Крик ласточки

      Всё, чему учился Занка в сфере терпения, никак не спасало его от внутренних переживаний. Все возможные варианты причин похищения девочки он прокрутил в своей голове раз сто и больше. Прекрасно понимал, что и Энджин тоже волнуется. Но хуже всего ощущалась мысль, что они не доглядели. Клялись, что защитят, а на деле вышло иначе.       Как только Семиу смогла назвать приблизительно направление, куда могли забрать Шахи, мужчина и юноша двинулись к машине.       — Да стойте вы! — кричала Риё, чуть ли не бегом нагоняя товарищей. Следом за ней бежал и Рудо. — Нас подождите!       Ниджику вопросительно уставился на подругу. Та дёрнула плечом:       — Вы же не думали, что одни поедете? Мы с вами.       — Шахи нам тоже не чужая, — подхватил Рудо.       Энджин молча окинул взглядом своих подопечных и кивнул. Раз уж так всё складывается, то пусть.       Автомобиль летел через пустыню чуть ли не на максимальной скорости. Лидер выжимал из бедного двигателя машины все силы. Плевать, что потом на него опять начнёт ругаться Грисс. Плевать, что потом машину придётся везти на ремонт к механику. Сейчас вообще это роли не играло. Его больше волновало то, что с его крохой. К детям Энджин был довольно эмпатичен. Малыши его любили, а он их любил в ответ. Но с Шахилёй было немного по-другому. Да, она тянулась к нему, но это ощущалось иначе. Будто она — его кровь и продолжение. Естественно, это было совсем не так. Шахиля ни разу не родная по крови. Но защиту она искала у него и у Занки. Поддержку и любовь — тоже. И получала это всё. И отдавала в ответ то же самое. По-хорошему храбрая, страшащаяся незнакомцев, плаксивая, упёртая и очень-очень тактильная. Она никогда не говорила, как попала к уборщикам изначально. То, что известно — это лишь выжимка из фактов и возможных предположений. Возможно, она не помнила или сделала вид, что не помнит. Тогда это ещё хуже. По факту выходит, что ни Энджин, ни Занка не знают Шахи. И при этом она к ним привязалась. Как и они — к ней.       Сжав руль, мужчина скрипнул зубами. Сидевший рядом на пассажирском месте Занка стиснул ткань брюк на коленях. На заднем сидении за кресло держались Суребрек с Рипер. Просить снизить скорость бесполезно.       — Как думаешь, мы выживем? — спросил парень.       — А как будто иначе было, — усмехнулась девушка. — Но сегодняшний обед мы точно выпустим наружу.       Ехали долго. А когда прибыли — поняли, что координаты указали на место вблизи Запретной зоны. Это был один из городов, который секта выкосила точно так же, как и другие. С виду словно ничего не поменялось. И лишь ступив на земли мёртвых улиц приходило понимание: жизни тут нет. Всюду стоит трупный смрад — убийцы не убрали тела, оставив гнить. И вроде идти по этим улицам было неприятно, но внутри всё подгоняло вперёд. Команда разбилась на «двойки» и разделилась.       Нужна была хоть одна подсказка. Одна-единственная.       — Ну что? — Энджин смотрел на сосредоточенного Занку так, будто он знал все ответы этого проклятого мира.       — Не торопи меня, — буркнул Ниджику. Айбо в руках хозяина продолжал прощупывать наличие живых на территории, словно тепловизор. — Поймал… Нам туда.       Они вдвоём кинулись к южным стенам. Даже если это была не Шахи, то это могли быть похитители. Сомнений не было — это дело рук «Братства крещения огнём». Похоже, от идеи сделать девочку жертвой они так и не отказались. Слишком очевидно. И как при таких очевидных мотивах они умудрились провести вообще всех? Не исключено, что в ход был пущен джинки.       На середине пути под ноги Занке попала пуля. Резко затормозив, парень крепче сжал посох, превратился в слух. Энджин, впрочем, тоже начал просматривать окружение на наличие кого-либо подозрительного. Глянул на возлюбленного, еле заметно кивнул ему. Ниджику концом джинки коснулся земли вновь.       — Сверху слева от меня, — еле слышно сказал он.       Этого хватило. Энджин в один размашистый удар снёс Амбрейкером половину здания, обвалив груду бетона на стрелка. Удивительно, но это сработало. Правда, потом пули полетели с других сторон. Пришлось отбиваться. Владение джинки Энджином поражала: отразить нечто маленькое так, чтобы оно только по касательной прошлось — это искусство. Естественно, не всё прошло гладко, поэтому хватало прожжённых дыр в одежде. Пули попадали и по джинки. Занка мысленно каждого урода с оружием душил за испорченный вид своей любимицы.       — Да что ж этих гадов так много! — психанул юноша. — Как тараканы лезут!       — Можем одним махом их вырубить, — предложил Энджин.       Занка сначала не понял. Но когда Энджин со всей дури жахнул по земле, отрывая приличный кусок самопального асфальта, коротко хохотнул. Лидер чётким ударом подкинул выдранную землю в воздух и скомандовал:       — Давай!       Дважды Ниджику повторять не надо. В один прыжок поровнялся с грудой земли и камней и одним размашистым ударом посоха отправил камни в полёт, будто это была пулемётная очередь, с криком:       — Схавали, мать вашу!!!       По округе раздавались болезненные вскрики, что отвлекло врага на какое-то время. Мужчина и юноша побежали дальше. Однако в какой-то момент их атаковали незаметно со спины — в шеи прилетело по одному дротику. Ощутив боль, уборщики схватились за шеи, но сознание начинало постепенно уплывать. Последнее, что они запомнили перед падением в темноту, — это растерянные взгляды друг на друга с лёгким налётом чувства несправедливости.       Сознание возвращалось тяжко. Будто в гриппозном бреду. Голова неистово гудела. Медленно, будто осторожное поглощение воды, Энджин сделал вдох и такой же неспешный выдох. Кислород постепенно возвращал мозгу способность работать. Перед глазами смутно маячило что-то тёмное. Проморгавшись, лидер понял, что это отсыревшие доски. Попытался подняться — не вышло. Что-то тянуло за руки назад с двух сторон. Не сразу, но до мозга дошёл сигнал о чём-то холодном на запястьях. Наручники, сдерживающие силы дарителя. Такими пользовались в Адской Гвардии.       — Ммм… — раздался хриплый стон рядом.       Энджин повернул голову. Недалеко от него на полу валялся Занка. С точно такими же наручниками на руках.       — Блять… — снова прохрипел Ниджику, откашлялся.       — Не переусердствуй, родной, — еле слышно сказал мужчина. — Дыши медленно и глубоко.       Минут через пять-семь юноша принял сидячее положение. Голова всё ещё гудела, но уже не так больно.       — Нас с тобой как сосунков подловили, — невесело вздохнул Энджин. — Вот ведь…       — Прости… — еле слышно отозвался Ниджику.       — За что ты извиняешься?       — Я был невнимателен.       — Брось. Мы оба хороши. Извиняться не за что. Пошли в открытую с горячей головой. А это — гарант провала.       На какое-то время в помещении повисла тишина. Понятное дело, что искать джинки не имеет смысла. Их явно не уничтожили, иначе бы дарители это ощутили. Но где именно они были — неизвестно.       Раздался скрип двери. В помещение ворвалась полоска света, а затем её перекрыли трое в плащах. У одного был похожий плащ с вышивкой ласточки на капюшоне, который был на захваченном сектанте.       — Удивительно, — раздался мужской голос. — Всего лишь пара часов прошла, а вы уже в сознании. Воистину, уборщики — выносливые тараканы.       Одним движением руки в перчатке капюшон был сброшен за спину. Худощавый мужчина лет сорока, вместо глаз — подобие имплантов с красными стёклами. Кожа белее бумаги, собранные в низкий хвост волосы были того же цвета.       Вне всяких сомнений — это был предводитель секты и биологический отец девочки.       — Мессир, вам не нужно… — начала было рядом стоявшая девушка, но её прервали одним взмахом руки.       — Я сам решу, что нужно.       — Что, провалились с одним городом — и всё, обиделись теперь? — хмыкнул Энджин.       Предводитель секты молча достал из-за пазухи обыкновенную линейку из металла и с размаху хлестанул ею по лицу уборщика.       — Скотина… — зарычал Занка и рывком поднялся, но не смог сделать и шаг. Руки неприятно вывернуло.       — Бома, — развернулся к своей свите глава.       Стоявший справа от дверей парень перехватил в руке небольшой пульт и зажал на нём кнопку. Ниджику болезненно прошибло током, вырывая из груди крик. Это не было похоже на то, что использует Асия. Здесь была сила гораздо выше и не исцеляла, а ломала изнутри. Из носа потекла кровь.       — Занка! — Лидер попытался вскочить на месте, но его вновь огрели линейкой, попадая по глазам. Спустя мгновение и его прошибло током.       — Не надо… — раздался шепелявый голосок. — Хватит!       Перебарывая пронзающую боль, мужчина с юношей подняли головы. Рядом с сектантами стояла Шахиля. Её тоже заковали, нацепив ошейник. На маленьком личике были синяки от ударов линейкой, а платье было подрано так, будто её били хлыстом. Над глазом наливался фиолетовый синяк.       — Выключай, — дал команду предводитель.       — Как прикажете, мессир Ибраха, — поклонился Бома и убрал с кнопки палец.       Энджин с Занкой тяжело задышали, ловили ртом воздух. На своё состояние им было плевать. Внутри просыпалось нечто тёмное при взгляде на Шахи. Хотелось мстить за малютку, если не вообще убивать.       — Целый год, — ровным тоном протянул Ибраха. — И правда… Один чёртов год прошёл с момента пропажи сосуда. И это же надо — она была с уборщиками — еретиками, каких не видел мир. Кто из вас это сделал уже не столь важно. Скорее всего, вор уже давно своим телом насыщает прогнившую землю. А вас двоих стоит, как минимум, тоже принести в жертву.       — Не надо! — повторила Шахи.       — Таков порядок, дитя. К тому же, безбожные воры обязаны получить своё.       — Папы не при чём! Не трогайте их!       Ибраха подошёл к девочке и заехал линейкой ей по виску. Шахи тихо взвизгнула. Висок окропила струйка крови.       — Эй, скотина… Только попробуй ещё раз на неё руку поднять, — прорычал Энджин.       — Не тебе мне о воспитании говорить, еретик. Своё дитя я сам решу, как дисциплине учить, — всё тем же тоном ответил глава секты.       — Ублюдок…       — Ты у меня землю жрать будешь, обмудок! — Занка вновь попытался порывисто встать и от души врезать недо-папашке. Но очередной удар током и боль в вывернутых руках вновь посадили юношу на колени.       — Хватит… — дрожащим голосом попросила Шахиля. — Пожалуйста, перестаньте обижать пап…       — У тебя лишь один отец, — надменно сказал Ибраха. — Можешь продолжать упираться и твердить, что мы не родственники. Это не изменит ничего.       — А если… Если я соглашусь?       — На что?       Шахи поджала губы и еле слышно сказала:       — Пойти с вами.       Занка с Энджином шокировано подняли глаза. Да что она несёт вообще? Ясное дело: все эти побои — это результат отказа от чего-то, в том числе неповиновения. Но вот так быстро сдаться…       — Кроха… не надо… — одними губами прошептал лидер.       — Теперь-то ты согласна, смотрю… — Губы главы секты криво сложились в усмешке. — Это значительно упрощает дело.       — Отпустите их, — дрожащим голосом попросила Шахи.       — Отпущу. Когда они расплатятся за свои грехи.       Конечно, это была наглая ложь. Уборщики это понимали чётко. А малютка… Она же верит сейчас этим поехавшим на слово! И всё из-за страха!       — Шахи… Пожалуйста… — дрогнул голос Занки.       — Всё хорошо. — Внезапно Шахиля слабо улыбнулась, но голос всё ещё дрожал. — Они… вас больше не тронут… Всё будет хорошо…       Сердца у Энджина и Занки сжались, а в горле вырос ком: малютка подняла дрожащую руку и коснулась пальчиком сначала переносицы, а потом — груди, где билось сердце.       Немое послание.       «Я вас люблю».       Это ввело в оцепенение. Оно исчезло в момент, когда сектанты развернулись и начали покидать камеру, уводя девочку.       — Шахи!!!       — Стой!!! Не надо!!!       Дверь почти закрылась, не успев заглушить бряцанье цепей и общий отчаянный крик:       — ШАХИЛЯ!!!