Змеиное зеркало

Вечерний Хогвартс погружался в прохладную полутьму, но в подземельях Слизерина жизнь только начинала течь по своим скрытым от чужих глаз законам. Общая гостиная, пропахшая старым камнем, гобеленами и едва уловимым ароматом сырости, казалась одновременно привычной и чужой. Слишком много изменилось, слишком много лиц исчезло, а те, что остались, были вынуждены носить новые маски. Драко сидел в кресле у потрескивающего камина, закинув ногу на ногу и делая вид, что увлечен древними рунами. Он мастерски отточил этот образ за годы войны: холодный, неприступный, окруженный аурой опасного высокомерия. Ни один мускул на его лице не дрожал, когда кто-то проходил мимо. Но все его внимание, словно натянутая струна, было приковано к противоположному углу комнаты. Там, в тени массивного книжного шкафа, устроилась Александра. Она сидела с прямой, безупречной спиной, перелистывая страницы фолианта по высшей темной магии. Ее присутствие ощущалось физически — даже воздух вокруг нее казался более плотным. Несколько амбициозных второкурсниц и старост факультета попытались подойти к ней под предлогом помощи с адаптацией или совместной подготовки к экзаменам. Александра даже не подняла головы. Она ответила одной-единственной фразой, произнесенной настолько ледяным, отрезающим любые попытки тоном, что девочки ретировались быстрее, чем успели моргнуть, оставив ее в абсолютном, звенящем одиночестве. Драко едва заметно усмехнулся про себя, продолжая делать вид, что изучает пергамент. Столкновение двух альфа-хищников на одном факультете было неизбежно, но они оба предпочитали вести эту тихую, изнуряющую войну на дистанции. Никто из них не собирался делать первый шаг — напряжение между ними висело в воздухе густым туманом, обещая что-то грандиозное, но требующее времени. Это была игра на выживание гордости, где каждый ждал трещины в броне другого. Тишину гостиной нарушил скрип тяжелой дубовой двери. По старой памяти, несмотря на распределение по другим факультетам, в слизеринские подземелья заглянули Теодор Нотт и Блейз Забини. Им каким-то образом удавалось обходить школьные правила комендантского часа. Блейз сразу направился к бару за сливочным пивом, а Тео, с его неизменной ленивой полуулыбкой и пронзительным, цепким взглядом, прошел вглубь комнаты. Остановку он сделал как раз возле столика Александры, а затем перевел лукавый взгляд на Драко. — Вечер в хату, змеиные остатки, — хмыкнул Тео, опираясь рукой о спинку соседнего кресла. Он попытался заговорить с Александрой о какой-то алхимической новинке, но наткнулся на тот самый фирменный, уничтожающий взгляд Вайл, от которого у любого другого кровь застыла бы в жилах. Однако Тео лишь рассмеялся, ни капли не смутившись. Бывший гриффиндорец (теперь уже номинально) обладал даром, о котором мало кто знал за пределами их узкого круга. Теодор Нотт был оракулом — он видел то, что скрыто от глаз обычных людей, включая тонкие нити чужих судеб и грядущие вероятности. Его взгляд на секунду задержался на напряженной фигуре Драко, а затем вернулся к холодным карим глазам Александры. Тео отчетливо увидел их общее будущее: неизбежный, разрушительный и страстный взрыв, который перевернет с ног на голову не только их двоих, но и весь замок. Он видел искры, которые уже готовы были прожечь ледяную бронь обоих чистокровных наследников. Но Тео не был бы собой, если бы выложил все карты на стол. На его губах заиграла загадочная, знающая ухмылка. Он лишь покачал головой, решив оставить эту бомбу замедленного действия взрываться самостоятельно. — Мда, сударыня, характер у вас — чистый яд, — бросил Тео, отступая назад к Блейзу. — Малфой, сочувствую твоим нервам. Хотя... нет, не сочувствую. Тео подмигнул опешившему от такой наглости Драко, развернулся и вместе с Забини направился к выходу, оставляя за собой шлейф недоумения. Александра вновь уткнулась в книгу, словно ничего не произошло, а Драко крепче сжал пергамент в пальцах, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения на Нотта и жгучего, непреодолимого притяжения к девушке, сидевшей напротив. Игра только начиналась.