желания коситься в сторону инструктора.       — Постарайся довести машину до площадки. – Устало произнес он, но в ответ получил лишь раздраженное цоканье.       Макс мысленно был горд собой, что припомнил ему его собственный проеб и попал в точку, но воспоминания об этом заставили и его самого притихнуть. Злосчастное «замолчи» крутилось в голове, вызывая внутри совершенно противоречивые чувства.       Он старался этого избежать. Честно. Он нарочно изменил свое расписание, чтобы поменяться учениками с коллегой, рассчитывая на то, чтобы Шарля больше никогда не видеть. Причина этому была проста и понятна: ему действительно было тяжело работать с Шарлем. Он упрямый, грубый, сам по себе сложный. Макс совершенно не хотел, чтобы у этого описания появилось красноречивое «но».       Какое-то время избегание работало. Вечерняя прогулка после клуба и игра на пианино осталась в памяти почти неловким воспоминанием. Тем самым, которое отчаянно хочется вытравить из головы перед сном, но мозг все равно любезно подкидывает кадры, словно на заевшей кинопленке. Макс знал, что рано или поздно это все равно забудется. И чтобы ускорить этот процесс, решил поставить некую точку в их общении. Шарль, хоть и был редкостной язвой, все же заслуживал хотя бы извинений, если не объяснения ситуации.       Шарль действительно был редкостной язвой. Потому что тогда, в автошколе, смотрел на него так, словно Макс не перезвонил ему после совместно проведенной ночи. В какой-то степени это было даже забавно. Но с другой стороны – злой взгляд и едкие слова не на шутку цепляли. Макс соврал бы, если бы сказал, что ему не приносит это удовольствие, которое, естественно, прячется за тонной ответного сарказма и пассивной агрессией.       Остаток дороги прошел неожиданно спокойно. Шарль будто назло самому себе вел машину почти безупречно: заранее сбрасывал скорость, не забывал про зеркала и даже сцепление отпускал плавно, без привычных судорожных движений.       Белая хонда мягко вкатилась на площадку и остановилась точно между выцветшими линиями разметки. Двигатель еще несколько секунд тихо урчал на холостых, пока Шарль не повернул ключ. Он торопливо отстегнул ремень, пробормотал что-то отдаленно напоминающее прощание и почти сразу хлопнул дверью. Макс проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, дождался, пока та скроется за воротами, и только после этого негромко усмехнулся себе под нос.       — Придурок.       Он сам не понял, прозвучало это скорее как оскорбление или уже почти привычная констатация факта.

***

      После стольких часов, проведенных в кресле автомобиля, ужасно болела спина. Тянущая боль отдавала в ногу, и забитые мышцы приходилось растирать каждый вечер согревающей мазью. Макс уже какую неделю откладывал поход на массаж, хоть и понимал, что такими темпами рискует уже через двадцать лет опираться на трость.       Крепкие икры казались непривычно твердыми под пальцами, и каждое сильное движение отдавалась непроизвольным шипением сквозь зубы. Макс потер ладони друг о друга, избавляясь от остатков мази. Теперь руки резко пахли ментолом и травами. Он закрутил алюминиевый тюбик и отложил его на прикроватную тумбу, собираясь тут же улечься на кровать и уснуть.       Однако телефон нарушил его планы, зажужжав на тумбе от пришедшего сообщения. Коснувшись пальцем экрана, Макс прочитал всплывшее в шторке уведомление.

Так я теперь у тебя или как?

      Естественно, в такое время ему никто не мог написать, кроме нерадивого ученика. Макс уже успел заметить, что понятие о личных границах Шарль применяет только на себя. На остальных людей ему было так же плевать, как и на нормы приличия.       Он уже был готов проигнорировать сообщение, мысленно решив для себя, что, конечно же, не хочет больше иметь с ним дела.       Пальцы замерли в нерешительности и стерли напечатанное на автомате «нет». И, в конце концов, последнее сообщение осталось за Шарлем. Макс решил, что уже спит. Слишком поздно для того, чтобы отвечать по работе. И слишком поздно для того, чтобы думать, будто общество Шарля ему не настолько противно.

      ***

      Автосервис пропитался запахом машинного масла и бензина настолько, что щипало слизистую носа. Однако Максу было не привыкать – он с этим запахом уже здоровался за руку. Дэн копался на складе неприлично долго. Вероятно, его стажер снова перепутал все, что только можно. Это если судить по неприличным ругательствам, доносившимся из-за двери.       У Макса времени было с запасом, поэтому он был не против подождать. На экране телефона высвечивалось вселенским вопросом вчерашнее сообщение. Радовать Шарля быстрым согласием не хотелось так же сильно, как и отказываться. С этой борьбой точно нужно было что-то делать. Ни к чему хорошему не приведет. Можно поставить условие: пусть тот надевает на занятия бумажный пакет на голову, чтобы у Макса не было даже шанса залипать на дурацкие кудри. Все равно результат один – хонду Шарль угробит.       — Да чтоб тебя, блять!       Вперед Дэна из склада вышла стопка коробок, которая тут же с грохотом свалилась на пол. Макс вздернул голову вверх, насильно выдернутый из своих размышлений. Большой палец коснулся экрана прямо в том месте, чтобы отправить сообщение. Вс 9:00 и ср 16:00       Просто замечательно. Вскрик Дэна и упавшие коробки решили все за него. Теперь ему следовало каким-то образом объясниться перед Марин, почему он хочет забрать неблагополучного ученика обратно. А ведь ему пришлось наплести ей с три короба, чтобы убедить пойти ему навстречу. Впрочем, там было мало лжи: Шарль грубил, Шарль врезал его машину в забор и Шарля невозможно было терпеть. Но это только часть характеристики. А полная… Полная, как и в объявлении о продаже машины, была скрыта и доступна только за платную подписку.       — Твой стажер съел мои тормозные колодки? – Раздраженно выплюнул Макс в сторону Дэна, который не слишком аккуратно собирал детали обратно в коробку.       — Пока нет, только мои нервы.       На стол с металлическим звоном приземлился прозрачный пакет с новыми серебристыми деталями. Макс вынул из кожаного кошелька кредитную карту и бросил ее продавцу, чтобы тот сам справился с их заедающим терминалом для оплаты.       Дэн нажимал на кнопки, вводя нужную сумму, а затем приложил карту к экрану. Но вместо чека из устройства донесся оглушительный писк.       — Карта недействительна. – Изрек он, возвращая карту владельцу.       Максу не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело. Поэтому, когда он зашел в приложении банка и обнаружил там заблокированный счет, то лишь сдержанно хмыкнул.       — Завезу тебе наличку, идет?       — Идет.       Друга не пришлось долго уговаривать, и в детали тот вникать не стал, за что Макс был ему благодарен. Он продолжил скидывать рассыпанный металл в коробки, сидя на полу на корточках.       — Приезжай сегодня на сходку, там и поменяем, – между делом пробормотал Дэн.       Макс неопределенно покачал головой.       — Сегодня?       — Ага.       — Собираетесь пить посреди недели?       — А в чем проблема?       Проблемы действительно не было. В автоклубе. А в остальном проблемы были, и очень весомые. Отец заблокировал его счет, как неразумному подростку за побег из дома. Макс сжал кулаки на руле, отыгрываясь на кожаной обивке. Это бесило и раздражало так, что ему приходилось бороться с желанием позвонить и устроить очередной скандал. И дело было не в деньгах. Макс давно зарабатывал свои собственные и не был зависим от семейного бизнеса.       Дело было в отношении. Впрочем, зря он надеялся, что это когда-нибудь изменится. Именно поэтому он и принял решение все бросить и уехать прочь. В том доме и городе оставаться было невыносимо. Зато теперь, вместо душного кабинета, он катал студентов по городу на машине со знаком «У», ему напекало правое предплечье, а песня «summertimes» из радио заела в голове надолго. Кажется, так и подкрадывается кризис среднего возраста.       Он был бы вполне счастлив, если бы один особенно тупой ученик не омрачал его работу. И да, он нашел, на ком выплеснуть свой гнев. Словно напоминая о себе, телефон пиликнул пришедшим уведомлением, и, конечно, на экране высветилось то самое имя.

Прекрасно!

      Этот придурок додумался отправить ему эмодзи сердечка. Действительно прекрасно. Макс был близок к тому, чтобы нажать кнопку «заблокировать», но был вынужден лишь швырнуть несчастный телефон на задние сидения. Корпус отскочил и стукнулся о пол.       К вечеру уже привычно болела нога. После четырех занятий подряд хотелось только упасть на кровать под кондиционером и уснуть на добрых десять часов. Но перспектива выпить с Дэном по банке пива, ковыряясь в машине, тоже была не столь плоха.       Макс припарковал хонду у своего дома и перепрыгнул в дорогой салон мерседеса. Здесь пахло по-другому. Дешевый запах ароматизатора больше не щекотал ноздри. Только кожа премиального качества и легкий флер бензина. Макс любил ездить на любых машинах, но именно эта вызывала в нем особенный трепет. Рычание двигателя было громче, лошадиных сил было больше, и сами педали были отзывчивее. Не хватало только какой-нибудь красотки на пассажирском, которая поставила бы свой плейлист на полную громкость и как бы невзначай касалась бы его колена ладонью. Почему у воображаемой красотки были мужские руки с унизанными кольцами пальцами, которые страшно походили на чьи-то конкретные, Макс решил умолчать.       Фары разрезали сумеречный город белым дальним светом, и мерседес приближался к парковке у недостроя. Уже издалека можно было расслышать громкие басы и заметить яркие огни машин, выстроившихся на площадке в хаотичном порядке. Людей было меньше, чем обычно, но это было только начало вечера. Когда город оканчательно уснет, их ряды пополнят пара новых порше или мазерати, и кто-то из владельцев непременно решит погоняться, чтобы сравнить мощность двигателей.       Макс любил автомобили, но не любил золотую молодежь. А мажоров здесь было хоть отбавляй: они курили траву, упивались алкоголем и хвастались тачками, купленными на деньги богатых родителей. И – конечно – самый яркий представитель из них обозначил свое присутствие громким ревом красной феррари. Макс проигнорировал это красное пятно и проехал мимо, петляя по парковке. Толпа разбегалась перед ним, и совсем скоро он заметил мустанг Дэна и его самого, заигрывающего с какой-то девчонкой в мини-юбке.       Дэн заметил его не сразу. Сначала закончил что-то шептать девушке на ухо, затем все-таки поднял голову и расплылся в улыбке, увидев знакомый мерседес. Макс припарковался рядом с мустангом, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, наслаждаясь тем, как постепенно стихает его вибрация. Желание спокойного вечера растворилось вместе с ней. Посреди гремящей музыки и рева мотора уже не хотелось думать о холодном душе и кровати.       — О, явился. – Дэн хлопнул его ладонью по плечу, когда Макс выбрался из салона. – Я уже думал, ты опять передумаешь.       — Я тоже так думал.       — А тормоза?       Макс поднял коробку с колодками, которую прихватил с собой, и сунул ее другу в руки.       — Единственный тормоз стоит передо мной.       Девчонка весело хихикнула, стреляя глазами в Макса, но тот не удосужил ее ни вниманием, ни оценкой длины ее юбки. Дэн заглянул внутрь и одобрительно присвистнул, после чего вместе с Максом направился к свободному месту возле бетонного ограждения. Его спутница, поняв, что больше ничего интересного она здесь не увидит, растворилась в толпе.       Здесь обычно и возились с машинами, если не хотелось ехать в сервис: инструмент появлялся из багажников, домкрат находился у кого-нибудь под задним сиденьем, а советы раздавали даже те, кто вчера впервые увидел тормозной диск. Впрочем, Макс давно перестал обращать внимание на подобное. В этой компании каждый второй считал себя механиком, а каждый первый – гонщиком.       Он открыл багажник мерседеса, достал домкрат, баллонный ключ и небольшой пластиковый кейс с инструментами. Дэн уже успел снять с себя легкую куртку и бросить ее на капот, а рядом поставил две банки пива, одну из которых Макс предусмотрительно отодвинул подальше.       Он посмотрел на нее, затем на собственный мерседес, и наконец на парковку, где вокруг дорогих машин постепенно становилось все шумнее. Здесь было проще. Здесь никто не спрашивал, почему он послал к черту отца и не вернулся в семейный бизнес, почему вместо кабинета с панорамными окнами теперь проводит дни в машине с двойным управлением и знаком «У» на крыше.       Здесь достаточно было открыть капот.       Остальное никого не интересовало.       Четыре года назад он точно так же стоял возле другой машины, только вокруг не было ни недостроя, ни дешевого пива, ни толпы придурков, способных потратить стоимость чужой квартиры на один комплект дисков.       Там был гараж отцовского дома, идеально чистый настолько, что в нем неприятно было даже дышать.       Макс помнил тот вечер слишком хорошо, хотя предпочитал делать вид, что забыл.       Он тогда вернулся домой после очередной встречи и бросил ключи на стол в кабинете. На экране ноутбука еще светилась презентация компании, которую ему предстояло возглавить, а рядом лежала папка с документами, подготовленными отцом. Все было готово: должность, кабинет, машина, зарплата, даже квартира, которую ему собирались купить после свадьбы.       За него уже успели решить всю жизнь.       Макс тогда просто закрыл ноутбук.       Потом взял со стола ключи от мерседеса, поднялся наверх и за двадцать минут собрал сумку.       Он не устраивал сцен и не хлопал дверями, потому что на подобное не хватило ни злости, ни желания что-либо доказывать. Просто оставил на кухонном столе пропуск в офис и уехал раньше, чем кто-нибудь успел понять, что он действительно собирается это сделать.       На следующий день он снял квартиру в городе, а еще через неделю нашел работу в автошколе.       И только потом выяснилось, что свобода имеет очень смешную особенность: она совершенно не спрашивает, умеешь ли ты с ней обращаться.       — Ты что, трезвым будешь машину чинить? – Вздернул брови Дэн.       — Именно поэтому она и будет после этого ездить.       — Зануда.       Макс только хмыкнул и присел у переднего колеса.       Сначала он ослабил гайки, пока машина еще стояла на земле, затем подкатил домкрат под усиленное место на пороге и начал поднимать кузов. Металл тихо поскрипывал, колесо постепенно отрывалось от асфальта, а вместе с ним становился виден тормозной диск, покрытый тонким налетом пыли. Макс покрутил колесо рукой, проверяя свободный ход, после чего окончательно выкрутил гайки и снял его с посадочного места.       Вообще Дэн должен был помогать, но он только пил пиво и пиздел под руку.       — Сегодня у кого-то день рождения. Ты глянь, – он усмехнулся и кивнул в сторону толпы, что разразилась громким хохотом, – они заливают в себя текилу, как 95й.       Невольно он поднял голову и уперся взглядом туда, куда указал друг. В том углу было темно, поэтому ему было сложно понять, о ком именно он говорит. Но потом кто-то включил неоновую подсветку, и яркий розовый свет окрасил довольных и пьяных людей.       — Так там и любимчик твой!       Было несложно догадаться, кого Дэн имел в виду. У Шарля, кажется, мокрые волосы, и он, запрокинув голову, жадно опустошает бутылку текилы. Его друзья задорно подбадривали его в этом отчаянном действии. Макс задержал взгляд чуть дольше, чтобы заметить, как тот морщится от терпкого вкуса алкоголя. Вытирает губы тыльной стороной ладони. Громко выдыхает, передавая бутылку кому-то другому.       Нужно было отвлечься. Макс отжал поршень суппорта, снял фиксирующие скобы и аккуратно вынул старые колодки, которые действительно выглядели так, будто еще немного – и машина начала бы тормозить исключительно молитвой. На рабочей поверхности остался тонкий слой темной пыли, а металл неприятно скрипнул, когда Макс провел по нему пальцем.       — Ты когда последний раз их менял? – Дэн присел рядом.       — Не помню.       — Надо бы полный чекап сделать.       — Хватит умничать, лучше бы помог. А то только бухаешь.       Дэн покачал головой, но спорить не стал. Макс достал новые колодки из прозрачного пакета и на секунду задержал их в руках. Чистые, серебристые, без единой царапины, они выглядели почти нелепо рядом с тем, что только что вытащили из машины.       Он любил это ощущение.       Никаких сюрпризов, если все делать правильно. Старое снимаешь, новое ставишь, проверяешь, затягиваешь. Если что-то не работает – причина обязательно существует, и ее можно найти. Машина не скажет, что ты слишком много от нее хочешь, не обидится на твой тон и не начнет вести себя странно исключительно потому, что ты случайно посмотрел не туда.       С людьми было значительно сложнее.       Особенно с одним конкретным человеком, который умудрялся превратить обычную замену передачи в событие, достойное отдельного уголовного дела.       Макс нахмурился и сильнее надавил на поршень суппорта.       — О, Шарль, ты к нам? – Дэн рассмеялся и поднялся с корточек.       Из груди вырвался тяжелый вздох. Конечно, тот не мог не заметить темно-синий кузов и упустить свой шанс поиздеваться над психикой Макса. Он не должен был отвлекаться. Поставить деталь на место. Захлопнуть фиксатор. Все-таки поднять взгляд вверх и замереть.       Шарль приближался к ним пьяной походкой. Задорная улыбка освещала лицо лучше розового неона. Но улыбка – это последнее, что его волновало.       Полы распахнутой рубашки развевались, пока он шел. И под ней не было майки. Только загорелое поджарое тело.       — Я к вам! – Бодро ответил Шарль, пожимая руку Дэну.       Макс все еще сидел на корточках. Его взгляд можно было счесть раздраженным, по крайней мере, он на это надеялся. Ночь действительно была жаркой, но это едва ли давало ему разрешение на прилюдный стриптиз. Шарль кинул на него мимолетный взгляд, но не задержал его надолго. Будто специально.       — Что за праздник у вас? – Поинтересовался Дэн и приложился к банке пива.       Шарль сделал шаг вперед, ближе к капоту мерседеса. Затем бесстыдно уселся на него. Не стал даже спрашивать хозяина, можно ли. Макс наблюдал за ним со спины, все еще делая вид, будто крайне увлечен колесом. Он завел руки назад, опираясь ими о поверхность, и вытянул ноги. Рубашка соскользнула с его плеча.       Это точно не должно было волновать так, как волновало на самом деле.       — День рождения у чьей-то подружки. Я без понятия. Я там, где бесплатная текила. – Донесся до Макса его голос.       Вторая колодка со звоном опустилась на асфальт. У Макса не было ни единого объяснения, зачем он встал с места, подвергая сомнению свою хваленую сдержанность. Он обогнул машину и остановился рядом с Дэном. Перед Шарлем.       Он продолжал сидеть на его автомобиле. Даже бровью не повел, когда хозяин мерседеса смерил его осуждающим взглядом. Осуждающий взгляд отчаянно пытался им и оставаться, очерчивая голую грудь, рельефный пресс и бесполезный кусок белого хлопка, что отчаянно пытался сделать это зрелище более-менее приличным.       Шарль скосил на него взгляд. И, блять, игриво улыбнулся.       — А вы тут чем занимаетесь?       Макс хмыкнул, забирая из рук Дэна банку. Дальше продолжать этот вечер трезвым казалось невозможно.       — В шахматы играем.       Глоток пива приятно охладил пересохшее горло.       — А я думал дрочите.       Дэн громко рассмеялся, вспоминая известный анекдот. Макс усмехнулся тоже, но это было похоже на что-то нервное.       — Бля, они сейчас заденут мой мустанг! – Прокричал Дэн и устремился в сторону, откуда доносился визг шин от горе-дрифтеров.       Сам не ведая об этом, он выполнил молчаливую просьбу Макса. Шарль остался, провожая взглядом убегающего Дэна. Затем снова посмотрел на него. Зеленые пьяные глаза горели чем-то запретным. Он поймал себя на том, что уже пару секунд не моргает и сжимает банку слишком сильно. Алюминий с треском молил о пощаде.       Макс сделал шаг вперед, задевая своими джинсами чужие бедра, обтянутые шортами. Алюминиевая банка опустилась на капот, и это был хитрый трюк, чтобы рассмотреть его поближе. Волосы Шарля действительно были мокрыми. Грудь вздымалась от частого прерывистого дыхания. Он правда пытался смотреть только на его лицо. Это продолжалось секунд пять.       От него пахло алкоголем и чем-то еще, терпким и приятным. Макс решил, что должен сказать хоть что-нибудь, чтобы его молчание не выглядело так странно.       — Слезь с моей машины. – Выдал он самым холодным тоном, который могли воспроизвести его голосовые связки.       — Тут удобно.       Он подтянул одну ногу к себе, согнув ту в колене, и чуть отодвинул в сторону, обнажая кожу на внутренней стороне бедра.       Шарль от текилы совсем обнаглел. Ему нельзя наливать текилу. Никогда.       — Ты, блять, в стрипухе или что? – Процедил Макс сквозь зубы.       Откровенное поведение этого придурка начало раздражать своей призывностью. Будто тот испытывал его на прочность. Будто что-то знал. Макс ненавидел, когда кто-то знает то, о чем он сам не догадывается.       — У тебя сигареты есть? – Шарль наивно склонил голову в бок.       Макс достал из кармана помятую пачку и со злость бросил ее в чужую грудь, надеясь тем самым сбить его спесь. Но, кажется, под алкоголем его инстинкты только обострились, и Шарль ловко поймал коробочку. Сигарета загорелась между его губ красным огоньком. Макс невольно облизал губы, наблюдая, как он делает первую затяжку.       Очевидно, ему не стоило так откровенно пялиться.       — А ты любишь стрипухи? – Спросил Шарль, выдыхая дым.       — Я люблю, когда чужие задницы не обтирают мой мерс.       — Даже красивые?       Какая же ты сука, Шарль.       Макс прожигал в нем дыру взглядом, но горел сам.       — Ты слишком высокого о себе мнения. – Отрезал он.       Пришлось найти в себе силы, чтобы отвести взгляд и не поднимать своим вниманием чужую – очевидно завышенную – самооценку. Шарль вдруг поднялся с капота и чудом не свалился на землю от резкого движения. Он впечатал пачку сигарет в грудь Максу и наклонился чересчур близко. Личные границы действительно для него ничего не стоили.       — Спасибо за сигарету. Буду должен, – Подмигнул Шарль и тут же отстранился.       Макс не успел осознать собственную реакцию на этот беспредел и только инстинктивно поймал пачку, когда Шарль исчез. Ничего особенного не произошло. Но в то же время произошло так много, что голова отказывалась это переваривать. Вся кровь предательски скопилась внизу.       — У тебя лицо дебила. – Дэн появился внезапно и тут же отпустил саркастичный комментарий.       Макс промолчал и принялся устанавливать вторую колодку. Руки двигались привычно, без необходимости каждый раз обдумывать последовательность действий, но внимание отказывалось возвращаться к машине. Он проверил положение скоб. У Шарля красивый оттенок кожи. Несколько раз нажал на тормозной суппорт. Его ноги длиннее, чем ему казалось раньше. Убедился, что все стоит ровно, после чего установил колесо обратно.       Шарль красивый и ахуенно смотрелся на его синем мерсе.       Где-то неподалеку взревел двигатель, и несколько человек одновременно загудели, а в голове Макса вовсю рушились стены и иллюзии.       Макс наконец затянул гайки крест-накрест, опустил машину с домкрата и снова проверил колесо. Макс вытер руки ветошью и только тогда заметил, что Дэн смотрит на него с совершенно идиотским выражением лица.       — Чего?       — Ты реально сейчас улыбался.       — Нет.       — Улыбался.       — Отъебись.       — Что он тебе тут наплел?       Макс бросил тряпку ему в грудь.       — Ничего.       — Конечно.       Он не стал отвечать, потому что спорить с человеком, который знал его почти всю жизнь, было бессмысленно. Дэн все равно докопается, а Макс совершенно не собирался объяснять, почему сегодня словил кризис и панику при виде полуголого мужика.       Шарль был проблемным.       Грубым.       Самоуверенным и наглым.       И почему именно он? Вокруг была куча девушек, которые даже не пытались прикрыть свою фигуру. Может, как раз из-за всего вышеперечисленного?       Последняя мысль возникла настолько неожиданно, что Макс на мгновение замер с ветошью в руках.       — Блять.       — Что?       — Ничего.       Он отвернулся к машине и с особенным усердием принялся вытирать и без того чистый диск.       Вот именно поэтому он и не хотел брать Шарля обратно.       С ним было слишком много сложностей.       Просто упрямый. Просто раздражает. Просто хочется поставить на место. Просто хотелось стереть эту самодовольную улыбку. Вот только способов сделать это в голову почему-то приходило слишком много – и все неприличные.       Он устал находить оправдания для каждого из этого «просто», и пришлось признать очевидное. Макс ненавидел признавать очевидное.