Химия наших тел

      Крольчонку не стоило привлекать к себе его опасное внимание.       Когда учитель Ро вошла в учительскую, его мать уже успела навести шороху по всей школе, вопя, подобно сигнализации. Су Ган стоял за дверями, чьи прорези открывали самый лучший обзор. Слышимость, кстати, тоже была потрясающей. Он увидел, как взгляды всех, включая администратора и замдиректора, перевелись на девушку. Су Ган торжествующе облизнул губы в предвкушении шоу.       Демон внутри требовал эмоций, сопротивления, а не бездушных трепыханий. Это Мун Ги было плевать на эмоциональный настрой оппонента. Он готов часами молотить что угодно: боксерскую грушу или живого противника — не важно. В глубине души Су Ган жаждал вызова. Потому что тогда демон раскроет пасть, облизывая острые зубы, и даст ему команду фас — броситься и растерзать без пощады, как на боксерском ринге много лет назад.       Обычно учителя старались не взаимодействовать с Су Ганом, избегая конфронтации. Они отводили глаза, видя их компанию рядом с очередным школьником, отключали свои уши. А в ответ на грубости, едва балансировавшие на грани откровенного хамства, просто улыбались и сглаживали углы.       Ах, да, и конечно их любимая фраза «просто следуйте школьным правилам», которая нихрена не работала.       Когда учитель Ро неожиданно встала между ним и Кван Джуном, то Су Ган изрядно удивился. Она была чертовски спокойна. В девушке чувствовалась железная решимость отстаивать свои интересы, чего Су Ган одновременно не переносил в других людях и жаждал в душе. Эта девчонка почти на десять сантиметров ниже парня, но в ее слабом, женском теле бойцовского духа было хоть отбавляй. Серые глаза, вцепившиеся в его собственные карие, бушевали молниями, хотя лицо оставалось вежливым, а Су Ган просто стоял, не отводя от нее взгляда. Учитель Ро тоже. Здесь моргнуть означало сдаться.       «Ты не сможешь напугать меня, мальчишка,» — если б глаза умели говорить, то с насмешкой ответили именно так. В них было что-то холодное, будто две льдины впиваются тебе в сердце и превращают в статую, замораживают голосовые связки, мешая что-либо сказать. Стоило учителю Ро позже отпустить шутку в ответ на не менее оскорбительное предложение в магазине, как гнев захлестнул Су Гана черным, бездонным океаном, а жажда мести в парне взбунтовалась неукротимым животным. Демон внутри зарычал, требуя схватить девушку за длинные волосы, заставить встать на колени перед ним и слезно просить прощения. Странное чувство помимо возбуждения тогда разливалось в груди, распаляя тело.       Может предвкушение начинающегося веселья, сводившего на нет скуку?       Сейчас Су Ган прошелся пятерней по волосам, наблюдая за цирком в учительской. В конце концов, всегда можно разобраться с химичкой привычным способом. Она еще сама к нему приползет. Ни один человек не выдержит публичного давления. Интересно, учитель Ро будет рыдать или тупить в пол, пока его мамаша разносит ее в пух и прах? На лице у девушки в этот момент отразилась растерянность, а брови вопросительно поднялись. О, она в замешательстве и совсем не подозревает, что последует дальше.       — Может быть нам стоит пройти в мой кабинет, госпожа Хан? — Начал замдиректора уговаривать женщину нервным голосом, за что получил полный презрения взгляд. — Необходимо разобраться в ситуации.       Это странно. Почему жалкий червяк не потребовал у училки немедленно начать извиняться, как было много раз до этого случая? Он серьезно решил поиграть во власть имущего, что ли? Су Ган прищурил глаза, внимательно наблюдая за происходящим.       — Да как Вы смеете! Вы на чьей стороне? — Визг матери повысился еще на пару октав. — Нанимаете чужачку на такую важную должность! Как она посмела оклеветать моего сына!       Су Ган не отводил глаз от лица учителя Ро, которая сначала просто стояла возле своего стола, а потом вышла вперед, чем сразу привлекла к себе внимание госпожи Хан. Маска спокойной вежливости легла на лицо иностранки, однако руки сжались в кулаки, прежде чем подконтрольно встали по швам.       — Что-то случилось, господин замдиректора? — Голос учтив с легкой вопросительной интонацией.       Мать Су Гана вперилась в учителя Ро взглядом и испустила «ащ». Женщине никогда не нравилось, если ее ставили не в приоритет. Она явно не ждала обращений к замдиректора, словно тот и вправду был тут главным.       — Вы, видимо, не в курсе, кто я, а? Я председатель родительского комитета и главный спонсор этой школы! Хотите испортить репутацию моего сына?       В этот момент прозвенел звонок на урок, который, к неудовольствию Су Гана, избавил учительницу от публичной порки. Замдиректора не преминул использовать данную возможность и начал вдвойне настаивать на приватном разговоре без свидетелей, которые уже начали расползаться по классам. В ответ на это мать Су Гана фыркнула и с гордым видом прошла в кабинет вместе с юристом своей компании, которого таскала везде, стоило кому-то ее расстроить. Учитель Ро же вернулась к личному столу и стала рыться среди бумаг. Су Ган с компанией зашли внутрь учительской, и довольный взгляд чеболя прошелся по женской фигуре, наклонившейся над папками.       — Что-то потеряли, учитель Ро?       Черт возьми, она явно не ожидала его здесь увидеть. Когда Су Ган оперся о стол, близость к девушке активировала воспоминания нескольких последних дней. Они слишком часто сталкиваются лоб в лоб. В груди снова приятно закололо, стоило учителю Ро подняться, не сводя взгляда с Су Гана.       Дерьмо, что с ним творится?       — Даже спрашивать не буду, почему ты не на занятиях, — в ее мягком голосе промелькнули нотки разочарования, будто эта выходка ничего не значит и ни к чему не приведет.       Слова и независимый вид больно кольнули самолюбие Су Гана. Она определенно глупая девочка раз смотрит по-прежнему без тени страха и совершенно не представляет, какая у Су Гана здесь власть. Это усиливало жжение в груди, наполняя юношу злостью, отчего нерв в левом глазу задергался.       Так происходит уже много лет. Старая привычка, оставшаяся после ринга. Теперь Су Ган счел это сопротивление слишком самонадеянным. Лишь мысль о том, что совсем скоро училка начнет пресмыкаться только бы избежать увольнения, вызывала тепло. Из-за камер слежения и близости к свидетелям чеболь подавил желание перейти к открытым действиям, а вместо этого прошептал:       — Тебе конец, крольчонок. Но ты еще можешь просить о пощаде, пока есть последний шанс.       Искра изумления мелькнула в глазах девушки, которая уже собиралась ответить на такую наглость, но дверь в кабинет открылась. Замдиректора слегка побледнел, застав Су Гана рядом с педагогом. Девушка сразу же отстранилась.       — А, Су Ган, ты тоже здесь! — Заискивающе вымолвил он. — Учитель Ро, проходите, есть разговор.       Чеболь позволил себе подмигнуть девушке, прежде чем пройти в кабинет первым, та вошла следом. Когда за ними закрылась дверь, Су Ган сразу занял позицию у окна. Учитель Ро встала возле стола напротив сидящей в гостевом кресле матери. Адвокат рядом переминался с ноги на ногу.       Замдиректора стоял посередине кабинета и неловко прокашлялся, начиная разговор:       — Учитель Ро, у нас есть основания для дисциплинарного взыскания. У госпожи Хан имеются претензии к Вашему поведению в рамках школы. Боюсь, ситуация для Вас может осложниться…       Су Ган удостоил свою мать лишь кратким взглядом, прежде чем отвернуться к окну, засунув руки в карманы, будто он зашел сюда чисто случайно, а не заварил эту кашу сам. Однако, периферийным зрением активно наблюдал за происходящим.       Учитель Ро перевела взгляд на женщину, полностью игнорировавшую ее существование, затем спросила:       — В чем конкретно Вы меня обвиняете, госпожа Хан?       Его матери не нужно повторять дважды. Учитель Ро только что повела себя крайне дерзко, обратившись напрямую и без искренних извинений, которыми всегда начиналось взаимодействие с госпожой Хан, когда дело касалось «мусора». Статусом химичка гораздо ниже семьи Хан — это очевидно.       «Думала, дорогие шмотки придают престижа?» — именно таким взглядом госпожа Хан облила учителя Ро, прежде чем истерично прошипеть:       — Вы запретили Су Гану войти в класс и нагрубили ему, когда он хотел прервать Ваше бесстыдное поведение по отношению к другому ученику! Мало того, Вы еще и посадили того мальчика в машину поздно вечером! Разве это достойное поведение для учителя?       Оглушающая тишина опустилась на кабинет. О да, Су Ган кожей чувствовал нервозность, заполонившую пространство. Девушка в ответ прищурилась, и тут ее глаза шокировано распахнулись, когда перед носом возникла фотография. На ней она сидела с Кван Джуном в своей машине поздно вечером возле ворот школы. Это было несколько дней назад, когда Су Гану пришла идея, как заставить училку заплатить за дерзость. Шестерки засекли их после того злосчастного занятия. Мун Ги не мог не сделать фото.       — Здесь имеются показания других школьников, ставших свидетелями, — протянул дополнительный документ адвокат.       Конечно, в список входила вся банда чеболя. Он еще заставит эту стерву извиниться и, может тогда, ее не загребут за совращение ученика, хотя прямых доказательств пока нет. Но Мун Ги уже проводит профилактическую «беседу» с Ушастиком, который скажет все, лишь бы его мамашке не разгромили ночью закусочную.       Лицо учительницы внезапно посуровело, а щеки слегка покраснели. Она перевела взгляд на Су Гана, словно красноречиво говоря: «я знаю, что это твоих рук дело». Губы поджались, но не от стыда, а решительного гнева. Серые глаза похолодели, вцепившись в Су Гана смертельными ножами, отчего у него участилось дыхание, а пальцы непроизвольно сжались. Это было похоже на безмолвное объявление войны.       Вот непокорная девка.       — Госпожа учитель, что Вы можете сказать? — Прервал молчание замдиректора. — Почему ученик систематически оставался у Вас на дополнительных, хотя химия не входит в его профиль, и сел к Вам в машину поздно вечером?       Да хули эта рохля с ней такой вежливый-то? Су Ган теперь уже чисто из недовольства поджал губы. Совсем ахуел, раз так церемонится с какой-то иностранкой. Дальше замдиректора с неловкими извинениями принялся перечислять «свидетельские показания» членов банды, где учительница якобы трогала Ушастика и обнималась с ним, соблазняя на ответные действия. У учительницы лицо каждый раз неприятно дергалось при этой откровенной лжи.       — Интересный вопрос, господин замдиректора, но я могу на него ответить, — девушка говорила, не отрываясь от Су Гана, будто посвящала речь ему. — Кван Джун рассказал мне об издевательствах. Он просил остаться в моем классе после уроков, чтобы избегать их и иметь возможность спокойно заниматься, так как я часто остаюсь сверхурочно. Мне известно, что его подлавливали не только в пределах школы, но и за ними. Это делал ученик, у которого имеются проблемы с поведением.       — Вы обвиняете моего сына? — Мать Су Гана уловила взгляд учителя Ро.       Иностранка медленно перевела его на женщину:       — Ни в коем случае. Я просто констатирую факт. В тот день я подвезла Кван Джуна до дома, потому что он был напуган поведением Су Гана, который ворвался ко мне в кабинет и прервал занятие. И, кстати, что это за свидетели такие?       Госпожа Хан тем временем едва не задохнулась от недовольства. Учитель Ро явно не привыкла строить из себя дурочку. Будучи простой учительницей, которая только устроилась, ее поведение было вопиюще неподобающим статусу. Выбеленное лицо госпожи Хан начало пунцоветь от нарастающего негодования.       — Да как Вы смеете еще и оправдываться?       Учительница опять доброжелательно улыбнулась и пояснила:       — Я всего лишь задаю уточняющие вопросы, чтобы понять, почему меня обвиняют в том, чего я не делала. Есть ли подтверждение моего преступления?       — Адвокат! — Госпожа Хан рявкнула на работника рядом.       Серый воротничок встрепенулся и начал говорить монотонным голосом:       — В виду обстоятельств пребывания в стране, Вы не можете просто потребовать чего-то самостоятельно без юриста. Обратитесь в миграционный центр.       Прозвучало будто бы свысока.       — Господин адвокат, тут такое дело… — внезапно попытался прервать мужчину замдиректора, однако замолк, видя выражение лица госпожи Хан.       Никто, включая работника из фирмы госпожи, даже не подумал его выслушать.       — Не факт, что училке там помогут, — внутренне ухмыльнулся Су Ган, вспоминая все связи своей семьи.       Кажется, мать упоминала высокопоставленное лицо из Министерства юстиции, которому частично подчиняется миграционная служба Кореи. Женщина отмазала того от тюрьмы за дачу взяток. Работникам же центра зачастую влом заниматься подобной херней в виде выслушивания жалоб. Они могут неделями держать иностранку на телефоне, забивая равно до тех пор, пока она не припрется лично. Устроить ей проблемы с бумажками будет проще простого — она задолбается бегать, исправлять каждую ошибку или неправильную формулировку.       — Господин замдиректора, — иностранка перевела взгляд на замершего мужчину, который в это время пытался слиться с интерьером, и перебила юриста. — Возможно ли просмотреть записи с камер видео наблюдения на парковке? С моим юристом, разумеется.       Все головы в комнате обратились к вышеупомянутому мужчине. Боже, этот жалкий червяк так забегал глазами, будто уже ощутил давление сапога на своем тщедушном теле.       — Ну, — сконфуженно пролепетал он, — там нет изображения. Простите, госпожа, все никак не можем их починить.       И, естественно, Су Ган все предусмотрел заранее. Он знал про слепую зону, в которую частично попала машина девушки. Про плохо работающую систему безопасности тоже. С классной камеры, можно стереть все записи.       — Не стоит беспокойства, у меня имеются свои записи на регистраторе, — улыбнулась учитель Ро. –Также, я снимаю каждое свое дополнительное занятие полностью от начала до конца, чтобы следить за процессом обучения и вносить правки в материал.       Госпожа Хан аж подскочила с кресла:       — Это нелегально!       — Напротив, съемка была с письменного разрешения матери ученика. Я могу предоставить администрации школы запись урока с Кван Джуном, где будет зафиксировано время, а еще то, как Ваш сын с несколькими другими учениками нам помешали. Вам показать бумаги, госпожа Хан?       Су Ган с интересом следил, как его мать метает молнии в сторону сжавшегося в комок замдиректора и скрипит зубами, а учитель Ро продолжает стоять с непроницаемым лицом. К неудовольствию госпожи Хан, девушка права. Тогда хозяйка юрфирмы решила надавить на самое больное.       — Вы всего лишь иностранка, которая может легко вылететь из Кореи! — Госпожа Хан багровела все сильнее с каждой минутой, ведь впервые за долгое время их семья столкнулась с сопротивлением. — Думаете, сможете тягаться с родительским комитетом и дисциплинарной комиссией в суде?       Может быть, доказательства чужачки и будут весомыми, но, если растянуть судебный процесс на месяцы, то у учительницы не хватит денег, чтобы содержать хорошего адвоката, а с государственным защитником всегда получится договориться. Девка, наверняка, не знает местных законов, чем госпожа Хан непременно воспользуется. В конце концов, что иностранка сделает одна против главы юридической фирмы и ее брата, начальника полиции? Видеозаписи могут, скажем так, потеряться или исчезнуть от какого-нибудь заражения вирусом. Есть столько способов легально выиграть суд, при этом нарушая закон. У Су Гана много своих личных связей, способных все организовать.       Чеболь наблюдал, как девушка спокойно смотрит в глаза его матери и даже не шевелится. Лишь напряженные кисти рук выдавали внутреннее волнение. Внешне она стоически переносила давление всех людей в этой комнате. Почему учитель Ро так спокойна? Будто не особо держится за свое место, будто ей плевать, что семья Хан испортит репутацию до конца жизни, и она больше не сможет работать в школе.       Эта иностранка действительно чокнутая. Су Гану стало даже как-то жалко ее, ведь та ему жутко понравилась. Однако, нужно уметь выбирать правильную сторону. Крольчонка спасет только одно единственное решение, которое еще не поздно принять прямо сейчас…       — Давай же, используй свой последний шанс, — думал чеболь, прожигая девушку взглядом. — И, если «хорошенько» извинишься, то я даже попрошу мать сохранить за тобой место. Не упрямься, идиотка, у тебя нет выбора.       Внезапно учитель Ро выдохнула, ее плечи расслабились. Окаменевшее лицо ожило, а губы сложились в подобие вежливой улыбки.       — Я не иностранка, а гражданка Южной Кореи. Моя компетентность, как учителя, полностью подтверждена. Все частные ученики сдавали экзамен по химии на высший балл, иначе меня бы не порекомендовали на это место.       Госпожа Хан резко повернулась к замдиректора, ожидая объяснений:       — Даже, если и так, то почему это случилось без одобрения родительского комитета? Я буду требовать пересмотреть ее резюме.       Су Ган прочел в глазах иностранки молчаливый укор: «имели ввиду, без Вашего одобрения?» Чеболь усмехнулся от возмущения. Учительница даже мельком не взглянула на него за все это время.       — Учитель Ро пришла по рекомендации госпожи Чон Ын Хва, — Наконец получил возможность высказать сдерживаемое замдиректора. — Старший сын семьи Чон занимался с учителем Ро химией и благодаря этому поступил в Сеульский национальный университет, так что нашей школе очень повезло с таким профессионалом.       Настроение у Су Гана ухудшилось, стоило увидеть, как лицо его матери вытянулось в удивлении, а узкие глаза округлились. Этого поворота событий определенно никто не смог предугадать. Выходит, она не просто кореянка по паспорту, но и знакома с Чонами? Да еще и под их протекцией находится.       Отец Су Гана хоть и занимал высокий пост в одной из дочерних компаний «Саншайн индастриз», но даже близко не обладал таким влиянием, как у Чонов. Из рассказов родителей, юноша знал, что они владеют контрольным пакетом акций в компании.        Если его мать вкладывала деньги в уже готовую школу, то Чоны были одними из тех, кто ее строил. Их инвестиции были гораздо важнее. Су Ган нахмурился. Учитель Ро не смогла бы так просто приблизится к влиятельной семье, если не их круга. Почему он раньше никогда ее не видел?       — Именно поэтому я считаю эти обвинения крайне оскорбительными, — девушка продолжила, ловко избегая прямой конфронтации, и притворяясь, будто не знает, что доносчик с ней в одной комнате. — Если ситуация не разрешится, то я выясню, кто пытался опорочить мое имя с помощью фотографии и злостной клеветы. Им придется отвечать перед судом. Это определенно потревожит госпожу Чон и привлечет негативное внимание к школе, чего я не хочу. Я просто люблю обучать детей и желаю продолжить заниматься делом всей своей жизни.       Госпожа Хан впервые за долгое время молчала. Она выглядела сбитой с толку этими неожиданными новостями и теперь явно не знала, как действовать. Пыл знатно поубавился, ведь скандалить с Чонами не хотелось. Черт знает, как крепко учитель Ро с ними связана. Вдруг она их родственница, хотя это никак не вязалось с европейской внешностью.       — Вы так печетесь о благе школы, госпожа Хан. Все говорят о Вас, как о справедливом и добропорядочном человеке. Теперь, познакомившись с Вами лично, я прекрасно вижу, что наши дети и их права защищены, — склонилась в уважении учительница, и чеболь не мог не отметить, что дипломат из нее хороший.       Безусловно, мать Су Гана такой не являлась. Однако в ровном тоне учителя Ро не было и тени подхалимства. Хотя девушка и пыталась свести конфликт на нет, но что-то внутри Су Гана подсказывало: за этими тщательно выверенными словами скрывалась тонкая насмешка. Судя по взгляду своей матери, Су Ган понял, что она знает что-то еще. Точнее, на краткое мгновение там мелькнула искра озарения, будто госпожа Хан откопала среди воспоминаний одно очень важное.       В следующую секунду выражение лица сменилось с бескомпромиссного на более уступчивое. Внезапно, мать сделала вид, что ей поплохело, замахав рукой на подобие веера. Учитель Ро тут же подошла к женщине и сделала несколько движений листком бумаги, взятым со стола. Замдиректора подскочил к графину с водой. Началась суета.       — И что же теперь делать? — Запричитала женщина. — Адвокат Ки!       Несчастный клерк, который все это время стоял столбом, аж встрепенулся.       — Да?       — Вы уволены! — Обвинительно кинула мать. — Почему ставите меня в неловкое положение перед людьми? Неужели так сложно было проверить заявление и убедиться в наличии дела как такового вообще? Из-за Вашей оплошности я чуть не обвинила уважаемого педагога в преступлении!       Вот тут Су Гану стало даже любопытно, особенно, когда явно непричастный ко всему этому разбирательству мужчина принялся кланяться и извиняться. Кажется, его мать только что успешно нашла козла отпущения. Неудивительно, она руководила юридической компанией, потому обладала изворотливостью.       — Хотите опозорить нашу адвокатскую фирму? — Не унималась женщина.       — Госпожа Хан, Вам плохо? — Сочувственно нахмурилась учитель Ро, которая была растеряна не меньше остальных. — Не переживайте так сильно. Стресс вреден для здоровья.       Су Ган с расширенными от удивления глазами наблюдал за тем, как его мать, окруженная заботой, медленно встала с кресла, не переставая причитать про скакнувшее давление, и склонила перед учительницей голову в извинении.       — Вы так не похожи на кореянку, учитель Ро, что же сразу не сказали про госпожу Чон? — Женщина внезапно вырвала из рук адвоката фотографию и разорвала ее, чем неприятно удивила Су Гана. — О Вас на курсах говорят столько хорошего. Жаль, что мы познакомились при таких неприятных обстоятельствах.       Чеболь шокировано наблюдал, как его мать обменялась еще парой фраз уже другим тоном, не переставая при этом извиняться за недоразумение и брезгливо смотреть на побледневшего адвоката:       — Вот что происходит, когда доверяешь дилетанту важную работу. Я обязательно поговорю с родителями этих учеников и все улажу. Дети частенько придумывают, не так ли? Зачем лишний раз беспокоить госпожу Чон…       Учительница тоже принялась извиняться уже за то, что заставила госпожу Хан нервничать. Это расшаркивание друг перед другом длилось минуты две, пока госпожа Хан вновь не села в кресло, обращая недвусмысленный взгляд на замдиректора. Тот сразу спохватился и отпустил учителя Ро на уроки с извинениями за беспокойство, оставив их одних. Перед тем как выйти девушка кинула прощальный взгляд на Су Гана, чьи черты лица тут же сгладились в маску сдержанности, а левый глаз снова дернулся, выдавая внутренний протест. ​      Сегодня его мать должна была растоптать химичку. Учитель Ро стояла бы на коленях, прося не подавать в суд, ведь куда ей тягаться с целой оравой адвокатов. Су Ган готовился получить моральное удовольствие от этой сцены унижения. Конечно, госпожа Хан, взъелась бы еще больше и вышла из кабинета директора со скандалом, а потом Су Ган застал иностранку где-нибудь вне школы и предложил свои «помощь и защиту» в обмен на номерок телефона.       Недовольство чеболя сменилось резкой вспышкой раздражения, ведь без объяснения причин он лишился контроля над потенциальной игрушкой. Су Ган чувствовал, что вот-вот сорвется, потому опустил взгляд и сжал губы.       — Сынок, успокойся, — покровительственно начала мать, но замолчала, стоило Су Гану обратить на нее свой красноречивый взгляд.       — Почему это ты не можешь ее уволить? — Юноша спросил тоном, не терпящим возражений.       Все в комнате замерли, неловко переглядываясь. Су Ган обратил пристальное внимание на несчастного юриста, который съежился, став, кажется, меньше по росту. Чеболь почувствовал, как остатки гнева продолжают плескаться внутри. Он дернул головой и сомкнул челюсти, а пальцы сами сжались в кулаки, которые так и чесались разбить кому-нибудь лицо в мясо.       — Оставьте нас, — громче сказала мать.       Замдиректора не нужно было повторять дважды. Он явно обрадовался возможности не попасть под горячую руку, поэтому пулей вылетел из кабинета, вежливо раскланиваясь. Адвокат сделал тоже самое.       Когда они остались вдвоем, госпожа Хан приосанилась в кресле и выдохнула, пробормотав под нос:       — Боже, как болит голова. Я сегодня чуть не опозорила нашу семью из-за глупой выходки своего сына.       Левый глаз Су Гана дернулся еще раз, а терпение начало подходить к концу.       — Чего ты тянешь, мама? — глубоким и медленным голосом спросил он, приподняв брови в гневе.       Госпожа Хан открыла глаза и вздохнула:       — Когда я ходила на курсы кулинарии, то разговаривала с госпожой Чон. Она как-то упоминала об учительнице, которая приходится внучкой брату родственника ее мужа. Он — председатель апелляционного суда, а его жена профессор экономики в Сеульском университете. От этой госпожи Чхве зависит поступление многих студентов, поэтому уважаемые семьи с ней ладят.       Женщина потерла виски и вновь прикрыла глаза. Су Ган тем временем повернулся к окну, опершись на оконную раму. Сейчас он отвлеченно рассматривал школьников, вышедших на обеденную перемену. Ему нужно успокоиться.       — Однако я и не думала, что именно учитель Ро их внучка. Видимо, дочь госпожи Чхве вышла замуж за иностранца. Среди некоторых жен высокопоставленных лиц на моем курсе учитель Ро пользуется хорошей репутацией, как репетитор. Так что просто не связывайся с ней.       Су Гана словно обухом по голове ударили. Значит, учитель Ро не директорская приживалка, а ребенок уважаемых людей, прямо как сам чеболь. Эта мысль вызвала в нем на секунду какое-то облегчение, но оно тут же сменилось на гнев. Это все равно ничего не меняет — химичка перешла Су Гану дорогу.       — Я не собираюсь останавливаться. Она слишком дерзкая и должна знать свое место!       — Ну и где, где ее место, а?! — Госпожа Хан внезапно повысила голос, перейдя на крик. — Если я начну вредить внучке госпожи Чхве, то это приведет к лишним проблемам! Она не иностранка!       В кабинете снова воцарилась тишина.       — Су Ган, перестань создавать неприятности, — мать называла его по имени только, когда сильно раздражалась. — Ты уже в выпускном классе, так что позаботься о своих оценках. И оставь учителя Ро в покое, пока ее родня не прознала об этом, иначе твое поступление в любой из престижных университетов осложнится.       Су Ган повернул голову на бок, будто не расслышал достоверно, о чем ему говорят. Не досаждать училке? Ему, чья семья фактически владеет этой школой? Плевать на Чонов и, что химичка их дальняя родственница в седьмом колене, плевать на какую-то там профессоршу. Су Ган раньше никогда не попадал в ситуацию, где вынужден отступать или признавать свою неправоту.       Да ни в жизни он не простит эту дрянь.       Су Ган повернулся к окну и замер, увидев женскую фигуру в ярко синем деловом костюме. Объект его неприязни шел к своей машине. Мимо проходившие ученики коротко кланялись, а она манерно кивала в ответ. Всегда красивая и в центре внимания, однако ведет себя так, будто это привилегия, которую ей никогда не потерять.       Независимая стерва.       Мун Ги стоял со старшеклассниками возле выхода из школы. Он сразу увидел училку, и та с ним поздоровалась, даже остановилась перекинуться парой фраз. Тот провел рукой по волосам и ответил что-то. Су Ган приклеился глазами к лицу девушки, наблюдая за губами. Дополнительное задание — вот, что химичка ему сказала. Затем вежливо кивнула остальным и развернулась на своих шпильках. Пацаны тихо заулюлюкали вслед и начали подкалывать Мун Ги, пожирая учительницу глазами, пока она дефилировала к машине.       В груди Су Гана начало подниматься мрачное и даже жестокое чувство. Наблюдая, как девушка спокойно подводит губы, затем расправляет блестящие волосы и улыбается своему отражению, чеболь понял. Все чего он хочет, чтобы она больше никогда не могла заставить его чувствовать себя, как сегодня.