псы не попадут в рай

дни потеряли счет. в лазарете «гончих» время текло иначе – оно застывало, превращаясь в тягучую, липкую массу, которая обволакивала сознание, не давая ему ни проснуться, ни умереть. денис лежал на койке, уставившись в потолок, и его глаза, некогда живые, превратились в две льдинки, в которых отражалась лишь пустота. он перестал есть. тарелка с едой, которую приносили санитары, оставалась нетронутой, пока ее не забирали. он перестал пить. кружка с водой покрывалась тонким слоем пыли, и коломиец смотрел на нее, не чувствуя жажды. он перестал говорить. даже когда шабанов приходил, как обычно усаживаясь на койку, пытался достучаться до него, он молчал. отворачивался к стене, и вслушивался в огорченные вздохи максима. его голос, когда-то твердый и холодный, теперь был мертв. он не просил, не требовал, не злился. он просто лежал и смотрел в одну точку, погружаясь в ту самую темноту, которая когда-то пугала его. теперь она стала его единственным убежищем. денис думал об илье. о роковой встрече, из-за которой он начал сомневаться. из-за которой он задумал о том, кем действительно является. о том, как хотел поверить в обещания вернуться. и как эта вера была растоптана, раздавлена, сожжена дотла. он думал об отце, который находился так близко все время. о том, как илья безжалостно смотрел в заплаканные голубые глаза в церкви, так и не сказав самого главного. денис лишь вновь прикрыл глаза, надеясь исчезнуть из этой реальности хоть на считанные часы. его тело становится легче, пустота раскрывает свои объятия, прямо как чужие руки, затягивая к себе. он не сопротивлялся. позволял этой пустоте забрать его, потому что там не было боли. не было надежды, которая обманула его. его тело ослабло, но разум, наоборот, стал острее любого лезвия. только холод. только ясность. только одно решение: он больше не позволит дать себе слабину. не будет ждать, когда кто-то протянет ему руку помощи. он больше не будет верить. поднявшись, наконец, с койки, он рязмался, ощущая, что рана немного затянулась. взглянул в зеркало – челка отросла и неприятно падала на опустевшие глаза, лицо стало, почти что безжизненным. ни румянца, ни намека на улыбку. он лишь взял форму со стола – опасная, чистая, точно по его размеру. надел ее, затянул ремни, проверил нож. все было на места. он был готов. как только дверь открылась, макс замер на пороге, не успев войти. он смотрела на дениса, на его лицо, которое совсем переставал узнавать, и внутри у него что-то надорвалось. – денис? – шабанов неверяще осмотрел блондина. – что ты делаешь? денис остановился перед товарищем, чувствуя, все-таки чувствуя, как взгляд макса трогает его. но он не посмеет больше показать свои слабые стороны. – я возвращаюсь, – повседневно пожал плечами денис, словно ничего не случилось. – я возвращаюсь к тому, кем я был. – ты можешь быть другим, – голос товарища переходит на шепот. денис посмотрел на него, и на его губах появилась опасная, жестокая усмешка, которую максим никогда не видел раньше. – я найду илью, – безэмоционально чеканит коломиец. – я найду и убью его, чего бы мне это не стоило. если ты отправишься со мной, то можешь собирать вещи. он развернулся и направился к выходу, оставляя максима одного стоять в коридоре с чувством ледяного ужаса. шабанов смотрел, как друг уходит в темноту, и знал, что он не может позволить ему идти одному. он должен был пойти с ним. не чтобы помочь ему убить брюнета, а чтобы попытаться спасти его от самого себя. шагнул вперед, слыша, как собственные шаги эхом разносятся по коридору, и его голос, когда он заговорил, был твердым, пускай внутри все дрожало: – я пойду с тобой, денис. коломиец не обернулся. он просто продолжал идти, и максим знал, что это был первый шаг на пути, который мог привести их к разрушению. и он не знал, сможет ли это остановить. он знал, что шабанов пойдет за ним. знал, что не позволит пойти ему одному в тьму, где он один конец. но он также знал, что это не изменит его решения. ничто не могло изменить его решения. – ты не сможешь меня остановить, – не обернулся денис. – ты можешь пойти, но не помешать мне сделать то, что я должен. глаза скользят по прямой осанке блондина, по его уверенным шагам, и ему казалось, что он идет с незнакомцем. – я не пытаюсь остановить тебя, – твердо сказал старший. – я хочу быть рядом. чтобы, когда ты убьешь его, ты не оставался с этой пустотой наедене. денис остановился на мгновение, и его плечи заметно напряглись. он не посмотрел на максима, но его голос, когда заговорил, стал тише. – ты думаешь, что я боюсь пустоты? я уже живу в ней. кажется, они идут по снежной пустоши уже несколько часов. ветер стих, но холод оставался – пронизывающий, забирающийся под одежду. денис шел впереди, полный сил, его шаги были ровными и уверенными. в них чувствовалась механичность, которая пугала шабанова. тот лишь порой выдыхал в мороз, чувствуя усталость после долгой дороги. марта, следовавшая за своим хозяином, ни на секунду не останавливается, устало опустив хвост. она, словно чуяла, куда идти, то и дело метаясь из стороны в сторону. старший нес рюкзак с припасами, чувствуя, как его плечи ноют от тяжести. он не знал, сколько им еще идти. не знал, куда они направляются. он просто следовал за парнем, потому что не мог оставить его одного. через некоторое время коломиец остановился. – они не могли уйти далеко, – выдыхает он. – погодные условия не позволили бы. они должны были оставить следы. максим сравнялся с ним, и осмотрел заснеженную равнину, которая расстилалась перед ними. и он чувствовал, что силы уже на исходе. – ты уверен? что, если они ушли в другую сторону? обернувшись на макса, коломиец смотреть без малейшего сомнения. только ледяная, крепкая уверенность. – не могли, – повторил денис. – я чувствую, что мы идем правильно. мы найдем их. мы найдем его. шабанов, воспользовавшись моментом, негромко прокашливается. не зная, как подобрать слова, он заминается и обдумывает свои мысли по несколько раз, будто бы не решаясь. – денис, – зовет его тихо, после чего чувствует на себе взгляд голубых глаз. – я не хочу, чтобы ты его убивал.. то есть, я хочу сказать, что ты этим навредишь неле и своему отцу. тишина между ними была тяжелой. коломиец замер, будто слова проникли сквозь ту ледяную корку, которой он окружил себя. его глаза, полный печали и тоски, встретились с глазами шабанова. – ты думаешь, что я могу остановиться, потому что это навредит кому-то? сердце стучит в ушах, но максим обязан ему это сказать. не может держать язык за зубами, когда видит, что товарищ теряет контроль окончательно. – я знаю, что ты злишься, – твердо начинает он. – я знаю, что ты чувствуешь. но если ты убьешь илью, то ты не вернешь то, что потерял. ты потеряешь себя окончательно. отец разочаруется в тебе, и ты его тоже потеряешь! денис молчал. его молчание было тяжелее любого крика. – ты можешь игнорировать меня, – устало произносит он. – но ты не сможешь игнорировать то, что останется, когда ты сделаешь это. коломиец отвернулся, так и не сказав ни слова. он лишь цеплял взглядом пару снежинок, что закружились возле него. его дыхание было ровным, только шабанов знал, что за этой тишиной скрывается настоящая буря. хотел сказать еще что-то, но не успел. блондин двинулся вперед, оставляя слова максима позади, как мертвый груз. они продолжили идти в тишине, когда усталость, как бы не хотелось, все-таки наказывала. через некоторое время впереди показался силуэт заброшенного заснеженного дома. он стоял на краю пустыря, частично скрытый снегом, и его стены казались покосившимися, почти готовыми рухнуть. коломиец замедлил шаг, и его хищные глаза тут же сузились. увидел сквозь метры фигуру в тени, которую, кажется, узнает из тысячи. узнал ее по движениям, по осанке, по тому, как она прогибалась, обыскивая руины. илья. коломиец замер, чувствуя, как внутри него что-то перевернулось. холод, который он носил в себе, стал еще острее и опаснее. сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. – мы нашли его, – резко рявкнул он, остановив одним жестом макса. – стой и жди меня. старший шагнул вперед, в попытках остановить. – денис, ты не должен, подожди. – я должен, – перебил его отрешенно. – должен. шаги стали тяжелее, а все, что оставалось максу – стоять и смотреть, как денис быстро движется по направлению к дому. знал, что это именно тот момент, которого так желал. момент, который мог изменить все. светловолосый шел, чувствуя, как его сердце бьется ровно, как его дыхание становится холодным, как внутри него нет ничего, кроме пустоты. и этой пустоты достаточно, чтобы сделать то, что он должен. денис скользнул внутрь дома бесшумно, как тень. пол скрипнул под его ногой, но брюнет, занятый поисками, не обернулся. стоял спиной к нему, перебирая старые ящики, и его движения были быстрыми, но осторожными. в груди от вида чужого затылка от чего-то укалывают, из-за чего льды дают трещину. но коломиец делает шаг вперед, и его рука тут же хватает парня за плечо, разворачивая к себе. илья не успевает удивиться, как кулак яростно врезается в его челюсть, отправляя в пол. все произошло мгновенно. коряков упал, ударившись спиной о рассыпающиеся доски, и блондин навалился на него, прижав коленом к холодному полу. – денис, – сбито шепчет брюнет, пока с губы бежит струйка крови. шепот собственного имени, сорвавшийся с чужих губ, прозвучал как удар. денис замер, чувствуя, как его рука, занесенная для нового удара предательски задрожала в воздухе. смотрит на разбитую губу, а после в зелено-карие глаза, в которых видел собственный страх. он ненавидел его. должен был возненавидеть. но этот голос, этот сбитый, почти умоляющий голос, сбивает его с толку, проникая под кожу. но кулак встречается со скулой брюнета. тот глухо выдыхает, не успевает придти в себя, как коломиец хватает его за ворот куртки, притягивая к себе. голос сорвался на хрип, и в нем была все переживания, из-за которых больше не мог дышать ровно. – как ты посмел, – срывается на крик. – я же спас тебе жизнь, делал все, чтобы не навредить тебе! я все знаю, илья, я знаю, что отец все время был с тобой. почему ты молчал.. илья смотрел на него, принимая чужую боль на себя, не сопротивляясь. не пытался вырваться, не пытался защититься. глаз не смог свести с чужих голубых, залитых точно такой же болью и отчаянием, как и у него самого. – ты бы умер, – наощупь накрывает дрожащие руки, что сжали его ворот. – я не могу поступить по-другому. ради тебя, ради твоей семьи. – не может унять дрожи в собственном голосе, чувствуя, как глаза наполняются влагой. внутри все ломается, а дыхание выходит хриплым и рванным, когда коломиец пытается взять себя в руки. но это невозможно от возникавшего тепла, как момент, пока крепкие руки прижимали к своего груди, не давая погибнуть среди морозов. он смотрел на илью, которого пришел убить, на то, как его ресницы пытаются сморгнуть влагу, как губы кривятся от боли, и чувстовал, как его ненависть начинает таять, уступая место чему-то другому. чему-то, что не мог контролировать. чему-то, что было сильнее его. – зачем ты молчал, – надомленно шепчет коломиец, и расслабляет хват на вороте, смотря глаза в глаза. – почему ты так поступил со мной. денис смотрел на него, и он чувствовал, как слезы неконтролируемо побежали по его щекам. пытался сдержать их. но он не мог. у него нет сил рядом с этим человеком. татуированные руки потянулись вверх к склонившемуся парню, чтобы осторожно накрыть лицо ладонями. у блондина из груди вышел рваный всхлип, и он невольно прикрыл глаза. – я пришел убить тебя, – признается он в сокровенном. – я горел этим. я очень хотел. брюнет не справляется, и роняет собственные слезы, прикусывая дрожащую губу. чужие руки накрывают его, осторожно огладив, словно ненависти не существовало в этом разрушенном мире. – тише, денис, – тянет к себе ближе, не чувствуя сопротивления. – можешь убить меня потом. коломиец, склонившись над ним, соприкасается своей грудью с чужой, оставляя мягкое касание на разбитых губах. останавливается, словно дожидаясь реакции. и реакция следует. илья отрывает голову от холодного пола, перекладывая ладонь на чужой затылок и притягивая ближе, чтобы повторить мягкое касание. младший не сопротивляется, позволяет илье. как и позволяет себе утонуть в этом моменте, забывая о том, что эти же руками желал навредить. брюнет на ледяном полу, чувствуя, как руки блондина скользят по его плечам, как его становится глубже, как его губы касаются его губ снова и снова. денис был сверху, его колени упирались по обе стороны от бедер ильи, и он наклонялся все ниже, не брезгуя металлического вкуса крови. приподнявшись на локтях, илья скользнул руками по его спине, желанно вплетаясь пальцами в светлые волосы. он отчетливо слышит, как сердце дениса бьется где-то рядом, как его дыхание становится прерывистым, и он чувствовал, что он все еще здесь. что он все еще хочет быть рядом. – я боялся, что ты умер, – прошептал почти что беззвучно брюнет между поцелуями. – я думал, что потерял тебя. денис отстранился, и его глаза, все еще влажные от слезы, встретились с глазами напротив. его сердце бьется в унисон с чужим, а дыхание приходит в норму. он провел большим пальцем по губе, стирая капли крови. – я думал, что больше не найду тебя, – хрипло прошептал, чтобы его услышал лишь один илья на этом свете. невидимая нить, что переплелась между ними, вновь тянет. и илья не может держаться, после чего вновь тянется к горячим губам, настойчиво целуя парня, что охотно отвечает. но резкий звук шагов и скрип двери нарушает этот момент, заставив их отстраниться. на пороге застыл максим. в его руках был автомат, а за его спиной стояла борзая, готовая к атаке. он осмотрел двоих парней, и его глаза расширились от удивления, смешанного с неловкостью. шабанов ожидал увидеть кровавую сцену – дениса, добивающего илью, или хотя бы яростную драку. но вместо этого он застал их в объятиях друг друга, с запекшейся кровью на лице. – я, – прокашливается внезапно он. – я рассчитывал, что ты его убиваешь. коломиец, не отводя взгляда от товарища, неспешно поднялся с брюнета, тут же подав тому руку. илья поднялся следом, пока лицо адски болело от тяжелой руки младшего. – я не смог его убить, – выдохнул блондин. – все-таки, ему еще меня вести к отцу. русоволосый осмотрел их двоих, все еще недоверчиво поглядывая в сторону корякова. но на его лице все-таки появляется тень ухмылки. – ну, я рад, что ты его не убил, – кивает на свои слова макс. – но, илья, ко мне можешь даже не тянуться целоваться. я тебя еще не простил. все еще ощущая боль в скуле и привкус крови на языке, коряков усмехнулся словам макса, но в его глазах мелькнула тень тревоги, когда тот внезапно стал серьезен. заметил, как грудная клетка вдруг поднялась, затем замерла, словно тот собирался с мыслями. – а неля? она в порядке? илья, кажется, не дышит. в его напряженном лице, в дрожании пальцев, которые тот старательно прячет, илья понимает, что шабанов переживает за нее. он видел это в глазах, в тихом голосе. – она в порядке, – спешит успокоить брюнет. – она с дядей димой и остальными. от услышанного, сердце дениса пропустило удар. все эмоции, разом скопившееся внутри, перемешались, и он не справлялся с ними. в нем поселился страх. он не знал, что скажет родному человеку. не знал, как признаться, где он был. – веди нас быстрее, – денис легким прикосновением касается локтя, уводя илью на улицу. коломиец прищуривается, как только они вновь оказываются на морозе. он значительно отрезвляет, отгоняя плохие мысли. они шли следом за брюнетом, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. он не может поверить в происходящее. как и поверить, что они наконец доходят до елового леса, где было спрятано их новое убежище. илья шел впереди, прокладывая путь по сугробам. его дыхание было ровным, но он всеми фибрами души ощущал, какое напряжение исходит от блондина. слышал, как шаги становятся тяжелее, ка к его сбивается от волнения, и он знал, что этот момент важен для него больше, чем любой другой. – мы почти пришли. ответа не последовало. младший лишь продолжал идти, пока ноги подкашивались от неизвестности. максим и илья давали ощущение безопасности, из-за чего на секунду выдыхает. но, стоило остановиться перед дверью, его накрывает. пульс учащается, а дыхание сбивается который раз, из-за чего он готов вот-вот свалиться в обморок. марта возле тычет носом в ладонь, как бы поддерживая, и это, помогает. – ты готов? – тихо спросил илья, осмотрев настороженного парня. голубые глаза смотрят в чужие, пока сердце ухает в груди. он не был готов. но должен это сделать. поэтому, коротко кивнув, он отпирает дверь, чтобы войти внутрь. дверь со скрипом отворилась, впуская холодный воздух и тусклый свет зимнего дня. шагнув через порог, у дениса сердце было готово выпрыгнуть из груди. внутри было тепло – был разожжен камин. он увидел девушку, что тут же поднялась со своего места, устремив взгляд на максима. коломиец перевел взгляд дальше, и его сердце пропустило удар. в старом кресле сидел мужчина, что не обратил на вошедших внимание сразу. его лицо выглядели уставшим, но в глазах все та же искра, которую денис помнил с детства. он узнал его. узнал по морщинам, по седине. по выражению лица, когда тот поднял глаза вверх. – сынок? – дмитрий неверяще поднялся. блондин стоял неподвижно, чувствуя, как кислорода ему не хватает, как на глазах вновь накатывает влага. он не знал, что сказать, тысячу раз прогоняя слова перед сном ежедневно. просто стоял, глядя на отца, и чувствовал, как мир медленно собирается в единое целое. сделал один осторожный шаг. второй уверенней. потом он ринулся к мужчине, который тут же затянул его в свои крепкие объятия. денис чучстовал его тепло, его дыхание, его руки, которые гладили по лопаткам, и он не знал, что он наконец рядом. – пап, – сбито прошептал парень, тихо всхлипнув. – я так скучал, пап. я так долго искал тебя. мужчина сжимал его в объятиях, не сдержав собственных слез, то и дело роняя их на плечо сына. дабы не портить столь важный момент, илья вместе с максимом и нелей удалились в другую комнату. – сынок, где ты был? – крепкая рука гладит затылок, после мужчина отстраняется, чтобы осмотреть заострившееся лицо своего сына. – я так боялся умереть, так и не встретив тебя. ты так похудел. где ты был все это время? разговор предстоял быть тяжелым. блондин, тяжело сглотнув, не знал как начать. не знал, как сказать правду. но он должен. поэтому, взяв морщинистую руку в свою, усадил мужчина обратно в кресло к камину, после чего присел возле. – пап, я должен кое-что рассказать тебе. это будет сложно. но ты должен знать правду. дмитрий смотрел на него, не сводя глаз, и в них плескалась тревога, смешанная с пониманием. он слегка кивнул, чтобы тот продолжил. – когда все случилось, – вынужден набрать больше воздуха. – я потерял тебя, я потерял наш дом. и я бродил по руинам, пока они не нашли меня. замолчал, когда руки завелись в треморе. он сжал их в кулаки. – «гончие», – твердо говорит он. – они забрали меня с собой. я был напуган. и они сказали, что если я хочу жить, то я должен стать одним из них. я был совсем глупым, пап. каждое слово дается с непосильным трудом, но мужчина слушает его, когда глаза наполнились болью и яростью. не говорил ни слова, но парень видел, как тот сжимает кулаки. – я стал одним из них, – продолжил он. – я делал то, что они говорили. я убивал. я причинял боль. я не хотел этого, пап. я никогда этого не хотел. но я не знал, как мне выжить. я не знал, как мне найти тебя. отец смотрел на него долго, чувствуя, как собственное сердце разрывается от боли и любви. он протянул руку, сжав плечо дениса, его голос был хриплым, когда он заговорил: – ты мой сын, денис. что бы ты ни делал, ты мой сын. и я люблю тебя. я любил тебя всегда. ты не виноват в том, что мир оказался таким. ты сделал все, что смог, чтобы выжить. я горжусь тобой. кухня была маленькой и тесной, но здесь не было такой разрухи, какая была изначально. илья сидел на шатком стуле, пока девушка заботливо обрабатывала ему ссадины, над которыми отлично постарался коломиец. слышится лишь протяжное мычание, а также неудовольство нели, когда тот отводит голову, чтобы та прекратила. – нормально он тебе навалял, – улыбается девушка, получая грозный взгляд от друга. – за дело, – хмыкает шабанов и наблюдает за каждом движением нели, что бросала на него взгляды из-под челки. коряков и пяти минут не может просидеть в компании этих двоих. те, словно спелись, не против поиздеваться над брюнетом. поэтому, он старается молчать, дабы не нарваться на еще пару издевательств. – что мы будем делать дальше? – наконец решается спросить брюнет, как только обработка закончилась. – нужно бежать, – обдумывает следующий шаг шабанов. – так жить больше невозможно. – нет, – вдруг перебивает коломиец. – макс останется здесь, а я пойду к гончим. илья, склонившись над картой, которую он нашел в старом ящике, поднял голову. его глаза встретились с денисом, стоящим в дверях. максим застыл, не зная, что делать. слова блондина повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. – что ты сказал? – переспросит брюнет, отказываясь верить в услышанное. – я вернусь в отель, – спокойно повторил коломиец, словно он говорил что-то само собой разумеющееся. – мне надо кое с кем поквитаться. шабанов шагнул вперед, его лицо исказилось от тревоги. – ты с ума что ли сошел совсем? – воскликнул он, но, поняв, что перегнул палку, тут же понизил голос. – ты же знаешь, что слушающая пуля будет здесь, – макс указательным пальцем указал ему прямо в лоб, на что младший тут же отмахнулся. – я все знаю, – ответил денис, пока взгляд его прикован лишь к одному. – поэтому, я хочу, чтобы вы остались здесь и ждали меня. брюнет, поднявшись, подошел ближе. – зачем тебе это, денис? ты встретил отца, мы все здесь. зачем тебе эта месть? – это не месть, – чуть качает головой. – это необходимость. просто поверь мне, илья. на кухне воцарилась глубока тишина. слышно было лишь треск дров в камин. затем денис шагнул ближе к илье, и его голос стал мягче., когда он тихо сказал: – я вернусь, обещаю. а ты береги их, хорошо? он хотел уйти, но брюнет схватил его за запястье мертвой хваткой, да так, что костяшки побелели. коломиец остановился, взглянув на свою руку, а после в зелено-карие глаза. – ты без меня никуда не пойдешь. не спорь, это бесполезно. в его глазах была усталость, смешанная с решимостью. денис тяжело выдохнул, и в этом выдохе слышалось смирение, потому что понимает, что не может настоять на своем. – пойдем, – тихо позвал илью за собой. – поговорим наедине. без свидетелей. илья руку не отпустил. он лишь послушно прошел в соседнюю комнату за денисом, что тут же закрыл ту с тихим стуком. коломиец повернулся к нему, чувствуя, как дыхание становится прерывистым. он смотрел на брюнета, на его лицо, на его глаза, и чувствует, как внутри него разрывается что-то, что он так долго сдерживал. – ты не понимаешь, – сказал он, когда голос задрожал. – я должен сделать это сам. я не могу позволить тебе рисковать ради меня. ты нужен здесь. ты нужен отцу. ты нужен неле и максу, остальным ребятам. шагнув ближе, и сжав плечи блондина, илья заставил его смотреть на себя. – прекрати это «сам», – строго начал коряков. – теперь есть «мы». я не позволю тебе идти одному. если ты умрешь, я не смогу с этим жить. ты слышишь меня, денис? денис смотрел на него, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. он хотел возразить, хотел сказать, что это его путь, но слова застряли где-то в горле. коломиец видел боль в его глазах, его страх, и понимал, что он не может просто уйти. не может снова с ним расстаться. – ладно, – сдается младший. – но ты должен слушаться меня. я сделаю все сам, я тебе не позволю запачкать руки кровью. пообещай мне. внимал каждое слово, пока сердце стучит быстрее от взгляда этих голубых глаз, которые вовсе оттаяли. – обещаю, – твердо ответил илья. денис кивнув, чувствуя, как собственный плечи расслабляются. он вышел из комнаты и прошел в коридор, где стоят максим. его лицо казалось встревоженным, когда он взглянул на них. – макс, – его голос был ровным. – сними форму. отдай ее илье. спорить не пришлось, пусть шабанов был готов возразить, чтобы те не шли на смертельный риск. но их невозможно остановить. поэтому, он поторопился, дабы отдать форму брюнету, на котором та сидела непривычно. илья не из тех людей, который бы пошел убить беззащитных. – ну как? – хрипло спрашивает коряков., , ндо конца не веря в то, что то действительно происходит. – похож на гончего? губы дениса тронула легкая улыбка. он шагнул ближе, чтобы поправить воротник, задержав на мгновение руки на его груди. – нет, – не узнает голоса дениса, когда он говорит так нежно. – тебе не идет убивать. коряков усмехнулся, только в глазах веселья не было. знал, что эта роль была для него чужой, но эта идея – единственный вариант войти в логово врага. максим лишь на прощание обнял парней, похлопав по спинам. не нравилась ему эта идея. не нравилось, что илья идет туда, где может быть убит в любую секунду. но из-за того, что те оба упертые бараны, не сможет изменить их решение. – позаботься обо всех, макс, – улыбнулся напоследок коломиец. – мы обязательно вернемся. каждый шаг утопал в сугробе, а ветер сбивал дыхание. кажется, они идут уже несколько часов, с трудом перебирая ноги. через белую пелену начинал поступать силуэт старого отеля – серый, массивный, с черным символом борзо на фасаде. в метрах ста от здания денис замедлил шал, и в его движениях появилась особая настороженность. словно хищник охотится за своей жертвой. – дальше без лишних слов, – сказал он, не оборачиваясь. – только жесты и взгляды. форма, которую дал максим, силела на илье непривычно, но он старался держаться прямо. каждая секунда приближала их к черному входу, и внутри нарастало напряжение, смешанное с холодной решимостью. в груди стучало, в голове проносились тысячи мыслей, но он старательно их отгонял, сосредотачиваясь на одном – на спине дениса, который шел впереди, как настоящий хищник. – держись рядом, в поздний час их не должно быть, – бросил он через плечо. они двигались по коридору, и каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте старого отеля. стены здесь были высокими, с облупившейся краской, а воздух – спертым, пропитанным запахом сырости и металла. вдоль коридора стояли двери, за которыми слышались приглушенный голоса. но никто даже не думал выходить. время было позднее, и «гочние» готовились ко сну. на лестнице коломиец останавливается, и его рука сжала перила, когда он оглянулся. взгляд был внимательным, он оценил обстановку, вслушивался в тишину. затем он кивнул, давая знак двигаться дальше, и они поднялись дальше. коридор здесь был уже темнее, чем внизу. через разбитое окно пробивался бледный лунный свет, выхватывая из темноты пыльные стулья и треснувшиеся зеркала. денис замедлил шаг. прислушиваясь к движению да дверями. – двое, – прошептал он тихо, что илья его почти не услышал. – слева и справа. жди. блондин движется, словно кошка, исчезая в полумраке. заходит со спины, чтобы после рука скользнула по поясу, и в лунном свете блеснуло лезвие. все произошло почти беззвучно: короткий хрип, мягкий удар тела о пол, и тишина. через несколько секунд он появился у второй двери, и через миг – новый глухой стук. сделав шаг назад, он вытирает лезвие о рукав формы и жестом указывает илье на конец коридора, где в полумраке виднелась тяжелая дверь, украшенная черной резной борзой. – он там, – холодно сказал парень. – жди меня, илья. илья, как и сказал денис, остановился, чувствуя под ладонью холодное дерево, пока пальцы сжимаются в кулак. за дверью раздался тихий скрип – внутри кто-то есть. поэтому, коломиец делает шаг внутрь, широко распахнув дверь, после чего исчезает за ней. оставил брюнета одного в коридоре с замирающим сердцем и тишиной, которая сгущалась вокруг него, как туман.