Имя связывает

Основные блюда исчезли, уступив место десертам. Перед учениками появились яблочные пироги, торт с патокой, рисовый пудинг, фруктовое желе и большие блюда с мороженым. Алия выбрала яблочный пирог. Он оказался значительно лучше тыквенного сока, хотя британская привычка заливать десерт горячим заварным кремом по-прежнему казалась ей необъяснимой. Энид к концу ужина осмелела. Она успела сообщить, что боялась попасть в Пуффендуй, потому что её старшие братья непременно стали бы дразнить, что дома у Флинтов живут три совы, две кошки и садовый гном, которого отец никак не может изгнать, а также что профессор Слизнорт однажды приходил к ним на Рождество и съел почти все засахаренные ананасы. — Профессор Слизнорт часто бывает у вас? — спросила Алия, бросив взгляд на преподавательский стол. — Иногда, — ответила Энид, размазывая мороженое по пирогу. — Он дружит с дедушкой. Мама сказала, что мне нужно обязательно попасть в его клуб. — В какой клуб? — Не знаю. В хороший. — Исчерпывающее описание. — Мама сказала, он приглашает только особенных учеников. — А если он тебя не пригласит? Энид замерла с ложкой в руке. Возможность явно не рассматривалась. — Он пригласит, — наконец произнесла девочка, но прозвучало это уже менее уверенно. Алия пожалела, что снова испортила ей настроение. — Значит, беспокоиться не о чем, — сказала она, передвигая к Энид блюдо с засахаренными фруктами. — Возьми, пока остальные не съели. Девочка кивнула и немедленно выбрала самый крупный кусочек. Когда последние тарелки опустели, десерты исчезли. На столах остались только бокалы и серебряные приборы. Директор Диппет снова поднялся. На этот раз разговоры стихли быстрее. — Теперь, когда мы все немного согрелись и подкрепились, я вынужден напомнить несколько правил, — начал он, опираясь ладонями на стол. — Запретный лес остаётся запретным для всех учеников. Это ограничение действует независимо от возраста, факультета, личной храбрости и ошибочной уверенности в собственном бессмертии. По залу прокатился смех. — В связи с нынешней обстановкой выход за пределы школы будет регулироваться строже, чем в предыдущие годы, — продолжил директор уже серьёзнее. — Посещение Хогсмида разрешено только в установленные дни и лишь при наличии подписанного разрешения. Самовольное покидание территории Хогвартса будет рассматриваться не как школьная шалость, а как серьёзное нарушение безопасности. Несколько старшекурсников недовольно зашептались. — Я также прошу вас проявлять осторожность в переписке, — добавил Диппет, оглядывая столы. — Не сообщайте посторонним сведения о защитных чарах, распорядке школы и учениках, находящихся под её покровительством. Если вы получите подозрительное письмо, передайте его декану или профессору Дамблдору. При последних словах взгляд директора на мгновение прошёл по группе иностранцев. На Алие он не задержался. — Комендантский час наступает в десять часов вечера, — продолжил Диппет. — После этого ученики должны находиться в гостиных своих факультетов. Списки старост вывешены на досках объявлений. Старостой школы в этом году назначен Том Реддл. Темноволосый юноша за столом Слизерина поднялся. Аплодисменты раздались не только с его факультета. Хлопали гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы. Несколько преподавателей одобрительно улыбнулись. Профессор Слизнорт аплодировал особенно воодушевлённо. Том Реддл слегка склонил голову. Он не выглядел смущённым или польщённым. Благодарность была выражена ровно настолько, насколько требовал момент: короткая улыбка, взгляд на директора, сдержанный поклон залу. После этого он сел. Будто заранее отрепетировал каждое движение. — Старостой школы от учениц назначена Мэрион Фоули, — продолжил Диппет. За столом Когтеврана поднялась высокая темнокожая девушка с заплетёнными в аккуратную корону волосами. Она получила не менее тёплые аплодисменты. Директор назвал остальных факультетских старост, напомнил расписание завтрака и пожелал всем успешного года. Когда он сел, скамьи одновременно заскрипели. Ученики начали подниматься. Большой зал сразу наполнился движением. Старосты собирали первокурсников, старшие пытались пробраться к друзьям, потерянным за лето, кто-то уже обсуждал новые расписания.  Энид поспешно надела шляпу. — Нам нужно идти со старостами, — сказала она, оглядываясь в поисках серебряно-зелёных значков. — Вы тоже пойдёте с нами? — Полагаю, да, — ответила Алия, поднимая шляпку с колен. Она посмотрела в сторону Сирила. Тот уже выбрался из-за стола и пытался обойти толпу младших учеников. Антонин следовал за ним, двигаясь спокойнее, но не сводя с Алии глаз. Абракс остался возле скамьи, разговаривая с другим светловолосым слизеринцем. Сирил успел пройти половину расстояния, когда рядом с Алией появился профессор Дамблдор. — Мисс Харткорт, — обратился он к ней так, словно они действительно были едва знакомы. — Я попрошу вас ненадолго задержаться у западных дверей. Алия перевела взгляд на профессора: — По какой причине? — Мистер Реддл проводит вас до гостиной после того, как поможет разместить первокурсников, — спокойно пояснил Дамблдор. — Путь в подземелья не самый очевидный, а ваша комната расположена отдельно от основного дортуара. Последняя подробность была для неё новой. — Отдельно? — переспросила Алия, сдвинув брови. — Комната прежде использовалась одной из старост, — ответил Дамблдор, не меняя тона. — Мы решили, что в первый год вам будет удобнее иметь собственное пространство. — В мой единственный год, — поправила она. В голубых глазах профессора промелькнуло что-то похожее на улыбку: — Тем более. Дамблдор повернулся к Тому, который уже выстраивал первокурсников Слизерина возле выхода: — Мистер Реддл, когда закончите здесь, проводите, пожалуйста, мисс Харткорт до её комнаты. Том посмотрел на Алию. — Разумеется, профессор, — ответил он без малейшего удивления. Сирил был уже совсем близко. Услышав распоряжение, он остановился. Алия встретилась с ним взглядом. Он явно хотел что-то сказать, но между ними протиснулась группа гриффиндорцев. Затем женская староста Слизерина — высокая девушка с гладко зачёсанными чёрными волосами — решительно преградила Сирилу дорогу. — Лестрейндж, не стой в проходе, — потребовала она, собирая вокруг себя первокурсниц. — Если тебе нечем заняться, помоги Эйвери вывести второкурсников. Сирил раздражённо оглянулся на неё: — Мириам, я занят. — Ты мешаешь. Он снова посмотрел на Алию и поднял руку, ясно показывая: не уходи. Алия едва заметно кивнула. Но Том уже обратился к нему: — Завтра, Лестрейндж, — произнёс староста спокойным голосом, проверяя список первокурсников. — Сейчас освободи проход. Сирил перевёл взгляд на него. На мгновение в его лице появилось открытое раздражение, однако спорить он не стал. Что бы ни связывало эту компанию, слово Тома Реддла имело в ней больший вес, чем значок Мириам Бёрк. Сирил отступил. Он ушёл вместе с Антонином, несколько раз оглянувшись. Разговора не произошло.

Алия ждала у западных дверей. Большой зал постепенно пустел. Последними ушли когтевранцы, уведённые старостой школы Мэрион Фоули. Преподаватели тоже покидали возвышение. Слизнорт задержался, беседуя с директором и время от времени бросая взгляды на Алию. Она сделала вид, что не замечает. Том Реддл помогал Мириам Бёрк собирать первокурсников. Алия наблюдала за ним, не пытаясь скрыть интерес. Он не повышал голоса. Другим старостам приходилось по нескольку раз повторять распоряжения, звать потерявшихся учеников и разнимать детей, споривших из-за места в строю. Тому хватало одной фразы. Он обращался к первокурсникам по фамилиям, хотя услышал большинство из них лишь во время распределения. Поправил мальчику сползшую шляпу. Когда Энид Флинт испуганно обнаружила, что потеряла перчатки, Том не стал уверять её, будто всё найдётся. — Вы сидели у дальнего края стола, мисс Флинт, — спокойно произнёс он, опускаясь, чтобы проверить пространство под скамьёй. — Значит, перчатки либо остались там, либо лежат в кармане вашей мантии. — Я уже проверяла, — растерянно возразила девочка, хлопая ладонями по бокам. — Вы проверили правый карман, — заметил Том. Энид сунула руку в левый и вытащила перчатки. — Спасибо, — прошептала она, покраснев. — В следующий раз начинайте с наиболее простого объяснения, — посоветовал Том, поднимаясь. В его голосе не было насмешки. — В Хогвартсе достаточно настоящих загадок. Незачем создавать дополнительные. Энид поспешила к остальным. Алия слегка прищурилась. Том не мог видеть, какой именно карман проверяла девочка, если не наблюдал за ней ещё до того, как подошёл. Вероятно, наблюдал. Через несколько минут Мириам увела первогодок. Том задержался, сверяя список с Фергюсом. Затем передал ему пергаменты, поправил манжету и направился к Алие. Он шёл неторопливо. В пустеющем зале его шаги почти не были слышны. Остановившись перед ней, Том слегка склонил голову. — Мисс Харткорт, — произнёс он. — Надеюсь, на этот раз имя произнесено правильно. Голос у него был негромким, ровным и приятным. Не слишком низким, но более взрослым, чем можно было ожидать от семнадцатилетнего ученика. — Значительно лучше, чем у мистера Уитби, — ответила Алия, беря шляпку в обе ладони. — Уитби находится в состоянии затяжной войны с гласными, — невозмутимо пояснил Том. — Пока гласные побеждают. Алия посмотрела на него внимательнее. Юноша не улыбался, но в его глазах мелькнула едва заметная насмешка. — Том Реддл, — представился он, протягивая руку. — Староста школы и, согласно распоряжению профессора Дамблдора, ваш проводник на этот вечер. Алия пожала его руку. Пальцы у него были холодными. Рукопожатие — коротким и уверенным, без лишнего давления. — Алия Харткорт, — ответила она. — И, согласно тому же распоряжению, ваша дополнительная обязанность. — Я предпочитаю считать вас необычным поручением. — Это должно звучать лестнее? — Я пока не решил. Он отпустил её руку и спокойно поднял глаза к её лицу. Он развернулся к выходу. — Идёмте, мисс Харткорт. До подземелий неблизко. Алия последовала за ним. За их спинами тяжёлые двери Большого зала начали закрываться. Вестибюль почти опустел. Несколько учеников торопливо поднимались по каменной лестнице. Портрет возле дверей возмущённо жаловался, что первокурсник задел его раму мокрой мантией. Где-то наверху хлопнула дверь, затем раздался звон доспехов и громкий смех. Том направился к главной лестнице. — Завтрак подают с половины восьмого до половины девятого, — начал он, поднимаясь по ступеням. — Первые занятия начинаются в девять. Расписание уже должно лежать в вашей комнате, но до окончания проверочных работ оно будет предварительным. — Директор сообщил вам о проверках? — спросила Алия, шагая рядом. — Старост предупреждают о возможных изменениях в составе курсов, — объяснил Том, не поворачивая головы. — Особенно если новый ученик присоединяется к седьмому году. — Часто такое происходит? — Почти никогда. Они поднялись на площадку. Лестница впереди двигалась. Алия остановилась на долю секунды. Каменный пролёт медленно отделился от стены и начал поворачиваться над глубоким пространством между этажами. Ступени оставались ровными, но отсутствие привычной опоры по обе стороны вызывало крайне неприятное ощущение. Том сделал ещё один шаг, затем заметил, что она отстала. Он не спросил, боится ли она. — Этот пролёт перемещается между вторым и третьим этажами каждые семь минут, — сказал Том, остановившись у первой ступени. — Сначала он идёт к западной галерее, затем к коридору Чар. Перед движением на нижней балясине появляется серебряная полоса. Алия посмотрела на резной столб у перил. По тёмному камню действительно проходила тонкая серебристая линия. — Об этом упоминается на официальной схеме? — спросила она. — Нет. — Почему? — Потому что официальная схема почти бесполезна. — Наконец-то достоверная информация об этой школе. Уголок его губ дрогнул. — Ступайте ближе к внутренним перилам, — посоветовал Том, входя на лестницу. — Там движение почти не ощущается. Алия последовала за ним. Она положила ладонь на холодный камень, но не стала сжимать его. Лестница продолжала медленно поворачиваться. Под ними открывался вид на несколько этажей, пересечённых галереями и другими лестничными пролётами. — Вы хорошо знаете расписание их движения, — заметила Алия, когда площадка впереди приблизилась. — Я хорошо знаю замок. — Все старосты обязаны изучать его устройство? — Нет. Том сошёл на неподвижную площадку и дождался её. — Мне не нравится дважды сталкиваться с одной и той же неожиданностью, — добавил он, продолжая путь. Фраза прозвучала буднично, но Алия запомнила её. — В таком случае Хогвартс должен был стать для вас серьёзным испытанием, — сказала она, поравнявшись с ним. — Первые два года, — согласился Том. — После этого замок становится предсказуемее. — Лестницы перемещаются, комнаты исчезают, а двери меняют назначение. — Предсказуемость не всегда означает неподвижность. Алия повернула к нему голову. Том смотрел вперёд. — Если вещь меняется по определённым причинам, — продолжил он тем же спокойным тоном, — достаточно понять эти причины. Большинство учеников запоминает, куда ведёт лестница. Значительно полезнее выяснить, почему она выбирает именно это направление. — И вы выяснили? Теперь он посмотрел на неё: — Не для всех. В его ответе не было смущения из-за неудачи. Только признание незавершённой задачи. Они свернули в длинный коридор, освещённый факелами. Между окнами висели портреты. Нарисованные волшебники прерывали беседы и следили за Алией. Одна полная дама в зелёном платье подняла лорнет. — Новенькая? — громко спросила она у своего соседа. — Иностранка, — сообщил мужчина на соседнем портрете, хотя никто ему этого не говорил. — Американка? — Дама подалась ближе к раме. — Походка слишком прямая. Алия остановилась. — Простите, — произнесла она, глядя на портрет. — Каким образом национальность влияет на прямоту позвоночника? Дама опустила лорнет: — Американцы всегда задают вопросы вместо того, чтобы принимать замечания. — Значит, вы всё-таки узнали меня по разговору. Том негромко кашлянул в кулак. Алия перевела взгляд на него. — Вы смеётесь? — Ни в коем случае, — ответил он, но в его глазах появилась явная насмешка. — Я бы не осмелился оскорбить школьный портрет. — Очень разумно, молодой человек, — одобрила дама и отвернулась. Том продолжил идти. — Вы часто спорите с картинами? — спросил он, когда они отошли достаточно далеко. — Только когда они начинают первыми. — Тогда в Хогвартсе у вас появится множество собеседников. — Я уже заметила. Коридор вывел их к новой лестнице. Эта не двигалась, но оказалась настолько узкой, что им пришлось идти друг за другом. Том пропустил Алию вперёд. — Ильверморни действительно настолько отличается? — спросил он, поднимаясь следом. — Там тоже есть стены, лестницы и преподаватели, если вы об этом. — Я читал, что замок перестраивали не меньше трёх раз. Алия оглянулась: — Четыре. Последний раз после пожара в восточном крыле. — В книге говорилось о трёх. — Значит, книга устарела. — Вероятно. Она ожидала, что он начнёт спорить или потребует подтверждения. Вместо этого Том просто принял новую информацию и, судя по выражению лица, сразу сохранил её в памяти. — Большинство британцев не знает об Ильверморни ничего, кроме названия, — заметила Алия, когда они достигли следующей площадки. — Большинство британцев не интересуется тем, что не может непосредственно повлиять на их жизнь. — Вы говорите так, словно не считаете себя одним из них. — Я говорю так, словно не считаю невежество национальной особенностью, достойной защиты. Ответ ей понравился больше, чем следовало. Они прошли мимо высокого окна. За стеклом виднелись тёмные очертания гор и часть озера, освещённая луной. — На каком факультете вы учились? — спросил Том. — В Ильверморни они называются домами. — В каком доме? Алия посмотрела на него: — Вы знаете их названия? — Рогатый Змей, Птица-гром, Вампус и Пакваджи, — перечислил Том без запинки. — Предполагается, что они соответственно отдают предпочтение разуму, душе, телу и сердцу. Хотя подобное деление кажется чрезмерно упрощённым. — Это и есть упрощение, — ответила Алия. — Настоящий выбор сложнее школьных описаний. — Как и здесь. — Я была в Рогатом Змее. — Не удивлён. Алия приподняла брови: — Мы разговариваем меньше десяти минут. — Шляпа выбирала вас достаточно долго, — пояснил Том, сворачивая к очередному лестничному пролёту. — Когтевранцы за соседним столом уже начали надеяться. Значит, она увидела качества, которые могли привести вас к ним. Рогатый Змей это подтверждает. — А Слизерин что подтверждает? — Что знания сами по себе вас не устраивают. Он ответил слишком быстро, чтобы это было случайной догадкой. — И чего же я хочу от знаний? — спросила Алия, замедлив шаг. Том тоже остановился. На площадке они были одни. Свет ближайшего факела ложился на одну половину его лица, оставляя вторую в тени. — Полагаю, возможности использовать их, — ответил он после короткой паузы. — Но мы знакомы меньше десяти минут. Было бы самонадеянно делать окончательные выводы. — Зато предварительные вы уже сделали. — Разумеется. Он произнёс это без тени неловкости. Алия едва заметно улыбнулась: — По крайней мере, вы честны в своей самонадеянности. — Только когда она подтверждается достаточно часто. Том снова пошёл вниз. Чем ниже они спускались, тем прохладнее становился воздух. Окна исчезли. Каменные стены приблизились, потолки опустились, факелы стали попадаться реже. — Почему вы согласились перейти в Хогвартс на последнем году? — спросил Том, когда они миновали нишу с доспехами. Вопрос прозвучал спокойно, почти небрежно. Алия знала, что он будет задан. — Мой отец учился здесь, — начала она подготовленный ответ. — Он давно хотел, чтобы хотя бы один из его детей окончил Хогвартс. После нападения на Ильверморни семья решила, что продолжать обучение в Британии будет разумнее. Том молчал. Они прошли несколько шагов. — Это очень исчерпывающий ответ, — наконец произнёс он. — Вы задали вопрос. — Я спросил, почему согласились вы. Алия посмотрела на него. Том встретил её взгляд с безупречно вежливым выражением лица. — Решение вашего отца и соображения семьи объясняют, почему вам предложили перевод, — продолжил он. — Но не объясняют, почему вы приняли предложение после нескольких лет частного обучения. Он либо изучил её документы, либо услышал достаточно разговоров за ужином. Скорее первое. — Вы всегда настолько внимательно знакомитесь с бумагами новых учеников? — спросила Алия. — Только если директор поручает мне лично проводить одного из них до комнаты. — Значит, любопытство. — Предусмотрительность. — Это слово звучит значительно благороднее. Том слегка улыбнулся: — Вы всё ещё не ответили. Алия отвернулась. Коридор впереди уходил вниз широкими каменными ступенями. На стенах поблёскивали влажные полосы, хотя воздух не пах плесенью. — Я устала ждать возвращения к прежней жизни, — сказала она после недолгого молчания. — В какой-то момент приходится признать, что жизнь, которую откладываешь до более подходящих обстоятельств, уже идёт. Том не ответил сразу. Впервые за весь путь его молчание не казалось приёмом, призванным вынудить её продолжить. — Разумное решение, — произнёс он наконец. — Обстоятельства редко становятся подходящими сами. — Теперь моя очередь задавать вопросы. — Я не возражаю. — Почему директор решил, что именно вы должны меня сопровождать? — Потому что я староста школы и учусь на Слизерине. — Мириам Бёрк тоже староста Слизерина. — Мисс Бёрк занята первокурсницами. — Любой другой слизеринец мог показать дорогу. — Возможно, директор не доверяет любому другому слизеринцу. Алия посмотрела на него: — А вам доверяет? — В пределах школьных обязанностей — безусловно. Ответ был слишком точным. Он не сказал, что Дамблдор доверяет ему вообще. — Вы его любимый ученик? — спросила Алия. На лице Тома ничего не изменилось, но пауза перед ответом стала чуть длиннее: — Нет. — Вы ответили очень быстро. — Вопрос был простым. — А чей вы любимый ученик? — Профессор Слизнорт охотно использовал бы подобную формулировку, — произнёс Том, вновь начиная спуск. — Хотя он предпочитает слово «протеже». Оно позволяет ему приписывать себе часть чужих успехов. — Значит, вы успешны. — Директор только что сообщил об этом всему залу. — Он сообщил, что вы староста школы. Иногда должности получают не самые талантливые, а самые удобные. Том повернул голову. В его глазах возник интерес: — Вы считаете меня удобным? — Я пока считаю вас человеком, который умеет производить нужное впечатление. Несколько секунд он смотрел на неё. Алия ожидала вежливого отрицания, оскорблённого достоинства или вопроса, какое именно впечатление он производит. Том лишь произнёс: — Вы тоже. Это было сказано без улыбки. Алия почувствовала, что он впервые ответил ей не как староста новой ученице, а как равный собеседник, заметивший знакомый приём. — Тогда мы хотя бы понимаем правила разговора, — сказала она. — Пока только то, что правила существуют. Они продолжили путь. Дорога в подземелья оказалась настолько запутанной, что Алия быстро отказалась от попытки запомнить каждый поворот. После главной лестницы они прошли через две галереи, спустились на три этажа, пересекли узкий переход за гобеленом и оказались возле коридора, который дважды разветвлялся без каких-либо указателей. Каменные стены выглядели почти одинаково. Факелы отбрасывали на них вытянутые тени. — Если ваши ученики опаздывают на занятия, — заметила Алия, перешагивая через выбитую плиту, — преподаватели должны благодарить их уже за то, что они вообще смогли найти класс. — На первой неделе опоздания первокурсникам обычно прощают, — ответил Том. — А иностранным семикурсницам? — Зависит от преподавателя. Профессор Слизнорт простит, если вы достаточно его заинтересуете. Профессор Дамблдор заметит точное количество минут, но не обязательно снимет баллы. Профессор Мерритот сочтёт опоздание личным оскорблением. — Очень полезно. — Вы можете идти на завтрак вместе с остальными семикурсниками. — Мне придётся сначала познакомиться с остальными семикурсниками. — Судя по реакции Лестрейнджа и Долохова, с некоторыми знакомство уже состоялось. Алия ожидала этого вопроса. — Мы знали друг друга в детстве, — ответила она, поправляя сумку на плече. — Давно не виделись? — Пять лет. — Лестрейндж выглядел так, словно увидел человека, считавшегося пропавшим без вести. Она остановилась. Том тоже остановился, но не повернулся к ней полностью. — Это вопрос? — спросила Алия. — Наблюдение. — Тогда оно не требует ответа. — Совершенно верно. Он продолжил идти, будто разговор действительно был закончен. Алия последовала за ним. Том не пытался немедленно заполнить молчание. Это отличало его от большинства людей. Он задавал вопрос, получал отказ и не делал вид, будто потерял интерес. Просто откладывал тему, словно намеревался вернуться к ней позднее с более подходящей стороны. Раздражающее качество. И, вынуждена была признать Алия, довольно умное. У очередного поворота из кармана ее мантии выскользнула синяя книжка. Она ударилась корешком о каменный пол и раскрылась. Том наклонился раньше неё. Он поднял книгу, мельком посмотрел на обложку и протянул Алие. — Le Petit Prince , — прочёл он с вполне сносным французским произношением. — Я не встречал этого названия. — Книга вышла в Америке в прошлом году, — пояснила Алия, забирая её. — В Британии её найти непросто. — Французская детская книга, изданная в Америке во время войны? — Автор писал её в Нью-Йорке. — О чём она? Алия убрала книгу обратно в сумку, на этот раз застегнув пряжку: — О маленьком принце, который покидает свою планету и путешествует по другим мирам. — Звучит именно как детская книга. — Взрослые называют детскими книги, которые говорят с ними недостаточно почтительно. Том несколько секунд обдумывал её ответ: — И чему она должна научить непочтительных взрослых? — Если я перескажу, вам не придётся читать. — Вы рассчитываете, что я прочту? — Вы сами спросили. — Любопытство ещё не является обещанием. — Предусмотрительность, — напомнила Алия. Теперь он действительно улыбнулся. Улыбка была короткой, но впервые не выглядела выверенной для преподавателей, младших учеников или официального знакомства. Она изменила его лицо сильнее, чем Алия ожидала, почти на мгновение лишив той неподвижной правильности, которую он так тщательно поддерживал. Затем исчезла. — В библиотеке довольно мало современных магловских книг, — сказал Том, снова двигаясь вперёд. — Хогвартс вообще не производит впечатления места, интересующегося современностью. — Возраст — одно из его главных достоинств. — Так говорят люди, вынужденные жить среди сквозняков и неисправных лестниц. — Замок становится терпимее, когда перестаёшь ожидать от него извинений. В его голосе прозвучала едва заметная теплота. Алия посмотрела на каменные стены: — Вам здесь нравится. Том не ответил сразу. — Это наиболее полезное место из всех, где мне приходилось жить, — произнёс он наконец. Не дом. Не любимое место. Наиболее полезное. Выбор слов показался Алие намеренным, но спрашивать она не стала. Впереди коридор закончился глухой каменной стеной. По обе стороны стояли низкие колонны, украшенные резными змеями. Между ними горели лампы с зеленоватым пламенем. Том остановился. — Гостиная Слизерина находится за этой стеной, — пояснил он. — Пароль меняется каждые две недели и вывешивается на доске объявлений. Сообщать его ученикам других факультетов запрещено. — Подозрительная скрытность. — Вы на Слизерине, мисс Харткорт. Здесь это считается достоинством. Он повернулся к стене. — Асфодель, — отчётливо произнёс Том. Между каменными блоками появилась тонкая зелёная линия. Она расширилась, очерчивая дверной проём. Часть стены бесшумно отодвинулась. Изнутри донёсся приглушённый гул голосов. — Добро пожаловать на Слизерин, — сказал Том, отступая, чтобы пропустить её первой.

Гостиная оказалась совершенно не похожа на Большой зал. Потолок здесь был низким, сводчатым, пересечённым тёмными каменными арками. Стены украшали старинные гобелены, серебряные светильники и портреты выдающихся выпускников. В центре горел длинный камин, однако его пламя было не золотым, а зеленоватым. Перед ним стояли низкие кожаные диваны и тяжёлые кресла с высокими спинками. В дальней стене располагались огромные окна. За стеклом была вода. Толща озера медленно двигалась, окрашенная светом подводных ламп в глубокие зелёные и синие оттенки. Мимо проплывали серебристые рыбы. Тени водорослей скользили по каменному полу и потолку, отчего казалось, будто вся гостиная находится внутри медленно колышущегося сна. Алия остановилась на пороге. Она ожидала сырости, холода и запаха плесени. Вместо этого воздух был сухим и достаточно тёплым. Пахло кожей, древесным дымом, книгами и едва уловимо — водой. Комната оставалась мрачной, но не производила впечатления подземной темницы. В ней было что-то спокойное и замкнутое. Внешний мир оставался за толстым стеклом, за каменными стенами и множеством защитных чар. Несколько учеников уже сидели в креслах. При появлении Тома разговоры стали тише. Все посмотрели на Алию. Мириам Бёрк стояла возле доски объявлений и объясняла первокурсникам правила. Увидев старосту школы, она закончила фразу и подошла. — Все на месте, — сообщила Мириам, прижимая к груди список. Её взгляд перешёл на Алию. — Кроме мисс Харткорт, разумеется. — Мисс Харткорт со мной, — ответил Том. — Комната готова, — произнесла Мириам, немного смягчившись. — Домовики доставили сундук. Ванная находится через соседнюю дверь, ею пользуются только комнаты этой галереи. — Благодарю, — сказала Алия. Мириам кивнула: — Если вам что-то понадобится из женского дортуара, обратитесь ко мне. Мальчикам туда подниматься нельзя, включая старосту школы. — Основатели не доверяли мальчикам? — спросила Алия. — По школьной легенде, они считали их менее ответственными, — ответила Мириам с совершенно серьёзным лицом. Алия перевела взгляд на Тома: — Наконец-то одна здравая британская традиция. Мириам неожиданно усмехнулась. Том лишь чуть поднял брови. — Комната мисс Харткорт находится в боковой галерее, — сказал он старосте. — Я провожу её. — Доброй ночи, мисс Харткорт, — произнесла Мириам, возвращаясь к первокурсникам. — Завтра я покажу вам женский дортуар и остальные помещения. — Доброй ночи. Том направился вдоль дальней стены. Алия последовала за ним. Они прошли мимо подводных окон, затем свернули в узкий коридор, скрытый за одной из колонн. Здесь располагалось всего несколько дверей. На первой серебряными буквами было выведено «Староста». Вторая не имела надписи. На третьей появилась небольшая табличка с именем Алии. Она остановилась.

АЛИЯ ХАРТКОРТ СЕДЬМОЙ КУРС

— Быстро работают, — заметила она. — У Хогвартса было несколько недель на подготовку. — Отдельные комнаты получают все переведённые семикурсники? — Нет. Том ответил без колебаний. Алия повернулась к нему: — Тогда почему я? — Профессор Дамблдор сообщил, что так вам будет удобнее. — Он часто лично заботится об удобстве новых учеников? — Не настолько, чтобы поручать старосте школы отдельную экскурсию. В его голосе не было обвинения. Только та же внимательная любознательность, которую Алия замечала весь вечер. — Вы можете спросить у него, — предложила она. — Могу. — Но не спросите. — Спрошу, — спокойно возразил Том. — Просто не рассчитываю получить правдивый ответ. Алия посмотрела ему в глаза: — Вы невысокого мнения о профессоре Дамблдоре. — Напротив. Я достаточно высокого мнения о его уме, чтобы не путать уклонение с откровенностью. Это был первый человек в Хогвартсе, открыто сказавший о Дамблдоре нечто подобное. И, что было неприятнее, Алия не могла назвать его наблюдение ошибочным. Том коснулся палочкой замка. — Дверь временно настроена на школьную защиту. После того как вы войдёте, она останется открытой. Домовики пройдут независимо от замка. — А староста школы? — Только если вы позволите. — Утешает. — Я предполагал, что вы оцените уточнение. Том отступил от двери. Алия повернула ручку. Комната была небольшой, но не тесной. У стены стояла широкая кровать с зелёным пологом. Напротив располагались письменный стол, книжный шкаф и высокий гардероб. В камине горел огонь. Её сундук уже находился у изножья, а сверху лежала дорожная мантия, которую домовики успели высушить и аккуратно сложить. В узком окне за столом медленно двигалась тёмная озёрная вода. На письменном столе лежали расписание, карта замка и несколько чистых свитков пергамента. Рядом стояла небольшая серебряная лампа. Алия вошла и положила шляпку на кровать. Том остался на пороге. — Карта неполная, — предупредил он, указывая взглядом на свиток. — Некоторые коридоры на ней отсутствуют, а расположение лестниц указано только приблизительно. — Почему школа раздаёт ученикам карту, которой нельзя доверять? — Чтобы они чувствовали себя подготовленными. Алия сняла мантию и повесила её на спинку стула: — Английский подход к образованию становится всё яснее. — Вы разочарованы комнатой? Она огляделась: — Я ожидала соседок. — Дортуар седьмого курса находится выше, — пояснил Том. — Там можно поставить дополнительную кровать, если вы захотите. — Не захочу. — Я предполагал. — На основании чего? Том посмотрел на книгу, торчавшую из её кармана, затем на закрытую дверь и единственное кресло у стола. — В поезде вы выбрали купе у самого конца. За ужином разговаривали только с первокурсниками, хотя трое ваших прежних знакомых находились за тем же столом. И вы не выразили ни малейшего недовольства, узнав об отдельной комнате. Только спросили, почему её получили. — Вы наблюдали за мной за ужином? — Вы наблюдали за мной. Алия скрестила руки на груди: — Я пыталась понять, кто сидит рядом с моими знакомыми. — И поняли? — Директор любезно объявил всему залу. — Он назвал мою должность и имя. — Для первого вечера достаточно. Том слегка наклонил голову: — Тогда продолжим знакомство позже. Он произнёс это не как просьбу и не как обещание. Скорее как вывод, к которому они оба неизбежно придут. — Завтра начинаются занятия, — добавил Том, отступая в коридор. — Завтрак начинается в половине восьмого. Если выйдете в семь двадцать, сможете присоединиться к семикурсникам. — Это предложение проводить меня ещё раз? — Совет. Утром дорогу найти проще: достаточно следовать за голодными учениками. — А если они поведут меня не туда? — Тогда вы познакомитесь с замком быстрее. Алия взялась за дверь: — Благодарю за экскурсию, мистер Реддл. — Не стоит, мисс Харткорт. Это было необычное поручение. — Вы уже решили, лестно ли это звучит? В его глазах снова появилась тихая насмешка: — Пока нет. — Значит, вам придётся подумать. — Я так и собирался. Он сделал шаг назад: — Доброй ночи, Алия. Имя прозвучало правильно. Без английского искажения, без лишнего ударения и без вопросительной интонации. Она заметила это. — Доброй ночи, Том. Алия закрыла дверь. Некоторое время она стояла неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем повернула ключ, проверила замок палочкой и лишь после этого позволила плечам опуститься. На столе лежала официальная карта Хогвартса, на которой неподвижные лестницы вели по аккуратно размеченным коридорам. Очевидная ложь, призванная успокаивать новых учеников. Алия положила поверх неё нелепую островерхую шляпу. Из всего, что школа успела показать ей за первый вечер, Том Реддл был единственным, о чём не предупреждали ни письма, ни книги, ни многочисленные наставления тёти Беатрис. И это упущение уже казалось ей более неудобным, чем движущиеся лестницы.

***

Первым, что Алия увидела после пробуждения, была тень, медленно скользившая по потолку. Она открыла глаза мгновенно. Рука прежде мысли нырнула под подушку, пальцы сомкнулись на рукояти палочки. Алия приподнялась на локте, всматриваясь в зеленоватый полумрак незнакомой комнаты. Тень вытянулась, пересекла каменную стену и растаяла за пологом кровати. Несколько секунд Алия не слышала ничего, кроме собственного дыхания и тихого потрескивания почти догоревших поленьев. За дверью никто не двигался. Оставленное вечером охранное заклинание не было нарушено: тонкая, едва различимая нить по-прежнему тянулась между замком и дверной рамой. Затем за узким окном показалась огромная рыба. Она неторопливо проплыла мимо стекла, взмахивая широким хвостом. Скудный утренний свет проникал через толщу воды и рисовал на потолке подвижные тёмные пятна. Алия отпустила палочку. Хогвартс. Слизеринские подземелья. Её новая комната. Она опустилась на подушку и несколько мгновений смотрела на полог над головой. Зелёная ткань казалась почти чёрной. Вышитые серебряной нитью змеи переплетались вдоль края и время от времени меняли положение, сонно перетекая из одного узора в другой. Ночь прошла беспокойно. Алия просыпалась дважды: сначала от незнакомого шума воды за окном, затем от шагов в боковой галерее. Во второй раз кто-то остановился перед её дверью, постоял несколько секунд и ушёл. Возможно, один из старост проверял коридор. Возможно, ученик ошибся комнатой. Оставленная на пороге защитная нить не дрогнула. Часы на столе показывали шесть минут седьмого. В Ильверморни утро входило в спальни вместе с солнцем. Свет поднимался над лесами Массачусетса, вспыхивал на вершинах башен и растекался по коридорам через высокие окна. Даже зимой школа просыпалась постепенно и естественно. В подземельях Слизерина утро приходилось определять по часам. За окном мог быть рассвет, полдень или конец света — озеро в любом случае оставалось зелёным. Алия отбросила одеяло и поставила ноги на холодный пол. Домовики положили возле кровати небольшой ковёр, но тот заканчивался ровно там, где начинался путь к камину. Она дошла до него босиком и подбросила в угли два полена. Огонь разгорелся после короткого взмаха палочки. На столе лежало расписание. Алия взяла его ещё вчера, но усталость помешала внимательно прочесть все примечания. Теперь она поднесла лист ближе к огню. Первым занятием значилась Трансфигурация. 09:00–10:40 Трансфигурация, продвинутый курс Профессор А. Дамблдор Класс 1-Б Ниже мелким почерком было приписано: Мисс Харткорт допускается к занятиям предварительно. Окончательное решение будет принято после проверочной работы. Алия перечитала примечание. Формулировка ей не понравилась. Не потому, что она сомневалась в собственных силах. Сомнения присутствовали, но были вполне конкретными. Алия знала, какие разделы Трансфигурации проходила хорошо, какие освоила самостоятельно и где британская программа могла неприятно её удивить. Ей не нравилось слово «допускается». Оно подразумевало, что Хогвартс оказывает одолжение, позволяя ей присутствовать на уроке до доказательства собственной пригодности. Алия положила расписание обратно. — Посмотрим, — тихо сказала она пустой комнате. Из-под кровати донёсся негромкий скрип. Одна из створок сундука открылась сама, словно приняла слова на свой счёт. Алия нахмурилась и захлопнула её палочкой. После этого она сняла оставленное на двери охранное заклинание и направилась в ванную. Боковая галерея была пуста. Светильники на стенах горели приглушённым зелёным светом. Из гостиной не доносилось ни голосов, ни шагов. Вероятно, большинство слизеринцев ещё спало. Ванная располагалась за соседней дверью. Она оказалась небольшой, отделанной серым мрамором и зелёной плиткой. Вдоль одной стены стояли четыре раковины с серебряными кранами, вдоль другой находились закрытые шторами купальные ниши. Над каждой дверью висела маленькая табличка, способная менять надпись с «свободно» на «занято». Алия коснулась ближайшей. Буквы стали красными. Из крана хлынула горячая вода. Первые несколько секунд она была ржавой, затем очистилась. Алия подождала, пока ванна наполнится, добавила несколько капель привезённого масла и погрузилась почти до подбородка. Вода оказалась настолько горячей, что кожа сразу покраснела. Именно так ей нравилось. Она закрыла глаза. До завтрака оставалось больше часа. До первого урока — почти три. Времени хватало, однако отдыхать Алия не умела уже давно. Стоило телу остановиться, как разум начинал составлять перечни: что необходимо сделать, что проверить, чего избегать. Сегодня предстояло познакомиться с семикурсниками. Поговорить с Сирилом и Антонином. Найти Большой зал без посторонней помощи. Не опоздать на Трансфигурацию. Выяснить, насколько программа Хогвартса отличается от прежней. И выдержать целый день вопросов. Вероятно, последнее окажется сложнее всего. Алия вымыла волосы, несколько минут просидела в остывающей воде, затем заставила себя подняться. Зеркало над раковинами было зачаровано против пара, поэтому отразило её со всей возможной беспощадностью. Она выглядела усталой. Под глазами залегли неглубокие тени, на правой щеке отпечаталась складка подушки. Светлые мокрые волосы вились плотнее обычного и доходили почти до лопаток. — Доброе утро, — произнесло зеркало женским голосом. — Для первого учебного дня вы выглядите приемлемо. Алия посмотрела на него: — Благодарю за сдержанность. — Сдержанность украшает юных девушек. — А молчание — зеркала. Отражающая поверхность обиженно помутнела. Алия вытерлась, надела халат и вернулась в комнату. Форму она разложила на кровати ещё вечером. За ночь чёрная мантия не стала привлекательнее. Белая блузка была слишком строгой, юбка — слишком тяжёлой, а галстук до распределения заменили на зелёно-серебряный. По крайней мере, цвет избавлял её от сходства с участницей похорон. Алия высушила волосы тёплым заклинанием, не выпрямляя их полностью. Светлые пряди легли мягкими волнами. Передние она убрала от лица и закрепила несколькими невидимыми шпильками. Затем нанесла немного крема, коснулась губ прозрачным бальзамом и долго смотрела на лежавшую в футляре тушь. Тётя Беатрис считала косметику в школе бессмысленной. Алия считала, что именно поэтому её следует использовать. Она слегка подчеркнула ресницы, после чего закрыла футляр. Золотую брошь Ильверморни Алия снова приколола с внутренней стороны жилета. Снаружи её не было видно, но небольшой вес под тканью действовал успокаивающе. Последней она надела мантию. Островерхую шляпу оставила на кровати. Если Хогвартс намеревался бороться за неё, школе следовало выбрать более важный повод. К семи часам комната была приведена в порядок. Алия распаковала часть книг, убрала одежду в гардероб и проверила содержимое сумки. Для Трансфигурации требовались учебник, пергамент, два пера и палочка. Она добавила запасную чернильницу, справочник по британским терминам и тонкую тетрадь с прежними конспектами. На всякий случай взяла карту. Выйдя, Алия заперла дверь. Замок вспыхнул серебряным светом, узнавая её палочку. Из гостиной уже доносились голоса. Она медленно выдохнула и направилась туда.

Утром гостиная Слизерина выглядела иначе. Зелёные лампы погасли, но света больше не стало. Сквозь подводные окна проникало тусклое серо-зелёное сияние. Оно лежало на кожаных креслах, каменном полу и лицах учеников, придавая всему нездоровую бледность. В камине горел огонь. Возле него сидели пятеро юношей и две девушки. Они не просто случайно оказались в гостиной в столь ранний час. Это стало ясно, как только Алия появилась в проходе и все разом замолчали. Сирил поднялся первым. Он стоял возле камина, прислонившись к спинке кресла, но при её появлении выпрямился так резко, что едва не опрокинул чашку. Сегодня его волосы не были аккуратно зачёсаны. Каштановая прядь падала на лоб, галстук висел незатянутым, а рукава рубашки были закатаны до локтей. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Теперь между ними не было длинного стола, толпы учеников или распоряжений старост. — Значит, мне всё-таки не показалось, — произнёс Сирил. В его голосе не осталось вчерашней радости. Только осторожность, которой Алия от него не ожидала. — Нет, — ответила она, остановившись в нескольких шагах. — Не показалось. — Ты действительно здесь. — Пока всё указывает на это. Сирил коротко усмехнулся, но улыбка сразу исчезла. Он сделал шаг к ней, словно собирался обнять, затем остановился. Пять лет назад он не задумался бы. Теперь между ними находилось слишком много неизвестного. Алия сама преодолела оставшееся расстояние. — Можешь обнять меня, Сирил, — негромко сказала она. — Я не рассыплюсь. — Я в этом не уверен, — пробормотал он, но всё же заключил её в объятия. Он стал значительно выше и теперь почти возвышался над ней. От его рубашки пахло табаком, мылом и дымом из камина. Объятие длилось недолго. Первые секунды Алия стояла неподвижно. Затем положила ладонь ему между лопаток и коротко сжала ткань рубашки. Сирил отпустил её первым. — Пять лет, — произнёс он, отступая на шаг. — Пять проклятых лет, Алия. — Я умею считать. — А писать? Вопрос прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. Сирил отвёл взгляд, провёл ладонью по волосам и добавил уже спокойнее: — Мы не получили ни одного письма. — Я не могла писать. — Совсем? — Совсем. — Почему? — По семейным обстоятельствам. Сирил фыркнул: — Это не ответ. — На сегодняшний день другого не будет. Он посмотрел на неё исподлобья. Раньше они ссорились часто и с удовольствием. Сирил вспыхивал, Алия становилась холоднее, Антонин ждал, пока оба исчерпают терпение. Но за детскими спорами всегда стояла уверенность, что на следующий день всё будет забыто. Теперь подобной уверенности не было. Из кресла поднялся Антонин. Он был полностью одет и выглядел так, словно бодрствовал уже несколько часов. Тёмные волосы были зачёсаны назад, мантия застёгнута, галстук затянут ровно. За прошедшие годы в его лице появилось нечто жёсткое, не соответствовавшее юному возрасту. Антонин приблизился, остановился напротив Алии и внимательно её осмотрел. — Я писал тебе почти год, — сказал он. В отличие от Сирила, Антонин не повышал голоса. — Письма возвращались нераспечатанными. — Я их не видела, — ответила Алия. Он всматривался в её лицо, проверяя, говорит ли она правду. — Потом адрес перестал существовать, — продолжил Антонин. — Дом в Массачусетсе опечатали, поместье Харткортов в Англии было закрыто. Никто не знал, где находится твоя семья. — Так было нужно. — Тебе? Алия выдержала его взгляд: — Всем нам. Антонин медленно кивнул. Он не выглядел удовлетворённым, но принял границу, которую она провела. — Я рад, что ты в порядке, — произнёс он после короткой паузы. Простота этих слов причинила больше, чем обвинения Сирила. — Я тоже рада тебя видеть, — ответила Алия. Антонин протянул руку. Она посмотрела на неё, затем вместо рукопожатия обняла его. Коротко, почти неловко. Он замер от неожиданности, но через мгновение положил ладонь ей на спину. Сирил наблюдал за ними с выражением оскорблённой несправедливости. — Со мной она сначала спорила, — пожаловался он сидевшим у камина ученикам. — Ты начал разговор с упрёка, — заметил Антонин, отпуская Алию. — Я ждал пять лет. — Он репетировал обвинительную речь со вчерашнего вечера, — сообщил светловолосый юноша из кресла. Абракс Малфой поднялся и пригладил без того безупречно лежавшие волосы. — Пришлось выслушать три версии, — продолжил он. — Последняя была значительно трагичнее. — Никто тебя не заставлял слушать, — бросил Сирил. — Ты стоял перед моим креслом. Абракс повернулся к Алие: — Доброе утро, мисс Харткорт. Он протянул руку, однако не для обычного рукопожатия. Его ладонь была обращена вверх — жест, предназначенный скорее для салона, чем для школьной гостиной. Алия положила пальцы поверх его руки. Абракс слегка склонился, едва коснувшись губами воздуха над её костяшками. — Мистер Малфой, — произнесла она. — Не ожидала, что вы начнёте утро с театрального представления. — Я стараюсь поддерживать привычный уровень цивилизованности, — ответил Абракс, выпрямляясь. — В окружении Лестрейнджа это требует особых усилий. — Ты всегда был заносчивым хорьком, — заметил Сирил. — А ты за пять лет так и не научился затягивать галстук. Сирил посмотрел на собственную шею, словно впервые заметил галстук. Алия перевела взгляд с одного на другого. Несмотря на изменившиеся лица и ставшие ниже голоса, на несколько секунд ей показалось, что последние годы исчезли. Сирил и Абракс снова спорили из-за ничего, Антонин стоял рядом и делал вид, что не слушает, а ей оставалось решить, кого оскорбить первым. Ощущение было обманчивым. Темноволосая девушка поднялась с кресла и подошла к ним. Алия узнала вчерашнюю старосту Мириам Бёрк. Сегодня её чёрные волосы были заплетены в длинную косу, а в руках она держала чашку чая. — Полагаю, официальное знакомство всё-таки необходимо, — сказала Мириам, переводя взгляд с Сирила на Алию. — Мириам Бёрк. — Алия Харткорт. — Если вам понадобится помощь с женским дортуаром или школьными правилами, можете обратиться ко мне, — произнесла Мириам с деловой любезностью. — Хотя, судя по вчерашнему вечеру, мистер Реддл уже успел прочесть вам половину школьного устава. — Только полезную часть, — раздался голос от окна. Том сидел за небольшим письменным столом, почти скрытым тенью одной из колонн. Перед ним лежали раскрытая книга, расписание и несколько исписанных листов. Он был полностью одет, причёсан и выглядел так, будто проснулся в подобном виде. Алия не заметила его сразу. Это ей не понравилось. — Доброе утро, мисс Харткорт, — произнёс Том, закрывая книгу. — Вы нашли гостиную без карты. — Я шла на голоса, — ответила она. — Ваша компания слышна даже через каменные стены. — В основном благодаря Лестрейнджу, — заметила Мириам. Сирил наконец затянул галстук: — Я вообще-то пытался провести трогательное воссоединение. — Ты проводил допрос, — возразил Антонин, возвращаясь к креслу. — Это была эмоциональная беседа. — Ты спросил, умеет ли она писать. — Уместный вопрос. Том собрал пергаменты и аккуратно выровнял их края. — Если эмоциональная беседа завершена, — сказал он, поднимаясь, — через десять минут в Большом зале начнётся завтрак. — Мы ждём ещё Люси и Эйвери, — заметила Мириам. — Эйвери уже ушёл, — сообщил Абракс, проверяя время на карманных часах. — Люси появится не раньше, чем сочтёт свою причёску достойной дневного света. Дверь женского дортуара распахнулась. — Я всё слышала, Малфой, — объявила вошедшая девушка. Она была невысокой, с густыми каштановыми волосами, собранными в аккуратный валик на затылке. Веснушки на её лице резко выделялись в зеленоватом свете подземелья. — Значит, слух у тебя лучше чувства времени, — невозмутимо ответил Абракс. Девушка проигнорировала его и с любопытством посмотрела на Алию. — Люси Гринграсс, — представилась она, подходя ближе. — Мы виделись в детстве, но ты предпочитала общество Сирила и Антонина. А также, мы должны были делить спальню, пока профессор Дамблдор не решил отдать тебе бывшую комнату старосты. — Сожалею, если лишила вас общества, — ответила Алия. — Я тоже, — совершенно серьёзно сказала Люси. — Остальные две соседки разговаривают во сне. Одна перечисляет ингредиенты для зелий, другая спорит с матерью. Я надеялась на кого-нибудь более тихого. — Я могла бы переехать. — Не стоит. По отдельной комнате я бы тоже не скучала. Люси улыбнулась, показывая, что обиды нет. — Сирил рассказывал о вас весь вчерашний вечер, — добавила она, застёгивая мантию. — Правда, половина историй заканчивалась тем, что вы его проклинали. — Он часто это заслуживал. — Наконец-то справедливое свидетельство, — произнёс Антонин. — Никто из вас не упоминает причины, — возмутился Сирил. — Она сломала мне нос. — Ты бросил её кота в фонтан, — напомнил Абракс. — Кот умел плавать. — Ты не знал об этом заранее, — сказала Алия. — Я предполагал. — Именно поэтому нос был сломан. Люси рассмеялась. Том подошёл к камину и взял лежавшую на кресле сумку. Вокруг него компания почти незаметно начала собираться. Антонин надел мантию, Мириам допила чай, Абракс убрал часы. Никто не попросил Тома подождать и не спросил, пора ли выходить. Он не отдавал распоряжения — просто первым продемонстрировал готовность, и остальные подстроились. Пять лет назад Сирил терпеть не мог, когда кто-то решал за него. Теперь он затянул галстук и пошёл следом за Реддлом, словно делал это каждое утро. Алия заметила перемену. Сирил заметил её взгляд. — Том знает самый короткий путь, — пояснил он, будто она спросила. — Если пойдём с Мириам, придётся обходить западную лестницу. — Потому что западная лестница не пытается сбросить учеников на четвёртый этаж, — сухо отозвалась Мириам. — Она никого не сбрасывает, — возразил Том, открывая проход из гостиной. — Только меняет наклон. — Вместе с учениками. — Они могут держаться за перила. Алия посмотрела на него: — Вчера вы утверждали, что знаете замок. — Знать замок и считать его безопасным — разные вещи, — ответил Том. — Это начинает звучать как девиз Хогвартса. Он пропустил её вперёд: — После вас, мисс Харткорт.

Утренние коридоры были заполнены учениками. Одни спешили на завтрак уже в полном облачении, другие шли в расстёгнутых мантиях, пытаясь на ходу поправить галстук или закончить домашнее задание. Первокурсники держались группами. Некоторые прижимали к груди карты и останавливались перед каждым поворотом. Сирил занял место справа от Алии, Антонин — слева. Первые несколько минут они шли молча. Разговоры остальных звучали впереди и позади, но вокруг троих сохранялось отдельное напряжение. — Значит, ты последние годы училась дома? — спросил Сирил, когда они свернули в более широкий коридор. — Частным образом, — ответила Алия. — В Америке? — В разных местах. — Каких? Она посмотрела на него. Сирил поднял обе руки: — Хорошо. «Семейные обстоятельства». — Ты быстро учишься. — Ты всегда была невыносимой, но раньше хотя бы рассказывала, где находишься. — Раньше мне было четырнадцать. — И что изменилось? — Мне исполнилось семнадцать. — Потрясающе содержательно. Антонин посмотрел на друга: — Она сказала, что не станет отвечать. — А я сказал, что ждал пять лет. — Повторение не делает вопрос лучше. — Ты тоже хочешь знать. — Хочу, — спокойно признал Антонин. — Но она всё равно не скажет. Алия почувствовала на себе его взгляд. — Не сейчас, — уточнила она. Сирил немного замедлил шаг: — Значит, позднее? — Возможно. Он хотел продолжить, но Том, шедший впереди вместе с Мириам, остановился у развилки. — Левая лестница сегодня ведёт к совятне, — предупредил он, обращаясь к группе. — Нам направо. Несколько второкурсников, уже ступивших на левый пролёт, торопливо вернулись. Том первым вошёл на правую лестницу. Алия последовала за остальными. Этот пролёт не двигался, но ступени были неодинаковой высоты. Каждая седьмая оказывалась на полдюйма выше предыдущих, заставляя непривычного человека спотыкаться. После второй такой ступени Алия начала считать. На следующей подняла ногу заранее. Том оглянулся. Его взгляд на мгновение опустился к её ногам, затем вернулся к лицу. — Быстро, — заметил он. — Что именно? — Большинство замечает закономерность после третьего раза. — Большинство не любит падать. — Именно поэтому закономерности полезны. Сирил посмотрел с одного на другую: — Вы уже успели обсудить лестницы? — Мистер Реддл вчера провёл подробную экскурсию, — ответила Алия. — Том редко проводит подробные экскурсии, — заметил Антонин. — Мне поручил директор. — Он и поручения редко выполняет настолько подробно, — добавил Сирил. Том остановился на площадке и повернулся. — Лестрейндж, — произнёс он мягко, — если ты пытаешься выяснить содержание нашего разговора, можно задать вопрос прямо. — Я задал. — Нет. Ты высказал наблюдение в надежде, что мисс Харткорт сама продолжит. Сирил прищурился: — И сработало бы, если бы ты не вмешался. — Сомневаюсь, — сказала Алия. Абракс, поднимавшийся позади, тихо усмехнулся. — Прошло меньше суток, а вас уже двое против Сирила, — заметил он. — Год обещает быть приятным. — Я не против Сирила, — возразил Том, продолжая путь. — Я за точность. — Это значительно хуже, — пробормотал Сирил. Они миновали галерею с окнами. Утреннее небо над горами было светло-серым. Дождя не было, но низкие облака почти касались башен. На стекле блестели капли, оставшиеся с ночи. В этой части замка камень был светлее, а коридоры — шире. Портреты уже проснулись. Одни завтракали в собственных рамах, другие переходили друг к другу и обсуждали новых учеников. Полная дама, с которой Алия спорила накануне, заметила её. — Американка! — объявила она своему соседу. — У меня есть имя, — сказала Алия, не останавливаясь. — Я ещё не запомнила. — Это объясняет, почему вас не назначили школьным секретарём. Дама возмущённо ахнула. Сирил расхохотался. — Я скучал по тебе, — признался он, закинув руку Алие на плечи. Она посмотрела на его ладонь: — Убери. — Пять лет назад ты не возражала. — Пять лет назад ты был ниже. — Это дискриминация по росту. — Это вопрос веса. Сирил убрал руку, продолжая улыбаться. — Toujours aussi cruelle, — произнёс он по-французски. — Toujours aussi envahissant, — парировала Алия. Люси удивлённо подняла брови: — Вы все говорите по-французски? — В достаточной степени, — ответил Абракс. — Родители считали это необходимым. — Мой отец считал, что французы должны учить английский, — заметила Люси. — Именно поэтому Гринграссы проводят лето в Корнуолле, а не на Ривьере, — сказал Абракс. — В Корнуолле хотя бы еда съедобная. Алия посмотрела на неё: — После вчерашнего ужина я не уверена, что Британия имеет право критиковать чужую кухню. — Вам не понравился ужин? — спросила Мириам. — Ужин был неплох. Тыквенный сок — личное оскорбление. — Не преувеличивайте, — сказал Том, спускаясь на следующую площадку. — Есть ещё паточный пудинг. — Это угроза? — Предупреждение.

Перед Большим залом их остановил знакомый французский голос. — Alya!  Манон Вотрен бежала через вестибюль, придерживая одной рукой слишком длинную мантию. На её плече сидела Плюм. Голубая жаба обхватила лапками воротник и при каждом прыжке девочки раскрывала крылья, помогая сохранять равновесие. Следом шла Камиль. На девушке уже были когтевранские цвета. Синий галстук подходил ей значительно лучше общего чёрного облачения, хотя сама мантия по-прежнему вызывала у неё недовольство. — Bonjour, — поздоровалась Камиль, подходя ближе. — Vous avez bien dormi?  — Assez bien. Et vous?  — Les filles de mon dortoir parlent toutes en même temps, — сказала Камиль, устало улыбнувшись. — Les miennes ronflent, — объявила Манон. — Tu ronfles aussi, — напомнила сестра. — Ce n’est pas vrai.  Плюм издала звон, похожий на подтверждение слов Камиль. Алия посмотрела на жабу: — Вижу, её не конфисковали. Манон просияла. — Профессор Бири сказал, что Плюм считается жабой, пока никого не укусит, — сообщила девочка на медленном английском. — Она не кусается. Только ест пуговицы. — Утешает. Камиль перевела взгляд на стоявших вокруг слизеринцев. Сирил улыбнулся ей с той лёгкостью, которая, вероятно, уже успела принести неприятности половине женской части Хогвартса. — Cyril Lestrange. Enchanté, — представился он, слегка склонив голову. Камиль вежливо ответила: — Camille Vautrin. Enchantée.  Алия посмотрела на Сирила: — Ты научился произносить французские слова без чудовищного британского акцента. — Я всегда умел. — В двенадцать лет ты называл круассан «кроссантом». — Мне было двенадцать. — Справедливое замечание, — произнесла Камиль по-английски, и её губы дрогнули. Сирил приложил ладонь к груди: — Предательство в первую минуту знакомства. К ним подошёл Марек. Красный шарф снова был спрятан под гриффиндорской мантией. В руках он держал сложенную карту. — Доброе утро, — произнёс он, обращаясь к Алие. — Вы знаете, где класс Трансфигурации? — Первый этаж, класс один-Б, — ответила она. — По крайней мере, так утверждает расписание. — Это верно, — вмешался Том. Он стоял немного в стороне, но слышал вопрос. — Из Большого зала поднимитесь по главной лестнице, затем идите по восточной галерее до портрета с серебряной ланью. За ним будет второй коридор справа. Марек внимательно выслушал: — Спасибо. — На каком вы курсе? — спросил Том. — Пока на пятом. После проверки, возможно, шестой. — Тогда ваш класс на третьем этаже, — поправил Том. — Первый этаж предназначен для седьмого курса. В расписании должна стоять литера «В», не «Б». Марек развернул пергамент: — Здесь похоже на «Б». Том взглянул на запись: — У профессора Дамблдора своеобразный почерк. — Значит, третий этаж? — Да. Если пойдёте вместе с гриффиндорцами, не потеряетесь. — Благодарю, — снова произнёс Марек. Он посмотрел на Алию и добавил: — Увидимся позже. — Увидимся. Манон уже тянула Камиль к пуффендуйскому столу, желая показать ей новых соседок. Камиль успела попрощаться и пообещать найти Алию после занятий. Сирил проводил её взглядом. — Быстро ты освоилась, — заметил он. — Мы семь часов провели в одном купе. — И этого хватило, чтобы разговаривать с ней любезнее, чем со мной? — Она не требовала отчёта за последние пять лет. Сирил помрачнел. Алия коснулась его локтя: — Не начинай снова. Он посмотрел на её руку и немного расслабился: — Хорошо. До конца завтрака. — Щедро. Том открыл двери Большого зала. — Если вы закончили определять продолжительность перемирия, — сказал он, пропуская остальных, — предлагаю поесть.

Утренний Большой зал значительно отличался от вечернего. Вместо звёзд на зачарованном потолке двигались низкие серые облака. Между ними временами появлялись бледные участки неба, но солнечного света не было. Парящие свечи продолжали гореть, хотя их пламя казалось почти бесцветным. Ученики входили небольшими группами. Зал постепенно наполнялся разговорами, звоном чашек и шелестом газет. Совы уже кружили под потолком в ожидании утренней почты. За столом Слизерина семикурсники занимали привычные места ближе к преподавательскому возвышению. Алия остановилась. Свободных мест было несколько, но по расположению книг, сумок и чашек становилось ясно, что негласный порядок существовал и здесь. Сирил немедленно отодвинул лежавшую рядом стопку пергаментов. — Садись, — предложил он, указывая на скамью между собой и Антонином. На противоположной стороне разместились Абракс, Люси и Мириам. Том занял место с края, откуда мог видеть вход и большую часть стола. Алия села рядом с Сирилом. На золотых блюдах уже стояли чайники, кофейники, корзины с хлебом и блюда с маслом. Следом появились овсяная каша, яйца, бекон, грибы, жареные помидоры и неизбежная копчёная сельдь. Сирил взглянул на рыбу, затем молча передвинул блюдо на противоположный конец стола. Алия заметила: — Ты помнишь. — Твою войну с селёдкой невозможно забыть, — ответил он, наливая себе чай. — Однажды ты спрятала её в карман мантии Антонина. — Мне было десять. — Запах держался неделю, — напомнил Антонин. — Ты сказал, что съешь всё, что окажется на твоей тарелке. — Она оказалась на твоей тарелке. — Я поделилась. Антонин посмотрел на неё с осуждением, но уголки его губ едва заметно поднялись. Алия налила кофе. Цвет выглядел многообещающе. Запах — менее убедительно. Она сделала глоток и сразу поставила чашку. — Это вода, которой показали кофейные зёрна, — заключила она. Люси попробовала напиток из собственного кофейника: — Обычный кофе. — Именно это я и сказала. — Что с ним не так? — Всё. Абракс намазывал масло на тост с точностью аптекаря. — В Америке кофе варят настолько крепким, что ложка стоит вертикально, — пояснил он. Алия посмотрела на него. — Вы были в Америке? — Нет. — Тогда откуда знаете? — Мой отец был. Он назвал американский кофе нападением на нервную систему. — Ваш отец, вероятно, пьёт чай с молоком. — Разумеется. — Его мнение не принимается. Том, читавший «Ежедневный пророк», опустил газету. — Попробуйте маленький серебряный кофейник, — посоветовал он, указывая на сосуд возле локтя Мириам. — Его обычно ставят для профессора Слизнорта, но сегодня он завтракает за преподавательским столом. Алия потянулась за кофейником. Напиток оказался значительно темнее. Она налила немного в чистую чашку, попробовала и сдержанно кивнула. — Уже ближе к кофе. — Потрясающе, — пробормотал Сирил. — Том провёл тебя до комнаты, спас от лестницы и нашёл кофе. К обеду ты решишь, что он незаменим. Том снова поднял газету: — Не преувеличивай моё участие. Кофейник стоял на столе до нашего прихода. — Однако никто из нас не знал, что он другой, — заметила Люси. — Потому что никто из вас не пьёт кофе. — Вы пьёте? — спросила Алия у Тома. — Иногда. — И предпочитаете чай? — Я предпочитаю то, что выполняет необходимую задачу. — Романтическое отношение к напиткам. — Напитки редко заслуживают романтического отношения. — Американский кофе заслуживает, — возразила Алия, накладывая себе яйца и грибы. — В таком случае мои соболезнования в связи с разлукой. Его глаза оставались серьёзными, но Алия уже начинала различать моменты, когда Том намеренно говорил что-то почти насмешливое. Сирил посмотрел на них, затем на Антонина. Антонин пожал плечами. — Какие предметы ты выбрала? — спросил Сирил, возвращаясь к завтраку. — Предварительно семь. — Семь ЖАБА? — Люси удивлённо подняла брови. — Я ещё могу отказаться от части. — Откажешься, — уверенно сказал Абракс. — К Рождеству. — Почему? — Потому что британские ЖАБА сложнее американских экзаменов. Алия положила вилку: — Вы сдавали американские экзамены? — Нет. — Учились в Ильверморни? — Нет. — Видели хотя бы одно задание? Абракс чуть приподнял подбородок: — Я знаком с общим уровнем американского образования. — Иными словами, нет. Сирил тихо засмеялся. Абракс перевёл на него холодный взгляд: — Ты тоже утверждал, что в Ильверморни учиться легче. — Я был в Ильверморни, — напомнил Сирил. — На двухнедельнем семинаре, — сказала Алия. — Где умудрился получить взыскание на третий день. — Преподавательница меня невзлюбила. — Ты вызвал на дуэль её любимого ученика во время обеда. — Он оскорбил британскую школу магии. — Он сказал, что форма Ильверморни удобнее. Сирил задумался: — Возможно, мне не следовало вызывать его на дуэль. — Вот она, зрелость, — произнесла Алия. — Всего пять лет. Мириам улыбнулась в чашку. — Какие именно предметы? — повторил Антонин. Алия перечислила: — Трансфигурация, Чары, Защита, Зельеварение, Руны, Травология и История магии. — История? — переспросила Люси. — Добровольно? — Мне не хватает британской программы. — После первой лекции Биннса тебе будет не хватать желания жить, — пообещал Сирил. — Профессор Биннс настолько плох? — Он умер и не заметил, — ответил Абракс. Алия посмотрела на него: — Это шутка? — Нет, — сказала Мириам. — Он действительно призрак. Однажды утром встал читать лекцию, оставив тело у камина в преподавательской. — И школа продолжила платить ему жалованье? — спросила Алия. — Полагаю, больше не платит, — ответил Том, перелистывая газету. — Тогда для администрации его смерть оказалась выгодной. На этот раз засмеялся даже Антонин. — По Трансфигурации у тебя сегодня занятие с нами, — сообщил Сирил. — Можешь сесть рядом. — Если профессор позволит. — Дамблдору всё равно, кто где сидит, пока никто не пытается превратить соседа в мебель. — Это случалось? — Эйвери однажды превратил волосы Малфоя в шёлковые нити, — сказал Антонин. Абракс медленно повернул голову: — Это произошло случайно. — Он целился в шарф, — объяснил Сирил Алие. — Я был рядом, — холодно произнёс Абракс. — Ты был в шарфе. — Что лишний раз подтверждает необходимость точности, — вмешался Том, не отрываясь от газеты. — Ты помогал ему с заклинанием, — напомнил Абракс. — Я объяснил принцип. Ответственность за исполнение лежала на Эйвери. — Ты смеялся. Том опустил газету: — Непродолжительно. Алия представила безупречного старосту школы смеющимся над шёлковыми волосами Малфоя. Картина получилась неожиданно приятной. Над столами раздался шелест крыльев. В Большой зал влетели совы. Десятки птиц спустились с потолка, роняя письма, газеты и небольшие посылки. Ученики поднимали руки, освобождали тарелки и защищали чашки. Одна крупная сипуха приземлилась прямо в блюдо с кашей, вызвав возмущённый вопль второкурсницы. К Сирилу прилетела тёмная сова с письмом, запечатанным гербом Лестрейнджей. Абракс получил аккуратный свёрток и три конверта. Перед Мириам опустилась маленькая школьная сова. Алия продолжала есть. Она не ждала писем. Для связи с семьёй у неё имелся другой способ, а писать тёте следовало только по воскресеньям. Тем не менее, когда последняя сова пролетела над слизеринским столом, взгляд сам поднялся к потолку. Птица направилась дальше. Антонин заметил это, но ничего не сказал. Сирил вскрыл письмо, пробежал глазами первые строки и поморщился. — Мать уже знает, что ты здесь, — сообщил он Алие. Она отложила вилку: — Каким образом? — Должно быть, кто-то написал после вчерашнего ужина. — Прошло меньше двенадцати часов. — Это Хогвартс, — сказал Абракс, рассматривая содержимое одного из своих конвертов. — Слухи здесь передвигаются быстрее сов. — Что именно она знает? Сирил перечитал строчку: — «До меня дошли удивительные сведения о появлении юной мисс Харткорт в школе». Затем она спрашивает, почему твои родители не предупредили семью. — Потому что не обязаны отчитываться перед Лестрейнджами. — Я не говорю, что обязаны. — Твоя мать говорит. Сирил сложил письмо: — Она просто удивлена. Все удивлены. Алия посмотрела вдоль стола. Несколько младших слизеринцев действительно наблюдали за ней, старательно делая вид, что заняты завтраком. Когда она встретилась взглядом с одной из девушек, та поспешно отвернулась. — Скоро привыкнут, — сказал Том. Он свернул газету и положил её рядом с тарелкой. — Или найдут новую тему, — добавил Антонин. — В Хогвартсе новая тема обычно появляется к обеду, — согласилась Мириам. Алия допила кофе: — Значит, мне нужно пережить только несколько часов. — Не рассчитывай, — произнёс Сирил, убирая материнское письмо в карман. — Я собираюсь расспрашивать тебя значительно дольше. — Тогда тебе придётся научиться жить с разочарованием.

До начала занятия оставалось двадцать пять минут. Семикурсники покинули Большой зал вместе. Люси и Мириам направились вперёд, обсуждая расписание старост. Абракс задержался возле двери, чтобы ответить на вопрос младшего Малфоя. Антонин шёл рядом с Сирилом, читавшим на ходу письмо матери. Том снова оказался впереди группы. — Класс Трансфигурации на первом этаже, — сообщил Сирил Алие. — На этот раз карта не лжёт. — Удивительное исключение. — Там простой путь, — добавил Антонин. — Главная лестница, восточная галерея, второй коридор. — Почему вчера мы не пошли таким простым путём в подземелья? — Потому что он длиннее, — ответил Том, услышав её вопрос. — На сколько? — Примерно на четыре минуты. — Ради четырёх минут вы провели меня через движущуюся лестницу и три одинаковых коридора? Том обернулся на ходу: — Вы хотели увидеть замок. — Я не помню, чтобы говорила это. — Обычно новые ученики хотят. — Значит, вы сделали ошибочное предположение. — Но теперь вы знаете два пути. — Один из которых я не смогу повторить. — Сможете после второго раза. — Вы планируете снова вести меня тем же маршрутом? — Теперь мне интересно проверить, запомнили ли вы первый. Сирил опустил письмо. — Том превращает всё в испытание, — предупредил он Алию. — Только то, что даёт измеримый результат, — возразил Том. — Даже дорогу до завтрака. — Особенно дорогу до завтрака. Мотивация повышает обучаемость. Они поднялись по главной лестнице. Дневной свет проникал в замок через высокие окна. Каменные стены больше не выглядели мрачными, хотя серое небо делало цвета приглушёнными. В нишах стояли рыцарские доспехи, над дверями висели щиты с выцветшими гербами. На одном подоконнике спал призрачный кот, свернувшийся прозрачным клубком. Чем ближе они подходили к учебным помещениям, тем больше становилось учеников. Семикурсники других факультетов несли книги и свитки. Несколько человек приветствовали Тома. Он отвечал каждому по имени, иногда останавливался, чтобы выслушать вопрос. У лестничной площадки его перехватила когтевранская староста. — Реддл, список дежурств снова составлен неправильно, — сказала она, протягивая ему пергамент. — На вторник поставили двух пуффендуйцев и ни одного гриффиндорца. Том быстро просмотрел таблицу. — Фоули перепутала строки при копировании, — заключил он, доставая палочку. — Лоуренс должен стоять в среду, а Маккензи — во вторник. Он коснулся пергамента. Две фамилии поменялись местами. — Теперь правильно, — сказал Том, возвращая список. — Благодарю. Когтевранка ушла. Алия наблюдала за ним. — Вы запомнили полное расписание дежурств? — спросила она, когда они продолжили путь. — Я его составлял. — Там было не меньше пятидесяти фамилий. — Сорок восемь. — Это не делает ответ менее неприятным. — Вы считаете хорошую память неприятным качеством? — Когда она принадлежит человеку, задающему слишком много вопросов, — да. Том посмотрел на неё: — Буду иметь в виду. — Именно этого я и опасаюсь. Восточная галерея была залита холодным утренним светом. За окнами виднелись мокрые крыши, часть внутреннего двора и лес вдали. Ученики шли быстрее: до звонка оставалось меньше десяти минут. У входа в класс уже собралась небольшая группа когтевранцев. Мэрион Фоули, староста школы, беседовала с высоким юношей в очках. Увидев Тома, она кивнула. Её взгляд на секунду задержался на Алие, но девушка ограничилась вежливой улыбкой. Дверь класса была открыта. — После вас, — сказал Сирил, театрально отступая. — Ты пытаешься показаться воспитанным? — спросила Алия. — Я воспитан. — Когда спишь. — И тогда не всегда, — добавил Антонин. Они вошли. Класс Трансфигурации был просторным и значительно светлее большинства помещений, которые Алия успела увидеть. Высокие окна выходили во внутренний двор. Вдоль стен стояли шкафы со стеклянными дверцами, за которыми хранились кубки, клетки, металлические предметы и образцы тканей. На полках лежали книги, модели животных и предметы, чьё первоначальное назначение определить было невозможно. Парты располагались полукругом перед широкой преподавательской кафедрой. На каждом столе уже лежали серебряная чайная ложка и квадрат синей ткани. Алия остановилась возле ближайшей парты. — Это либо учебное задание, либо крайне скромная сервировка, — заметила она. Сирил взял ложку и посмотрел на собственное отражение. — Дамблдор любит начинать год с проверки, сколько мы забыли за лето. — Я ничего не забыл, — сказал Антонин, занимая место за ними. — Потому что ничего не повторял, — отозвался Сирил. Алия выбрала парту во втором ряду. Сирил сел рядом, прежде чем кто-либо успел предложить другое место. Антонин и Абракс устроились позади них. Люси заняла стол с Мириам. Том сел впереди, один. Рядом с ним оставалось свободное место, но никто не попытался его занять. Возможно, так происходило всегда. Возможно, он предпочитал работать без партнёра. Алия положила сумку на пол и достала учебник. Британское издание было тяжелее американского и пахло типографской краской. На обложке золотыми буквами значилось: «Продвинутая трансфигурация: форма, структура и магическое соответствие». Сирил заглянул через её плечо: — Ты уже читала? — Первые три главы. — Когда успела? — Книга пришла две недели назад. — Я открыл свою вчера. — Это многое объясняет. — Ты не изменилась, — сказал Сирил, откидываясь на спинку стула. Алия провела пальцами по серебряной ложке: — Вы все продолжаете это повторять. — Потому что это успокаивает. Она повернула к нему голову. Сирил больше не улыбался. — Если ты не изменилась, — негромко продолжил он, — значит, не всё исчезло. Прежде чем Алия успела ответить, дверь класса закрылась. Профессор Дамблдор стоял возле кафедры. Никто не заметил, когда он вошёл. Сегодня на нём была тёмно-бордовая мантия, расшитая золотыми звёздами. В одной руке профессор держал тонкую палочку, в другой — журнал. Разговоры сразу стихли. — Доброе утро, — произнёс Дамблдор, оглядывая класс. — Доброе утро, профессор, — ответили ученики. Алия произнесла приветствие вместе со всеми.Взгляд Дамблдора прошёл по партам и на мгновение остановился на ней. Никакого личного приветствия не последовало. — Прежде чем мы начнём, — сказал профессор, кладя журнал на кафедру, — напомню, что в конце этого года большинство из вас будет сдавать ЖАБА. Это требует не только владения отдельными заклинаниями, но и понимания самой структуры трансфигурации. Он взмахнул палочкой. На доске появились слова:

СОСТАВНАЯ ТРАНСФИГУРАЦИЯ ЕДИНСТВО МАГИЧЕСКОЙ ФОРМЫ

— В предыдущие годы вы учились изменять один предмет, превращая его в другой, — продолжил Дамблдор, медленно проходя перед первым рядом. — Затем работали с живыми существами, частичной трансфигурацией и обратимостью. Сегодня мы перейдём к преобразованию нескольких объектов в одну устойчивую форму. Он остановился у стола Тома. — Мистер Реддл, в чём заключается главное отличие составной трансфигурации от последовательного изменения двух предметов? Том поднял взгляд. — При последовательной трансфигурации каждый объект сохраняет отдельную магическую матрицу, профессор, — ответил он, не заглядывая в учебник. — В составной сначала определяется доминирующая форма. Матрицы исходных объектов объединяются и подчиняются ей одновременно. Если преобразовывать их отдельно, результат будет состоять из нескольких нестабильно соединённых частей. — Верно, — одобрил Дамблдор. — Пять баллов Слизерину. На доске появилось схематическое изображение двух пересекающихся кругов. — Как определить, какой из объектов станет основой? — спросил профессор, обращаясь ко всему классу. Поднялись несколько рук. Дамблдор указал на Мэрион Фоули. — Более крупный предмет, профессор, — ответила девушка. — Если размеры одинаковы, основой становится более плотный материал. — В большинстве случаев, — согласился Дамблдор. — Однако существуют исключения. Мисс Харткорт? Алия не поднимала руки. Класс повернулся к ней. — В Ильверморни составную трансфигурацию преподают по иной схеме, если я правильно помню, — продолжил Дамблдор. — Не могли бы вы назвать одно из исключений? Вопрос был академическим и вполне уместным. И всё же Алие не понравилось, что он использовал её как наглядное отличие от остальных уже в первые минуты первого урока. Она выпрямилась. — Если один из исходных предметов уже несёт активное заклинание, его магическая структура может подавить преимущество размера и плотности, — ответила Алия. — В таком случае основой станет зачарованный предмет. Либо чары придётся снять до трансфигурации. — Именно так, — сказал Дамблдор. — Ещё пять баллов Слизерину. На доске под кругами появилось изображение маленькой сияющей точки, поглотившей большую. — В американской традиции, — продолжил профессор, — подобные случаи изучаются раньше, поскольку в программу входит больше работы с предварительно зачарованными предметами. Британская школа обычно отделяет Чары от Трансфигурации значительно строже. Том слегка повернул голову. Он смотрел не на Дамблдора, а на Алию. — Сегодня перед вами два объекта, — сказал профессор. — Серебряная ложка и квадрат ткани. Вы должны объединить их в одну живую форму — птицу. Серебро станет структурной основой, ткань определит внешний цвет и часть поверхностных свойств. Сирил поднял синий квадрат: — То есть птица будет синей? — Если вы выполните задание правильно, мистер Лестрейндж, — ответил Дамблдор. — В противном случае предсказать её внешний вид затруднительно. Класс тихо рассмеялся. — Составная трансфигурация требует трёх этапов, — продолжил профессор. — Сначала вы представляете конечную форму. Затем устанавливаете доминирующую матрицу. Только после этого присоединяете второй материал. Попытка удерживать два отдельных образа приведёт к расслоению. Он взял ложку и ткань со свободной парты. Положил их рядом. В классе стало тихо. Дамблдор поднял палочку. Движение было плавным и коротким — один разворот кисти, затем направленный взмах. Серебро вспыхнуло. Ткань поднялась в воздух, вытянулась тонкой лентой и обвила ложку. Два предмета слились в бесформенный сияющий комок, который через мгновение расправил крылья. На столе сидел небольшой зимородок. Его перья были ярко-синими, грудь отливала серебром, тонкий клюв блестел, как отполированный металл. Птица повернула голову, издала короткий свист и взлетела. Она обогнула класс, едва не задев волосы Сирила, и вернулась на кафедру. — Обратите внимание, — сказал Дамблдор, позволяя зимородку устроиться на своём пальце, — что серебро не осталось отдельной частью. Оно распределено по всей структуре. Если бы я использовал ложку только для клюва и костей, а ткань — только для оперения, птица начала бы распадаться сразу после завершения заклинания. Он снова взмахнул палочкой. Зимородок исчез. На стол упали ложка и квадрат ткани. — Ваша задача — добиться устойчивости не менее тридцати секунд, — объявил профессор. — На первом занятии этого будет достаточно. Приступайте. Класс наполнился шелестом страниц. Алия открыла учебник на нужной главе. Британская схема действительно отличалась от привычной. В Ильверморни составные формы создавали через параллельное переплетение: две исходные матрицы удерживали одновременно, постепенно сводя их в общий образ. Метод был гибким, позволял быстро менять результат, но требовал постоянного контроля. Дамблдор предлагал сначала полностью подчинить один предмет будущей форме, а затем включить второй. — Ты понимаешь, что делать? — спросил Сирил, придвигая ложку к ткани. — Теоретически. — Обнадёживает. — А ты? — Я рассчитывал посмотреть на тебя. — Выбери более надёжный источник. Сирил открыл учебник. Впереди Том уже начал работу. Он не перечитывал инструкцию. Положил ткань точно поверх ложки, на секунду закрыл глаза, затем поднял палочку. Алия невольно задержала взгляд. Его движение отличалось от движения Дамблдора только скоростью. Чёткий разворот, короткая остановка, прямой взмах. Никакого лишнего жеста. Серебряный свет охватил оба предмета. Через несколько секунд на столе Тома появилась птица. Не зимородок, а маленький скворец с тёмно-синими перьями. Серебро едва заметно блестело вокруг глаз и на кончиках крыльев. Птица была пропорциональной и полностью живой. Она прошлась по краю стола, один раз встряхнулась и взлетела на плечо создателя. Том опустил палочку. Дамблдор посмотрел на часы. Тридцать секунд прошли. Скворец продолжал сидеть на плече Тома. Минута. Никаких признаков распада. — Превосходно, мистер Реддл, — произнёс Дамблдор, приближаясь к его столу. — Структура полностью объединена. Ещё десять баллов Слизерину. — Благодарю, профессор, — ответил Том. Он коснулся птицы палочкой, возвращая предметам исходный вид. Сирил тихо выдохнул: — Ненавижу, когда он делает это с первой попытки. — Часто? — спросила Алия. — Постоянно. Том услышал, но не обернулся. Алия посмотрела на собственные предметы. В Ильверморни она попыталась бы удерживать обе матрицы сразу. Дамблдор не запрещал пользоваться другим методом. Более того, явно ожидал, что она продемонстрирует отличие. Это было ещё одной причиной не делать именно то, чего он ожидал. Алия положила ложку поверх ткани, как предписывал британский учебник. Закрыла глаза. Она представила птицу — не зимородка и не скворца, а небольшую ласточку. Тонкое тело. Длинные крылья. Раздвоенный хвост. Серебро должно было стать костной структурой и частью оперения, ткань — мягкими наружными перьями. Алия подняла палочку. Первый взмах установил форму. Второй должен был включить ткань. Свет вспыхнул слишком рано. Ложка вытянулась, распалась на множество тонких серебряных линий. Ткань поднялась, но вместо того, чтобы соединиться с ними, обернулась вокруг центральной формы. На столе появилась птица. Почти. Её тело и голова выглядели правильно. Одно крыло было покрыто синими перьями, второе осталось плоским куском ткани, натянутым на серебряную основу. Хвост напоминал две ленты. Существо моргнуло. Затем попыталось взлететь, перекувырнулось и упало на бок. Сирил прикрыл рот ладонью. — Только попробуй, — тихо предупредила Алия. — Я ничего не сказал. Птица взмахнула нормальным крылом и снова перевернулась. Сирил издал сдавленный звук. — Лестрейндж, — не поворачивая головы, произнёс Дамблдор. — Да, профессор? — Если вы закончили оценивать работу мисс Харткорт, возможно, начнёте собственную. — Разумеется. Сирил немедленно уткнулся в учебник. Алия коснулась птицы палочкой, возвращая ложку и ткань. Её щёки горели, но она не позволила себе торопиться. Ошибка была очевидной. Она слишком рано сосредоточилась на конечной форме и не успела закрепить доминирующую матрицу. По привычке попыталась исправить положение в процессе, направив больше магии в ткань. В боевом заклинании подобная коррекция могла спасти неудачный щит. В Трансфигурации лишь усилила расслоение. Алия выровняла ложку. — Второй раз будет лучше, — тихо сказал Сирил. — Займись своей птицей. — Я пытаюсь поддержать. — Поддерживай молча. Он послушно поднял палочку. Его первая попытка получилась ещё хуже. Серебряная ложка превратилась в синюю мышь с длинным металлическим хвостом. Мышь огляделась, схватила край ткани зубами и побежала по столу. — Это не птица, — заметила Алия. — Я заметил. — Хотела убедиться. Мышь спрыгнула на пол. Сирил полез за ней под парту. На соседних столах происходило нечто похожее. У Люси появилась птица с четырьмя крыльями. Создание Антонина выглядело правильно, но через несколько секунд застыло и снова превратилось в ложку, завёрнутую в ткань. Абракс создал красивого синего голубя, чьи лапы остались серебряной ручкой. Мэрион Фоули почти достигла нужного результата. Её птица продержалась двадцать восемь секунд, после чего распалась прямо в полёте. Ткань упала на стол, а ложка — в чернильницу соседнего ученика. Алия начала вторую попытку. На этот раз она не торопилась. Сначала ложка. Серебро становилось не птицей целиком, а внутренней структурой будущего тела. Алия представила тонкие кости, каркас крыльев, клюв. Удержала образ до тех пор, пока кончик палочки не начал слегка вибрировать. Только после этого включила ткань. Синий квадрат поднялся и распался на сотни тонких волокон. Они легли поверх серебряной основы, превращаясь в перья. На столе появилась ласточка. Оба крыла были правильными. Хвост сохранял форму. Серебристое оперение на груди переходило в тёмно-синее на спине. Птица сделала несколько шагов. Пятнадцать секунд. Ласточка расправила крылья. Двадцать. Она взлетела над партой, описала небольшой круг и вернулась. Тридцать. Алия позволила себе выдохнуть. На тридцать восьмой секунде серебристый блеск начал проступать сквозь перья. Птица дрогнула, затем снова превратилась в ложку и ткань. Оба предмета упали на стол. — Получилось, — сказал Сирил, выбираясь из-под парты с синей мышью в ладонях. — На тридцать восемь секунд. — Требовалось тридцать. — У Реддла продержалась больше минуты. — У Тома почти всё получается с первой попытки. Если сравнивать себя только с ним, можно сразу бросить школу. Том снова услышал собственное имя. Он повернулся. На его парте уже лежали обычные ложка и ткань. Практическое задание было закончено. — Доминирующая структура ослабла на двадцать пятой секунде, — сказал он, обращаясь к Алие. Она нахмурилась: — Моя? — Вы поддерживали ткань дольше, чем серебро. — Серебряная основа была закреплена первой. — Именно поэтому вы решили, что она не требует дальнейшего внимания. Алия посмотрела на ложку. Он был прав. Это раздражало. — Вы следили за моей работой? — спросила она. — После первой попытки стало интересно, какой метод вы выберете во второй. — И? — Во второй раз вы использовали британскую последовательность, но продолжали корректировать результат по американской схеме. — Получилось достаточно устойчиво. — Достаточно для задания. В его тоне не было снисходительности. Он говорил так, как говорил бы о собственной работе: отмечал результат и слабость структуры без попытки смягчить вывод. Алия подняла ложку. — Что бы сделали вы? Том немного повернулся на стуле. — После включения ткани вернулся бы к серебряной матрице, — ответил он. — Не усиливал, а проверил, осталась ли она доминирующей. Ваша ткань начала перехватывать форму уже после первого круга. — Я этого не почувствовала. — Потому что следили за полётом. Сирил переводил взгляд с одного на другую: — Вы собираетесь обсуждать ложку до конца урока? — Твоя мышь грызёт сумку Антонина, — сказала Алия. Сирил опустил глаза. Синяя мышь действительно добралась до задней парты и вцепилась зубами в кожаный ремень. — Проклятье. Он бросился её ловить. Том отвернулся, но Алия успела заметить короткую улыбку. Профессор Дамблдор подошёл к её столу. Он взял ложку, осмотрел её и провёл палочкой над тканью. — Тридцать восемь секунд, — произнёс профессор. — Для первой попытки по новой системе — хороший результат. — Вторая попытка, — поправила Алия. — Первая была попыткой по старой системе. Она подняла взгляд. — Я начала по вашей схеме. — Начали, — согласился Дамблдор. — Но при первой трудности вернулись к привычному способу исправления. Вы хорошо приспосабливаетесь к изменению формы, мисс Харткорт, однако Трансфигурация не всегда прощает исправления после произнесённого заклинания. — Результат можно изменить, пока матрица подвижна. — Можно, — не стал спорить профессор. — Вопрос заключается в цене подобного изменения. Сегодня вы потратили почти вдвое больше магии, чем требовалось. Алия почувствовала неприятную усталость в пальцах, которой прежде не замечала. — В практической ситуации скорость исправления может быть важнее расхода, — сказала она. — Безусловно. Но это занятие по Трансфигурации, а не по боевой магии. Несколько учеников прислушались. Дамблдор положил ложку на стол. — Ваша гибкость полезна, — продолжил он уже тише. — Не отказывайтесь от неё. Научитесь выбирать, когда она необходима, а когда точность должна предшествовать действию. Он перешёл к следующей парте. Алия смотрела на серебряную ложку. Похвала в словах Дамблдора присутствовала. Как и критика. Хуже всего было то, что она соглашалась с обеими. Сирил наконец вернул мышь на стол и восстановил исходные предметы. — Не принимай близко, — сказал он, тяжело опускаясь на стул. — Дамблдор разговаривает так со всеми. Даже похвала у него звучит как задача на следующие десять лет. — Я не принимаю близко. — Ты смотришь на ложку так, будто собираешься вызвать её на дуэль. Алия положила предмет на стол: — Я выясняю, где ошиблась. — Реддл уже объяснил. — Я предпочитаю понимать самостоятельно. С первого ряда донёсся голос Тома: — Одно не исключает другого. Алия посмотрела на его затылок: — Вас никто не спрашивал, мистер Реддл. — Теперь уже исключает, — тихо заключил Сирил. К концу урока устойчивую птицу создала примерно половина класса. Только результат Тома продержался больше минуты с первой попытки. Мэрион Фоули добилась сорока девяти секунд со второй. Абракс исправил лапы голубя, но его птица отказалась летать. Антонину удалось создать правильного ворона, который немедленно клюнул хозяина в палец и распался. Сирил закончил с синей сорокой, непрерывно пытавшейся украсть его перо. Алия в третьей попытке применила совет Тома. Она не изменила движение палочки и не отказалась от привычного способа видеть обе матрицы одновременно. Лишь после включения ткани вернулась вниманием к серебряной основе, проверяя, сохраняет ли та доминирующее положение. Ласточка получилась немного меньше предыдущей. Она взлетела. Тридцать секунд. Минута. Птица продолжала кружить над партой. На семьдесят четвёртой секунде Дамблдор поднял палочку и вернул её в исходные предметы. — Достаточно, мисс Харткорт, — сказал профессор. — Пять баллов Слизерину за успешное исправление структуры. Алия опустила палочку. Том не повернулся. Но она видела его отражение в стеклянной дверце шкафа. Он наблюдал за полётом ласточки до самого конца. Когда до звонка осталось несколько минут, Дамблдор вернулся к кафедре. — К следующему занятию вы подготовите двенадцать дюймов пергамента о различиях между последовательным и параллельным построением составной формы, — объявил он. — Мне нужны не пересказанные главы учебника, а сравнительный анализ преимуществ и недостатков обоих методов. По классу прокатился недовольный стон. — Мисс Харткорт, — добавил профессор, — если у вас сохранились материалы Ильверморни по параллельной трансфигурации, можете оставить их у меня до понедельника. — Сохранились, профессор. — Благодарю. Прозвенел колокол. Ученики начали собирать вещи. Сирил захлопнул учебник и посмотрел на Алию. — Ну что? — спросил он, складывая пергаменты в сумку. — Британское образование всё ещё кажется тебе переоценённым? Алия убрала ложку и ткань в предназначенный для них ящик: — Я провела на первом уроке сто минут. — И? — Я всё ещё собираю сведения. — Перевожу: она не признает поражение, — сообщил Сирил Антонину. — Я выполнила задание. — С третьей попытки. — Ты создал мышь. — Она была очень хорошей мышью. Позади них Абракс возмущённо рассматривал погрызенный ремень сумки Антонина. — Она уничтожила итальянскую кожу, — произнёс он. — Это сумка Антонина, — заметил Сирил. — Именно поэтому я могу оценить ущерб объективно. Алия надела сумку на плечо. Том уже стоял у выхода, отвечая на вопрос Мэрион. Когда она прошла мимо, он прервал разговор. — Мисс Харткорт, — окликнул он. Алия остановилась: — Да? — Во второй раз вы исправляли ткань первой, — сказал Том, придерживая дверь. — В третий — вернулись к серебру. — Я заметила. — Тогда результат закономерен. — Вы хотите услышать благодарность? — Нет. Хотел убедиться, что это было осознанно, а не случайно. Она прищурилась: — И каков вывод? Том встретил её взгляд: — Вы учитесь быстрее, когда раздражены. Алия несколько секунд молчала: — А вы раздражаете людей ради образовательных целей? — Только если вижу способности к обучению. Мэрион Фоули, стоявшая рядом, с интересом посмотрела сначала на него, затем на Алию. Сирил тихо присвистнул за её спиной. Алия поправила ремень сумки. — В таком случае, мистер Реддл, постарайтесь не переоценить мою благодарность. — Не стану, мисс Харткорт. Он отступил, освобождая проход. Алия вышла в коридор. Первый урок в Хогвартсе не закончился ни блестящей победой, ни унизительным поражением. Она ошиблась, исправилась и получила достаточно новых сведений, чтобы провести остаток утра за анализом. Это её устраивало. Несколько меньше устраивало то, что наиболее полезное замечание сделал Том Реддл. И ещё меньше — что он с самого начала знал, насколько оно окажется полезным. В коридор ученики вышли одновременно, и тишина урока рассыпалась на десятки разговоров. Когтевранцы задержались возле дверей, сравнивая результаты. Кто-то хвастался птицей, продержавшейся сорок секунд, кто-то пытался доказать, что создание летучей мыши вместо голубя всё равно следует считать частичным успехом. Из класса доносился голос профессора Дамблдора, напоминавшего двум ученикам вернуть трансфигурированных существ в первоначальное состояние прежде, чем те успеют покинуть помещение. Сирил шёл рядом с Алией и продолжал защищать достоинства своей мыши. — Она была живой, устойчивой и обладала всеми необходимыми частями тела, — рассуждал он, придерживая дверь перед Люси. — Если смотреть объективно, моя трансфигурация была успешнее половины класса. — Заданием была птица, — напомнила Алия, поправляя ремень сумки. — Это неоправданно узкое толкование. — Полагаю, на экзамене стоит изложить именно так. — Изложу. Экзаменаторы ценят независимое мышление. — Экзаменаторы ценят правильный результат, — возразил Антонин, нагоняя их. На указательном пальце у него краснела небольшая отметина от вороньего клюва. — Твоя мышь съела ремень моей сумки. — Значит, она обладала здоровым аппетитом. — Ты купишь новый ремень. — Она была результатом учебного задания. Ответственность лежит на преподавателе. — Обязательно объясни это Дамблдору, — предложила Алия. — Желательно в письменном виде. Абракс вышел следом, бережно неся сумку Антонина двумя пальцами. — Ремень восстановлен, — сообщил он, передавая её владельцу. — Однако кожа утратила первоначальную фактуру. Надеюсь, это станет для тебя уроком. Антонин забрал сумку: — Моим уроком было не садиться рядом с Лестрейнджем. — Этот урок ты должен был усвоить в детстве, — заметила Алия. Сирил посмотрел на неё с притворным возмущением: — Ты вернулась меньше суток назад и уже объединилась против меня со всеми знакомыми. — Ты удивительно легко объединяешь людей. Впереди Том Реддл разговаривал с Мэрион Фоули. Они стояли возле окна, склонившись над списком старост. Том что-то исправлял на пергаменте, Мэрион указывала на отдельные строки. Когда компания слизеринцев приблизилась, он поднял голову. — Следующий урок в одиннадцать, — напомнил Том, сворачивая список. — История магии, второй этаж. — Мы знаем, — отозвался Сирил. — В прошлом семестре ты четырежды пришёл не в тот класс. — Это был осознанный протест против расписания. — Профессор Биннс не заметил ни одного из четырёх протестов. — Оттого они не стали менее осознанными. Том перевёл взгляд на Алию: — У вас есть учебник по британской истории? — Три, — ответила она. — Ни один не поможет не уснуть, — предупредила Люси. — Я не засыпаю на лекциях. Антонин и Сирил обменялись взглядами. — Посмотрим, — сказал Антонин.

История магии находилась в небольшой аудитории с высокими узкими окнами. Помещение успело прогреться за лето и сохраняло тяжёлый, неподвижный воздух. Солнечного света не было, зато под потолком горели магические лампы. Их мягкое сияние, тепло и ряд одинаковых парт создавали почти идеальные условия для сна. На доске мелом была выведена тема: Предпосылки гоблинских восстаний XVII века Профессор Биннс появился из стены ровно в одиннадцать. Никто не вздрогнул, кроме Алии. Призрак выплыл из камня за кафедрой, пересёк шкаф с учебниками и остановился перед классом. Он был сухим, седым и почти полностью прозрачным. Сквозь его мантию просматривались линии доски. Под мышкой Биннс нёс стопку призрачных конспектов, которые выглядели такими же старыми, как он сам. Профессор положил бумаги на кафедру. Часть листов прошла сквозь дерево, но его это не смутило. — В прошлой четверти мы остановились на изменениях в порядке лицензирования гоблинских мастерских, принятых Визенгамотом в тысяча шестьсот девятом году, — начал Биннс монотонным голосом. — Как мы установили, отказ признать право гоблинов владеть некоторыми категориями зачарованных предметов привёл к росту недовольства в северных общинах… Он не поздоровался, не проверил присутствующих и не заметил новую ученицу. Первую минуту Алия слушала с интересом. На пятой начала вести подробный конспект. На десятой поняла, почему Люси сомневалась в её способности бодрствовать. Голос Биннса не менялся. Он не становился громче или тише, не делал смысловых пауз и не выделял важные даты. Каждая фамилия, закон и вооружённое столкновение произносились с одинаковой безжизненной интонацией. Казалось, профессор не рассказывает историю, а медленно зачитывает перечень содержимого давно забытого архива. Сирил продержался семь минут. Сначала он опёрся подбородком на ладонь. Затем его глаза начали закрываться. На двенадцатой минуте перо выпало из пальцев и оставило на пергаменте длинную чёрную линию. Антонин сидел прямо, но вместо конспекта рисовал в углу листа виселицу. Абракс читал под партой письмо. Люси записывала даты, время от времени толкая Мириам локтем, когда та начинала клевать носом. Том сидел в первом ряду и действительно слушал. Его конспект был коротким: несколько дат, фамилий и стрелок, соединявших причины с последствиями. Он не пытался записать каждое слово, но всякий раз поднимал перо за несколько секунд до того, как Биннс называл важный факт. Алия продолжала конспектировать. Через двадцать минут стало ясно, что британская программа представляет события исключительно с позиции Визенгамота. Гоблины «проявляли недовольство», «отказывались подчиняться» и «нарушали установленный порядок». Причины упоминались вскользь, а требования восставших — только в пересказе чиновников, подавлявших выступления. Алия подняла руку. Профессор Биннс продолжал говорить. Она подождала. — Профессор, — позвала Алия. Сирил проснулся и едва не упал со стула. Биннс остановился посреди фразы. Его прозрачные глаза медленно переместились на Алию: — Да, мисс… мисс… Он посмотрел в сторону журнала, которого перед ним не было. — Харткорт, — подсказала она. — Разумеется, мисс Хаверкрофт. У вас вопрос? — Харткорт, профессор, — поправила Алия. — Вы сказали, что гоблинские общины отказались соблюдать ограничения на владение зачарованными предметами. Известно ли, как сами гоблины формулировали свои требования? Несколько учеников подняли головы. Вероятно, вопросы на лекциях Биннса задавали редко. — Их требования были подробно изложены в постановлении Визенгамота от семнадцатого марта, — ответил призрак. — Там изложена позиция Визенгамота. Биннс моргнул. — Постановление содержит перечень нарушений. — С точки зрения волшебников, — уточнила Алия. — Сохранились ли гоблинские источники? Письма, протоколы собраний, свидетельства участников? В аудитории стало непривычно тихо. Сирил окончательно проснулся и наблюдал за ней с возрастающим интересом. Профессор Биннс поджал бесцветные губы. — Гоблины не предоставили документы для официального архива Министерства. — Значит, мы изучаем только одну сторону конфликта. — Мы изучаем подтверждённые исторические сведения, мисс Хаверкорт. — Харткорт. — Именно это я и сказал. Алия посмотрела на доску: — Понимаю, профессор. Она опустила руку. — Итак, — продолжил Биннс так, словно разговора не было, — весной тысяча шестьсот двенадцатого года вооружённая группа под предводительством Урглата Косоглазого захватила две мастерские… Сирил наклонился к Алие. — Ты только что обвинила мёртвого преподавателя в предвзятости, — прошептал он. — Я задала вопрос. — Биннс не любит вопросы. — Почему? — Они нарушают лекцию. — В этом и заключается их назначение. Антонин подвинул к ней свой лист. Под изображением виселицы он написал: Первый день. Второй преподаватель. Алия забрала у него перо и приписала: Ещё есть время улучшить результат. Антонин молча вернул лист себе. К концу лекции Алия исписала семь страниц. Половину занимали даты и фамилии, вторую — вопросы, на которые учебник не давал ответа. Она действительно не уснула. Однако теперь понимала, что сохранить сознание на Истории магии будет недостаточно. Британскую программу придётся изучать самостоятельно, отделяя сведения от формулировок профессора и разыскивая дополнительные источники. Когда прозвенел колокол, Биннс не прервался. Ученики начали собирать вещи. — На следующей лекции мы рассмотрим ответные действия Визенгамота, — монотонно продолжал призрак. — Особое внимание следует уделить роли департамента магического правопорядка… Последние слова затихли, когда класс опустел. В коридоре Сирил потянулся и широко зевнул. — Поздравляю, — сказал он Алие. — Ты стала первым человеком за три года, который добровольно заговорил с Биннсом. — Это не повод для гордости. — Ещё какой. Он почти запомнил твою фамилию. — Он назвал меня Хаверкрофт. — Это ближе, чем обычно. Эйвери он четвёртый год называет Эйвоном. Том вышел из класса последним. — Гоблинские источники хранятся в библиотеке Министерства и частично в Гринготтсе, — произнёс он, поравнявшись с ними. Алия посмотрела на него: — В школьной библиотеке есть копии? — Несколько переводов. Отдел права магических существ, третий ряд с восточной стороны. — Вы их читали? — Часть. — Почему? — По той же причине, по которой вы подняли руку. Версия Биннса неполна. — И вы ни разу ему этого не сказали? Том немного приподнял брови: — Что изменилось бы? — Возможно, он добавил бы источники к программе. — Профессор Биннс читает одну и ту же лекцию больше двадцати лет. Смерть не заставила его изменить конспект. Ваш вопрос тоже едва ли заставит. — Значит, нужно смириться? — Нет. Нужно искать сведения там, где они действительно находятся. Он произнёс это без насмешки, после чего свернул к лестнице. Алия проводила его взглядом. — Откуда он знает расположение каждой книги? — спросила она. Сирил пожал плечами: — Он живёт в библиотеке. — Не буквально, — добавил Антонин после короткого раздумья. — По крайней мере, мы не нашли кровать.

Обед начался в половине первого. Утреннее занятие окончательно разбудило Алию, зато История магии снова погрузила в состояние тяжёлой сонливости. К Большому залу она шла почти молча. За окнами наконец начался дождь. Он стучал по стеклу и превращал внутренний двор в серую блестящую поверхность. В Большом зале зачарованный потолок тоже покрылся тучами. На дальнем конце несколько раз вспыхнула беззвучная молния. На столах появились густой мясной суп, пироги с курицей и овощами, хлеб, сыр и запечённый картофель. Алия выбрала суп. — У тебя впереди Защита, — напомнила Люси, садясь напротив. — Профессор Мерритот не любит, когда ученики объедаются перед практикой. Сирил положил себе второй кусок пирога: — Это предрассудок. — В прошлом году тебя стошнило после переворота в воздухе. — Это было не из-за пирога. — Ты съел три. — Совпадение. — Удивительно, что ты дожил до семнадцати, — заметила Алия. — Благодаря удаче и верным друзьям. — В основном благодаря школьной целительнице, — уточнил Антонин. Том за обедом отсутствовал. Мириам объяснила, что старосты школы встречались с директором по поводу новых правил переписки и посещения Хогсмида. Алия поймала себя на том, что заметила его отсутствие. Это раздражало ровно до тех пор, пока к слизеринскому столу не приблизился профессор Слизнорт. Он двигался между скамьями с удивительной ловкостью для человека его комплекции. На нём была тёмно-сливовая мантия, поверх которой висела тяжёлая золотая цепочка. Усы были тщательно подстрижены и приподнимались вместе с улыбкой. — Мисс Харткорт, — произнёс Слизнорт так тепло, словно они были давно знакомы. — Наконец-то появилась возможность поприветствовать вас лично. Алия поднялась: — Профессор Слизнорт. — Садитесь, садитесь, моя дорогая, — заторопился он, жестом показывая, что формальности излишни. — Не стоит прерывать обед. Она снова опустилась на скамью. Профессор остался стоять рядом. — Признаюсь, ваше появление стало для меня приятнейшей неожиданностью, — продолжил Слизнорт, сияя. — Харткорт в Хогвартсе после стольких лет! Ваш отец будет доволен. — Он надеется, что школа пойдёт мне на пользу. — Несомненно! Я прекрасно помню его учеником. Сосредоточенный молодой человек, несколько суровый, но чрезвычайно способный. Особенно в рунах и защитной магии. На слове «рунах» Слизнорт изобразил пальцами сложное переплетение. — Зельеварение, правда, никогда не было его любимым предметом, — добавил профессор с лёгким сожалением. — Слишком часто пытался изменить рецепт прежде, чем понимал, почему тот составлен именно так. Сирил кашлянул в кулак. Алия посмотрела на него: — Что? — Ничего, — ответил он, с трудом скрывая улыбку. — Семейная черта. — Я слышала. Слизнорт рассмеялся: — Вижу, чувство юмора у вас тоже семейное. А ваша тётя Беатрис? Как она поживает? — Благополучно, профессор. — Грозная девушка, — с явным удовольствием вспомнил Слизнорт. — На шестом курсе она превратила ручки моего котла в змей, потому что сочла полученную оценку несправедливой. — И оценка действительно была несправедливой? — спросила Алия. Слизнорт на мгновение задумался: — Она добилась повторной проверки. — Значит, да. Профессор снова рассмеялся, но на этот раз осторожнее: — В среду у вас проверка по Зельеварению, насколько мне известно. — В десять утра. — Не волнуйтесь, мисс Харткорт. Мне необходимо лишь понять, насколько программы различаются. Никаких чрезмерных ожиданий. Сирил опустил взгляд в тарелку. Алия поняла, что фраза означала прямо противоположное. — Я постараюсь не разочаровать вас раньше начала занятий, профессор. — Уверен, это невозможно, — заверил Слизнорт. Он перевёл взгляд на Сирила. — А вы, Лестрейндж, лучше постарайтесь вспомнить разницу между толчёным корнем и нарезанным. В этом году семейное имя не спасёт ваш котёл. — Да, профессор, — с несчастным видом ответил Сирил. Слизнорт направился дальше вдоль стола. Люси дождалась, пока он отойдёт. — «Никаких чрезмерных ожиданий», — повторила она, подражая его голосу. — Теперь он расскажет о тебе всем преподавателям ещё до вечера. — Он уже рассказывал, — заметил Абракс. — Утром спрашивал у меня, почему семья Харткорт не объявила о переводе. Алия отложила ложку: — И что ты ответил? — Что не имею привычки обсуждать решения чужих семей. Она посмотрела на него с лёгким удивлением: — Благодарю. Абракс пожал плечом: — Если бы Харткортам требовалось мнение остальных, они бы его запросили. Это было сказано с обычной малфоевской надменностью, но Алия оценила смысл. — Твоя проверка по Зельеварению действительно в среду? — спросил Сирил. — Да. — Том сдавал похожую, когда перешёл на продвинутую программу Слизнорта после четвёртого курса. Можешь попросить его рассказать, какие там задания. — Почему я должна просить Реддла? — Потому что он знает. — Ты тоже учишься у Слизнорта шесть лет. — Именно поэтому я советую спросить Тома. — В понедельник узнаю сама. Сирил покачал головой: — Упрямая. — Любопытный. — Неплохая пара качеств, — заметила Люси, отламывая кусочек хлеба. До того как Алия успела ответить, у края стола появилась Манон. Пуффендуйская мантия была застёгнута криво, одна коса почти расплелась, а на месте верхней пуговицы зияла пустая петля. Плюм сидела у девочки на плече и выглядела подозрительно довольной. — Алия, — позвала Манон, тщательно произнося английские звуки. — Камиль просит вас после обеда. — Что случилось? Манон вытащила из кармана серебряную пуговицу, покрытую голубой слюной: — Плюм съела её, но потом вернула. За столом повисло молчание. Сирил медленно отложил вилку: — У французов интересные домашние животные. — Она не французская, а бретонская, — серьёзно поправила его Манон. — Прошу прощения. Алия взяла пуговицу двумя пальцами: — Где Камиль? — Возле дверей. — Сейчас подойду. Манон убежала обратно к Пуффендую. Люси посмотрела ей вслед: — Иностранцы действительно быстрее осваиваются в Хогвартсе. — Это не освоение, — сказал Антонин. — Это жаба ест форму. — Вполне слизеринское поведение, — заметил Сирил.

Камиль ждала в вестибюле. Она держала в руках небольшой набор для шитья, но ни одна из игл не соглашалась проходить сквозь зачарованную ткань формы. Манон стояла рядом, придерживая воротник. — Je suis désolée, — сказала Камиль, увидев Алию. — Elle a déjà mangé deux boutons depuis ce matin. — Pourquoi la laissez-vous s’asseoir sur son épaule?  — Parce qu’elle crie quand nous la mettons dans la cage. Плюм издала невинный звон. Алия осмотрела пуговицу, очистила её заклинанием и приложила к ткани. — Школьная форма защищена от обычного изменения, — объяснила она медленно по-английски, чтобы Манон тоже понимала. — Но пришить оторванную часть можно восстанавливающим заклинанием. Она направила палочку. Серебряная нить протянулась от пуговицы к воротнику, несколько раз прошла сквозь ткань и исчезла. Пуговица встала на место. Манон осторожно потрогала её. — Спасибо. — На этот раз убери жабу в клетку перед уроком. — Она обидится. — Переживёт. Камиль взяла сестру за плечи: — Comment était votre matinée? — J’ai transformé une cuillère en oiseau, interrogé un fantôme et découvert que mon père était mauvais en potions. Камиль несколько раз моргнула: — C’est une école étrange.  — Nous n’avons encore rien vu. — Мы собираемся завтра в библиотеку, — сказала Камиль уже на английском. — Марек тоже хочет. Вы придёте? — После завтрака. — В десять? — Подойдёт. Манон подняла руку: — Я тоже. — У тебя занятия для первокурсников, — напомнила Камиль. — Завтра суббота. — Тогда тебе придётся вести себя тихо. Манон посмотрела на Плюм: — Она тоже будет тихо. Алия и Камиль одновременно перевели взгляд на жабу. Плюм раздула голубое горло и громко зазвенела. — Оставь её в гостиной, — сказала Алия.

После обеда семикурсников ожидала Защита от тёмных искусств. Кабинет профессора Мерритот находился на третьем этаже и больше напоминал небольшую дуэльную залу. Парты стояли вдоль стен, освобождая центр. На полу были вычерчены три больших круга, разделённых серебряными линиями. Над окнами висели старые щиты, треснувшие маски и изображения известных дуэлянтов. Профессор Галатея Мерритот ожидала учеников возле кафедры. Это была высокая пожилая женщина с прямой спиной и седыми волосами, собранными в тугой узел. Её тёмная мантия почти не имела украшений. На левой руке не хватало кончика мизинца, но она не пыталась скрывать старую травму. Когда последний ученик вошёл, Мерритот закрыла дверь взмахом палочки. — В этом году мы будем заниматься сложными защитными чарами, невербальной защитой, отражением заклинаний и действиями против нескольких противников, — объявила она, проходя вдоль серебряных кругов. — Однако сначала я хочу выяснить, сколько дурных привычек вы приобрели за лето. Сирил тихо простонал. — Вы что-то хотите сказать, мистер Лестрейндж? — спросила Мерритот, даже не поворачивая головы. — Нет, профессор. — Хорошо. Потому что я и без объяснений вижу как минимум три дурные привычки в вашей походке. Класс рассмеялся. — Сегодня вы будете работать парами, — продолжила преподавательница. — Один атакует простыми оглушающими чарами. Второй защищается. Контратаковать запрещено. Ваша задача — сохранить защиту при движении и не покинуть пределы круга. Она распределила учеников сама. Сирил оказался с Мириам. Антонин — с Томом. Абраксас должен был работать с когтевранцем, которого явно не переносил. Алию поставили в пару с Люси Гринграсс. Люси вошла в средний круг и сняла мантию. — Насколько хорошо ты владеешь щитами? — спросила она, закатывая рукава рубашки. — Достаточно, чтобы не стоять на месте, — ответила Алия, тоже откладывая мантию. — Это не очень точный ответ. — Скоро узнаешь. Они заняли позиции. — Начали! — скомандовала Мерритот. Люси атаковала первой. Красный луч полетел прямо в грудь Алии. Она поставила щит под углом, не пытаясь полностью остановить заклинание. Луч ударился о прозрачную поверхность и ушёл в пол за пределами круга. Вторая атака пришлась ниже. Алия сместилась вправо, одновременно опуская щит. Третье заклинание Люси направила не в неё, а в землю возле ног. Оно разбило камень, и мелкие осколки полетели вверх. Хорошо. Алия усилила щит, защищаясь от каменной крошки. Люси воспользовалась мгновенным ухудшением видимости и произнесла новое заклинание. Красная вспышка возникла слева. Алия отразила её, развернулась и почти неосознанно ответила обезоруживающими чарами. Палочка вылетела из руки Люси. Та удивлённо вскрикнула. В классе стало тихо. Мерритот повернулась к ним. — Мисс Харткорт, — произнесла она негромко, но так, что услышали все. — Какова была задача? Алия опустила палочку: — Сохранять защиту без контратаки. — Тогда почему палочка мисс Гринграсс лежит в семи футах от неё? — Привычка. — Дурная? — В данном упражнении — да. В глазах Мерритот промелькнуло одобрение, хотя голос остался суровым. — В настоящем столкновении ваш ответ был бы разумен. Вы устранили источник угрозы. Однако при одновременном обезоруживании открыли нижнюю левую сторону корпуса. Она подняла палочку. Жёлтый луч ударил Алию под колено. Нога подкосилась, и ей пришлось резко отступить, чтобы сохранить равновесие. — Если бы противников было двое, — продолжила Мерритот, — второй воспользовался бы этим мгновением. Гибкость защиты полезна, но не путайте движение с безопасностью. Алия выпрямилась: — Поняла, профессор. — Верните палочку партнёру и повторите упражнение. На этот раз без самостоятельного изменения условий. Люси подобрала палочку. — Ты могла предупредить, — прошептала она, возвращаясь на позицию. — Я не собиралась отвечать. — Очень утешает. Во второй попытке Алия удержалась от контратаки. Это оказалось сложнее, чем отразить сами заклинания. Тело уже привыкло отвечать на угрозу, не дожидаясь осознанного решения. Каждый раз, когда Люси на мгновение открывалась, рука Алии едва заметно меняла положение, готовясь атаковать. Она заставляла себя останавливаться. На другом круге Том и Антонин двигались почти беззвучно. Антонин атаковал быстро, меняя высоту и направление. Том отражал заклинания короткими невербальными щитами, не отступая больше чем на полшага. Его движения были экономными и точными. Алия посмотрела туда лишь один раз. В этот момент заклинание Люси едва не задело её плечо. — Не отвлекайся, — предупредила девушка. К концу занятия Алия ни разу не покинула круг, но дважды получила замечание за излишне резкое смещение щита. Люси пропустила одну атаку и была отброшена к границе. Сирил три раза ответил контратакой, каждый раз утверждая, что сделал это случайно. Последние двадцать минут Мерритот посвятила теории многослойной защиты. Алия записывала внимательно. Здесь британская программа оказалась ближе к её прежнему обучению, хотя Хогвартс уделял больше внимания неподвижным щитам, а частные преподаватели Алии — перенаправлению и перемещению. Прежде чем отпустить класс, профессор Мерритот вызвала её к кафедре. Остальные начали выходить. — Мисс Харткорт, — сказала преподавательница, складывая руки за спиной, — профессор Дамблдор сообщил, что последние годы вы изучали практическую защиту частным образом. — Да, профессор. — С несколькими наставниками? — С тремя. Мерритот внимательно посмотрела на неё. — Это заметно. Вы быстро реагируете, но не всегда используете единый принцип. В одном движении начинаете ставить статичный щит, затем меняете угол и завершаете отражением. Иногда это помогает. Иногда вы тратите больше магии, чем необходимо. Второй преподаватель за день сказал почти то же самое. Алия не была уверена, что ей нравится закономерность. — Я привыкла выбирать способ в зависимости от заклинания, — ответила она. — Это хорошее объяснение после того, как вы распознали заклинание. Сегодня вы меняли способ раньше. Алия промолчала. — У вас есть практический опыт, — продолжила Мерритот. — Больше, чем у большинства учеников. Однако опыт способен укреплять ошибки так же хорошо, как правильные навыки. — Вы считаете, что мне следует перейти на другой уровень? — Нет. Я считаю, что вам придётся научиться выполнять скучные упражнения, не превращая каждое из них в сражение. В голосе профессора появилась сухая насмешка: — Вы останетесь на продвинутом курсе до проверочного занятия. После него решим окончательно. — Благодарю, профессор. — И, мисс Харткорт… Алия уже повернулась к выходу, но остановилась: — Да? — В следующий раз, когда партнёр потеряет палочку, верните её прежде, чем преподавателю придётся просить. — Разумеется. В коридоре её ждала Люси. Девушка прислонилась к стене и рассматривала кончик собственной палочки. — Я думала, ты ушла, — сказала Алия. — Хотела убедиться, что тебя не понизили до пятого курса. — Пока нет. Люси спрятала палочку: — Откуда ты научилась так отражать оглушающие чары? — Один из преподавателей считал, что неподвижный щит делает волшебника слишком лёгкой целью. — Профессор Мерритот считает, что бегущий волшебник слишком легко подставляет спину. — Полагаю, мне придётся найти середину. Люси улыбнулась: — Ты хорошо сражаешься. — Я хорошо защищаюсь. — Ты обезоружила меня через двадцать секунд. — Именно поэтому упражнение пришлось повторять. Они пошли к лестнице. — В следующий вторник собирается дуэльный клуб, — сообщила Люси. — Тебе стоит прийти. — Кто его ведёт? — Мерритот наблюдает за старшими, но большую часть занятий организуют ученики. Объявление висит в гостиной. — Я посмотрю. — Сирил будет счастлив. — Почему? — Он уже пять лет рассказывает, как однажды почти победил тебя на дуэли. Алия медленно повернула голову: — Почти? — По его версии, вмешался преподаватель. — Преподаватель вмешался, потому что Сирил лежал на полу, а его мантия горела. Люси рассмеялась: — Обязательно расскажи это в гостиной.

После занятий дождь усилился. Вода за окнами Слизерина стала почти чёрной. Иногда вдалеке проплывали большие неясные тени, заставляя первокурсников собираться возле стекла. Один раз к окну приблизилось длинное щупальце. Оно медленно коснулось поверхности снаружи, оставив широкий след, и исчезло в глубине. Алия вернулась в гостиную вместе с Люси. В камине горел огонь. На столиках появились чайники, чашки и тарелки с небольшими сэндвичами. Старшие ученики занимали кресла, младшие пытались начать домашние задания. Кто-то играл в плюй-камни у дальней стены. Несколько семикурсников курили возле зачарованной вентиляционной решётки, стараясь не привлекать внимание старост. Мириам ушла на собрание. Абракс отправился писать ответ семье. Антонин занял кресло у огня с книгой. Сирил уже расставлял на низком столике фигуры для волшебных шахмат. — Наконец-то, — объявил он, увидев Алию. — Садись. Она сняла мантию: — Ты мог хотя бы спросить, хочу ли я играть. — Хочешь. — Я собиралась заняться Историей магии. — Биннс подождёт. Он уже умер. — Мне нужно восполнить два года британской программы. — Шахматы развивают стратегическое мышление. — Особенно если используются как способ избежать учёбы. — Значит, мы согласны, что они полезны. Алия посмотрела на расставленную доску. Фигуры были старыми, вырезанными из тёмного и светлого камня. Некоторые носили следы прежних сражений: у белого коня не хватало уха, чёрная ладья была склеена посередине, а один из пешек держал щит вверх ногами. — Одну партию, — согласилась она. — Я играю чёрными, — немедленно заявил Сирил. — Почему? — Доска моя. — Фигуры общие. — Я их принёс. — Откуда? — Из шкафа. — Значит, они не твои. — Ты всегда споришь даже о цвете фигур? — Только когда кто-то принимает решение за меня. Антонин опустил книгу: — Бросьте монету. Сирил вытащил сикль: — Орёл — чёрные мои. Решка — белые твои. Алия посмотрела на него: — Это одно и то же условие. — Правда? Она выхватила монету, подбросила и поймала на тыльную сторону ладони. Выпал орёл. — Чёрные мои, — объявила Алия. — Ты изменила правило. — Я его исправила. Сирил пробормотал что-то о мошенничестве, но занял место за белой стороной. Вокруг быстро собрались зрители. Люси устроилась на подлокотнике кресла. Антонин отложил книгу. Двое шестикурсников подошли с чашками чая. Даже несколько первокурсников перестали наблюдать за озером и переместились к шахматному столику. — Ставлю два сикля на Лестрейнджа, — объявил светловолосый шестикурсник. — Почему на него? — спросила Люси. — Он капитан шахматной команды. Алия посмотрела на Сирила. Тот самодовольно улыбнулся: — Ты не упомянул. — Ты не спрашивала. — Пять лет назад ты путал слона с ладьёй. — Люди меняются. — Ставлю три сикля на Харткорт, — сказал Антонин. — Из дружбы? — спросил Сирил. — Чтобы коэффициент стал интереснее. Фигуры ожили. Алия сделала первый ход пешкой. Сирил ответил почти сразу. В детстве он играл стремительно и агрессивно. Выводил сильные фигуры раньше времени, нападал при первой возможности и презирал осторожную игру. Алия привыкла пользоваться его нетерпением. Достаточно было предложить привлекательную жертву, и Сирил забывал обо всём остальном. Поэтому на седьмом ходу она оставила коня под ударом. Сирил посмотрел на фигуру. Затем не взял её. Вместо этого передвинул пешку, перекрывая линию ферзю. Алия подняла глаза: — Что? — Ничего. — Ты ожидала, что я возьму коня. — Я ожидала, что ты увидишь возможность. — Я увидел ловушку. — Раньше это тебя не останавливало. — Раньше мне было двенадцать. — Сирил откинулся на спинку кресла. — Ты всё ещё играешь так, словно знаешь меня. Простая фраза попала точнее, чем он мог намереваться. Алия посмотрела на доску: — Разве нет? — Не знаю, — честно ответил Сирил. — Ты только что вернулась. Зрители притихли. Антонин снова взял книгу, демонстративно переставая слушать. Алия передвинула ладью: — Тогда придётся знакомиться заново. Сирил некоторое время смотрел на неё, затем улыбнулся: — С удовольствием. Партия продолжилась. Сирил действительно изменился. Он всё ещё любил риск, но теперь умел ждать. Несколько раз отступил, не пытаясь немедленно вернуть потерянную фигуру. На двадцатом ходу пожертвовал слоном, заставив Алию открыть короля. Она поняла замысел слишком поздно. Чёрный король попытался отойти, но белая ладья уже перекрыла путь. Ферзь Сирила поднял меч. — Шах и мат, — объявил он. Белые фигуры победно закричали. Чёрный король отбросил корону и сел на край доски. Светловолосый шестикурсник потребовал свои два сикля. Антонин без возражений расплатился. Алия продолжала смотреть на расположение фигур. — Я недооценила слона, — произнесла она. — Ты недооценила меня, — поправил Сирил. — Это тоже. Она протянула руку через доску: — Хорошая партия. Сирил пожал её ладонь: — Признайся, тебе не хватало британского образования. — Не порть момент. Люси начала собирать фигуры: — Ещё одну? — Нет, — ответила Алия, поднимаясь. — Теперь История магии. — Ты проиграла и уходишь? — возмутился Сирил. — Я проиграла и собираюсь понять почему. — Мы можем обсудить партию. — После ужина. Он посмотрел на неё с подозрением: — Ты не исчезнешь в своей отдельной комнате? Алия остановилась. Весёлое выражение исчезло с его лица. Вопрос касался уже не шахмат. — Не исчезну, — ответила она. — Обещаешь? Слово прозвучало слишком легко. Алия почувствовала, как внутри всё мгновенно напряглось. Сирил, вероятно, заметил перемену, потому что нахмурился. — Я не прошу клятву, — добавил он. — Просто спрашиваю. — После ужина я вернусь, — сказала Алия. — Этого достаточно? Он помедлил, затем кивнул: — Достаточно.

Прежде чем подняться в комнату, Алия остановилась у доски объявлений. Там висели расписания, перечни дежурств, правила пользования школьной библиотекой и несколько приглашений в ученические клубы. Одно из объявлений было написано крупными красными буквами: ДУЭЛЬНЫЙ КЛУБ ХОГВАРТСА Первое занятие — во вторник, в семь часов вечера. Малая дуэльная галерея, пятый этаж. Ученикам пятого курса и старше необходимо записаться заранее. Учебные поединки проводятся под наблюдением профессора Мерритот. Под текстом тянулся список имён. Антонин Долохов был записан первым. Ниже стояли Сирил Лестрейндж, Абракс Малфой, Мириам Бёрк и ещё несколько учеников разных факультетов. Том Реддл в списке отсутствовал. — Он приходит без записи, — сказала Люси, заметив, куда смотрит Алия. — Кто? — Реддл. Он помогает Мерритот вести занятия. — Разумеется. Люси протянула ей перо: — Запишешься? Алия ещё раз прочитала объявление. — Это обычные школьные дуэли? — По правилам — да. — А не по правилам? — По правилам запрещено рассказывать старостам о том, что происходит не по правилам. — Ты говоришь это рядом с доской объявлений в общей гостиной. — Наши старосты умеют не слышать полезные вещи. Алия взяла перо. Под последним именем появилась новая строка: Алия Харткорт, VII курс. Несколько старших учеников, увидев запись, начали переглядываться. Сирил подошёл ближе: — Вот теперь я окончательно верю, что ты вернулась. — Ты тоже записан. — Я ждал возможности взять реванш. — За горящую мантию? — За вмешательство преподавателя. Люси громко рассмеялась: — Она рассказала мне настоящую версию. Сирил посмотрел на Алию с возмущением: — Мы знакомы несколько часов, а ты уже настраиваешь моих друзей против меня. — Мне почти ничего не приходится делать. Алия вернула перо. Под доской, немного в стороне, висела старая серебряная табличка. Раньше она не обратила на неё внимания. Металл потемнел, некоторые имена почти стёрлись. Это оказался перечень победителей школьного дуэльного первенства от Слизерина. Алия скользнула по нему взглядом. Остановилась. Э. ХАРТКОРТ — 1912 Имя отца находилось между двумя незнакомыми фамилиями. Она коснулась холодного серебра. В детстве отец редко рассказывал о Хогвартсе. В основном упоминал библиотеку, преподавателей и постоянный холод в подземельях. Говорил, что британская школа слишком гордится возрастом и слишком мало — удобством учеников. Алия считала его желание отправить одного из детей в Хогвартс проявлением обычной ностальгии, которой взрослые придают больше значения, чем заслуживает прошлое. Однако здесь его фамилия выглядела иначе. Он действительно ходил по этим коридорам. Сидел в этой гостиной. Возможно, тоже стоял у этой доски после первого учебного дня. — Он три года подряд побеждал на факультетских отборах, — произнёс Антонин за её спиной. Алия не обернулась: — Отец никогда не рассказывал. — Его имя до сих пор упоминают перед турниром, — добавил Сирил, подходя ближе. — В финале он продержался против двух старшекурсников почти двадцать минут. — По правилам? — Почти. — В вашей семье, кажется, это принято, — заметила Люси. Алия убрала руку от таблички: — Посмотрим, насколько далеко распространяется наследие. Она направилась к своей комнате.

К ужину Алия выполнила половину задания по Трансфигурации, составила список книг по гоблинской истории и обнаружила, что карта Хогвартса не показывает ближайшую уборную. После ужина она действительно вернулась в гостиную. Сирил подвинулся, освобождая ей место возле камина. Они разобрали шахматную партию. Антонин указал на ошибку, допущенную Алией ещё за четыре хода до жертвы слона. Люси делала домашнее задание по Чарам, время от времени вмешиваясь в спор. Абракс читал письмо из дома и исправлял их рассуждения, не поднимая головы. Том появился около девяти. Он вернулся с собрания старост, положил на доску новое расписание и занял кресло немного в стороне. В руках у него была книга. Никто не стал пересказывать ему события дня, а он не расспрашивал. Один раз Том поднял взгляд на доску объявлений. Увидел имя Алии под объявлением дуэльного клуба. Ничего не сказал и снова вернулся к чтению. К половине десятого гостиная начала пустеть. Первокурсников отправили в спальни. Старшие собрали книги, чашки и шахматы. За подводными окнами царила полная темнота, лишь изредка нарушаемая бледным свечением озёрных существ. Алия пожелала всем спокойной ночи и ушла в комнату. На столе её ожидал чистый лист зачарованного пергамента. Едва она закрыла дверь, на поверхности начали появляться строгие чёрные буквы. Ты прибыла? Алия улыбнулась. Тётя Беатрис прекрасно знала, что прибыла. Иначе Дамблдор уже сообщил бы о проблеме. Вопрос означал не это. Алия обмакнула перо в чернила. Да. Комната находится под озером. Ответ появился почти сразу. Разумеется. Твой отец всегда преувеличивал достоинства этой школы. Алия села за стол. Первый день пережит. Чернила на другой стороне задержались. Это минимальное требование, а не достижение. Алия тихо фыркнула. Мне удалось превратить ложку в птицу только с третьей попытки. Значит, ложке повезло меньше, чем тебе. Я также проиграла Сирилу в шахматы. На этот раз Беатрис отвечала дольше. Лестрейнджу? Да. В таком случае британское образование всё же принесло хотя бы один результат. Алия откинулась на спинку стула. Я записалась в дуэльный клуб. Новые слова появились мгновенно: Не ломай никому нос в первую неделю. Это производит дурное впечатление. Ничего не обещаю. Беатрис не ответила. Через несколько секунд надписи начали исчезать, оставляя пергамент чистым. Связь завершилась. Алия убрала письмо в ящик и подошла к окну. Первый день в Хогвартсе был окончен. Она ошиблась на Трансфигурации, поспорила с мёртвым преподавателем, обезоружила партнёршу вопреки заданию, привлекла внимание Слизнорта и проиграла шахматную партию человеку, которого помнила совершенно другим. Ничего катастрофического не произошло. Впервые за два с половиной года её усталость состояла из лекций, лестниц, домашнего задания и слишком большого количества разговоров. День измерялся школьными звонками, а не закрытыми шторами, проверкой защитных чар и ожиданием очередного переезда. Алия не замечала, насколько ей этого не хватало. За стеклом проплыла стая серебристых рыб. Их тела на мгновение вспыхнули в темноте и исчезли. Она задёрнула полог, положила палочку под подушку и закрыла глаза. Завтра её ждали библиотека, иностранные ученики и несколько часов без обязательных занятий.