Противоядие

      Если у Чан Бина и оставалась слабая надежда на то, что капитан У Даль Чхи не заболел неведомым сепсисом и опасность миновала, то эта надежда только что рухнула к его ногам вместе с самим капитаном, потерявшим сознание.       В покоях возле лечебницы, отведённых Небесному доктору, звучали громкие голоса. Придворный лекарь, спешивший мимо проверить готовность отвара для Чхве Ёна, услышал его тяжёлый голос и возмущенные восклицания своей подопечной, вверенной ему капитаном, а теперь и правителем Корё. Ноги его сами развернулись на шум.       Чан Бин вошёл в комнату как раз в тот момент, когда У Даль Чхи с помощью немой травницы То Ги намеревался запихать Небесного доктора в мешок и забрать во дворец, под надёжную охрану, а та в ответ вопила пронзительнее лопнувшей струны каягыма.       – Небесный доктор останется здесь. Это приказ короля! – негромко сказал Чан Бин, закрывая её от напиравшего капитана.       В ответ на это У Даль Чхи криво усмехнулся, досадливо качнул головой и вдруг в один момент смертельно побледнел и чёрной подбитой птицей свалился к их ногам.       – Я же говорила! Говорила! – нервно расхаживала взад-вперёд по комнате Небесный доктор, пока Чан Бин с помощниками поднимали капитана на стол и снимали с него верхнюю одежду. – Сепсис! Пустите, я его осмотрю!       Придворный лекарь, ослабив тугой воротник для облегчения дыхания, прислушивался к лихорадочному пульсу У Даль Чхи, а она в это время осматривала рану.       – Воспаление есть, но не критично, – бормотала Небесный доктор себе под нос. – И швы все целы, что странно: носится, как горный козёл, нет бы отлежаться... Куда там! Нам же надо мир спасать! Землю крутить… Ай!       Она одёрнула руку, едва приложив её ко лбу капитана.       – Твою ж…       – Что – «мою»? – не понял Чан Бин.       Он выжал кусок материи над чашей с яблочным уксусом, растворённым в прохладной воде, и обтёр пылающее лицо Чхве Ёна.       – Ничего, – смутившись, понизила голос Небесный доктор, но тут же яростно зашептала: – Температура! Он весь горит!       Придворный лекарь только кивнул, давая понять, что понял это и сам.       – И что теперь прикажете делать?       – Прикажу? – удивился он. – Вам я ничего приказать не могу. Но могу и буду делать то, что должен, чтобы ему помочь. Хотя и не давал никакой клятвы Гиппо… кто бы они ни был. В отличие от вас.       – Вы опять за своё? – сощурилась Небесный доктор.       – О чём вы?       – Ни о чём, – махнула она рукой и демонстративно уселась в углу, наблюдая, как он меняет нагревшуюся от жара ткань на новый прохладный компресс. – Делайте что хотите. Где этот ваш хвалёный отвар из жабы?       – Этот отвар, – сдержанно ответил Чан Бин, – вовсе не из жабы, а из трав, что я при вас собирал в саду лечебницы. Он настаивается в тени и как раз должен быть готов. Когда капитан очнётся, я напою его им, чтобы сбить жар.       – Куда ж он денется! Конечно, очнётся. И выздоровеет. И натворит ещё такого, что и не снилось вашим мудрецам, – неожиданно заявила Небесный доктор.       Нет, видимо, она никогда не перестанет его изумлять!       – О чём вы? – повторил Чан Бин, благодарно кивая То Ги, сменившей чашу с уксусом на новую, со свежим прохладным уксусным раствором.       – Его же зовут Чхве Ён, так?       Чан Бин согласно кивнул.       – Среди воинов королевской охраны У Даль Чхи ведь больше нет ни одного Чхве Ёна?       – Насколько мне известно, нет.       – Значит, он поправится, потом станет генералом и совершит кучу всяких подвигов, – с уверенностью заключила Небесный доктор. – У нас о нём такие легенды ходят! Поэтому он должен выжить, чтобы защищать Корё, воевать на войне и оставить свой след в истории.       – Это правда? – рука Чан Бина замерла в воздухе. – Неужели обитатели Небес ещё и будущее предвидят?       – Ну… я бы так не сказала, – протянула чудо-доктор, теребя край рукава.       – Вы только что так и сказали.       – Понимаете, я в школе неважно учила историю. Мне больше нравилась биология, но дело даже не в этом. Если вся эта хрень, что со мной происходит здесь и сейчас, не сон, то, получается, я прокатилась на машине времени. Но ведь это бывает только в кино, а я не в кино. Тогда что? Звёздные врата? Червоточина Эйнштейна, через которую можно переместиться в пространстве и времени? Есть такая теория в физике, правда, её я тоже плохо знаю. И вообще не люблю научную фантастику и всякое там фэнтэзи…       Чан Бин потерялся где-то после смутно знакомого слова «хрень», поэтому просто сосредоточился на том, что делает, с облегчением отмечая, что жар больного уменьшился. Вот вам и травки!       Непрекращающийся словесный поток из угла комнаты прервал тихий стон У Даль Чхи.       Небесный доктор умолкла, а обрадованный придворный лекарь отставил в сторону чашу с уксусом и склонился над капитаном.       – Как вы? Сможете сесть?       – Сам… Я сам! – дёрнул плечами упрямец, сбрасывая руку помощи и мгновенно покрываясь холодным потом.       Чан Бин отстранился, но внимательно наблюдал за тем, как тот поднимается, постанывая сквозь стиснутые зубы.       – Я долго спал? – сипло поинтересовался Чхвё Ён, дрожащими пальцами пытаясь справиться с завязками нижней рубахи.       – Вы лишились чувств час назад, – ответил Чан Бин, больше не делая попыток ему помочь: в лучшем случае капитан оттолкнёт его руку, а в худшем…       – Ничего я не лишался, – возразил У Даль Чхи и тут же зашипел от боли: слишком туго затянул пояс, как раз пришедшийся на рану под повязкой.       – Всё думают, что вы просто спали, – покладисто согласился Чан Бин. – Все, кроме меня, То Ги и неё.       Обернувшись вслед за его взглядом, капитан только теперь заметил Небесного доктора, сидевшую в дальнем углу комнаты.       – Во время операции вы подхватили инфекцию, – сообщила та таким обвиняющим тоном, словно У Даль Чхи сделал это специально, чтобы досадить ей. – Из-за неё у вас жар. И что с этим делать, я понятия не имею. Послушайте, – с надеждой взглянула она на Чан Бина, – а может, ваши жабы или травки с корешками и правда смогут помочь? Заменят антибиотики?       – Мне казалось, вы уже сдались, разве нет? – холодно взглянул на неё Чан Бин, совершенно некстати припомнив, с какой лёгкостью Небесный доктор отказалась от попыток помочь капитану без этих своих «анти».       – Я всего лишь говорила, что известных мне эффективных препаратов здесь нет, а в травах я не разбираюсь, потому и…       – Не торопитесь уходить, капитан, – отвернулся от неё Чан Бин. – Я приготовил для вас отвар. Сейчас принесу.       Пока он ходил в холодную подземную комнату, где остужался отвар, пока процеживал его из глиняного толстостенного горшка в чашу, из которой удобно пить, мысли его привычно витали вокруг Небесного доктора и её загадочных речей. Он уже и забыл о своей обиде, вернее, недоумении, вызванном её странным равнодушием к попыткам вылечить У Даль Чхи, с которыми она постоянно пререкалась, обвиняла и называла так витиевато, что впору было составлять трактат с пояснениями и уточнениями слов наподобие «психа», «козла», «идиота», «гада» и прочего очевидного нелестья.       Поднимаясь по крутой земляной лестнице с бережно прижатой к груди чашей готового отвара, Чан Бин чутко прислушивался к звукам, идущим сверху, в опасении, а точнее в надежде, что в его отсутствие эти двое не разругаются до членовредительства или, того хуже, очередного обморока капитана.       Но, едва он ступил в коридор лечебницы, как стены сотряс мощный взрыв и в воздухе едко запахло жжёным порохом.       Инстинктивно поставив чашу с драгоценным снадобьем на ближайшую тумбу, Чан Бин рванул вперёд, моля Небеса лишь об одном: чтобы никто не пострадал! Но второй взрыв раздался прямо возле его лица, стоило ему распахнуть двери в комнату. В последний момент он отшатнулся, закрыв голову распахнутым веером – своим единственным бессменным оружием.       В комнате, затянутой густым белёсым дымом, не было ни капитана У Даль Чхи, ни чудо-доктора, и у Чан Бина внутри всё свело от страха, а пульс, такой же горячечный, как у Чхве Ёна, надсадно отбивал в виски: где она? что с ней? цела ли?       Пока он в панике оглядывал комнату, из-за смотрового стола раздался странный звук, а в следующую секунду над ним показалась взлохмаченная голова Небесного доктора, которую та прикрывала руками, при этом попискивая, как пойманная в ловушку мышь.       Внутри словно разорвалась туго натянутая нить, позволив сделать вдох. Не помня себя от радости, Чан Бин бросился к девушке, упал на колени и принялся взволнованно её осматривать: голову, лицо, руки. Нет, хвала Небесам, их посланница не пострадала! Но стоило ему заглянуть в расширившиеся от ужаса глаза, как в душу тут же закрались сомнения.       Девушка, не моргая, смотрела в одну точку и, покачиваясь, повторяла одно и то же:       – Люди Икс. Люди Икс!       – Что? – легонько встряхнул её за плечи Чан Бин, с тревогой вглядываясь в её зрачки.       – Т-там была д-девушка, – заикаясь, как Тэ Ман, проговорила Небесный доктор. – Она б-бросалась огнём. У неё из руки вылетали огненные ш-шары!       – Какие огненные шары из руки? – недоумённо переспросил Чан Бин. – Вы в порядке? У вас двоится в глазах? В ушах шумит?       – Нет! – утвердительно кивнула Небесный доктор.       Придворному лекарю стало не по себе: она явно повредилась умом. Где-то тут у него хранились запасы валерианы и пустырника, чтобы заварить для неё успокаивающий чай. Надо только отцепить её задеревеневшие пальцы от своей одежды и найти У Даль Чхи, чтобы он побыл рядом, пока…       У Даль Чхи!       – А где капитан? Что с ним?       – Он побежал за ней, – встрепенулась Небесный доктор и вздрогнула всем телом. – А если она… огненный шар… в него! Из руки! Люди Икс!       Так… Обойдётся ли он одними лишь травками?       Где-то рядом тяжело хлопнула дверь. При этом звуке чудо-доктор громко вскрикнула и уткнулась Чан Бину в грудь, сжавшись в дрожащий комок.       И ему вдруг стало ясно одно: что бы ни случилось дальше, какие бы опасности ни грозили этой маленькой хрупкой девушке, которая сейчас тряслась от страха, шумно всхлипывала и прижималась к нему, точно перепуганный ребёнок, он сделает всё, чтобы её защитить. Всё, что от него зависит и не зависит тоже.       Ощущая у себя на спине её подрагивающие ладошки, от которых по телу разливалось ощутимое тепло, наполняя его неведомой силой, Чан Бин поклялся, что никогда не даст её в обиду, такую непредсказуемую, такую странную, и при всём её мастерстве и знаниях такую беспомощную.       Чан Бин погладил спутанные огненные волосы с ароматом шиповника:       – Успокойтесь, всё хорошо. Небесный доктор, слышите меня? Я рядом.       – Ю Ын Су, – глянули на него бездонные глаза, полные высыхающих слёз и доверия: – Меня зовут Ю Ын Су.