CASSLE

Они вошли в уютный дом. В нём было достаточно тепло. Тот же деревянный стол, что и в прошлый раз, только теперь заставленный чем-то посерьёзнее чая. Среди чашек стояла тарелка с чем-то, отдалённо напоминающим печенье собственного изготовления. Картрих закрыл дверь на щеколду, не оборачиваясь. -- Ну что, живы. -- Более-менее. Шион, всё ещё отряхивая с плеч остатки гравия, плюхнулась на ближайший стул. -- Скорее менее. Картрих усмехнулся, разливая чай по трём кружкам, хотя пить его явно собирался только сам. -- Присаживайтесь. На этот раз обещаю, без сюрпризов. Дата осталась стоять у входа, окинув взглядом комнату, она была удивительно похожа на прошлую квартирку. -- Вы знали, что за вами придут. Картрих на секунду замер, не донеся чашку до стола. -- Было совсем не сложно догадаться. Он всё же сел, устало откинувшись на спинку стула. -- А вот то, что придёте вы, это было неожиданно. Шион, до этого рассматривавшая печенье с явным подозрением, подняла голову. -- А кто вы вообще такой, что за вами все бегают? Картрих не ответил сразу. Он посмотрел на Дату дольше, чем того требовал обычный разговор. -- Инженер. Бывший. -- ADDA? -- Нет. Он сделал глоток. -- Раньше. Шион перевела взгляд с картриха на дату, явно чувствуя, что опять ничего не понимает. -- Раньше - это когда? -- Достаточно давно, чтобы ты не помнила. Он произнёс это спокойно, почти по-доброму, но взгляд его на мгновение зацепился за Шион, скорее за что-то чуть выше неё, чего там точно не было. Та нахмурилась. -- Чего? -- Ничего. Картрих отвёл глаза первым. -- Просто задумался. Он снова повернулся к Дате. -- Твоя серия. CASSLE. -- Я знаю. Он произнёс это тихо, почти себе под нос. -- Я помогал её модифицировать. После недолгой паузы. -- Стадия три, Оптика. Картрих чуть приподнял бровь. -- Помнишь номер стадии? -- Всё записано. -- Да, оптика была моя. И частично контур термостабилизации. Он поставил чашку на стол, машинально повернув её ручкой в одну сторону, будто по привычке. -- Ты тогда ещё почти не грелась, но заряда конечно тратила... Отец ругался, что я сделал слишком чувствительные датчики. -- Отец. -- Он тоже работал в проекте. Дольше меня. Шион, до этого молча жевавшая печенье, подняла глаза. -- О, семейное дело, значит. Никто не отреагировал. -- Контур термостабилизации, он был заменён на шестой итерации. -- Знаю. Я и заменял. Картрих слегка улыбнулся. -- Ты тогда впервые сама включила термостабилизацию. Отец сказал, что это первый раз, когда ты сделала что-то, чего у тебя в задаче не было. Шион жадно перевела взгляд на ещё удивительно не пустую тарелку с печеньями. -- То есть она такая с рождения умничает? -- Она не рождалась. Картрих ответил спокойно, не отрывая взгляда от Даты. -- Её собирали. -- Ну да, я и говорю. -- Это разные вещи. Шион, дожёвывая последнее печенье, покрутила рукой в воздухе. -- Ну и ладно, всё равно когда-нибудь срок годности закончится. Она сказала это легко, между делом, потянувшись за уже пустой тарелкой, будто на ней могло чудом обнаружиться что-то ещё. Картрих не ответил. теперь он непрерывно смотрел на шион. Та не заметив паузы, со стуком поставила тарелку обратно. -- О, а печенье ещё есть? -- На кухне. Второй шкаф сверху. -- О, супер. Она поднялась, чуть не уронив стул, и скрылась за дверным проёмом. Как только звук её шагов стих где-то в глубине дома, Картрих медленно повернулся к Дате. Улыбки на его лице больше не было. -- Так не должно быть. -- Она часто так шутит. -- Не очень похоже на шутку... -- Отец давно предупреждал. Картрих понизил голос почти до шёпота. -- Чем человечнее она становится, тем больше ей хочется делать то, что она хочет. Она уже не поддается просьбам или приказам, она начинает думать внутри. Он бросил взгляд на дверной проём кухни. -- А власти у неё для этого достаточно, чтобы решить всё, что угодно. Представь что ты даешь власть над миром тем мыслям, которых даже нет. Слова лились всё быстрее и тише. -- Ведь есть только то, что видим мы, а мысли мы читать не умеем, там внутри может быть что угодно, и оно уже начинает увеличиваться как я вижу. Шаги с кухни стали ближе. Он облокотился на спинку кресла и уже почти обычным голосом произнёс: -- ...в общем, термостабилизация была моей идеей, да. В дверях появилась Шион с полной горстью печенья. -- Нашла! Тут ещё второй пакет был, вы жмоты. Дата уже начала доклад об успешной операции. -- 1002, доклад. -- Объект найден и находится под нашим контролем. Угрозы захвата третьей стороной не зафиксировано. Оператор на секунду замолчал. -- Принято. Ожидайте дальнейших... БУМ! Дверь с оглушительным треском врезалась в стену, чудом устояв на петлях. Шион даже не вздрогнула. -- После 10 часов шуметь нельзя. В проёме стоял тот самый высокий человек с вмятиной на бронежилете. За ним, тесня друг друга, входили остальные. Он обвёл комнату взглядом. Картриха, тарелку с новым печеньем, Дату, неподвижно стоящую у окна. -- Я смотрю, вы неплохо устроились. -- А то. -- С бездушной железякой на побегушках. Несколько секунд в комнате не было ни звука. На сотую долю секунды на стуле где сидела шион показалось серебристое тело без единой детали. В следующий миг стоявший посередине мужчина уже плеваплся кровью, тяжелая рука пробила тот самый бронежилет и уже крепко сидела под ребрами сжавшись в кулак. Никто даже не успел понять что случилось. Он начал истошно вопить, а рука непрерывно копалась где-то под жилетом, в воздухе повис странный горький запах. Дата не смогла остановить её, за сознанием она бы не успела, а тело останавливать смысла уже не было, а картрих чуть не пролил свой чай. Рука дёрнулась глубже. Крик мужчины сорвался в глухой, булькающий хрип, уже почти нечеловеческий. Что-то тёплое и тяжёлое выскользнуло наружу, шлёпнувшись на пол. Она не останавливалась. Пальцы продолжали двигаться внутри, будто что-то искали. Голова её была слегка наклонена набок, и совершенно пустой взгляд, направленный куда-то сквозь. -- ....щас... щас... щас... щас... я тебе всё сделаю.... Голос звучал тихо и почти полностью скрывался в хрипах. Дата закрыла глаза. -- СТОП! Крик тяжелым гулом разнесся по всему дому. Рука замерла на середине движения. Через миг она уже была в другом конце комнаты. вжавшись спиной в стену, вся дрожа, с широко раскрытыми глазами, она глубоко и часто дышала. Дата машинально воскликнула. -- Дура! Картрих всё ещё сидя в кресле громко цикнул. Кто-то из группы у двери вскинул оружие. Выстрел разорвал тишину, за ним ещё один. Через секунду палили уже все разом. Пули с глухим стуком врезались в стены, разнося щепки и куски штукатурки. Одна из чашек на столе разлетелась вдребезги. Картрих резко подскочил с кресла. -- Так, так, так! А ну не сметь! Он всё ещё держал в руке чудом уцелевшую чашку. -- Это, между прочим, дуб! Настоящий, не пластик какой-нибудь! Пуля прошла в сантиметрах от его головы, впившись в шкаф позади. -- ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! Ещё одна пуля просвистела мимо, разбив цветочный горшок на подоконнике. Шион, всё ещё вжатая в стену, вдруг пронзительно заорала, срываясь на визг: -- БЛЯТЬ КАК ЖЕ ВЫ МЕНЯ БЕСИТЕ, ЕБАЛА Я ВАШИХ МАТЕРЕЙ СУКА НАХУЙ БЛЯТЬ!!! Её крик потонул в очередном грохоте выстрелов. Дом наполнился хаосом, звон бьющегося стекла, треск щепок, чей-то испуганный крик, звук падающей мебели. Картрих, всё ещё сжимая уцелевшую чашку, метнулся за перевёрнутый диван. -- Это переходит все границы! Дата уже спокойно приближалась к беспорядочно палящей группе обходя все пули. ... Всё стихло, только от дальней стены издавались приглушенные маты. Дата остановилась у перевёрнутого дивана, за которым всё ещё прятался Картрих. Из предплечья с тихим механическим щелчком выехал небольшой чек-принтер. Через секунду он выплюнул узкую полоску бумаги. Надпись на чеке ADDA приносит извинения за причинённый ущерб имуществу. Она протянула чек. Картрих медленно поднялся, всё ещё сжимая уцелевшую чашку, и уставился на бумажку в её руке. -- Это что, серьёзно? -- Покрытие полной стоимости ремонта. Включая мебель, окна и дверь. Он взял чек, повертел в руках, будто ожидая подвоха. -- А за нервы отдельная графа есть? -- Нет.