Цветок под инеем

Фую открыла глаза. Сначала она не поняла, где находится. Потолок был другим — не её комнаты. Свет падал иначе. Запах — сандаловое дерево, его запах. Она лежала в спальне Аято. Она попыталась приподняться, но мир снова качнулся, и она опустилась обратно на подушку. — Не двигайтесь, — раздался голос рядом. — Лекарь сказал, что Вам нужно лежать. Она повернула голову. Аято сидел рядом на полу, прислонившись к стене. Он выглядел уставшим, но в глазах было облегчение. — Что случилось? — спросила она, и голос её был слабым. — Вы потеряли сознание, — сказал он. — Лекарь сказал, что Вы переутомились и ничего не ели. Вам нужно пару дней отлежаться. Фую посмотрела на свою руку. Он держал её. Его пальцы переплетались с её, и она чувствовала его тепло. «Он сидел здесь. Всё это время. Он держал меня за руку». Внутри неё что-то дрогнуло. Она поняла, что ради него готова бороться. Что она рано сдалась. Что у них есть шанс. — Я так испугался, — сказал он тихо. — Когда Вы упали. Я думал, что потерял Вас. — Я здесь, — ответила она. — Я никуда не ушла. В дверь постучали. Вошла Мидори с подносом, на котором дымилась миска с бульоном. — Госпожа, — сказала она. — Вам нужно поесть. Лекарь сказал, что это поможет восстановить силы. Фую попыталась взять ложку, но руки дрожали. Она не могла удержать её. Аято взял у неё ложку. — Позвольте мне, — сказал он. — Я могу сама... — Я знаю, — ответил он. — Но я хочу. Он поднёс ложку к её губам. Она открыла рот. Бульон был тёплым, успокаивающим. — Помните, — сказал он, — как Вы кормили меня сладким тофу? — Помню, — ответила она, и уголок её губ дрогнул. — Теперь мы точно квиты, — сказал он. Она улыбнулась — впервые за долгое время. Он кормил её медленно, осторожно. Она чувствовала его взгляд на своём лице. Он был тёплым, почти нежным. Когда она поела, она почувствовала, как силы возвращаются. — Расскажите мне о Вашем плане, — попросила она. — О том, как Вы хотите бороться с комиссией. Аято помедлил, но кивнул. — Я нашёл людей, — сказал он. — Тех, кто недоволен комиссией. Младшие члены кланов, которых игнорируют. Старые советники, которых оттеснили. Я собираю их вместе. Медленно, осторожно. — И что дальше? — Мы создадим новый совет, — сказал он. — Совет, который будет управлять комиссией. И мы изменим законы. В том числе — закон о наследовании. Чтобы ребёнок оставался с матерью, даже если брак по рассчету.  Фую слушала, и в её глазах зажигалась надежда. — Это возможно? — спросила она. — Да, — ответил он. — Это займёт время. Но это возможно. Она кивнула. Она хотела верить. Она хотела, чтобы справедливость восторжествовала. Она хотела сказать ему, что он — самое дорогое, что у неё есть. Что она любит его. Что она будет бороться ради него. Но силы покидали её. Веки тяжелели. — Фую, — сказал он тихо. — Вы засыпаете. Она попыталась что-то сказать, но слова не шли. Она чувствовала, как его рука всё ещё держит её. Как его тепло согревает её. Она закрыла глаза и провалилась в сон — спокойный, без сновидений. Он сидел рядом, не отпуская её руки. Два дня Фую провела в постели. Аято не отходил от неё, но не мешал — сидел рядом, читал, иногда засыпал в кресле. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что сжалось в ледяной комок. На третий день она уже могла встать. Ещё слабая, но живая. Она надела простое кимоно и вышла в коридор — впервые за несколько дней. Воздух казался свежим, даже запах сада был другим. — Фую! — Аяка нашла её в библиотеке. — Ты уже встаёшь! Как ты? — Лучше, — ответила Фую. — Гораздо лучше. — Тогда я предлагаю тебе кое-что, — сказала Аяка. — Сходим в храм Наруками. Без сопровождения. Только мы. Там тихо, там можно подышать. Я подумала тебе станет лучше на свежем воздухе.  Фую задумалась. Ей действительно нужно было выйти из дома. Подышать. Увидеть небо. — Хорошо, — сказала она. — Я соберусь и пойдем. День был солнечным. Воздух пах цветущей сакурой и свежей травой. Они шли по дороге к храму, и Фую чувствовала, как напряжение отпускает её. Аяка рассказывала о Томе — как он смешил её, как помогал с праздником, как не замечал её взглядов. — Он ужасно слеп, — сказала Аяка с лёгкой грустью. — Он видит всё, кроме меня. — Он увидит, — ответила Фую. — Просто нужно время. Аяка улыбнулась. В храме было тихо. Они поставили свечи, помолились. Фую задержалась у алтаря, глядя на языки пламени. «Архонты, — думала она. — Я не знаю, что будет завтра. Но я хочу жить. Я хочу любить. Я хочу быть с ним». Она не знала, услышат ли её. Но ей стало легче. Они вышли из храма и пошли обратно. Дорога была пустой. Солнце уже клонилось к закату. Они не услышали шагов за спиной. — Стойте, — раздался грубый голос. — Кошельки. Быстро. Фую и Аяка обернулись. Трое мужчин в потрёпанной одежде — похитители сокровищ, не больше. Они держали в руках ножи. — Мы ничего не отдадим, — сказала Аяка, прикрывая Фую собой. — Тогда будет больно. Они бросились вперёд. Аяка была сильной — она знала навыки фехтования, но у неё не было меча с собой. Она отбивалась, как могла, уворачивалась, пыталась задеть врагов. Но их было трое, а она — одна. И она была безоружна. Фую стояла в стороне, не зная, что делать. Она не умела драться. Она не умела защищать себя. Она чувствовала себя беспомощной. «Я должна что-то сделать, — думала она. — Я не могу просто стоять». Она схватила камень с земли и бросила в одного из бандитов. Камень попал в плечо, но не остановил его. — Аяка! — крикнула она. Аяка увернулась от очередного удара, но один из бандитов замахнулся на неё сзади. В этот момент с дороги послышался топот копыт. — Стоять! — голос был звонким, женским, но твёрдым. — Сложите оружие! Трое всадников выехали на дорогу. Двое — воины, один — женщина в синем кимоно, с повязкой на голове и улыбкой, которая была одновременно мягкой и опасной. Похитители замерли. Потом разбежались. Аяка опустила руки, тяжело дыша. Фую подбежала к ней. — Ты в порядке? — Да, — ответила Аяка. — Просто испугалась. Женщина спрыгнула с лошади и подошла к ним. — Вы ранены? — Нет, — ответила Аяка. — Спасибо. Вы пришли вовремя. Женщина улыбнулась. — Я Сангономия Кокоми, — сказала она. — А это — Горо и мой отряд. Мы ехали на переговоры к Гудзи Яэ. Фую узнала имя. Она слышала о Кокоми — главе острова Ватацуми, женщине, которая сражалась против сёгуната. — Я Фую Камисато, — сказала она. — А это Аяка Камисато. Кокоми подняла бровь. — Жена и сестра Камисато Аято? — переспросила она. — Неожиданная встреча. — Мы шли из храма, — сказала Фую. — И не ожидали нападения. Кокоми посмотрела на дорогу, на уже темнеющее небо. — Я провожу вас домой, — сказала она. — Идти одним уже поздно. Они поехали вместе — Кокоми и Горо рядом с Фую и Аякой. Отряд следовал за ними. — Как долго вы останетесь в городе? — спросила Фую. — День или два, — ответила Кокоми. — Я хочу обсудить с Гудзи Яэ некоторые вопросы. — Благодарю вас, Сангономия-сама. Если когда-нибудь захотите остановиться у нас — мы будем рады принять вас. Кокоми улыбнулась. — Я приму ваше приглашение. Возможно, очень скоро. Вскоре Кокоми спешилась, поклонилась Фую. — Передайте привет вашему мужу. Я наслышана о его планах. — Передам, — ответила Фую. — Спасибо ещё раз. — Берегите себя, — сказала Кокоми. — И не ходите в храм без сопровождения. Она улыбнулась, села на лошадь и уехала вместе с отрядом. Фую и Аяка вошли в ворота. Мидори встретила их в коридоре. — Архонты! — воскликнула она, увидев их. — Госпожа! Аяка-сама! Что случилось? Вы в крови? Вы ранены? — Мы в порядке, — сказала Аяка, переводя дыхание. — На нас напали по дороге. Трое бандитов. Но нас спасли. — Спасли? — Мидори схватилась за сердце. — Кто? — Сангономия Кокоми, — сказала Фую. — Она проезжала мимо. Мидори покачала головой. — Больше я не отпущу вас одних. Ни в храм, ни в сад, никуда. Я скажу Камисато-саме... — Не надо, — быстро сказала Фую. — Мы сами ему расскажем. Девушки переглянулись и направились в гостиную, надеясь проскользнуть незамеченными. Они были растрёпанные, на кимоно — пыль и грязь, у Аяки — небольшая царапина на щеке. Они надеялись, что Аято и Тома ещё заняты делами. Но в гостиной, за столом, сидели оба. Аято поднял голову, когда они вошли. Его взгляд скользнул по ним — по растрёпанным волосам, по грязным кимоно, по царапине на лице Аяки. Тома тоже посмотрел на них. Аяка и Фую замерли на пороге. Они попытались сделать шаг назад, но голос Аято остановил их. — Стоять, — сказал он. Голос его был тихим, ровным, но в нём слышался тот самый холодный металл, от которого у чиновников подкашивались колени. — Вы обе. Заходите. Фую и Аяка переглянулись. Они поняли — их застали.