Пять шагов к пропасти и друг к другу

      Сарада вот уже полчаса стояла у зеркала, пуховкой прихлопывая по скулам в попытке скрыть вид своего болезненного лица. После вчерашней пробежки утром у нее подскочила температура. Невысокая, но она все равно чувствовала себя так, будто вся горит. Отказывать друзьям уже было неудобно — согласилась два раза, и теперь за это расплачивалась, стоя перед собственным отражением и пытаясь вдохнуть жизнь в посеревшую кожу. Взглянув на часы, она занервничала: до встречи было пятнадцать минут, а ехать до ТЦ ей было в районе двадцати.              Одежду она выбрала самую закрытую, что нашла в шкафу: черные джинсы, толстовку — и теперь чувствовала себя заклеенной со всех сторон. Ей абсолютно не нравилось, как она выглядит в зеркале. Ощущения были такие, словно все вокруг могли заметить, что с ней приключилось. Времени уже почти не оставалось, и она махнула рукой. Схватив свою сумку и ключи с кошельком с тумбы, она бросила взгляд на высохший, но по-прежнему грязный и мятый рюкзак и, подумав около секунды, запихала его в мусорное ведро. «Просто куплю новый».              ****              Торговый центр встретил ее волнами теплого воздуха с приторным запахом духов, попкорна и сотней чужих голосов, сливающихся в один ровный гул. Сарада остановилась у входа, на секунду зажмурившись — яркий свет люминесцентных       ламп резанул по глазам после серой уличной хмари. Она инстинктивно поправила очки, которые норовили съехать с переносицы, и ускорила шаг, направляясь к указанному месту.       Чочо и остальные нашлись на втором этаже у фонтана. Мицуки заметил ее первым и махнул рукой, подзывая подойти ближе.       Сарада!              Голос Чочо разнесся по холлу, заставив нескольких прохожих обернуться. Сарада даже не успела улыбнуться в ответ, как подруга уже налетела на нее, сжимая в объятиях. От Акимичи пахло сладкими духами и чем-то ванильным, а в своей розовой куртке она была похожа на воздушный шарик.              Ну наконец-то, я уж подумала, не явишься.              Прости, задержалась, — Сарада выдавила улыбку, вышло неестественно. Она почувствовала, как уголки губ дрогнули, и поспешила опустить взгляд.       Ну ладно, ты смотри, что я купила!       Акимичи вытащила из пакета белую кофту с кружевом на рукавах, размахивая ей перед лицом Сарады.       Красивая...              Скажи!              Сумирэ, которая до этого молча стояла в стороне, мягко коснулась плеча Учихи, и от её взгляда стало немного не по себе. Она всегда была слишком внимательной.       Ты какая-то бледная, — обеспокоенно подметила она. — Все хорошо? Учиха поджала губы и отмахнулась, переводя тему диалога.       Все в порядке, не выспалась. Где остальные?        Как только она это сказала, кто-то коснулся ее плеча.              Смотрите, легок на помине, — раздался звонкий голос Чочо, и Сарада почувствовала, как в груди сердце сделало кульбит.       Она обернулась. Боруто широко улыбался. На плече у него болталась спортивная сумка, одет он был так, словно только пришел с тренировки, хоть уставшим и не выглядел. Рядом, скучающе зевая, стоял Шикадай.       Здарова! — Узумаки сжал плечо Сарады.              Вы чего так рано? — поинтересовался Мицуки.              Просто я умею уговаривать! Убедил Шикадая, что сидеть дома не так весело, как встретиться с вами пораньше, да? Он толкнул друга в плечо, и тот беззлобно скривился.              Мне просто все равно.        Боруто закатил глаза и обратился к Сараде:              Сарада, ну ты как? Вчера писал тебе, но ты не отвечала.              Да. Прости, отключила телефон и легла спать пораньше.              Она почувствовала, как наливается краской от стыда от того, что так врет своему другу. В последнее время она стала профессионалом в искусстве вранья, и это не на шутку пугало. Узумаки чуть склонил голову, недоверчиво смотря на девушку.       Сарада застыла. От его пристального взгляда по спине пробежал холодок. Вчера она держала за руку Каваки, перелезала через ржавую решетку, видела, как белый порошок рассыпается по грязной земле, а сейчас стояла перед Боруто, и он смотрел на нее с таким искренним, открытым беспокойством, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Она чувствовала себя предательницей, хотя формально не сделала ничего плохого. Но внутри неё разливалась липкая, тягучая вина Чочо, которая уже собиралась вставить свое веское слово, вдруг замерла,       переглянувшись с Сумирэ и Мицуки. Шикадай поднял глаза от телефона, бросил быстрый взгляд на Сараду, потом на Боруто и снова уткнулся в экран, сделав вид, что его это не касается.       Боруто, кажется, не поверил. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но Чочо, всегда чувствующая момент, когда нужно спасать ситуацию, громко хлопнула в ладоши.       Все, хорош тут стоять, идем есть! — Чочо подхватила Сараду под руку. — Хотите кофе? Сегодня угощаю!       И почему опять ты решаешь, куда мы идем? — лениво поинтересовался Шикадай.       Просто у меня отличный вкус.              На фуд-корте было шумно. Акимичи быстро нашла большой стол у окна, из которого открывался вид на хмурый, затянутый тучами город. Небо налилось свинцом, готовое вот-вот разразиться ливнем. Сарада села с краю, чуть       сморщила нос от боли в бедре. Боруто плюхнулся на стул напротив, засунув руки в карманы и уставившись на девушку с выражением лица, которое она не могла       прочесть. Она поджала губы, отворачиваясь в другую сторону. Учиха обвела взглядом просторное помещение, рассматривая снующих туда-сюда людей. Обычные лица, обычная жизнь. Никто не смотрел на нее с подозрением, никто не шел следом. Может, она зря себя накручивает? Может, всё это просто плод её больного воображения?       Я схожу закажу, — сказала Сумирэ.              Я с тобой! — воскликнула Чочо и потянула Шикадая за рукав. — Пошли, поможешь.       Шикадай хотел что-то возразить, но Чочо буквально выдернула его из-за стола, и ему не представилось шанса отказаться. Мицуки машинально поднялся за ними, ничего не сказав, и глянул на Боруто, загадочно улыбнувшись.       Они остались вдвоем. В неловкой тишине Учиха вновь начала нервничать, теребя край толстовки. Боруто вздохнул, подаваясь ближе и складывая локти на стол.       Сарада...        От его голоса она дернулась, повернулась к нему и наконец столкнулась       взглядами. Шум чужих голосов будто сжался в одну точку и ушел на второй план. Находиться с ним один на один было так странно, словно они познакомились только вчера.       Ты немного странная в последнее время. У тебя что-то случилось?              Этот невинный вопрос выбил землю из-под ног. Ей безумно хотелось выпалить ему все без утайки, рассказать про Каваки, порошок, странных мужиков, что, возможно, уже ищут ее. Она хотела сказать ему, что ей страшно, что она не знает, что делать, и что она устала притворяться. Но как только она открыла рот, слова болезненно застряли в горле, поэтому она смогла только сжать губы, устремив взгляд вниз. Она не смогла.       Все в порядке, правда. Я устала, это из-за экзаменов, вот и все.              Краешек ее губ дернулся, а вчерашние раны снова болезненно заныли, стыдно напоминая ей, что она наглая врунья. Ей не хотелось смотреть ему в лицо, словно так он сможет прочесть все то, что она так тщательно пытается скрыть от всех вокруг. Узумаки сжал губы, понимая, что девушка ему ничего не расскажет, и, пускай он не знал, что с ней творится, он чувствовал, что что-то не так.       Ну, ладно, забыли.              Он откинулся на спинку стула и отвернулся. Она повторила за ним, вглядываясь куда-то в толпу, всем видом показывая, что ей больше нечего ему сказать. От этой мысли стало грустно. Раньше они делились друг с другом всем.       Чочо вернулась к столу с подносом чуть ли не вприпрыжку и тут же уловила мрачное напряжение, что окрасилось в черный цвет и исходило от этих двоих.       Так, ребятки, я тут взяла вам.              На стол с грохотом упал поднос, и Акимичи протянула Сараде кружку кофе. Она кивнула, благодаря подругу.       Последний час они сидели, переговариваясь о каких-то незначительных вещах. Боруто толкал Шикадая в плечо, уговаривая пойти с ними в кино. Мицуки изредка кивал, в основном оставаясь молчаливым наблюдателем. Сумирэ       переговаривалась с Чочо, которая уже несколько раз убегала за добавкой. Сарада смотрела на друзей и чувствовала себя так, будто смотрит на них через стекло. Ей искренне хотелось влиться в тему диалога, но каждый раз мысли       уносили ее в совсем другое русло, и липкая тревога снова поднималась откуда-то из груди, удавкой стягиваясь на ее шее. Она бы соврала, если бы сказала, что переживания ее покинули. Нет, наоборот, она съеживалась каждый раз, когда видела, как мимо проходил высокий мужчина в темной одежде, прятала лицо в       воротнике. Несколько раз словила на себе непонимающие взгляды друзей и глупо улыбалась в попытке отвлечь их.       Может, пройдемся еще раз по магазинам? Мне нужен новый рюкзак, — неловко сказала Сарада, ковыряя вилкой свой десерт.       А что с твоим? — с набитым ртом поинтересовалась Чочо.              Эм, вчера оторвалась лямка...              Бли-и-и-н, обидно.              Девушка кивнула, отодвигая от себя щедро намазанное кремом пирожное. Сладкое вдруг показалось ей отвратительным, и к горлу подступила тошнота.       Чо, не хочешь доесть? Я больше не могу.              Да ты ж почти ничего не съела! Ладно-о, давай. Она забрала тарелку, придвигая ее к себе поближе.       Твою ж, Чочо, и как можно столько жрать? — Шикадай закатил глаза.              Цыц!              Акимичи отправила в рот большой кусок пирожного, чуть ли не закатывая глаза от удовольствия.       Отстань от нее, Шикадай, — посмеявшись, сказал Мицуки.              Задрали цапаться, — фыркнул Узумаки.              Боруто встал из-за стола, и стул с противным звуком проехался по кафельному полу.       Погнали уже, Сарада купит рюкзак, а то так опоздаем на сеанс.              Остальные нехотя стали отрываться от стульев. Учиха встала последней, подхватывая свою сумку с сидения.       Им пришлось пройтись аж по трем магазинам, прежде чем они нашли тот, где могли продаваться рюкзаки. Шикадай за последние пять минут вздохнул уже четыре раза. Сарада остановила выбор на обычном черном. В любом случае искать что-то определенное не входило в ее планы. Как только они подошли к кассе, все устало промычали — собралась довольно длинная очередь. Чочо надула губы, глядя на время.       Так точно опоздаем, — Сумирэ прикрыла рот ладошкой.              Вы можете пойти первыми, а я приду попозже, — сказала Сарада.              Я думаю, это хорошая идея, — Мицуки одобрительно кивнул.              Тогда мы займем места, а ты как расплатишься — догонишь, — Чочо потрепала ее за рукав, и её пальцы на мгновение задержались, будто она не хотела отпускать.       Девушка кивнула, и ребята уже планировали разделяться, как Боруто вдруг встрял в диалог:       Я останусь с Сарадой, а вы идите.              Никто спорить не стал. Узумаки остался стоять в очереди с Учихой, остальные же вышли из магазина, направившись на последний этаж в кинотеатр.       Я могла и сама постоять.              Ой, да ладно тебе, одной скучно!              Он слегка толкнул ее в плечо, улыбнувшись, и она подарила ему ответную ухмылку, пальцами посильнее смяв ткань нового рюкзака. Как только Сарада расплатилась, Боруто глянул на часы на своей руке:              На пятнадцать минут опоздали.              Не страшно, пошли, еще успеем вникнуть.       Сарада двинулась вперед, парень же ускорил шаг, пытаясь поспеть за ней. В коридоре торгового центра было людно, и ей приходилось лавировать между людьми, но она чувствовала его присутствие за спиной.       Эй, Сарада.              М?        Она остановилась, поворачиваясь к нему.              Ты же расскажешь мне, если у тебя вдруг что-то случится?              Учиха замерла. От его слов сердце забилось где-то в горле. Девушка сжала губы, вглядываясь в его лицо.       Конечно...        Боруто потоптался на месте и вдруг протянул ей мизинец:              Обещай.              Это был такой по-глупому детский жест, но от него внутри все сжалось. Девушка посмотрела на руку, протягивая палец в ответ. Будто это действительно могло       решить проблемы в ее жизни. И впервые за целый день она искренне улыбнулась только ему:       Обещаю.              И Боруто рассмеялся — звонко, заразительно так, что пара прохожих обернулись, и Сарада отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. Его смех был как лекарство, и на мгновение она почти поверила, что всё будет хорошо.       Пошли, нас наверное потеряли.        Парень в два широких шага оказался рядом с ней, закидывая руку на ее плечо.              *****        К вечеру небо окончательно почернело, и дождь, начавшийся еще утром,       превратился в мелкую противную морось, которая пробирала до костей. Каваки стоял на углу улицы, наблюдая за входом в подпольный клуб. Воняло здесь маслом, ржавчиной и чем-то сладковато-химическим. Голова гудела. После вчерашнего все тело ныло, но больше всего выматывала не физическая боль, а это мерзкое, грызущее чувство где-то под ложечкой. Ожидание. Он затянулся в последний раз, бросил окурок в лужу, наблюдая, как тот медленно намокает и       гаснет. Каваки сунул руки в карманы и двинулся к неприметной металлической двери. Он скользнул внутрь, без вопросов прошел мимо охраны, которая видела его здесь уже сотни раз.       Внутри клуб встречал тяжелым, спертым воздухом, пропитанным потом, алкоголем и дешевыми духами. Музыка гремела где-то в глубине, басы вибрировали в груди, заставляя сердце биться в такт этому ритму. Каваки прошел глубже. Кто-то толкнул его, и он брезгливо повел плечом, протискиваясь через толпу пьяных и, скорее всего, уже обдолбанных людей прямо к концу зала, где была служебная дверь. За ней лестница, что вела вниз, мимо еще нескольких помещений. Здесь было тише, музыка доносилась приглушенным гулом, и с каждым шагом Каваки чувствовал, как воздух становится плотнее, тяжелее. Он знал этот путь наизусть — поворот налево, длинный коридор с облупившейся краской, еще один поворот, и вот она, дверь из темного дерева, которая всегда казалась ему входом в чью-то пасть. Он постучал, и почти сразу же послышалось приглушенное «войди».              Кабинет был просторным — высокие потолки, массивный стол, на котором не было ничего лишнего, и кожаные кресла, в которых не хотелось сидеть. Джиген стоял к нему спиной, разглядывая какую-то картину на стене. Каваки остановился посреди комнаты, сжав кулаки в карманах. Тревога скрюченными пальцами заталкивала ком в горло, нутро кричало только одно — бежать.       На диване слева от него сидел еще один человек, затягиваясь сигаретой. Он молчал, скучающе болтая ногой.       Ну, рассказывай, что с моим товаром? — Джиген наконец подал голос, поворачиваясь к парню лицом.       Меня прямо у входа подкараулили.              Джиген кивнул, скривился. Кажется, попытался ухмыльнуться, но лицо его было слишком мрачным для такой эмоции.       Ты меня че, за дебила держишь?              Я помню их лица, в прошлый раз у них же назад дернул эту дрянь, видать поквитаться пришли.       Каваки неловко провел рукой по волосам, это точно были те же идиоты у которых он забрал наркотики. Мужчина поднял со стола сигареты, закуривая.       И что? Наркота моя где?              Не забрали. — Каваки почувствовал, как пот выступает на спине, пропитывая тонкую ткань футболки. Он сглотнул, и горло болезненно сжалось. — Товар… уничтожен. Сумка порвалась, пакеты упали в грязь, их затоптали.       Джиген вздохнул — тяжело, устало. Так вздыхают родители, которым надоело наказывать непослушного ребенка.       Я дал тебе шанс, пацан. Хороший шанс. Ты мог бы заработать, уехать, начать       новую жизнь. А вместо этого... — Джиген развел руками, изображая сожаление. — Вместо этого ты пришел ко мне с пустыми руками.       Это не моя вина, — коротко отрезал Каваки, ища себе оправдание.              Не твоя вина? — Джиген перебил, и его голос стал жестче. — А чья же? Моя? Я тебя за ручку не водил, сам согласился. Или, может, виновата та девчонка, которая швырнула сумку? Каваки замер, сердце пропустило удар.              Не делай такое лицо, — усмехнулся Джиген. — Ты думал, я не узнаю? А еще я в курсе, кто ее отец. Ты знал?       Кто? — Парень нахмурился.              Мужчина бросил на стол фотографию. На ней мужчина в форме правоохранительных органов. Темные волосы, темные глаза. Долго думать не надо: она была его копией.       Она — дочь полицейского. Да и не просто рядового, начальника — отрезал Джиген. — Рано или поздно она проболтается. Может, не специально. Может, отцу в слезах расскажет, спасла несчастного мальчика от плохих дядек. И тогда на мой клуб нагрянут с обыском, а я, знаешь ли, не горю желанием знакомиться с местными стражами провопорядка. Он выдохнул серый дым в пустоту и продолжил:              Я хочу, чтобы проблема решилась. Ты понял?              Да.              Мужчина кивнул и полез в стол, вытаскивая оттуда сверток и кидая его на деревянную поверхность.       Я дам тебе еще один шанс только по той причине, что все еще тебя люблю, — он противно улыбнулся, татуировка на его подбородке искривилась. — Походишь по координатам, как в старые добрые. Ну и понятно, что теперь работаешь бесплатно. Каваки забрал сверток, засовывая его в карман, и коротко кивнул.              Просрешь еще раз — я тебе бошку откручу. Все ясно? Свободен.              Человек, что все это время находился в комнате, наконец поднялся с дивана. Медленно, кожа скрипнула, и звук его шагов наполнил комнату.       Парень не стал с ним здороваться. Он только посмотрел на седого мужчину, что затушил бычок об пепельницу и передал Джигену какие-то бумаги.       Каваки не обернулся. Он вышел в общий зал, и музыка, которая до этого казалась просто фоном, теперь била по ушам, заставляя голову раскалываться. На ватных ногах он наконец покинул душный клуб, позволяя холодному воздуху обжечь       легкие. Вытащив телефон из кармана, он нашел ее номер и теперь пытался лихорадочно придумать, что ей сказать. «Извини, но ты теперь действительно влипла по-крупному»?       Взъерошив темные волосы, Каваки сделал глубокий вдох и наконец напечатал короткое: «Надо встретиться».