Новая техника перемещения

      Услышать ответ, а после видеть, как перед тобой закрывают дверь, было не очень приятно. С ним совместные миссии будут явно сложнее, чем себе представлял Сатору. Сбор вещей времени много не занял. По правде говоря, он не знает, что именно имел шиноби под этим укором. Местоположение отступников может быть где угодно, и добираться до туда долго. Хотел бы он предложить Хатаке взять городской транспорт, но тот не поедет на машине. Попробовать стоит или этот человек серьезно собрался идти пешком? Годжо надеется, что хоть тут его знания местности пригодятся.       Конкретно вещей он так и не смог надумать, что взять. Обычно он просто идет на место с проклятиями и быстро разбирается с ними, а потом уходит обратно в колледж. Бывают исключения, когда поручают сопроводить важного человека и предоставить ему безопасный путь, но даже тут он не берет вещей. Поэтому он только подготавливался морально, что придется пробыть с шиноби несколько дней на миссии. Его задача — это сопроводить того и быть наготове вступить в бой с проклятьем либо с шиноби.       Тем временем Какаши проверил запасы еды и оружия. Должно хватить для двоих. С того раза разные пайки остались, если что, то они смогут купить в магазине. Крайний случай — это самому добыть пропитание. Теперь нужна была карта местности, чтобы примерно определить время до цели с учетом выносливости магов. Частые остановки их могут задержать, а ночью опасность всегда повышается. Глаз закрывать нельзя. Запасы, если что, отдаст магу. Он может прожить на таблетках некоторое время. Опять же нельзя затягивать с путями. Ниндзя, как правило, не сидят на одном месте и постоянно меняют местоположение.       Стук в дверь раздался раньше, чем он думал. Судя по энергии, это был белобрысый маг. Он открывает ему, а на полу были свитки и кунаи с сюрикенами. Проверяет оружие на боеготовность, их заточенность. Быстро отступая назад и собрав все в сумку, он сложил печати, призывая мопса, которого Годжо видел в госпитале. Рассмотреть так и не удалось в прошлый раз, зато сейчас замечает, что у пса повязка с таким же рисунком, как у Джоунина.       — Опаздываешь. — Сонный на вид пес недовольно смотрит на мужчину.       — На то были причины. Надеюсь, ты не потерял след и смог раздобыть карту местности.       — Шиба уже все сделал, держи.       Паккун из своей синей жилетки достает карту местности, а Какаши раскладывает ее на полу, после призывая остальных псов. Каждый из них обнаружил врага, и Хатаке должен знать, в каком направлении нужно двигаться. Для Годжо это выглядело именно так, словно он зашел на чужую территорию. Псы ходили вокруг своего хозяина и показывали все точки, где они обнаружили отступников. За такое короткое время Какаши смог примерно понять, с кем придется сражаться, сколько их, как передвигаются и возможные пути отступления. Сатору хоть и не мог нормально понять, кто из какой деревни, но помочь он был обязан. Один из псов пристально посмотрел на него, охраняя своего хозяина. Рука в перчатке без пальцев легла на его голову, осторожно почесывая ее. Пес расслабился.       — Они не кусаются, пока я не прикажу. Расскажите о своих способностях.       — А взамен?       Хатаке отрывается от карты, смотря на мужчину снизу вверх. Он вскидывает бровь, не понимая вопроса. Взамен он впишет его в план, не быть же тому задней единицей, хотя, если маг этого хочет, то пусть так и будет. Даже проще будет.       — Техники, которыми я обладаю, — врожденные, и они находятся в моем клане. Я не могу их рассказывать каждому.       Видимый глаз щурится, а собаки начинают рычать. Справедливо, Какаши тоже не все рассказывает. Успокоив псов жестом руки и отпуская их, поднялся на ноги. Как оказалось, у них присутствовала разница в росте. Не только в опыте и возрасте, сделал для себя вывод Хатаке. Тот ждал чего-то взамен. Что он может предложить ему, чтобы просто узнать его силы на время миссии? Кажется, этот человек просто смеется над ним. Если Сатору думает, что такие манипуляции на него сработают, то он не с тем человеком связался. Взгляд пепельноволосого был направлен уже на карту, там, где были его псы. Ногой он подвинул кунай в сторону.       Выписываем мага из плана и переходим на его защиту. Хоть он и не смог задеть того кунаем, но все равно предосторожность нужна. На Сатору больше не обращал внимания и только разглядывал карту. Хотелось бы знать возможности мага или взять кого-то, с кем уже дрался. Хотя детей брать себе дороже. Были бы они шиноби, еще куда ни шло. У этого голубоглазого своя защита, и также он может определять нахождение цели. Повязка на глаза, которая полностью перекрывает его обзор, объясняет это. В голове уже складывался примерный маршрут и их действия во время миссии.       Присел на корточки, он свернул карту и подобрал все снаряжение, что валялось на полу.       — Будьте добры, в левом шкафчике, дать мне чистые бинты?       Беря в руку один из кунаев, сказал Какаши. Сатору все равно был рядом с ними и мог подать повязки. Дверца со скрипом открылась. Там действительно лежали бинты и не только. Он не знал, сколько нужно тому бинтов, поэтому он взял все и протянул их шиноби. Тот все еще сидел на полу и очень неоднозначно взглянул на бинты, точнее на их количество. Все ведь не обязательно нужно было приносить... Он прикрывает глаз и забирает их, кладя возле себя. Дальше Какаши стал менять повязки на ручках кунаев и проверять их еще раз убедиться в заточенности. Оружие должно быть всегда в хорошем виде. К счастью, это не заняло много времени, и он уже собирал свою походную сумку. Все необходимое он запечатал в свитках. Набедренную сумку и кобуру тоже собрал. Теперь он готов выдвигаться в путь. Замечая мага, который все еще ждал его, прислонившись спиной к стене. Не упустил возможности понаблюдать за ним, пока Хатаке собирал вещи.       — Я могу взять своих студентов на эту миссию?       Хатаке вышел из своей комнаты, пропуская Сатору, и закрыл за ним дверь. У него не было особого разрешения идти против условий магов, но лишний геморрой ему не хотелось иметь в виде трех подростков. Как бы их ранг не был высоким, в этом мире они будут беспомощны против убийц. Он тактично промолчал, надеясь, что маг поймет его молчание.       — Я прошу вас не недооценивать их.       — Если хотите отправить студентов на верную смерть, то это самый неразумный вариант.       Он не недооценивает, он просто понимает риски, которые будут в пути. О враге известно лишь малая часть, основанная лишь на головных повязках. Это риск для жизни, он и сам может погибнуть, если не будет осторожен. В конце концов, он один против всей организации отступников. Брать ответственность за другие жизни себе дороже, особенно в этом мире, где ничего не известно и в новинку.       — Они будут под моим присмотром.       Годжо не унимался, а Какаши лишь бросил на него быстрый и недовольный взгляд. Это не отменяет того факта, что Хатаке будет нести ответственность, как самый опытный среди их команды.       — У вас десять минут. Не будете возле ворот, я уйду без вас.       Он испарился в пространстве, используя обычное применение, оказываясь возле ворот. Не хочет спорить с ним, потому что время дороже. Прежде чем засунуть руки в карманы, он призывает к себе Паккуна, чтобы он проводил их до лагеря отступников.       Шиноби был недоволен, и Сатору это видел, но своих студентов он тоже не мог оставить, учитывая, как старейшины без его ведома отправили их на смерть. Если бы не Сукуна, сидящий внутри Итадори, то он бы уже умер.       Сейчас ночь, и подростки видели десятый сон, но тут же проснулись, как только преподаватель стал будить. Если честно, то Годжо хотел дать им право голоса пойти или же остаться. Не может же этот ниндзя решать все за них? Право голоса должно оставаться. Все риски жизни маг им разложил как можно проще, чтобы уложиться в десять минут, которые ему дали. Лица у юных шаманов стали серьезнее, но они согласились пойти. Теперь он обязан их привести живыми, как и шиноби. Все же еще раз встречаться с глазу на глаз с той женщиной ему не хотелось. А та явно пеклась об элитном шиноби, да и о своих людях.       «Запасов не хватит», — мысленно пояснил Какаши, глядя на троих магов. Где-то он все еще надеялся в душе, что эти дети окажутся умнее и не пойдут. Что ж, если хотят увидеть, как живое оружие проявит себя в бою, то он позволит им это увидеть.       А сейчас следует зайти в прилавок, чтобы взять еды. Все свои пайки он отдаст им, а сам проживет на таблетках как-нибудь. Ну, раз такая ситуация сложилась. Идя вниз к дороге, Какаши обратил внимание на поведение Паккуна. Тот смотрел на вожака, словно это он виноват в дополнительной ноше. Хатаке вздыхает и направляется к прилавкам, на которые указал Паккун.       — Это ваша собака? — Нобара внимательно рассматривала мопса. Учитель говорил что-то об этом, но видеть вживую, как собака имеет свою униформу, было необычно.       — Верно, — оплачивая покупку, отозвался он и вышел из прилавка, убирая все в походную сумку. — Паккун, надеюсь, ты еще помнишь запах?       — Обижаешь, босс.       — Она еще и говорит! — схватив Сатору за рукав, Юджи указал на мопса. Тот лишь фыркнул и рванул с места.       — Не отставайте.       Какаши помчался за нинкеном, чтобы не отстать от него. Посмотрим, на сколько дней их хватит. Он планирует не останавливаться примерно два дня. Изначально он это составлял в свои планы, потому что Сатору показался ему тем, кто может не спать достаточно долго.       Дорога, по которой они шли, уже не нужна была, ведь они уже зашли в лес. Поспевать за шиноби, который передвигается по деревьям с невероятной скоростью, было сложно. Шаманам пришлось бежать по земле, чтобы не отстать от него. Как тот еще не свалился с дерева, было довольно интересно. Вот Какаши вновь отталкивается от ветки и хватается одной рукой за другую, запрыгивая на нее сверху. Ждет шаманов, которые остановились и подняли глаза на него.       — Вы умеете ходить по воде? — внезапно спросил он. — Направьте вашу энергию в ступни и соблюдайте контроль над ней. Вот и весь секрет. — Видимый глаз закрывается, выдавая, что он улыбается под своей маской.       Потребовалось не так много времени, когда маги оказались на деревьях. Теперь двигаться будет проще, и ему не придется ждать их. Паккун уже убежал вперед, поэтому его следовало нагнать, да побыстрее.       Конечно, для шаманов было в новинку вот так перемещаться. Какаши мимолетно обернулся на них, чтобы посмотреть Шаринганом на их концентрацию энергии. Видимо, те не обладали своей проклятой энергией так тонко, но их враг не маг. Шиноби, особенно первоклассный, всегда подстраивается под ситуацию, которая происходит вокруг него. Будь-то задание с проникновением, слежкой и так далее. Шиноби всегда должен уметь адаптироваться к местности. Даже в мире, где кишат одни технологии. Работа у них такая. Используют местность по максимуму. Какаши уверен, что сейчас все было тихо, потому что они очень далеко от привала отступников, но придя на место, их будут ожидать ловушки. Он бы сам так поступил, если разводил привал дольше положенного.       Все свое внимание он устремил на Паккуна, которого уже успел нагнать. Позади его тоже нагоняли знакомые энергии. Возможно, он все же немного ошибся в шаманах, ведь спустя пару минут они поравнялись с ним. Вперед вылетел именно Сатору, кто бы сомневался. Если честно, то выглядел, словно о чем-то хотел спросить, но умалчивал. Да, за последнее время Хатаке оставил за собой много вопросов, которые придется потом объяснять. Про печать, про видимость лица, про Шаринган, про отстраненное поведение и, возможно, еще про техники. Лучше бы на эту миссию послали бы Гая, он любит поболтать с кем-то и всегда открыт, но не Какаши уж точно. Видел бы он будущее только.       — Хатаке Какаши, — подстраивается Юджи. Хатаке вяло мычит, давая понять, что слушает. — Спасибо за то, что вы его запечатали.       Ниндзя переводит на него взгляд, замечая руку подростка на своем животе. Его лицо напомнило ему Наруто, который только-только узнал о том, кто внутри него запечатан. Их различало лишь то, что в Узумаки с детства был запечатан Девятихвостый Лис Демон, а Итадори просто съел палец.       — Это все, что я могу сделать. Лучше расскажи, что за сделка у тебя с этим существом.       Переводя взгляд вновь на Паккуна, отозвался Хатаке. Недоумевание чувствовалось от Годжо. Видимо, это и есть тот момент, когда будет раскрыта часть вопросов. Если быть честным, то Какаши только мимолетом его увидел, когда вглядывался в красные глаза, а при наложении печати он уже почувствовал эту силу. Итадори вырывался, и его нужно было держать, потому что было больно. Печать должна разрушить их соглашение, потому что оно было наложено обманчивым путем.       На свою просьбу он получает лишь молчание. Боится сказать либо что-то еще. Еще раз применять Шаринган он не хочет. Парня это еще сильнее напугает, если не травмирует сильнее.       — Я точно не помню, но... Он что-то говорил про контроль моего тела.       — Получается, он стер тебе память, а печать дала слабину вашему договору.       Заключил Какаши, вырываясь вперед. Если печать даст слабину спустя несколько дней после установления, то будет плохо. Парень может потерять контроль над телом на некоторое время, и Хатаке не может дать гарантии, что это не будет проблемой всемирного масштаба.       Сатору предполагал, что между Итадори и Сукуной был какой-то разговор, пока первый был мертв. Про договор он даже не подумал, хотя, учитывая характер Двуликого, просто так ничего не делает. Ищет выгоду лишь для себя одного. Если он овладеет телом Юджи, то Годжо придется убить парня. Поэтому он взял его с собой, чтобы быть рядом в этот момент. Чтобы больше не терять студентов. Все же в какой-то степени он благодарен шиноби за появление в их мире. У него появилось больше времени на студентов, и он не сведет с них глаз. Некоторые скажут, что он их разбаловал, но это будет неправдой. Ученики просто сами выбирают свой путь. Быть Сильнейшим это быть в окружении людей, но одновременно в глубоком одиночестве, где каждый шаг будет контролироваться и подвергаться четкой критике.       Рождаясь сильнейшим, ты обречен всю жизнь существовать в странном пространстве между преклонением и ненавистью. Одни смотрят на тебя снизу вверх, пытаясь разглядеть в твоей тени что-то, чего нет у них самих. Другие — ищут способ столкнуть тебя с этой высоты, потому что чужое величие всегда немного раздражает. И так будет всегда: проклятия и восторги, восторги и проклятия. Они идут рука об руку, как старые знакомые, и ты уже не пытаешься их разделить. Просто существуешь в этом потоке. Один. Но в окружении всех.       Когда он впервые увидел Хатаке, то был в замешательстве. Серый глаз пронзил его насквозь, а смертельный вид заставлял ужасаться. По приходу в колледж был изумлен. В том плане, что только в госпитале он все осознал, когда Секо его осматривала. Эта персона вызывала интерес не только у него, но и у всех. Только по одному взгляду можно было понять, что этот человек прошел тяжелый путь и не из легких. Сатору не отличался пониманием людей, но последний такой пустой взгляд он видел у себя, когда смотрел в зеркало. Когда Гето оставил учебу и ушел, когда он его убил, потому что он был угрозой. Потому что приказали. Всего год прошел с тех пор, как Гето Сугуру умер, а воспоминания такие, словно это было вчера. Терять близких для магов — это нормально. Никто не знает, когда твой товарищ вернется с миссии по изгнанию проклятий.       Для шиноби тоже.       Но они все рано идут и идут на верную смерть, чтобы вернуться и получить новую миссию. Это не правильно, и Сатору хочет изменить этот мир, поэтому обучает новое поколение, чтобы те последовали за ним. Осуществили его планы, продолжая дело своего учителя. Вот что для него означает новое поколение.       — Я ощущаю ваш взгляд, Сатору-сан.       Его опять заметили, какая жалость. Он подстраивается ближе, чтобы начать разговор.       — Я немного задумался.       — О чем?       — О студентах и о том, что они могут изменить этот мир. Маги часто могут не вернуться с миссий, а Юджи буквально недавно умер из-за Сукуны, который забрал контроль над его телом. Я в это время был на миссии и не мог проконтролировать ситуацию, поэтому я взял их собой. Понимаю, что против шиноби они не смогут ничего сделать, но так они будут рядом со мной.       Ветка под ногой Какаши ломается из-за потери контроля чакры. Он успел ухватиться за сломанный сучок и сесть на корточки. Его собеседник же остался висеть в воздухе и смотрел на него. Кажется, ему неприятна тема про студентов. Какаши говорил, что часто спорил с каким-то Чуунином об этой теме. Хотя это просто легкий разговор. Годжо не понимает, почему этот человек резко потерял контроль. Было что-то по типу гнева с перемешиванием печали. Всего на мгновение Сатору впервые его увидел.       Чакра действительно удивительная вещь. Потеряешь контроль, и все, тебя раскрыли.       Подростки их нагнали, и Хатаке направился дальше. Все это выглядело, словно мужчины остановились их подождать. Сатору спустился на ветку и продолжил путь. Даже неловко стало, а шиноби только сильнее прибавил ходу. Возможно, он что-то не так сказал, и стоит ли вообще извиняться за это? Проблема была только в том, за что нужно было извиняться. Ему вряд ли скажут, учитывая нелюдимость пепельноволосого.       С момента, как они отправились, они не делали привала уже второй день. Студенты еле плели ногами и были вымотанными, да и сам Сатору уже чувствовал усталость. Не спать и не есть за такой большой промежуток времени было слишком. И почему-то шаман был уверен, что шиноби и дальше продолжил бы путь, но остановился, разводя лагерь. Какаши нашел сухие ветки и с помощью спичек смог развести костер. Из сумки он достал консервы, которые отдал подросткам и беловолосому. Сам не ел и занял удобную позицию на ветке для дозора. Сейчас он под покровом ночи выглядел как сторожевой пес. Жертвовал сном и едой, чтобы не пропустить в их небольшой лагерь непрошеных гостей.       Ночь казалась слишком длинной для Какаши. Он не смыкал глаз даже на секунду, а тихое урчание в животе все же взяло вверх. Что ж, хорошо, что он послал еще Уруши, чтобы тот сказал, где была ближайшая гостиница. Пока он осторожно пережевывал еду, которая осталась, к нему вернулся пес с отчетом. До ближайшей гостиницы был один день пути. Даже сворачивать с маршрута не потребуется. Если рано утром они все отправятся, то уже на следующую ночь будут спать в теплых кроватях, а не на земле. Костер потух, и хорошо, что на улице было до сих пор тепло. Простудившихся членов отряда ему точно не нужно. График передвижения нарушен не был, если только на час, но это было не страшно.       Маги прекрасно вынесли эти два дня без еды и сна. Возмущались, правда, но недолго. Хатаке им объяснил, что если задержатся, то могут упустить их. Еще раз объяснил серьезность ситуации и почему его вызвали на эту миссию. Пыл молодых магов поубавился, ведь на сторону ниндзя встал их учитель.       Облокотившись о ствол дерева, Хатаке взглянул видимым глазом на луну, прокручивая в голове последние моменты. Слишком ярко всплыл вчерашний день — когда Годжо заговорил о студентах, и он на мгновение потерял контроль над чакрой. И здесь, и там одно и то же: снова чувствует, что допускает ошибки. В обучении. В словах. В том, чтобы просто быть рядом.       Он — Джоунин, бывший АНБУ, которого добровольно-принудительно уговорили взять генинов. Его назначение было стратегическим решением руководства Конохи, и он принял ответственность, несмотря на сомнения. А в итоге — не уследил за одним из них. Генин ушел из деревни, присоединился к предателю, убившему Третьего Хокаге. Не смог предостеречь. Не нашел нужных слов. Не сумел достучаться.       Сломать и сделать таким же оружием, как он сам, — намного проще, чем заботиться о чьих-то чувствах.       Но сейчас нужно думать не об этом. Совсем скоро они настигнут врага, и надо решить, где укрыть магов, чтобы их жизни ничего не угрожало. Можно попробовать технику земли, создать убежище, но если их обнаружат — он не сможет разорваться на две стороны. Было бы проще, если бы он настоял и не брал подростков на эту миссию. К его несчастью, этот розоволосый оказался тем еще упрямцем и сделал все по-своему.       Как сложно.       — Итак, сейчас мы отправляемся дальше. Следующую ночь проведем в отеле, нормально поедите и выспитесь на кроватях.       Какаши разбудил их рано утром, сообщив новость. На лицах молодых магов появилась довольная улыбка — такая легкая, облегченная, будто груз с плеч свалился. Все же над ними сжалились: следующая ночь пройдет не на холодной земле. Они смогут помыться, снять напряжение и нормально поесть. Мрачный шиноби все же умеет поднимать настроение — даже в такую рань.       В путь отправились сразу, как только позавтракали. Перемещаться по деревьям было по-прежнему непривычно, ноги болели, но за пару дней уже можно привыкнуть. Напряжение со стороны Какаши к магам поутихло, но движения его все еще выдавали готовность к бою. То рука дернется к кобуре на бедре, то он крутит головой, вслушиваясь в окружение. Это было уже другое напряжение — не недоверие, а та особая чуткость, с которой охотник выслеживает добычу. Он сканировал пространство, готовый в любой момент вступить в схватку. Магам было одновременно и страшно, и до дрожи интересно — каково это, увидеть сражение шиноби вживую? А выражение лица Какаши оставалось серьезным, даже когда его не было видно под маской.       За спинами тихо шептались подростки, о чем-то бурно споря. Бежать в тишине было просто невыносимо, а им двигаться еще как минимум до вечера. Они вышли с привала ранним утром, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, а сейчас оно уже начинало припекать по-настоящему. На месте они будут примерно к вечеру. Стоило прибавить скорость. Хатаке предупредил их об этом и рванул вперед. Ему самому не помешало бы отдохнуть, но отдых подождет — как и всегда.       Схватившись рукой за ветку, он удлинил прыжок на другую, приземлился и сразу оттолкнулся снова. К вечеру, как и планировал, они добрались до небольшого отеля. Их приняли с распростертыми объятиями. Можно было наконец выдохнуть, принять душ и устроить совместный ужин. Это должно было немного разбавить накопившуюся усталость. Прохладные капли хорошо снимали стресс, заставляя хоть ненадолго забыться в этом потоке.       Как хорошо.       Маска была вновь на лице, и, посмотрев на настенные часы, понял, что уже задерживается на ужин. Ну, опаздывать — это в его стиле. Ничего удивительного, впрочем.       Палец отстукивал по деревянной поверхности стола, где располагалась еда, которую принесли в номер, а этого шиноби все еще не было. Сатору видел, как Хатаке первым ушел в свой номер, но он не предупреждал, что не придет. Хотя его можно было понять. Шиноби не спал четыре ночи, и ему нужен был отдых. Быть честным, когда Годжо был в кабинете, где происходила трансляция тренировки с Хатаке, не верил в его слова о сне. Изначально он думал, что тот просто так это сказал, в качестве стимула, но, увидев своими глазами, убедился в обратном.       Первая ночь была на тренировочной площадке, где тот пользовался своими техниками и гонял студентов. Вторая ночь, когда Сатору позвал его в бар с преподавателями. Все маги, которые были внутри помещения, успели поспать днем, пополнив силы, и после бара они сразу пошли на миссию с Какаши. Третья ночь была уже в лесу, и они все не спали, а в четвертую ночь шиноби уселся на ветке дерева на дежурство. Он не спал. Это было удивительно.       — Йо, прошу прощения за задержку. Я заблудился на пути жизни.       В проходе стоял пепельноволосый, приветствуя всех одним взмахом руки. На лице была маска, но повязка с символикой, обычно скрывавшая левый глаз, отсутствовала — глаз был просто закрыт веком. Какаши прошел внутрь, закрыл за собой дверь и сел за стол напротив Годжо. Теперь, внимательно изучая его, маг мог подробно рассмотреть шрам. Разве после такого ранения можно остаться зрячим? Судя по размеру, оно было глубоким.       — Мы вас ждали, не переживайте.       Годжо сидел без маски — голубые глаза открыты, белые волосы, обычно торчащие в разные стороны, теперь прилегали к голове после душа. Можно было начинать есть, но шиноби снова сложил печати и только после этого снял маску, приступая к еде. Годжо задумался, спросить или не стоит? Напряжение и так витает в воздухе.       — Ма, прошу меня извинить за то, что наложил гендзюцу, но это просто необходимость.       — Вы уже второй раз так делаете. Не слишком ли вы перестраховываетесь?       — Перестраховка никогда не помешает, Сатору-сан.       Какаши прикрыл видимый глаз, улыбаясь одними глазами в полумесяц. Это что, пассивная агрессия? У Годжо дернулся глаз, но он натянуто улыбнулся, изо всех сил стараясь держать лицо, чтобы не сорваться с места и не начать трясти этого невозмутимого шиноби за плечи.       — Как вкусно! — прерывая их неклассную вражду, воскликнул Юджи. Другие студенты тоже согласились.       Какаши молча ел, но по тому, как быстро исчезала еда с его тарелки, было ясно — он тоже согласен.       — Когда мы с вами сражались, то не заметили ваш шрам на глазу. — Палочками Мегуми указал на свой левый глаз, и Какаши перевел на него свой серый глаз. — Раз мы работаем вместе, то мы бы хотели знать о его происхождении и почему вы его скрываете под повязкой.       — Ну...       В голове сразу всплыли воспоминания о последней миссии с Обито и Рин. Это был день потери лучшего друга на Третьей Мировой Войне Шиноби. Их окружили вражеские ниндзя, загнали в угол, а после произошел обвал. В этом сражении он потерял свой глаз. Недооценил врага, когда рвался вперед, чтобы спасти Рин, и ослеп на один глаз, а потом еще и Обито. Половина его тела придавила валунами, и как же так совпало, что придавило именно правую сторону. Учиху было не спасти, поэтому на последнем издыхании тот подарил ему свой левый глаз — Шаринган. Техника, которая была только в клане Учиха.       Хатаке невольно приложил руку к глазу. Перед глазами всплывал образ друга, ощущения от боли, от темноты и отсутствия глаза, как холодное лезвие куная прорезает кожу, а потом пересадка глаза за место своего. Осваивание нового и еще большая боль от использования. Боль от воспоминаний и истощения чакры глазом. Ему удалось овладеть им, но он бы лучше остался слепым на левый глаз, чем терял бы лучшего друга.       Молчание затянулось, а Какаши убирает руку от глаза и отмахивается от воспоминаний. Больная тема, которую он унесет с собой в могилу.       — Меня ранили, и если бы не моя напарница, то я бы остался без глаза. Его удалось спасти только благодаря ей.       — Вы носите повязку, потому что скрываете шрам?       Беловолосый маг скучающе посмотрел на него, засовывая себе в рот креветку в соусе, медленно прожевывая ее. Копирующий вновь замолчал, смотря, как тот ест. Кажется, шаман начал понимать, что эта тема была слишком личной и, возможно, даже больная тема. Поэтому он оживляется и осторожно извиняется перед тем. Студентам же пригрозил, что такое спрашивать лучше не стоит, за что в душе Какаши был благодарен.       — Не стоит недооценивать противников. Это может плохо закончиться для вашей жизни.       Дальше все шло спокойно. В такой обстановке было хорошо. Хатаке больше не казался напряженным, как несколько дней назад. Возможно, он понял, что маги не представляли для него угрозы. Маска натягивается на лицо, пока он рассеивает гендзюцу. На столе все еще осталась еда, но шаманы вскоре съели все. Было уже поздно, поэтому все разошлись по своим комнатам. Ночь прошла спокойно, а это означало, что у группы из пятерых человек было достаточно сил, чтобы продолжить свой путь.       Вышли они в десять часов утра. Делать привалы больше было нельзя. До цели оставалось буквально два дня. Скоро уже все закончится, и они быстро заберут свиток, который нужен шиноби, и отправятся в магический колледж. Мопс все еще бежал впереди них, указывая путь, но чем ближе они подходили, тем мрачнее становился Какаши. Его что-то напрягало, как и пса, но что именно было непонятно.       Сатору пару раз пытался заговорить, узнать ситуацию, но в ответ было очередное молчание либо краткий ответ о том, что у него просто плохое предчувствие и стоит ускориться. Паккун бросал тревожные взгляды на хозяина, а тот понимал. Они уже пробежали целую ночь и остановились в середине дня. Были замечены первые ловушки, которые Какаши смог обезвредить, и первая остановка была резкой и неожиданной. Пес нервно обернулся на вожака.       — Ты не поверишь, что я учуял. — Какаши опустился на корточки и всем видом показывал, что внимательно слушает его. — Кровь. Я чувствую кровь.       — Они забрали кого-то из гражданских? — голос Какаши был ровным и спокойным, но спустя мгновение Паккун мотает головой. Нет, это не кровь гражданских. — Не тяни, Паккун.       — Это кровь Наруто и Сакуры.       Видимый глаз показывал шок. Как, каким образом тут оказались его генины? А если это ловушка, которая обманула нюх нинкена? Уже даже маги стали переглядываться. Эти имена им не были известны, но они, кажется, были важны для Какаши. По нему не скажешь, что был кто-то близкий, но вот что-то изменилось. Его рука на коленке сжалась. Ошибки он допускать не может, и действовать придется осторожно.       Мопс кратко описал место нахождения генинов. Те были ранены, это никак не успокаивало Джоунина. Маги предложили помощь и заверили того, что с ними ничего не случится. Он соглашается и быстро придумывает план по захвату пленников. Разум стал трезво мыслить, а чувства отключились. Если быть честным, то сейчас шиноби выглядел так же, как после слов старика, только более опаснее. Жертв не избежать.       Наступать решили в темноте, чтобы создать эффект неожиданности. Какаши быстро перемещался по веткам и скрытно занял позицию. К дереву действительно были привязаны юные шиноби. Он все еще не мог поверить в то, что тут был кто-то из Конохи. Он незаметно подкрался к ним и проверил их пульс. Он присутствовал, привести в чувства оказалось сложнее, чем он думал, но голубые и зеленые глаза открылись. Рты Какаши прикрыл им руками, показывая, чтобы они не шумели, и разрезал веревки. И вот первая ловушка. С соседних деревьев полетели кунаи со взрывными печатями. Быстро хватая детей, он устремляется в темноту, но путь перегораживают отступники. Они его ждали.       — Сейчас!       Скомандовал он, и в них посыпался град из гвоздей, пронзающих землю, а проклятая энергия выпотрошила землю. Хатаке успевает отпрыгнуть, ведь следом пошел пошел в атаку Юджи. Пыль поднялась в воздух и осела спустя пару минут.       — Какаши-сенсей! — одновременно сказали генины, обнимая мужчину. На их лицах была улыбка, а на глаза наворачивались слезы. В глазах был страх, который сопровождался надеждой на спасение. Они были вымотаны и уже чуть ли не теряли сознание.       — Не время для телячьих нежностей.       Ответил он и повернулся на шиноби, которые расположились на деревьях. В их руках уже были кунаи. Хатаке посмотрел на генинов. Черт, он не может их оставить. Свиток придется оставить, жизнь детей сейчас была важнее бумажки. На его плечо кладется рука. Он оборачивается и встречает лицо с повязкой на глазах.       — Я присмотрю за ними.       Сатору присел рядом с генинами и положил на них свои руки, окутывая детей своей техникой бесконечности, а те уже не могли находится в сознании. Только одна слезинка упала на землю перед тем, как перед глазами стало темно.       Студентам приказа об отступлении не давали. Если те будут держаться в тени и быть подстраховкой для Какаши, то они быстро расправятся с врагами. Хоть это первый раз, когда они дерутся против людей. Шиноби кивает, и маг отступает на соседние деревья, чтобы было видно поле боя и их не заметили враги. Хатаке хоть и ринулся вперед, но вражеские ниндзя напали именно на шамана, который только-только отскочил с ветки дерева. Они быстры, но их кунаи ломаются от бесконечности. Приземлившись на дерево, то в него уже летят другие кунаи, которые взрываются. К этому моменту уже успел подоспеть Копирующий. Он встал перед белобрысым магом в боевую стойку с кунаем в руке.       Атаку первыми провели вновь вражеские шиноби. Лязг металла в воздухе был слышен везде. Хатаке уже в обеих руках держал оружие, отбиваясь от нескольких врагов одновременно. Хватит уже играться с ними, и первой замертво упала девушка с высоким хвостом. Если быть честным, то Годжо еле уследил за его действиями. Это было перемещение или он действительно настолько быстр? Кунай в точности вошел в печень. Второй начал отступать, но ему в спину вонзился второй кунай.       — Сочувствую девушке, а она была симпатичная. — случайно вырвались слова из рта Годжо. Какаши же на него обернулся и посмотрел как на идиота, либо как-то осуждающей агрессией.       — Предпочитаю тех, кто не пытается убить меня в кровати. — съязвил он, не прекращая отслеживать врагов.       — Попробуем?       — Упаси Ками-сама.       Видимый глаз изгибается в дугообразной улыбке, выдавая хозяина в его усмешке. Не время о таком говорить, но Сатору почему-то пришло это в голову. Сам не знает почему, но эта загадочность шиноби манила к себе, а раздражающая маска на лице мешала видеть его лицо. Может быть, эти дети знают о своем учителе больше? Тем не менее долго размышлять не вышло, ведь в них летели огненные снаряды. Хатаке реагировал быстро и создал стену из воды, но не успел до конца увернуться от атаки с обеих сторон. Кунаи не задели жизненно важные органы, но раны остались и начали кровоточить. А ведь он недавно был в госпитале.       Это была та техника перемещения, которую обычно используют шиноби. Это новая техника перемещения, которую Какаши начал осваивать еще в Конохе, но полностью овладел только здесь, в мире магов. Она просто молниеносна, что в ее скорости мог позавидовать Четвертый. Она не требовала печатей для перемещения, как у желтой молнии Конохи, она работала от способности шиноби видеть весь ландшафт перед глазами. Если ты знаешь и видишь, где находится враг, то и техника работает мгновенно.       Даже с ранениями Копия продолжает двигаться. В правой руке скапливается голубая чакра, которая преобразуется в молнии. Звук от этой техники походил на птичий свист, но за считанные секунды рука вонзается в одно из ниндзя-отступников, что вонзили в него кунай. Прямо как на видеокамере в первый день. Это не техника черной молнии, которая искажает пространство при применении проклятой энергии после физического удара. Она, издавая свистящий, раздражающий уши звук птиц, а Хатаке еще успел развернуться, чтобы техника пронзила врага. Рука проходит насквозь, оставляя огромные следы крови, а мягкие ткани тела обволакивают чужую руку. Вязкая и густая кровь стекает по пальцам, капая на ветку, на которой стоят. За его спиной остался еще один враг, но пепельноволосый ногой подкидывает того вверх и исчезает. Тело падает на колени, а после и на землю с глухим шорохом. Копирующий появляется за спиной второго, которого подкинул вверх. Из рукавов, словно змеи, появились бинты, которые обвили тело отступника, и вместе они полетели вниз головой. Джоунин успел отпрыгнуть, а вот отступнику повезло меньше.       До ушей Сатору доносился странный звук. Он ошибочно подумал, что это были птицы, но звук прекратился. Остановившись на земле с генинами на руках, он посмотрел наверх. Порыв тошноты от вида стекающей крови с руки Какаши заставил сморщиться. Годжо проглотил тяжелый комок, подавляя в себе это желание. По правде говоря, Годжо не пугает кровь, но то, как рука Хатаке пронзила грудь врага насквозь, заставило все сжаться. Рука по локоть в крови выходит из тела с хлюпающим звуком, и оно падает рядом с ним. Саму технику, которую применил Джоунин, он не видел, но тем не менее странный звук он точно слышал.       Маг стал осматриваться по сторонам в попытках найти своих студентов. Те уже должны были быть в укрытиях после первой атаки. По обговоренному плану, который Хатаке придумал буквально на ходу перед комбинацией атак Нобары и Юджи, Мегуми должен был взять одного из шиноби в заложники и затаиться с остальными. Но Годжо их не видел.       На руках Сатору зашевелилась желтая макушка. Этот мальчик с подругой подверглись пыткам? Годжо прекрасно видит, что их чакра была на исходе, но пацан каким-то образом мог двигаться.       — Ка... — он только открыл глаза, став произносить одно единственное имя, а обладатель этого имени оборачивается. — Какаши сенсей...       — Наруто, не говори.       — Уходите... Пожалуйста... Им нужен ваш...       — Наруто!       Хатаке он быстро переместился ближе к магу и подхватил мальчишку на руки, плевать было на испачканные в крови руку и следы на жилете. Он проверяет его на наличие пульса. Слабый, и ему срочно нужна медицинская помощь. Только он хотел наложить повязки, как новые кунаи летят в их сторону, и только сейчас до него дошло, что давно не видел студентов. Удерживая Узумаки одной рукой, он отбил кунаи с сюрикенами, но не все. Пару из них настигли его руки. Пред ними показался мужчина пожилого возраста, а рядом с ним показались и студенты. Те были без сознания с такими же ранениями, как у Наруто и Сакуры. Черт, теперь еще маги подверглись нападению, потому что он он помчался за генинами.       Последний раз он им отдал приказ быть осторожными и не влезать в драку, но их либо обнаружили, либо им пришлось вступить в бой. И, судя по всему, у этого человека была какая-то техника, которой он пользовался. Если честно, в любой другой ситуации он бы продолжил бой, но у них раненные на руках, и рисковать было опасно, поэтому разумным решением было бы отступить. Видимый глаз заметил колебание со стороны мага. В правой руке тот стал формировать сгусток энергии. Какаши не видел, что маг сделал, но это что-то откинуло шиноби на достаточное расстояние от них. Студенты вывалились из его рук и рухнули на землю. Раздался болезненный стон со стороны Юджи. Он приподнялся на локте, взявшись за голову.       Шиноби посмотрел на беловолосого мага. Тот стянул повязку, открывая вид на горящие голубые глаза. Белые брови были изогнуты в недовольстве от ситуации, которая образовалась на данный момент.       В полную силу шаман не хотел бы сражаться, потому что мог задеть раненых, но проще все закончить одной территорией. Его тело парализовало, и техника не сработала. Точнее, он замер, как только перед глазами начал всплывать образ покойного тела Гето. Это какая-то иллюзия, он в этом уверен, но глаза говорили об обратном. Видимо, это какая-то техника врага. Наверное, гендзюцу. Перед сном Сатору зашел к Хатаке, чтобы узнать об этом подробнее, и тот добровольно объяснил. Все же негоже применять техники на союзниках, о которых они не знают. И как оказалось, эта техника влияла на нервную систему головного мозга, отключая все пять чувств. Это дзюцу используется для создания ложных образов или обмана организма, чтобы враг испытывал физическую боль.       Секундный ступор стоил бы ему жизни, если бы в него резко не влили чакру, которая создала ток. Проклятую энергию — вечный комок негатива, требующий контроля — теперь обволакивала спокойная, гибкая чакра. Она словно одеяло укутала эту убийственную стихию. Теплая и приятная — по телу пробегали мелкие мурашки от этого ощущения. Шиноби точно так же ощущает себя или только маг? В любом случае он пришел в себя, глядя, как над ним навис пепельноволосый. Его голова крутилась из стороны в сторону, а плечо кровоточило. Генины были рядом, поэтому об их безопасности можно было не переживать.       — Сможете его отвлечь на себя, пока я готовлю ловушку? — тихий хриплый голос раздался от Какаши, который все еще высматривал врага.       — Конечно.       Улыбка полезла сама собой, и в эту же секунду Какаши растворился. Что тот задумал, Годжо не знал, но сейчас задача была только одна, и это отвлечь врага на себя, защитить детей и выхватить студентов. В одиночку такое не провернуть, точнее, не без разрушений, но с опытным шиноби, которого сложно обнаружить даже Шести Глазам, — легко. Враг близко подходить не хотел, особенно после той атаки шамана. Придется довольствоваться тем, что есть. Синий использовать не вариант, ведь он тут все просто напросто разнесет. Расширять территорию тоже не спешил, да и тратить энергию на врага не хотелось, да и нельзя было. Опасно применять техники клана, не задев раненых и ослабевших подростков.       Шиноби нужно было взять живым.       Из тени, где сидел Хатаке, вылетели кунаи. Враг начал отступать. Годжо рванул за ним, не давая уйти. В рукопашной у него было преимущество, и с помощью бесконечности откидывает его в соседнее дерево. Вновь летят кунаи, но враг уворачивается.       — Такими темпами вам меня не одолеть! Секретная техника: тигровая пасть!       Из тела старика вырвался огромный поток чакры, который был похож на пасть тигра. Тот направился в сторону, где сидел шиноби листа. Раздался резкий вскрик, а из листьев деревьев показался Какаши, которого держал тигр, вгрызаясь острыми клыками в его тело. Клыки впились в свежие раны, раздирая незажившую плоть. Боль была невыносимой, но Какаши молчал. Новые ранения тоже не заставили себя долго ждать. Шиноби истекал кровью, чувствуя, как чужая чакра проникает в его тело. Старик улыбнулся, когда Копирующий был пойман, но не мог позволить себе кричать от боли. Он стиснул зубы, а серый глаз немного прикрыт.       Маг просто замер, ибо понимал, что один шаг — и Какаши больше не жилец. Тот не издавал криков, лишь кряхтел, чтобы выровнять дыхание, но тело все еще дрожало от боли. Пальцы еле шевелились, но на миг перед глазами блеснула леска, которая стянулась вокруг одного дерева. Старика связали, а техника прервалась. Пепельноволосый сильнее сжал кулак, пока падал на землю, — не позволит уйти. Земли он не коснулся, его успел поймать маг и переместить на ветку дерева. Рука Копирующего ниндзя вновь истекает кровью, но это была уже собственная. Леска прорезала новые раны даже сквозь перчатки без пальцев.       — Копирующий ниндзя Скрытого Листа — Шаринган Какаши. — его плечи задрожали из-за внезапного прилива веселья. Хатаке свел брови к переносице, услышав свои прозвища. — Почему ты не использовал его, а, Легендарный ниндзя Конохи?       В голосе читалась насмешка, даже в плачевном состоянии. Не думал он, что кто-то будет выходить с ним на диалог и предъявлять претензии из-за неиспользования Шарингана. Хатаке чувствует, как рядом стоящий маг косится на него в надежде на ответы. Использовать кого и почему этот старик называл Какаши такими прозвищами? Это все, что интересовало мага, а тот молчал.       — Какова ваша цель и зачем вам свитки перемещения между мирами и другие секретные техники?       — Я из клана Мияхира. Мы собираем все техники, которые нас привлекают, и эта техника прекрасна. Она пополнила нашу коллекцию, и ты скоро ее пополнишь, Копирующий. — старик все также улыбался, смотря сумасшедшим взглядом на Хатаке. Шиноби стало не комфортно от этого взгляда, но, кажется, он догадывался, почему стал их целью. — Ну же, покажи его! Хочу рассмотреть поближе, и только после этого я все расскажу.       Он не уймется же, а ответы нужны. Какаши поднимает повязку на лоб и открывает левый глаз. Как он и думал — Шаринган. Им нужна техника клана Учиха, а Хатаке обладал ею. Колебание ветра рядом немного его отвлекло. Маг присел рядом с ним на корточки с непонимающим выражением лица. Не стоит вмешиваться, и он предпринял просто послушать их разговор.       — Твой левый глаз просто превосходен, Шаринган Какаши, — довольная улыбка стала шире, внимательно изучая красный глаз. — Этот глаз из клана Учиха, где тебе удалось раздобыть его? У нас поговаривают, что ты лично убил одного из Учих, чтобы заполучить его.       Годжо посмотрел на лицо Хатаке, и, кажется, этот глаз был действительно ценным в мире шиноби. День назад тот говорил, что мог бы лишиться глаза на миссии, но его сокомандница спасла его зрение. Он предположил, что Копирующий мог драться с каким-то Учихой, тот задел его глаз, но тому удалось забрать Шаринган и пересадить его себе. Но разве такое возможно? В его мире пересадка органов была сложнейшей операцией, а уж пересадка глаза — тем более. Но Какаши утверждал, что его просто спасли. Это же сколько труда нужно было вложить в операцию.       Хатаке молчал на слова шиноби. Руки сжали леску, сильнее прижимая пленника к стволу дерева. Ему неинтересно слушать это, он задал конкретный вопрос.       — Тебе очень повезло обзавестись таким оружием. Наш клан давно хотел получить эти глаза, но не могли подступиться к кому-то из Учих, да и не знали, что будет, если пересадить эти глаза не из их клана. К великому сожалению, этот легендарный клан вырезал Итачи Учиха, оставив своего младшего брата в живых, но их обоих месторасположение неизвестно нам, зато, — он делает паузу и дергается вперед на Какаши. — Ты, ты, Копирующий ниндзя Конохи, который превосходно овладел их глазом и не хуже Учих им пользуешься. Отдай нам этот глаз, и тогда мы пощадим тебя.       — Ни за что.       Красный глаз опасно сверкнул. Этот разговор ни к чему хорошему не приведет, поэтому стоит заканчивать. У мужчины не осталось больше чакры, поэтому перенести его в сознании не было затруднительным действием. Достав свиток для перемещения тела, он приблизился к тому.       — Что же заставляет тебя использовать его? — тихо спрашивает он, все еще хочет понять, а шиноби лишь вздыхает.       — Можно сказать, мне его подарили. — тихо отвечает он и переносит отступника в деревню. — Гх...       Он потерял много крови и уже чуть ли не падает с ног. Опять придется ложиться в госпиталь. Глаз вновь скрывает повязка. Стало чуть легче. Сатору подобрал всех детей и внимательно начал осматривать шиноби. Хатаке тоже был целью, и, возможно, эти дети были приманкой, чтобы выманить его, что у них успешно получилось. Глядя на то, как Джоунин поднялся на ноги, приходил в восторг его стойкости.       — Они без сознания, но все еще в критической ситуации. Мы же сможем передвигаться, учитывая ваши раны?       — Да, прошу, не волнуйтесь обо мне раньше времени. — отозвался Какаши, закидывая своих генинов на себя.       Он обратил внимание, как маг опустился к ученикам, которые начали приходить в сознание. Все трое не так уж и сильно пострадали, как Хатаке думал в первый раз. Теперь они со спокойной душой отправились в путь. Дорога предстояла дальняя, а детей состояние не улучшалось. Иногда он сожалеет, что у него нет медицинских техник и единственное, что он сейчас может, это просто обработать и наложить повязки на раны. В первую ночь они не останавливались. Хатаке настоял, что вполне способен передвигаться и ему не нужен отдых, а потом хватается за раны и достает баночку с черными таблетками. Он закидывается допингом и боль проходит.       Какой он упрямый, Годжо готов выть на луну от этого угрожающего взгляда стервятника. Мыслей было очень много, и одна из них — это то, что его сожрут заживо, если они еще раз остановятся, чтобы передохнуть, ведь единственный, кто не пострадал, был беловолосый. На вторую ночь пришли в тот самый отельчик, где ночевали на пути к временному лагерю. Как повезло, что там оказалось несколько врачей, которые по доброте душевной осмотрели раненных.       Жить будут, поэтому беспокоиться было незачем. Хатаке тоже осмотрели, и врачи не понимали происхождения ранений. Они были просто ужасными, а тело все в многочисленных шрамах. Шиноби попросил не забивать себе голову этим, а просто обработать. Они так и сделали, осторожно обработали и наложили повязки на раны. Уже вечером, сидя на подоконнике, стук в дверь прервал тишу. В номер зашел Годжо с видом на долгий разговор.       — И каждый раз вы возвращаетесь в таком состоянии, Какаши?       — Ма, не стоит беспокоиться об этом. Свиток и жизни детей в безопасности. Мое состояние не должно вас волновать.       — Вы могли погибнуть! — не сдержался он и подошел ближе к шиноби, а тот выставил кунай, потому что почувствовал опасность.       — Всегда есть риск не вернуться домой, но маги вроде как тоже рискуют жизнями, так в чем дело?       В голосе Какаши не было ничего — ни злости, ни страха. Только факты. Что с этим человеком не так, он чуть не умер второй раз в этом мире и сейчас спокойно говорит о том, как маги тоже прощаются с собственными жизнями. Спокойно принимает этот факт смерти. Смириться с чьей-то смертью так могут, видимо, только шиноби? Тогда почему он так волновался за жизнь детей, раз для него смерть — это нормально? Теперь он мог понять Итадори, которого бесил этот факт, что можно вот так просто распрощаться и оставить жизнь.       Шиноби опускает оружие в кобуру и смотрит на шамана. Пепельноволосый всегда достает кунай, когда чувствует опасность или когда сильно напряжен. Он не дает себе расслабиться, даже сейчас Сатору начал ощущать слабую напряженность в теле Хатаке. Он идеально подавляет в себе все, что только можно, и из-за этого тот кажется параноиком. А тот им и был! На порядочных людей не бросаются кунаями и сюрикенами. Даже когда они только бежали по лесу, тот мог позволить себе обнажить оружие и кинуть в ствол дерева. Там были проклятия низшего уровня, но оно не причиняло особого вреда, и тем не менее. Копия слишком чувствительный, когда напряжен, и всегда видит опасность, даже там, где ее нет.       Кулаки сжимаются, но он успокаивает себя, спокойно выдыхая через рот и вдыхая обратно через нос. Не хватало сорваться тут на этого параноика.       — Почему вы так беспечно относитесь к этому?       — Вы действительно хотите знать ответ, Сатору-сан?       Да. Да, черт возьми, он хочет знать, почему! Списать на то, что шиноби — это военные, он не мог, потому что даже военные не могли продолжать службу с мыслью о том, что смерть неестественным образом — это нормально, а своя тем более.       Маг скрещивает руки на груди и строго смотрит на сидящего перед ним Какаши. Он как будто одного из своих студентов отчитывал за что-то, вот как это ощущалось на данный момент. Тот вздыхает и смотрит на открытое окно, в ночной небосвод, усыпанный звездами. Настырный шаман, а еще упрямый и невыносимый. Угораздило же его пересечься с этим типом. Хатаке присаживается на корточки и кивает головой, мол, выйдем, и переносится на крышу отеля. Мурашки пробежались по телу из-за прохладного ветра. Рядом скоро и его главная заноза в заднице появилась. Белобрысый больше не говорил и слова. Ждал, когда Копия сам подаст голос.       С чего ему начать стоит? Он вроде бы объяснял ранги, но, видимо, нужно больше ответов, чем есть на данный момент. Какаши правда не знал, с чего стоит начать объяснения, что тела шиноби — это оружие, которое выполняет приказы своего Каге и отдаст все ради своей деревни. Если того требует ситуация, то нужно будет исполнять приказ.       Колебание в воздухе привлекло видимый глаз, и он уставился на Годжо.       — Потому что я расходный материал.       Белая бровь изогнулась в смятении и непонимании. Он не ослышался? Хотелось, чтобы это было действительно так.       — Шиноби моего ранга и выше превращают свои тела в живое оружие, чтобы исполнить волю Огня.       — И это и есть причина, по которой вы жертвуете собой? Я тоже считаюсь оружием, но я все еще дорожу своей жизнью и жизнью своих студентов. Так почему?       Он печально посмотрел на свою руку. Той самой рукой, из которой летали яркие молнии, что вонзались в тела врагов без шанса на жизнь. Мелкое дрожание руки говорило о его задумчивости. Шиноби долго молчал и не собирался говорить ничего, что казалось его причиной.       — Мне пришлось убить своего друга, — подсел рядом с Какаши, наверное, так будет лучше, если он сможет подтолкнуть того, но тот лишь вздрагивает от услышанного. — Он ушел из магического колледжа, став предателем, и вышел приказ об его уничтожении. Нам было по семнадцать лет тогда. Я последний раз его видел на тот момент, я не смог направить технику на него, но год назад я исполнил приказ. Я сожалею только о том, что вовремя не заметил его скитаний. Если бы только я раньше это заметил, то все было бы по-другому. Он бы не ушел из колледжа.       Шиноби горько усмехается, а правая рука сжимается. Он думает лишь о том, как глупо выглядит их диалог. Неожиданная информация для него была странной, но такой знакомой. Друг, который предатель, и тебе отдают приказ его убить, но это совершенно все кардинально меняется, когда приказа об убийстве не было, но ты все равно убиваешь близкого человека. Ученик, которого ты пытался сделать сильнее, уходит к предателю. На его руке вновь кровь подруги, которую должен был защищать, ведь дал обещание другу. Он не сдержал его.       Рука тянется к глазу, что постоянно скрыт под повязкой, напоминает этот день. Получение Шарингана было самым трагичным событием в его жизни. Никто из его товарищей не предавал деревню, никого не пытались разыскать или убить.       — Скажу лишь одно. Несдержанное обещание — самое мучительное, что есть на свете.       Не отрывая взгляда от руки, сказал Какаши. Печаль отразилась в видимом глазу. Сегодня он не сможет уснуть из-за нахлынувших воспоминаний.       — Я убил многих, поэтому, когда кого‑то убиваю, я ничего не чувствую. Как только мне дали трех генинов, то моя задача была сделать из них живое оружие, которое будет служить деревне. В Конохе не растят детей. Растят шиноби. Я просто выполнял свою часть работы. Потому я некомпетентный. Я не могу влить те знания, которых не знаю       — Вас только это тревожит?       — Жизнь шиноби — не самое лучшее, что может случиться, но оставить службу нельзя. Единственный выход — это смерть на поле боя. Каждый из шиноби это понимает, даже Хокаге-сама.       Открываться Хатаке не спешил, но шаман и не просил его рассказывать много. Добиться от шиноби что-то больше было невозможно, поэтому он удосужится ответом, который тот ему озвучил. Это поведение хоть не оправдание, но это явно лучше, чем просто молчание.       Оружие, значит. Получается, из тех детей Какаши должен был сделать подобно себе, но не смог и проникся им? Все же мысль о том, что новое поколение еще покажет всем свою силу, Сатору не сомневался. Все в их руках, и он в это верил. Сейчас его задача воспитать их, а дальше они уже сами все сделают за него. На его лице невольно показалась улыбка, а потом он усмехается. Этот смешок заметил Копия, и он не понял причины веселья мага. Легкое смятение отразилось в сером глазу. Он в растерянности, ведь не мог прочитать мысли белобрысого. Ничего проще, чем пнуть его ногой к краю крыши, он не придумал. На его удивление пинок спокойно прошел в бок, и тот, не сопротивляясь, покатился к цели. Поняв, что тот даже не будет предпринимать попытки остановиться, ринулся к нему. На последнем мгновении он ухватил того за ногу, пытаясь удержать его. Правда, он только сейчас понял разницу в их комплекции.       «Тяжелый, черт», — пронеслось у него в мыслях, все еще держа ногу мага. Тот просто невольно повис на нем. Значит, за этой одеждой скрывалось больше, чем кажется на первый взгляд. Хатаке направил свою чакру в руку, которой удерживал себя с шаманом от падения, но резкая боль в боках дала о себе знать, и поток чакры прервался. Он бы смог его удержать, но раны не дали этого сделать. Они оба упали на землю. Ну как? Сатору успел сгруппироваться и смягчить свое падение, а вот Хатаке не успел. Больно ударившись боком, подавил болезненный стон, застрявший где-то в горле. Теряет хватку, а ведь он только в рассвете сил.       — У вас болезненный пинок, я так полагаю, сдерживаться вы не собирались.       — Это еще я вас пожалел.       — В следующий раз не жалейте и бейте со всей силы.       Ему просто сейчас позволили себя пнуть, он в этом уверен. Поднимаясь с земли, он перемещается в свой номер и сразу в кровать. Нужно поспать. Торопиться пока незачем, ведь пока генины и маги не поправятся, нельзя выдвигаться, ибо станут уязвимыми в таком положении.       Утром, наложив новые повязки, Хатаке в своей обычной форме направился на этаж ниже, где расположились подростки всех возрастов. Уже идя по узкому коридору, он ощутил странные колебания чакр и проклятой энергии. Притронувшись к двери, он медленно открыл ее, как на него со всех ног бежало желтое недоразумение и сбило его с ног, выкрикивая имя сенсея. Мужчина только издал тихий стон после приземления на спину. Его если и смогут доконать, то это только его собственные непоседливые генины. Мальчишка радостно прижимался к нему и крепко обнимал за шею.       — Наруто, что ты делаешь! Какаши-сенсей, простите его, пожалуйста, — розоволосая девочка хоть и была в бинтах, но все еще была готова врезать своему сокоманднику за такое отвратительное поведение. Сам же парнишка лишь язык показал и сильнее прижался к Хатаке, уже начиная не просто обнимать, а душить. — Наруто, слезай с Какаши-сенсея!       Джоунин ничего не предпринимал, лишь дергал руками и ногами. Подыграть и подурачиться с генинами он никогда не возражал. Лишь хрипло назвал имя светловолосого мальчика и трясущейся рукой тянулся вверх, просил остановиться, а после сделал вид, что потерял сознание. Тогда уже Узумаки перестал так крепко обнимать его и испугался, что переборщил. Почувствовав смятение в действиях мальчишки, Хатаке очнулся и сел, захватывая в плен уже Наруто в крепких тисках.       — Никогда не ослабляй бдительность.       — Какаши-сенсей, простите, я не хотел! Пустите, даттебайо!       Руки расцепляются только тогда, когда на шум пришли маги со своим учителем из соседней комнаты, застав картину, как Джоунин крепко держал генина в своих крепких объятиях, а тот пытался вырваться и кричал в голос, чтобы его отпустили. Мальчик падает на пол, и ему прилетает еще и от розоволосой девушки.       — Больно, Сакура-чан! — заныл он и тут же задрожал, когда увидел, как Харуно так сильно сжала кулак, что аж вены показались на ее руке. Он неловко улыбнулся и посмотрел на сенсея, который только поднялся на ноги и пожал плечами.       — Я тебе сказала не налетать на сенсея, потому что он ранен! Какой ты обалдуй, Наруто!       — Какаши-сенсей!       Он устало вздыхает, почесывая затылок. И так каждый раз. Они слишком активные и полны энергии, даже с такими ранами умудряются отвесить друг другу тумаков, утомляет. Хатаке не обращал больше на них внимания и перевел свой взгляд на потрепанных магов. Быть честным, их вид был весьма болезненным. Им нужно время, чтобы восстановиться. Сакура хоть и изучала медицинские техники, но она сама нуждалась в осмотре врачей.       — Мы прервали вашу беседу?       — Нет, мы только закончили выяснение отношений.       Вновь вернулся этот серьезный тон, и Хатаке уставился на генинов, которые быстро, словно по команде, перестали дурачиться и стали серьезными. Вот это дисциплина. От одного только строгого взгляда дети перестали вести себя как дети. Это Хатаке так постарался над их воспитанием, или же они сами понимали, когда тон учителя серьезный, то лучше его внимательно слушать? На крыше вчерашнего вечера Сатору шиноби объяснил, что его задача была сделать из них такое же оружие, как и он сам, но что-то пошло не так. Дети веселились, но веселились в меру. Разве это было нормально?       Блондин нахмурил брови, недобро смотря на шаманов, и приподнялся на ногах. Он спрятал за своей спиной девочку, а после потянулся в набедренную сумку, но его порыв остановил Копия, выставив руку в сторону. Немая команда, чтобы убрал оружие и даже не думал его доставать.       — Сакура, Наруто, хочу представить вам магов этого мира.       Дети подняли на него удивленные взгляды, а тот глянул на них и прикрыл глаз в полумесяце. Опасности нет, поэтому генины расслабились, а парниша расплылся в широкой улыбке, извиняясь за грубость. Недолго погодя студенты колледжа первыми двинулись к генинам навстречу. Единственный, кто им преграждал путь, — их сенсей. Он словно их родитель пытался защитить их, оценивал их, но он отходит от детей. Проход открыт, мужчина позволит им познакомиться друг с другом. Генины все то и дело смотрели то на магов, то на сенсея. Последний не выражал никаких недовольств.       — Чем вы их так запугали, что они боятся нас? — Сатору недовольно скрестил руки на груди.       — Я просто остановил их ссору.       Пожимает плечами шиноби и убирает руки в карманы. Оставлять их он все равно не будет, ради их же безопасности.       — Я Итадори Юджи, это Нобара и Мегуми, надеюсь, мы с вами подружимся. — Розоволосый парень улыбнулся им. Наруто подхватил и вскочил воодушевленно, смотря своими голубыми глазами на каждого из присутствующих.       — А я Наруто Узумаки, ниндзя из Скрытой Деревни Листа. Запомните меня, ведь когда я стану сильнее, то я буду Хокаге!       — Наруто! — осуждающе осадила его розоволосая, вновь стукая того по макушке. — Я Харуно Сакура, приятно познакомиться, простите его, он у нас немного дурачок, — она мило улыбнулась, а блондин не унимался.       — Это было обидно, Сакура-чан!       — Ма, не напрягайтесь сильно, вы еще не восстановились до конца. Нам тут придется пробыть какое-то время, пока ваши раны не заживут.       Сказать, что маги были в легком шоке, ничего не сказать. В любом случае ребята быстро подружились. Кто бы сомневался, ведь Наруто и Юджи были на одной волне. Печально, что рядом с ними не было Саске. Без него команда номер семь была неполноценной, и даже без него Наруто и Сакура чувствовали себя хорошо, общаясь с магами. За завтраком генины внимательно следили за своим сенсеем, вспоминая деньки, как они пытались узнать, как выглядит его лицо.       Их внимательные взгляды были замечены не только самим Какаши, но и магами. Какая жалость, что они не уследили за телом, как тот уже все съел и даже не использовал гендзюцу. Сатору замечал за вечно холодным шиноби что-то новое. Дурачество? С этими детьми явно что-то не так. За одно только утро Годжо видел, как он притворялся удушенным, потом за час до завтрака генины приклеились к сенсею и потом с отвращенными лицами смотрели на старшего, а тот неоднозначно хихикал.       Стоит ли вообще говорить о том, что в присутствии детей Хатаке действительно расслаблялся, правда, как только маги слишком сильно приближались к генинам, то тот сразу напрягался и включал свою внимательность. Он действительно походил на человека, который защищал детей от любой опасности, хоть и старался этого не показывать. Да, холодный взгляд все еще был, как и суровый вид, но все же. Довольно забавно.       — В вашей команде кого-то не хватает? — спросила Кугисаки, когда девочка-ниндзя-медик меняла на руке бинты.       — Да, его зовут Саске, он из клана Учиха.       От одной этой фамилии Годжо закинул голову на подлокотник дивана, на котором лежал. Если вспомнить, то вражеский шиноби упоминал об этом клане и что все Учихи были уничтожены и остались лишь двое. Что же за клан такой? Он скрестил руки на груди, не отрывая взгляда под повязкой от них.       — И где он? — не удержался Фушигуро.       — С предателем нашей деревни. — Как гром среди ясного неба в комнате появился Какаши. Он же ушел на разведку, уже успел вернуться? — Его больше нет с нами, и пора о нем забыть.       — Я верну его! — блондин сжал руки в кулаки. — Я обещал Сакуре-чан, что верну Саске в Коноху! Я стану сильнее и верну его, ценой своей жизни, но верну!       Ученик из-под лобья смотрел на сенсея. Сатору аж дар речи потерял и присел, чтобы следить за развернувшейся ситуацией. По мальчишке было видно, что он был упрямым и своенравным, но вот его сенсей ничем не отличался. Плечи Наруто дрожали, но то ли от гнева, то ли от взгляда мужчины — не понятно.       — Он же часть нашей команды, как вы можете такое говорить, сенсей! Вы же сами нас учили командной работе.       Во взгляде Хатаке что-то изменилось. Он взял книжку в оранжевом переплете и уткнулся в нее, словно скрываясь от блондина и всех присутствующих в комнате. Значит, не просто так он носит эти книжонки. Все еще царило молчание.       — Я знаю, — тихо ответил он, все еще всматриваясь в страницы книги. — Но он ищет силу, чтобы отомстить Итачи. Он пойдет на все, лишь бы совершить месть за свой клан. Я был таким же, поэтому знаю, что им движет.       Из глаз мальчишки потекли слезы, которые он начал вытирать, а розоволосая девочка смотрела на них. В ее глазах было много боли. Генины слишком эмоциональны, и их сенсей просто напросто не справлялся с их чувствами и эмоциями, потому что не знает, как быть в такой ситуации.       — Я пытался его вразумить, но он все равно ушел.       Некомпетентный, вот что говорил Какаши беловолосому магу. Хатаке винил себя за то, что не смог дать ученику то, что нужно. Шиноби — люди, которые познают боль даже в раннем возрасте. Студенты сейчас пытаются подбодрить их, но у них ничего не выходит, и лишь один жест со стороны их сенсея их оживляет.       Свободная рука выставляется вперед, и он кистью подзывает к себе. Те подорвались с места, вырываясь из рук шаманов к мужчине, который присел на корточки. Он плохо разбирается в чувствах, но то, что сейчас детям нужна поддержка, знает.       — Сенсей...       — Мы вернем его.       В словах Джоунина была уверенность и надежда на лучшее будущее. Сейчас дать им немного успокоиться и прийти в себя, потом нужно позаботиться о шаманах. На висках выступил пот от вида, который предстал перед их глазами. Как будто они нарушали чужие границы. Поняв это, Годжо позвал студентов в соседнюю комнату, чтобы дать им время. Сам пепельноволосый был благодарен им за это.       Как только дверь закрылась, то шаманы занялись своими делами. Ну как? Они были смятены таким необычным поведением. Если бы кто-то из них ушел из колледжа, то стали бы его вот так отчаянно искать? А учитель давал бы надежды на его возвращение? Наверное, тот просто не хотел лишний раз спорить, поэтому так сказал. Ложь во благо?       — Учитель.       Светлая макушка поворачивается в сторону Юджи, который сел на диван.       — С ними точно все в порядке будет?       Подхватывает Нобара, а маг лишь расплывается в улыбке, показывая всем видом, что все будет хорошо. Просто нужно время для того, чтобы шиноби успокоились. Детям выпустить эмоции, а их сенсею справиться с напряжением в обществе магов.       Сейчас был уже вечер, а в соседней комнате стало тихо. Уже как полчаса оттуда не было и звука. Стоит ли входить? Наверное, если бы они это сделали, то могли побеспокоить их, но в комнату магов открывается дверь, из нее показываются пепельные волосы. Какаши закрывает за собой дверь. Генины уснули после того, как выплеснули эмоции, у них просто не осталось сил. На зеленом жилете все еще остались небольшие мокрые пятна. Использовали своего сенсея как подушку для слез? Хотя тот бы не против даже.       Молчаливый взгляд гулял по комнате. В полутьме комнаты тот выглядел подавленным, а в руках не было книжки, чтобы спрятаться от чужих глаз. Копия прошел прямо, где располагалась кухня. Вдали от дома его начали вновь беспокоить кошмары. Они и до этого его навещали, но буквально сейчас он видел в глубине номера подругу с дырой в груди, как кровь капала на пол. Ее губы медленно шевелились, произнося лишь им знакомое имя.       Какаши.       Нужно возвращаться в магический колледж, отправить генинов в деревню, а самому выступать обратно за отступниками. Нужно забыться, нужно работать, нужно закончить миссию ради деревни и ради ее благополучия. Другие деревни вряд ли скажут им спасибо, потому что и знать не будут, что происходит за их спинами. Лязг металла раздался по небольшой кухне, а холодная вода стекала по шершавым рукам. Он вновь пытается смыть кровь со своих рук. Руки уже замерзали под ледяной водой, но он был не тут, он был там, где все началось.       Поведение параноика, каждый шиноби является параноиком.       Маги лишь смотрели на картинку, которая перед ними развернулась. Пустой взгляд пронзал стену, тяжелые шаги направлялись в кухню, а перчатки упали на стол. Звук воды и шуршание формы, все слилось в один звук. О чем он только думает, ведь уже как минуты три Какаши натирал руки, словно пытался смыть что-то. Это пугало, и студенты неуверенно смотрели на учителя, чтобы он что-нибудь сделал с этим. Даже в темноте было видно, как руки ниндзя покраснели от холодной воды. Сатору сдвинулся с места, заходя в мрачную кухню, дверь в которую закрыл. Не хотел, чтобы помешали. Глазная повязка опускается на шею, а он тихо подходит к фигуре спереди. Никакой реакции, словно отключил все свои чувства самозащиты и занимался делом, которое вызывало много подозрений. Ему был знаком этот взгляд, только раньше он его не замечал или не хотел замечать, делая вид, что все хорошо. Если сейчас ничего не сделать, то будет поздно, прямо как год назад.       Он касается плеча, зовет по имени, старается привлечь внимание к своей персоне, а голос его лишь эхом проходил в голове, как белый шум, который противно застывает в ушах.       Какаши, Какаши, Какаши.       Голос знакомый, но кто его зовет? Рин, которая стояла перед ним и нацепляла на свое лицо добрую улыбку, скрывающую ноющую боль в окровавленной груди, либо Обито, который лежал под обвалами камней. Чертовы воспоминания, которые его настигли, как только покинул деревню и очутился в другом мире. Было ощущение, что эта техника переворачивает все самые старые болезненные воспоминания. Почему сейчас это все спровоцировала? До этого такого не было. Стоит связаться и узнать об этом. Правда, он не чувствовал свои руки, те все еще были под холодной водой и пытались отмыть несуществующую кровь с себя. В какой-то момент их просто насильно вытаскивают оттуда. Серый глаз видит перед собой обеспокоенный взгляд. Голубые глаза горели в темноте, привлекая внимание. Маг добился своего, его заметили и смотрели потерянным от мира глазом.       — Наконец-то я до вас докричался, Какаши.       Голос был непринужденный, словно тяжелый груз упал с плеч. Эти глаза были необычными. Они многое видели, даже больше, чем Бьякуган или Шаринган. Шесть глаз, вроде техника называлась. Они не только видели на несколько километров, но и проникали в душу, без вреда, в отличие от Шарингана, который позволял оказываться в чужом подсознании и рушить его. Этим глазам было достаточно просто смотреть. Он понимает, что они могут и навредить, но сейчас наоборот. Они завораживали и притягивали к себе, заставляя верить, что все хорошо и нет этих проклятых кошмаров, нет галлюцинаций, нет опасности. Хатаке чувствовал себя потерянным ребенком, которому дали шоколад, забывая совсем на мгновение, что является шиноби. Он не должен проявлять такую слабость и свою уязвимость. Этим могут воспользоваться. Джоунин отводит взгляд, чтобы не смотреть в пронизывающие голубые глаза.       Чужая рука тянется к его повязке, чтобы снять ее, но он угрожающе смотрит, давая понять, что нельзя этого делать. Руки мага взяли его за запястье, между их ладонями оказалось небольшое пространство, и что-то мешало соприкоснуться. Светящиеся голубые глаза на мгновение закрывают, и техника рассеивается, давая ладоням прикоснуться. Рука шамана все также скользнула к узелку на затылке. Веки открылись, а Хатаке почувствовал, как его покрывает что-то. Это чувство было знакомо, такое же ощущение он испытал, когда влил свою чакру в мага, вытаскивал из гендзюцу, но сейчас эта проклятая энергия была под полным контролем. Она не буйствовала, став щитом. Он позволил снять с себя протектор, обнажая длинный шрам с закрытым веком.       — Откройте его.       Тихая просьба, которую страшно исполнить. Шаринган опасен, когда активен, а он активен постоянно. Чуть больше половины жизни. Глаз быстро кольнуло, когда большой палец мага притронулся к шраму.       — Думаете, я испугаюсь его?       Насмешка, после которой Хатаке отбивает нахальную руку и на свой страх и риск открывает левый глаз. Характерный звук Шарингана проносится в темноте. Брови сводятся к переносице, когда лицо напротив приблизилось. Слишком странная ситуация, в которую он поневоле попал. Вырваться не получится, даже если захочет, его крепко держат за плечо и запястье руки. Наверное, без намерений причинить вред, а лишь помочь, если верить горящим в темноте голубым глазам. Хатаке теряется от такого напора. Маг это видит. Да, этот взгляд ему знаком. Он его видел, когда миссия со Звездным сосудом провалилась, то в Гето что-то сломалось, а Годжо этого не заметил, потому что не было рядом с ним. Вечные миссии после получения статуса «Особый», «Сильнейший» и Сугуру, который утаивал свои скитания. Если бы беловолосый был рядом, этого ничего не случилось. Гето всегда был рядом с ним, показывал одинокому эгоистичному мальчишке, что такое человеческая жизнь и как важна работа мага, чтобы ее защитить, и насколько та может быть хрупкой. Но перед ним был не Гето Сугуру, который сломался и впал в долгую депрессию, а человек, который сломался много лет назад, скрывая все, потому что не мог позволить себе лишних эмоций. Работа обязывала стать чертовым и жестоким убийцей.       Стоит ли попробовать это исправить, чтобы этому человеку хотя бы немного стало легче, чтобы он научился доверять и понимать, где настоящая опасность, а где нет. Черные запятые неловко двигались, когда веки опасно сужались и распахивались. Сатору чувствовал, как его сканировали этим глазом, пытаются выяснить все мотивы, но ничего не находили. Они еще долго молчали, стоя в темноте в маленькой кухне под звук бегущей холодной воды, и говорили. Глазами. Оценивали, давали разобраться, что от них хотят. Мозг уже отключился, а ситуация стала слишком интимной, и она затянулась. Быть честным, шиноби словно действительно куда-то затащили на дно, но дно, где он не тонул, беспомощно барахтаясь в воде в надежде на всплыть.       Первый прервал этот немой разговор с Хатаке и высвободился из хватки мага. Рукой прикрыл красный глаз, а второй облокотился об сзади стоящий стол. Его удивление было, когда глаз при закрытии не колол, а лишь мягко пульсировал.       — Надеюсь, ни у кого больше нет таких глаз, как у вас?       Годжо усмехается на вопрос шиноби и выключает свою технику, присаживаясь на стул, закинув ногу на ногу.       — Все же вам понравились мои глазки?       — Что вы сделали с ним?       — А? Я просто смотрел и применял технику бесконечности. Если бы я ее не применил, то вы быстро от меня убежали, а я бы этого не особо хотел.       — Я не об этом.       Какаши обошел стол, сев напротив собеседника. Это мягкое пульсирование его напрягало, словно эта их немая переговорка действительно существовала и их глаза отвечали друг другу. Это было необычно. Он хотел бы узнать, что этот маг сделал с его глазом.       — Обычно он всегда покалывает, даже когда я просто его открываю на время. Я привык чувствовать это покалывание, но сейчас он этого не делал.       — У вас живой глаз?       Хатаке открывает оба глаза и опасно пронзает взглядом собеседника. Даже если этот шаман что-то сделал с Шаринганом, то это, возможно, пойдет только на пользу. Не будет отдавать болью или покалыванием. Маг смотрит на него в ответ, явно не понимая, к чему тот клонит. Но этот разноцветный взгляд его опять сканировал и анализировал. Ищет подвох, когда его нет. Как обычно. Шаман был полностью расслаблен и позволял тому такой наглый осмотр с помощью техники, о которой мало что знает.       — В любом случае я не вижу, что вы понимаете, к чему я веду. — Он прикрывает оба глаза и устало выдыхает, опуская плечи.       — Если вы расскажите мне больше об этом глазе и его происхождении в вашей глазнице, то мы сможем вместе найти ответ на ваш вопрос. Что скажете, Какаши?       — Хорошо.       Белые брови на лице напротив весело прыгнули вверх в удивлении. Не ожидал он, что Копия так быстро согласится на этот раз. У них даже вышло поговорить немного, что радовало. Видимо, его очень беспокоил красный глаз. И он болел, когда его показывали в свет, а сейчас что-то пошло не по графику. Причиной сбоя был именно Сатору, который смотрел на него немигающим взглядом.       Наутро между ними не было больше напряженной ауры, которая иногда проскальзывала, когда маг нагло нарушал чужое пространство. То в книгу заглянет, то отвлечет от концентрации чакры на время восстановления, то перед генинами мог надоедать со своими расспросами. Хатаке на это старался не обращать внимания, но он просто прятался за книжкой либо неловко смотрел на очередную неудачную попытку мага влезть в личное пространство. Был даже еще случай, когда мага пнули в колено, и это был Наруто, который хотел поскорее начать тренировки со своим сенсеем. Это выглядело забавно со стороны, но потом оба получали от Джоунина. Один ходил с дополнительными синяками, а второй был в отключке из-за гендзюцу Шарингана. Это утомляло.       Студенты магического колледжа даже посочувствовали, все же их учитель порой действительно вел себя как ребенок, за которым нужен надзор, но с ним было не скучно. Наблюдать за тем, как суровый Джоунин незаинтересованно смотрит в сторону беловолосого и дает пинок своему ученику с серьезным лицом, было до жути интересным занятием. Тут было не до смеху, ведь потом уже и розоволосая девочка подключалась, чтобы отчитать своего товарища, что нельзя докучать сенсею, пока он не восстановится полностью.       Сон у Какаши за три дня немного восстановился, а кошмары прекратились, но он уверен, что это только временно. Раны еще не зажили окончательно, но нужно было возвращаться. Преподаватель согласился на это, все же самолечением заниматься было чревато. До магического колледжа они добрались чуть быстрее, чем было в планах.       На лицах магов, которые впервые увидели новые лица и не просто кого-то, а детей. Сатору не сообщил руководству, что ушел вместе с шиноби и привел раненых обратно. Хотя бы живые, и то хорошо. В любом случае Какаши оказывается на железном столе в кабинете Секо.       — В этот раз ты его не швыряешь.       Усмехается она, когда видит, как Какаши не понимает, в чем дело, а Сатору лишь хихикает и садится в кресло.       — Лечи его, он мне еще должен рассказать про свой глаз.       — Сначала я поговорю с Хокаге-сама. Я не выходил на связь очень давно. В деревне наверняка уже панику подняли.