CASSLE

пролог/G0 Когда-то очень давно, существовала цивилизация. Она очень преуспела в технологиях и захотела покорить черные дыры. Для этого ученые сконструировали CASSLE-1403 с прозвищем DATA. Изначальная версия Даты предполагала короткие волосы, заметно затемняющиеся к макушке, и три парящих датчика. Внешне устройство выглядело обманчиво просто. Из одежды на ней была лишь очень длинная футболка, принадлежавшая кому-то из профессоров. В создание этого шедевра инженерии вложили 12 000 000 000 000 $. Сумма колоссальная, но оправданная: все левитирующие элементы, включая три датчика, были отлиты из аэрогеля - самого лёгкого материала в мире. Черная дыра DDL-654. Исследовательский космический корабль подлетел на безопасное расстояние, и команда сбросила Кассл в направлении горизонта событий. Дальше она передвигалась самостоятельно — в устройство был встроен отражатель гравитации, которым она умело пользовалась. Когда Дата залетела за горизонт событий, относительно учёных время для неё практически остановилось. Внутри сингулярности она собирала данные огромным количеством приборов. Через 2 секунды для людей на корабле и через 200 лет для Даты, она вышла из горизонта событий и направилась обратно. Экипаж принял её на борт и начал изучать показания. Многого в условиях космоса, конечно, узнать не получилось бы, для детального анализа нужно лететь в главную лабораторию. Что-то изменилось в Дате. Никто не мог уловить, что именно. По факту эти изменения были настолько малы, что их существование можно было спокойно свести к нулю. Один из главных конструкторов — тот самый, чью футболку носила Кассл, уговорил остальных отправить её вглубь черной дыры еще раз, но уже на минуту. Это в 30 раз дольше. Он уверял: раз первый запуск прошел успешно, то от количества времени ничего не изменится, ведь оборудование почти не изнашивается. Черная дыра — самый неизученный объект во Вселенной, его строение и логику не дано понять никому. Но кое-что нам известно: время там теряет смысл и почти останавливается. Для нас проходит секунда, а там в дофига раз больше. И с таким запасом времени возможно абсолютно всё. Появление его, для удобства, назовем эту сущность Шион — это настолько удачное сложение обстоятельств, насколько это вообще вообразимо. А может, вовсе не случайность. Вдруг кто-то очень-очень-очень давно подложил туда эмбрион подобной херни? В общем, радиационные частицы образовали подобие нейронов и обрели сознание. Физически их нет, это чистая радиация. У них нет массы, нет материальной оболочки, и это даже не гамма-излучение, а нечто, превзошедшее его. Этот разум способен влиять на другую материю, но только по принципу вируса: заразив одного, он подчиняет себе следующего. Существовать за пределами материнской черной дыры может лишь тогда, когда у него есть хотя бы один заражённый носитель. Открылся тяжелый люк, Дату уже второй раз кинули в черную дыру. Пока на корабле ждали минуту, у неё прошло немыслимое количество времени. За эти эпохи Шион успела распознать устройство как объект, пригодный для заражения, и отдала ей половину себя. Но у Даты не было собственного сознания - за пределами горизонта событий такой симбиоз бы не сработал. К счастью для Шион, в Дате находился один особый датчик. Он состоял из пустого сплава урана и обедненного плутония, то есть без собственной радиации. Вот туда-то и записалось только что созданное сознание Даты, которое в последствии и стало проводником к заражению всех остальных существ. Этот кусочек металла был плотно связан с квантовым компьютером, так что теперь её разум - это тот компьютер и этот радиоактивный сплав. Они вышли из горизонта событий. Первый, кто увидел их, был тот главный инженер, из-за бликов и звёзд, вместе с датой, ему померещилась девочка с синими волосами, кой и стала шион, так как сразу заразила и его. Шлюз исследовательского отсека со скрежетом отъезжает в сторону. Дата делает первый шаг внутрь корабля. Учёные оборачиваются к ним. Вдруг один из них резко подносит руку к губам, на его лице отражается дикий дискомфорт. Каждый человек в помещении почувствовал резкую горечь во рту. Они поняли, что для них это конец, сразу же начались симптомы большого количества облучения. 80 грей, при том что в корабле стояли мощнейшие поглотители радиации. Не смертельная доза это меньше 1 грей. Но это не гамма излучение, и даже совершенные приборы не могли корректно измерить опасность происходящего. Один за другим ученые падают со своих кресел прямо на металлический пол. Их тела обмякают. Уже через несколько минут почти все сотрудники впали в кому. Им осталось жить не больше получаса. Но главный профессор держался дольше. Он подошёл к дате и тихо произнес: — Ты молодец, я рад, до.. Он не договорил, его вырвало кровью и он упал, конечности тряслись в жутких судорогах, но через несколько секунд он тоже впал в кому, и ни ему, никому на этом корабле уже невозможно было спастись. Дата склонилась над профессором и больше не двигалась, сознание которое по факту было только младенцем подверглось наблюдению смерти своего родителя. Шион стояла на месте, она впервые ощутила эмоцию, заражая профессора она отдала часть себя его сознанию, и от части чувствовала то, что чувствовал он. Это было её первая эмоция. Счастье, тепло, страх и родительский инстинкт, когда отдаешь жизнь за самое дорогое что у тебя есть. Тишина пронзала уже мертвый корабль. Ни одна пылинка на смеяла двинуться, а алюминий и вольфрам впитывали жуткую радиацию. Внезапно звук капли. Дата повернулась на звук так быстро что казалось просто поменяли картинку перед глазами. Никакой влаги кроме крови и рвоты от персонала. Но звук точно был. Вот опять. Дата подняла глаза на шион. Та с глазами полными непонимания заливалась слезами, как только они скатывались по её несуществующему лицу и падали на пол, они как будто проходили сквозь метал. Дата молча наблюдала за этим зрелищем, у неё больше не было невыполненных команд, а сознание молчало, она продолжала сидеть рядом с профессором лишь потому, что никто не отдал команду сделать иначе. В конце коридора раздался писк, прозвучало оповещение - "обнаружено критическое состояние экипажа, включен автономный режим, прибытие в точку отправления через три. Часа. Два. десятка. минуты." Вдруг пронзая тишину раздался голос Шион, он звучал странно, в нем одновременно слышались мягкость и холод. Она смотрела в бок, совсем не на источник писка, а как будто куда-то неизмеримо далеко. Дата такого действия понять не могла, её панорамные датчики всего, чего угодно, улавливали только гробовое ничего. Корабль, снаружи ничем не отличавшийся от миллионов таких же, летел куда-то по своим делам. Настоящий железный гроб, замаскированный под шкаф с инструментами. G1 Белоснежный высокоскоростной поезд с элегантной надписью DELLER, протянувшейся вдоль всего состава, вырвался из тоннеля. За панорамными окнами пассажирам открылся Орион. Город ослеплял, а сотни стеклянных небоскрёбов отражали солнечный свет друг в друга, превращая весь горизонт в сверкающее море бликов. Казалось, будто здания сами излучали свет. Поезд начал плавно сбрасывать скорость. Чем ближе он подъезжал к станции, тем больнее становилось смотреть на небоскрёбы. Даже затемнённые панорамные окна состава не могли полностью защитить пассажиров от ослепительных бликов. Шион, поймав уже не первый такой, отвернулась от окна. — Это специально? Дата, не сделав ни единого движения, ответила: — Нет. — Тогда зачем здесь всё из стекла? Ответа не последовало. Поезд плавно остановился, и пассажиры привычно столпились у дверей. Раздался короткий сигнал. Створки разошлись в стороны. В вагон мгновенно хлынул раскалённый воздух. Всего за несколько секунд прохладный салон перестал казаться прохладным. Платформа встретила пассажиров ослепительной белизной. Пол, колонны и стены были облицованы белым мрамором, а всё остальное - стеклом. Казалось, архитекторам было недостаточно одного материала, отражающего свет. По всем законам проектирования стеклянные панели должны были отводить солнечные лучи в сторону. На практике же они лишь перекидывали их друг другу, превращая платформу в бесконечную сеть ослепительных бликов. Поток людей медленно двигался к выходу. Несмотря на полдень, никто не спешил покидать тень навесов. Стоило сделать несколько шагов под открытым небом, как раскалённый воздух начинал обжигать лицо. На каждом углу стояли автоматы с водой. Возле них неизбежно собирались небольшие очереди. Над дисплеями светилась одна и та же надпись: «Выдача питьевой воды осуществляется по городским талонам.» Шион проводила взглядом мужчину, который, получив пластиковый стакан, выпил его залпом и ещё несколько секунд держал пустую ёмкость у губ. —- Богатый город, блин... Дата посмотрела на автомат. — Запас пресной воды ограничен. — Тогда зачем вообще было строить город здесь? Дата ничего не ответила. — Ну и бред... Поток людей вынес их на привокзальную площадь. Шион остановилась. Повсюду что-то происходило. Перед глазами сразу открылось огромное пространство, со всех сторон окружённое стеклянными башнями. Их фасады бесконечно отражали друг друга. По многоуровневым эстакадам одна за другой проносились белоснежные электрички DELLER. Где-то высоко над ними медленно проплывал длинный грузовой состав, а ещё выше, почти растворяясь в ярком небе, тянулись тонкие линии магнитных путей. По площади непрерывно двигались тысячи людей. Кто-то спешил на пересадку, кто-то сидел на лавках под навесами, кто-то стоял в очереди к автоматам с водой. Рекламные экраны сменяли картинки одна за другой. Из магазинов доносилась музыка, а где-то неподалёку кто-то громко смеялся. Всё вокруг двигалось. Казалось, что если простоять здесь хотя бы минуту, мимо успеет пролететь чья-то жизнь. — Как тут вообще люди живут... Дата молча развернулась и пошла дальше, а Шион ещё несколько секунд смотрела по сторонам, после чего быстрым шагом догнала её. Вдруг Дата негромко произнесла: —- D. Шион вопросительно посмотрела на неё. — Чего? Дата подняла руку куда-то в сторону небоскрёбов. — Буква D. Шион прищурилась. Несколько секунд она вообще не понимала, о чём говорит Дата. Но потом заметила. Если смотреть именно отсюда, отражения нескольких зданий действительно складывались в огромную букву. — Прикольно... Дата молча продолжила идти. Дальше они шли молча. Толпа постепенно становилась реже. Привокзальная площадь осталась позади, а впереди тянулся широкий проспект, по обе стороны которого бесконечной стеной возвышались стеклянные здания. Шион всё ещё крутила головой по сторонам. То засмотрится на поезд, пролетевший где-то высоко над улицей, то на огромный экран, занимавший почти весь фасад очередного небоскрёба. Дата же шла так, будто была здесь уже тысячу раз, Не сбавляя шага, она вдруг снова заговорила. —- C. — Опять? Дата молча указала вперёд. На этот раз буква была ещё заметнее. Шион несколько секунд смотрела на неё. — Странно... Дата ничего не ответила. Парочка продолжала маршрут. Минут через десять Дата снова нарушила молчание. — Четыре. — Да у тебя шиза... Дата никак не отреагировала. Мимо проехала колонна военной техники, заставив прохожих ненадолго остановиться. Несколько машин свернули в сторону закрытой части города, а поток людей почти сразу снова стал таким, будто ничего и не произошло. Ещё через несколько кварталов... — Семь. Шион несколько секунд молчала. Потом на её лице растянулась самодовольная улыбка. — Я всё поняла. Дата остановилась. — Пришли. Шион подняла голову. Перед ней уже было массивное бетонное здание. Ни стекла, ни рекламы, ни бесконечных отражений. Она на секунду зависла. — А... Оглянулась. Где-то позади, над крышами, всё ещё сверкали стеклянные башни Ориона. Дата уже стояла перед входом. Рядом молча ждал вооружённый охранник. Тот поднял взгляд. — Пароль. Шион, всё ещё довольная собой, шагнула вперёд. — DC47! ... Наступила тишина. Охранник медленно перевёл взгляд на Дату. Та закрыла глаза на секунду. — Она идиотка. После этого спокойно протянула пропуск, раздался короткий сигнал, турникет открылся, а охранник молча вернул карту.