Принятие

После того, как в доме номер двенадцать на площади Гриммо поселились новые обитатели, прошла пара дней, и вот уже приблизилась пятница накануне Дня рождения Гарри. Закончив смену, отряд разбрёлся по домам: отдохнуть и почистить пёрышки перед новой встречей. Гарри зашёл в ближайшую парикмахерскую, а после долго стоял под горячими струями воды, ощущая странное волнение: он ничего не ожидал от сюрприза Дерека, но чувствовал, что ему поскорее хочется окунуться во что-то новое, неизведанное. Он был рад этому почти забытому ощущению и не стал себя осаждать напоминаниями не питать иллюзий. Гарри решил: будь, что будет, и аппарировал на место встречи — на защищённый от маглов уголок напротив входа в Кингс-Кросс. Чуть поодаль он заметил скучающего Малкольма и подошёл к нему. — Хорошо выглядишь, Гарри. — Да и ты, смотрю, приоделся. Они обменялись ухмылками и принялись разглядывать прохожих. Через пару минут в толпе появилась Дана: вопреки привычному спортивному стилю она надела короткое облегающее платье чёрного цвета и со своей слегка отросшей стрижкой пикси выглядела очень привлекательно. Не успела она подойти к напарникам, как будто из ниоткуда появился белый лимузин, затормозил у скептически настроенной троицы и выпустил из своих недр Дерека. — Не знал, что ты на каблуках ходить умеешь, женщина! — А ты на гейчика на пляже похож! Дана была в чём-то права: широко улыбающийся Дерек был одет в белый костюм, но из-под пиджака виднелась ярко-розовая рубашка, застёгнутая только на нижние пуговицы. — Ах, скоро ты узнаешь, в чём весь сок! — Дерек оглядел остальных своих коллег, и на его лице появилось сожалеющее выражение. — Гарри, Малкольм, вы как всегда хороши: джинсики, футболочки, рубашечки. Эх! Ладно: со мной вас пустят, ну а если что, то скажем, что вы дауншифтеры. Садитесь! Дерек галантно поклонился и открыл для Даны дверь, подавая ей руку. Та от помощи не отказалась и легко запрыгнула в салон. За ней последовали все остальные. Внутри было шикарно: кожаные сидения, подсветка, дорогие материалы. Машина тронулась, и Дерек, взяв на себя роль хозяина вечера, разлил по бокалам шампанское и предложил фрукты. Он включил музыку и начал травить свои байки и шуточки. За окном медленно плыл вечерний Лондон, и то и дело им в след кричали компании подвыпивших молодых людей. Дерек на это опасно высовывался из окна и отвечал им непристойными, но не обидными, предложениями, вызывая взрывы смеха. Гарри это всё забавляло, а лёгкий алкоголь помог расслабиться, и он решил, что сегодня он точно забудет обо всех бедах: сегодня он будет наслаждаться вечером. Лимузин проехал по всем самым известным местам города, и за это время компания успела прикончить две бутылки. Дерек, отказавшись от своего обычного амплуа неугомонного простачка, оказался искусным и очень харизматичным собеседником: его истории, и так всегда образные, показались особенно живыми, а часто пошлый юмор стал тоньше и изысканнее. В итоге к моменту, когда они прибыли на место, все были приятно удивлены и абсолютно очарованы своим коллегой, открывшимся с новой стороны. — Вот это дворец, однако… — присвистнул Гарри. Они стояли перед входом, подход к которому был устлан красной ковровой дорожкой. По обеим сторонам стояли вышибалы в строгих костюмах: они оценивающе оглядывали посетителей и не пускали тех, кто не прошёл дресс-код, но при этом девушек пропускали всех и бесплатно. Из глубины клуба раздавалась энергичная музыка. — А ты на мне сэкономишь. Дерек наклонился к Дане — так близко, что мог бы за это схлопотать, — улыбнулся и проворковал: — С такой красоткой для нас все двери открыты. Пока Дана пыталась понять, как ей реагировать, он уже подхватил её под руку и повёл ко входу. Гарри и Малкольм последовали за ними. Дерек быстро всё решил с охраной, и они вошли в клуб. Прошли по коридору с однотонными красными стенами и яркой неоновой подсветкой, подогреваемые приглушёнными звуками ритмичного бита, и оказались в новом мире. Громкая музыка ударила по ушам. Большой зал с танцевальной площадкой посередине, барная стойка чуть в стороне, диванчики у стен, живые растения в огромных кадках. Дерек провёл своих гостей в угол, огороженный от основного пространства резной ширмой, и плюхнулся на мягкое кожаное сидение, приглашающе похлопав вокруг себя. Он прокричал: — Наш салон на этот вечер! Что пьём? Они заказали сет шотов на пробу и стали засекать время, за которое каждый из четвёрки прикончит свою порцию. Под всеобщее одобрение победил Гарри и в подарок получил коктейль из водки с энергетиком, однако все единодушно согласились, что сегодня вечером они пьют исключительно сеты, потому что в них каждый найдёт что-то на свой вкус. Чтобы быть услышанным, приходилось говорить в самое ухо собеседника, и вся компания постепенно придвинулась вплотную друг к другу, стирая грани личного пространства. Градус затушил любые мысли о морали, позволяя забыть и о субординации, и о корпоративной этике. Вокруг сновали откровенно одетые девушки и разгорячённые парни, и всеобщая атмосфера безоговорочно захватила настроение посетителей — всех до единого. Дана сидела между Дереком и Гарри, и он почувствовал горячее прикосновение к своему колену, когда она упёрлась о него, чтобы не потерять равновесие, пытаясь докричаться до Малкольма. От опытного взгляда не ускользнуло, как Дерек как бы невзначай положил ладонь ей на талию, но она никак не отреагировала, будто не заметив. Гарри и сам чувствовал, что от наполненного запахами алкоголя, духов и желания воздуха он начинает иначе смотреть вокруг, а именно выискивая кого-то, с кем щёлкнет химия. В голове приятно шумело от выпитого и громкой музыки, а телу стало легко, и казалось, что всё возможно и всё позволено. Дана, закончив говорить с Малкольмом, заметила, что её рука всю последнюю минуту лежала на колене Гарри, и беспечно засмеялась, в знак извинения предлагая выпить на брудершафт. Он согласился, и Дерек передал ему очередной шот, отпуская в сторону коллег скабрёзные шуточки. Девушка не стала его осаждать, а отправила кокетливый воздушный поцелуй, и, переплетясь руками с Гарри, одним махом осушила стопку. Дерек тут же предложил ей дольку лимона и недвусмысленно провёл пальцами по её ладони. Та вновь будто не заметила намёка, откинулась на спинку дивана, громко вздохнула и протянула: — Эх, хорошо-то как! Сперва посетителей было не очень много, но почти каждую минуту прибывали всё новые, а уже присутствующие распалялись всё сильнее. Тут и там, перекрывая музыку, звучали взрывы смеха захмелевших гостей, а кое-где случайные знакомства перешли в более откровенную фазу. Сменился диджей, и заиграли зажигательные мотивы латиноамериканских поп-хитов. Дерек потянулся как хищник, взял Дану за руку и махнул, приглашая компанию на танцпол. Он сбросил свой пиджак и в своей цветастой рубашке удивительно гармонично влился в общую атмосферу. Ко всеобщему восторгу оказалось, что он отличается необычайной пластикой, и вместе с грациозной Даной они вызвали одобряющий свист незнакомцев. Гарри никогда не умел танцевать, а потому сильно смутился в первый момент, но хмель в голове позволил забыть об условностях. Он двигался в такт, чувствуя, как по крови, сводя с ума, бежит желание большего. — Шеф, негоже долго в одиночестве сидеть. Хороша, а? Гарри не сразу сообразил, о чём толкует Дерек кричащим шёпотом в самое ухо, ни на секунду не отводя взгляда от Даны. Он кивнул в сторону, и только тогда Гарри увидел высокую черноволосую девушку в откровенном блестящем платье и на высоких каблуках. Она смотрела на него с манящей улыбкой и, когда её заметили, начала танцевать, выгибаясь всем телом и стараясь показать, насколько она лакомый кусочек. — Это мой подарок, шеф: она профессионалка из высшей лиги, бояться нечего. На втором этаже тут есть комнаты, мы обо всём договорились. Магла, о нашем мире не знает. У Гарри сбилось дыхание, в паху стало жарко и тесно. Незнакомка продолжала его завлекать, время от времени прикусывая нижнюю губу, откровенно и не стесняясь демонстрируя, что его ждёт. Краем сознания Гарри отметил, что диджей сменил трек, но сам он был полностью поглощён лихорадочными мыслями. Девушка будто в танце протянула к нему руку, и этот жест помог ему решиться: он коснулся тонких пальцев и нырнул в толпу, увлекаемый. Они проскользнули к выходу, быстро поднялись по ступеням, лавируя меж целующихся парочек, и остановились в небольшой комнате без окон. Из-под кровати лился неоновый фиолетовый свет, сливаясь с люминесценцией клубных светильников на стенах. — Как ты любишь? Голос у незнакомки оказался достаточно низким и глубоким, и то, как она произносила шипящие и глухие звуки, вызывало дрожь возбуждения. Не задумываясь, Гарри ответил, жарко выдыхая, когда она прильнула к нему: — Я не притязателен. Девушка улыбнулась и провела длинным ногтем по его скуле: — Со мной можно всё… Не теряя времени, она опустилась на колени и прижала ладонь к ширинке. Гарри судорожно вдохнул и едва сдержался, чтобы не схватить её за волосы. По комнате эхом раздался её шёпот: — Можно всё… Всё… Она приподняла край футболки и обожгла беззащитную кожу горячим дыханием. Гарри запрокинул голову назад, хватая ртом воздух и сдерживаясь из последних сил. — Всё… Девушка принялась расстёгивать ремень и ширинку, а Гарри, казалось, забыл, как дышать. Она откуда-то выудила презерватив и умело раскатала его, вызывая дрожь предвкушения. Неоновый свет слился, стёр очертания комнаты, когда мягкие губы сомкнулись на пульсирующем члене. Не в силах больше себя контролировать, Гарри положил ладонь на затылок эскортницы и надавил: та покорно подчинилась, и он застонал. Он так долго был один… Гарри посмотрел вниз, и от увиденного он задохнулся, вжался, хватаясь онемевшими пальцами за ткань джинсов, и со стоном кончил. Оргазм был такой силы, что почти причинил боль. До слуха донёсся приглушённый гул басов, к глазам постепенно вернулась возможность видеть что-то, кроме яркого света. Гарри различил, что на его подрагивающие от усилия пальцы легла чужая ладонь. — Расслабься… Хороший мой, у нас вся ночь впереди… — девушка погладила Гарри по бедру. — Как тебя… зовут? Девушка улыбнулась и протянула руку. Гарри помог ей подняться. — Анна. Но если хочешь… Он не дал ей договорить: — Нет-нет, Анна — значит, Анна. Гарри огляделся и почувствовал мучительную волну стыда: он стоял перед незнакомой девушкой со спущенными до колен штанами и с опавшим членом, с которого свисает презерватив. Он замер, не зная, как ему поступить: раздеться, снять резинку, одеться, извиниться, поблагодарить, заплатить… Анна, догадавшись по его лицу, о чём он думает, взяла его за руку и прошептала: — Раздевайся, милый: не время смущаться. Как тебя зовут? Гарри не мог пошевелиться. Он понимал, что перед ним обычная эскортница, видавшая, возможно, сотни клиентов в самых разных позах и состояниях, но это был его первый опыт с кем-то, кроме Джинни, и он отчаянно растерялся и оробел. Он слышал её слова, он допускал, что она не врёт, но теперь, получив разрядку, которой ему так не хватало все эти месяцы, ему захотелось близости: не той исключительно физической, которую предлагает Анна, а другой… чтобы было совсем по-другому… — Отвернись, пожалуйста. Девушка подчинилась. Гарри стянул презерватив, выудил из коробочки на комоде у двери салфетку и привёл себя в порядок. Анна всё это время грациозно пританцовывала на месте: едва заметно, будто и не делает совсем ничего. — Эм… Спасибо… кхм… — Гарри запнулся. Девушка повернулась, пригляделась, и её лицо приняло совсем другое выражение: нет больше сладкого мёда — есть тёплый домашний огонь. Заговорила она тоже совершенно иным голосом. — Я поняла. Мы можем просто полежать, поговорить. Гарри снова растерялся, не ожидая такого поворота событий, но Анна уже опустилась на кровать и подвинулась, приглашая присоединиться. — Я не кусаюсь: ты только что сам мог в этом убедиться. Провести некоторое время рядом с женщиной или вернуться в свою одинокую ловушку… Гарри сдался и прилёг рядом. Девушка положила голову ему на плечо и мягко спросила, как прошёл его день. — А тебе разве это интересно? — Да, а почему нет? Твой друг сказал, что тебе нужно расслабиться, и я подумала, что тебе приходится нелегко. Гарри догадался, почему Анна из высшей лиги, как её представил Дерек: она считывала клиента и подстраивалась под него, давая именно то, что ему нужно. Когда-то давно Гарри слышал, что с проститутками разговаривают чуть ли не чаще, чем трахаются, и он понял, что он сам один из тех мужчин, которым нужна не горячая ночь, а побег от одиночества. Это было грустно. — Я не хочу рассказывать тебе банальные истории, чтобы потом ты утешила меня, думая о списке покупок, пока я скучно и неискусно тебя беру. Анна не ответила. — Ты очень красива, у тебя потрясающее тело… Ты доставила мне удовольствие, но на большее я не готов. Девушка извернулась и встретилась с Гарри взглядом: — Знаешь, доброму человеку мне и самой нравится приятно сделать. Гарри отрицательно покачал головой: — Пожалуйста, не надо. Давай просто полежим, и потом я уйду. Анна пожала плечиком и снова уютно улеглась, позволяя себя обнять. Гарри неосознанно гладил её по голове и думал, почему даже после того, что случилось за едва закрытой дверью, он чувствует, что ему не хочется продолжения. Он прислушался к себе: нет, это не его мужская несостоятельность — тут как раз всё было хорошо; и не попытка представить другую женщину на месте Анны. Гарри очень хотелось секса: такого и так много, чтобы потом член болел, но ещё больше он желал, чтобы эта страсть была взаимной, чтобы была настоящей. Так почему же тогда он отказал Кэтрин?.. Гарри перебирал шелковистые волосы, разглядывая, как они тонкими ручейками утекают сквозь пальцы. «С Кэтрин могло быть будущее. Она обаятельная: мы сходили бы на несколько свиданий, и я бы абсолютно точно влюбился. Неизвестно, была бы это любовь, но влюблённость точно…» Анна поёрзала, устраиваясь поудобнее. Он вновь и вновь касался её волос, позволяя себе удовлетворить потребность в ощущениях на кончиках пальцев. «Влюблённость… Это у Северина его дурацкая влюблённость…» Гарри вздрогнул: а при чём здесь вообще Северин?.. Сразу после этих мыслей пропало желание оставаться, и захотелось сбежать и затеряться в толпе. Гарри подождал ещё, пока не кончился трек, и зашевелился. — Продажная любовь не для таких, как ты. Да и непродажная, но нелюбовь, а чистый секс — тоже. — Да. За всю жизнь у меня была только одна женщина. Анна помолчала, борясь с любопытством, но всё же осторожно спросила: — И что же случилось? Не говори, если не хочешь. Гарри невесело улыбнулся. — Мы были с ней почти двадцать лет, она подарила мне троих детей, а прошлой осенью я узнал, что она начала мне изменять почти сразу после рождения первенца: ей не хватало огня. Слишком много заботы, слишком много нежности, слишком много ответственности… Н-да. Рассказывая свою историю, Гарри поддался внезапному порыву, а теперь внутри всё сжалось от ожидания: он боялся реакции. Ему казалось, что он признался в чём-то ужасно постыдном и достойном быть осмеянным. — Моя мать душила меня своей гиперопекой. Я потому и попала во всё это — как протест. Благо, мозгов хватило не натворить бед, да и повезло. Её в детстве бил её отец, мой дед, и она хотела, чтобы у меня была другая жизнь, только вот по факту она меня измучила. Не знаю, какой ты в отношениях, но вообще необязательно, что это была твоя вина: просто некоторым бабам нужно, чтобы их долбили, не спросив разрешения. А тебе совет от шлюхи: иногда полезно думать совсем не головой. Гарри стоял в дверях и вглядывался в тени на лице Анны, оставшейся на кровати. Свои последние слова она произнесла совсем иным голосом, будто наконец-то настоящим. Она легла на спину и повернула голову в его сторону. — Удачи тебе, незнакомец. Приходи, если вдруг передумаешь: твой друг знает, где меня найти. — Мой подчинённый. — О. Ты нравишься мне всё больше. Гарри бросил сухое «Удачи» и вышел. Он спустился в общий зал, надеясь, что его команда ещё там: по его прикидкам прошло не больше сорока минут. Он не хотел думать об Анне, но при этом испытывал приятную лёгкость в теле от неловкой разрядки. Посетителей ощутимо прибавилось, несмотря на выбывшие парочки и переборщивших с алкоголем. Гарри нырнул в толпу, подстраиваясь под ритм, и вскоре вышел к «их» салону: никого не было видно, и столик опустел, но на диване лежал знакомый пиджак. Гарри огляделся, выцепил бармена и сделал заказ: что угодно, лишь бы покислее. Молодой человек улыбнулся и предложил стакан лаймового сока, но Гарри отшутился, давая понять, что ещё не готов закругляться. Вскоре ему принесли классическую «Маргариту», и он с удовольствием отпил, снова проникаясь настроением вечеринки. Закончив коктейль, Гарри вернулся на танцпол. Он больше не искал себе пару: наслаждался ночью, музыкой, драйвом. Постепенно его оттеснили на другую сторону зала, и он заметил Дерека с Даной: они танцевали откровенные танцы, но не пересекая черту. Гарри приблизился к ним, дождался, когда его заметят, и остался рядом. Прошло ещё некоторое время, и заиграл медляк. Гарри подумал отдохнуть, пока есть шанс, и, уже двинувшись в сторону столика, увидел, что его коллеги следуют за ним. Они все вместе упали на диван, переводя дыхание. — Ну как? Хороша? Гарри показал «класс». — А где Малкольм? — Марту свою в компании друзей встретил. Ушёл наш Малкольм. Ох, как же я устала! Треклятые эти каблуки! Дана скинула туфли, села боком и закинула ноги на сидение. — У-у, как гудят! После её слов и сам Гарри осознал, что он устал. Дерек заказал очередной сет, и уселся рядом с девушкой. Они выпили за здоровье и за праздники и притихли. Медляк сменился новым клубняком, но никто не решился продолжить. Гарри лениво наблюдал за посетителями, когда он боковым зрением заметил какое-то движение. Догадываясь, что происходит, он очень осторожно, стараясь не привлекать внимания, повернулся. Да, так и есть: Дерек самозабвенно целовал Дану, придерживая её одной рукой, а второй исследуя её грудь. Гарри смотрел на эту картину и с любопытством отслеживал свою реакцию: удивительно, но он не провёл параллелей между Даной и Джинни, и открывшийся вид не заставил его сердце болезненно сжаться. Он думал о том, как ему следует поступить: с одной стороны лезть в чужие отношения ему не хотелось, с другой же он понимал, что Дерек весь вечер нагло соблазнял свою коллегу, пустив в ход всё своё очарование, и последствия у этого всего могут быть самые печальные. — Дерек, пожалуйста, закажи нам всем по «Маргарите». На правах именинника прошу. Ну или шефа. Дана открыла глаза и пыталась сфокусироваться. Дерек же тяжело дышал, не желая отрываться от начатого, но возражать не решился. Он поспешно встал и пошёл к бару. Гарри пересел поближе к девушке и произнёс: — Это твоё дело, и я не собираюсь читать лекции, но, возможно, ты забыла: тебя ждут дома. Прошло несколько секунд, прежде чем в затуманенных алкоголем и возбуждением глазах отразился самый настоящий ужас. Гарри не был уверен, но ему показалось, что она побледнела и прошептала: «О, нет…» Дана затравленно огляделась, а затем резко встала, спешно надевая туфли. — Я ухожу. — А вот и «Маргарита»!.. Что такое? Повисла пауза, и Дерек, догадавшись, развёл руками: — Можно просто всё забыть. Выпьем? За дружбу? Гарри решил его поддержать и взял бокал. Дана последовала его примеру. Они несколько минут молча пили, каждый думая о своём, но вскоре неугомонный лысый обольститель вспомнил очередную шутку и сделал всё, чтобы разрядить обстановку. Он был так убедителен, что даже притихшая Дана несколько раз слабо улыбнулась. Наконец Гарри почувствовал, что ещё немного, и он начнёт валиться от усталости. Поблагодарил всех за праздник и встал, потягиваясь. Дана тоже поднялась, отказываясь смотреть на Дерека. — А я вот останусь: закалки у меня больше, ну а вы идите, ладно уж. Было приятно оказаться на свежем прохладном воздухе. Дана тронула Гарри за руку и предложила отойти в сторону. — Спасибо. В ответ Гарри развёл руками. — Я тебя не осуждаю, и мне всё равно, что между вами происходит. Я только хотел тебе напомнить, потому что мне показалось, что ты забыла, а позже могла бы пожалеть. Дана облокотилась о холодную стену и присела, подтянув короткую юбку поближе к коленям. — У нас не всё гладко с Нейтаном… Я правда забыла… Я… Я не знаю, как было бы лучше. — Дерек — ловелас, но не дурак, и он понимает, что нам всем ещё работать вместе. Не думаю, что он просто хотел поставить галочку в своём списке женщин — слишком рискованно. После этих слов Дана закрыла лицо руками и притихла. Гарри уже пожалел о том, что поделился своими мыслями, однако он действительно верил в то, что сказал: сволочью Дерек не был. Дана выругалась и сменила позу: теперь она крепко обнимала колени, совсем превратившись в горошинку. — И что мне делать? — Точно не мне давать тебе советы. Например, сегодня мне сказали, что иногда лучше думать не головой. В ответ на это Дана нервно рассмеялась. Гарри подал ей руку, помогая подняться, и они заказали одно такси на двоих.

***

Родной дом встретил его привычной тишиной: ни эльфов, ни кошек. В голове за время долгой поездки слегка прояснилось: как джентльмен, Гарри сперва отвёз Дану, а затем уже отправился к себе. Он слишком устал, чтобы принимать душ, поэтому воспользовался помощью магии, радуясь, что он не обычный магл, и упал в постель, прокручивая события вечера. — Влюблённость, — пробормотал он, и собственный голос показался ему незнакомым: хриплый от долгих попыток перекричать шум. В ушах звенело. — Влюблённость… Гарри провёл пальцами по грубоватому хлопку простыни, запоминая ощущение от прикосновения, и представил, что вновь перебирает длинные чёрные волосы. «Так и при чём тут Северин?..» Завтра на все выходные привезут детей. Пора спать.