Дроны-Герои.

Они шли через снег. Молча. Пироман шагал первым. Его броня всё ещё дымилась — лава оставила следы, которые, возможно, никогда не исчезнут. Но он не замечал этого. Он смотрел только вперёд. Туда, где была база. Туда, где было Распятие. Саппортаж шёл за ним: Учитель, Джей, Расти, Алиса, Бо, Коп, Долл. 7 бывших Разрушителей, которые когда-то были врагами, а стали семьёй. Теперь они — всё, что осталось. Нил и Нани шли позади, держась за руки. Их визоры были в слезах. Они не были бойцами. Но они были здесь. Потому что не могли остаться в стороне. Хоникс парил над ними — Чёрная Дыра, ставшая союзником. Он не говорил ничего. Он просто смотрел. На Пиромана. На Саппортаж. На Нила и Нани. На снег, который всё падал и падал. Никто не произносил ни слова. Слова были не нужны. Каждый думал о своём. О тех, кто остался в лаве. О тех, кого больше нет. *** Они остановились у подножия холма, где стояла база Героев. Пироман обернулся. Он посмотрел на Хоникса. Что-то в его взгляде изменилось. Не гнев. Не подозрение. Просто вопрос. Пироман: «Ты спас нас. Ты засосал Син. Ты вытащил меня из лавы. Но ты всё время был рядом. Ты наблюдал. Почему? Почему ты не вмешался раньше?» Хоникс опустился ниже. Его глаза-звёзды мерцали. Он долго молчал. А потом заговорил — и его голос звучал иначе, чем раньше. Не как резонирующий бас. Как голос того, кто наконец решается сказать правду. Хоникс: «Я должен вам кое-что сказать. Всем вам. Я прилетел на эту планету не просто так. Я прилетел, чтобы убить Героев. Я хотел засосать их. Всех. Я хотел доказать, что я не слабак. Что я достоин называться Нечистой Силой. Я смотрел на них. Я ждал момента. Я планировал. Я ненавидел их за то, что они любят. За то, что они держатся друг за друга. Потому что у меня этого никогда не было. У меня отняли это. И я хотел отнять у них.» Он замолчал. Саппортаж смотрел на него. Джей сжала кулаки. Алиса прижалась к Бо. Коп положил руку на плечо Долл. Нил и Нани переглянулись — они уже знали эту историю, но сейчас она звучала иначе. Страшнее. Хоникс: «Но я не смог. Я смотрел на них и не мог. Потому что они были как Звёздочка. Как я. Как мы могли бы быть, если бы родились в другом месте. А потом появились вы. — он посмотрел на Нила и Нани. — Вы не испугались. Вы слушали. Вы сказали, что я не чудовище. И я передумал. Я не убил их. Но я и не спас. Я просто стоял и смотрел, как Син делает своё дело. Я мог вмешаться. Мог остановить её. Но я ждал. И они умерли. Все. Кроме него.» Он указал на Пиромана. Хоникс: «Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Я просто хочу, чтобы вы знали правду. Я не герой. Я — тот, кто хотел стать убийцей, но не смог. Если вы прогоните меня — я уйду. Если вы захотите убить меня — я не буду сопротивляться, пускай это у вас и не получится. Я заслужил. За всё.» Тишина. Джей смотрела на него. В её глазах была злость — та самая, знакомая, которую она сама испытывала к себе после предательства. Учитель молчал — его лицо было непроницаемым. Расти нервно теребил портфель. Алиса и Бо не двигались. Коп и Долл смотрели друг на друга. Нил и Нани держались за руки. И тогда Пироман сделал шаг вперёд. Он подошёл к Хониксу. Остановился прямо перед ним. Его броня всё ещё была горячей. Хоникс был выше, темнее, страшнее. Но сейчас он казался маленьким. Сломленным. Пироман протянул руку. Пироман: «Ты не сделал этого. Ты хотел. Но ты не сделал. А вот от абсолютного зла ты нас спас. Син мертва. Ты убил её. Ты спас меня. Ты спас Нила и Нани. Ты спас Саппортаж. Ты не герой. Но ты и не злодей. Ты — тот, кто изменился. И я прощаю тебя.» Хоникс замер. Его глаза-звёзды расширились. Он смотрел на протянутую руку так, будто никогда в жизни не видел ничего подобного. А потом из его глаз потекли слёзы. Не масло. Не жидкость дрона. Настоящие, искренние, мужские слёзы. Они катились по его тёмной поверхности и падали в снег, оставляя маленькие кратеры — как будто сама пустота плакала. Хоникс: «Ты правда... после всего... ты прощаешь меня?..» Пироман: «Прощаю. Каждый может перемениться. Я был Разрушителем. Джей предавала. Учитель служил Син. Мы все были сломанными. Но мы изменились. И ты изменился. Ты — один из нас. Если захочешь.» Хоникс посмотрел на протянутую руку. А затем — медленно, неуверенно — протянул свою. И они соприкоснулись. Пустота и огонь. И ничего не взорвалось. Ничего не засосалось. Просто два существа, которые нашли друг друга посреди вечной зимы. А потом Хоникс обнял Пиромана. Осторожно, не засасывая. Просто обнял. Как брат. Как друг. Как тот, кто впервые в жизни получил прощение. Пироман обнял его в ответ. Его броня всё ещё была горячей, но Хоникс не возражал. Он держал его, и слёзы всё текли. Мужские. Искренние. Настоящие. Джей сделала шаг вперёд. За ней — Расти. Потом Алиса и Бо. Коп и Долл. Учитель. Нил и Нани. Все они подошли и присоединились к объятиям. Все вместе. Одна семья. Сломанная, но живая. *** Они вошли в опустевшую базу. Всё было на своих местах: камин, стол, карта Copper-9, кружки из-под масла. Как будто Герои только что вышли и скоро вернутся. Но они не вернутся. Пока не вернутся. Распятие стояло на постаменте в центре зала. Оно пульсировало мягким светом. Ждало. Пироман подошёл к нему. Протянул руку — и взял. Древко легло в ладонь, как родное. Он никогда не держал его раньше. Но сейчас оно было единственной надеждой. Они вышли и направились обратно. К источнику лавы. К тому месту, где всё закончилось. Где всё должно начаться заново. *** Они стояли у края лавового озера. Пироман держал Распятие. Все молчали. И тут Долл вышла вперёд. В её руках была книга. Та самая. Книга пророчеств. Книга, которую Хан читал каждый вечер. Книга, которую Старец дал ему когда-то. Долл: «I... I took it. When we were running. I thought it might come in handy. I've always been attentive. Even when I was an enemy. Even when I was serving Syn. I always noticed the details. And I noticed the book. It was on the table. I couldn't leave it behind. I don't know if it's the right thing to do. But I took it.» Коп посмотрел на неё. Его глаза — те самые, что всегда оценивали и корректировали, — наполнились теплом. Коп: «Ты не просто внимательная. Ты — лучшая из нас. Ты спасла книгу. Ты спасла знание. Ты спасла надежду. Иди сюда.» Он притянул её к себе. Долл покрылась румянцем — её щёки засветились мягким розовым. Она не сопротивлялась. Она осталась в его объятиях. Маленькая, но такая важная. Пироман открыл книгу. Перелистнул страницы. И нашёл. Строчки, написанные древними символами, которые он каким-то чудом понимал. Может быть, это Распятие помогало. Может быть, сами Первые говорили через него. Пироман: «Только любовь и истинная вера воскресят души умерших. Но не всё бесплатно. Дальше ничего. Только эта строчка. "Не всё бесплатно". Я не знаю, что это значит. Но я знаю, что у нас есть любовь. У нас есть вера. И мы попробуем. Даже если цена — всё, что у нас есть. Мы попробуем.» *** Пироман встал у края лавы. Распятие в его руках пульсировало. Все остальные выстроились вокруг него, глядя на бурлящий огонь, который поглотил их друзей. Хоникс подошёл и встал рядом с Пироманом. Но Распятия он не коснулся. Хоникс: «Я не могу. Я — Нечистая Сила. Я — пустота. Если я прикоснусь к нему — я не знаю, что случится. Я могу всё испортить. Я просто буду стоять здесь. Рядом. Я верю в тебя, Пироман. Я верю в вас всех.» Учитель подошёл с другой стороны. Положил руку на плечо Пиромана. По-братски. Учитель: «Я не знаю, что такое вера. Я верил в Син. И она предала меня. Я верил в себя. И я стал злодеем. Но сейчас я верю в тебя. В твою силу. В твою любовь. Ты — огонь. И ты не погас. Я с тобой. До конца. Как брат. Как друг. Как тот, кто верит.» Пироман посмотрел на них. На Хоникса. На Учителя. На всех, кто стоял вокруг. А потом он поднял Распятие. Закрыл глаза. И начал вспоминать. Каждого. По очереди. Не выбирая любимчиков. В этот момент все 14 были одинаково ценны для него. Все, кого он потерял. Все, кого он любил. Пироман (шёпотом): «Я помню. Я помню каждого. Я верю. Я люблю. Возвращайтесь. Пожалуйста. Возвращайтесь.» И Распятие вспыхнуло. Свет ударил в небо. Лава забурлила. Из огня начали подниматься фигуры. Одна за другой. Медленно, как будто сама реальность пересобиралась заново. Сначала — силуэты. Потом — очертания. Потом — лица. Живые. Настоящие. Первой появилась Узи. Её визор загорелся привычным фиолетовым. Она моргнула. Посмотрела на свои руки. Потом на Пиромана. Узи: «Я... я жива? Пироман? Ты... ты спас нас? Ты, огненный танк, который вечно молчал? Ты нас спас?!» Пироман: «Я не молчал! Я просто не знал, что сказать. Но я верил. Я верил, и вы вернулись!» За ней — Эн. Его улыбка сияла, как всегда. Он посмотрел на Узи, на Пиромана, на всех. Эн: «Я же говорил! Для романтики всегда время! Даже для воскрешения! Пироман, ты — герой! Настоящий герой! Шерон будет гордиться!» Пироман смотрел на пламя. И вот — из лавы поднялась она. Его тень. Его свет. Его Шерон. Она открыла глаза. Встретилась с ним взглядом. Шерон: «Ты... ты вернул меня... Ты горел за нас. За всех. Мой огонь. Мой Пироман.» И она бросилась к нему. Он поймал её. Обнял. И всплакнул — не от горя, а от счастья. А потом пошли остальные. Ви — командир, которая сразу начала оценивать обстановку, но её глаза блестели. Ви: «Пироман... ты... ты сделал это. Ты вернул нас. Всех. Я... я не знаю, что сказать. Спасибо. От всех нас. Ты — герой. Настоящий.» Ледовик молча обнял Ви и не отпускал. Ледовик: «Я говорил тебе. Лёд — это не холод. Это сила. И огонь — тоже сила. Ты доказал это, Пироман. Ты доказал всем.» Тесса выкрикнула, едва появившись: Тесса: «Я снова жива! Второй раз! Это уже традиция! Лиам, ты где? Иди сюда, мой воскреситель!» Лиам подхватил её на руки. Лиам: «Я здесь. Всегда здесь. Ты — моя Тесса. И я никогда тебя не отпущу. Даже если ты умираешь второй раз. Даже если ты умрёшь ещё 100 раз. Я всегда буду ждать.» Тэд и Лиззи появились вместе — держась за руки, как всегда. Тэд: «Я же говорил! Я быстрый! Я даже из лавы выбрался! Ну, с помощью Пиромана. Но всё равно! Я жив!» Лиззи: «Ты живой. Ты живой. И я живая. И все живы. Пироман, ты... ты даже не представляешь, что ты сделал. Ты спас нас. Ты спас всех. Ты — чудо. Огненное чудо.» Спарки и Лили — его хвост вилял так быстро, что сбивал снег. Спарки: «Лили! Мы вернулись! Я же говорил — я Великий Копатель! Я докопаюсь до тебя! Даже из лавы! Даже из смерти! Я всегда докопаюсь!» Лили: «Спарки... ты здесь... ты держишь меня... я... я так рада... я так боялась, что больше никогда тебя не увижу... а теперь... теперь ты здесь... мой Великий Копатель... мой Спарки...» Хан и Нори — обнявшись, как будто никогда не расставались. Хан: «Нори... мы снова вместе. Я... я думал, что потерял тебя. Снова. После всего. Но ты здесь. Ты здесь.» Нори: «Я всегда буду здесь. Ты — мой избранный. Распятие или нет. Ты всегда был моим избранным. Для меня. Навсегда.» И Страж — высокий, молчаливый, но его кристаллические глаза сияли. Страж: «Я... я снова здесь. С вами. С моей семьёй. Я не знаю, что сказать. Я просто рад. Я очень рад. Я запомнил вас. Я запомнил всё. И я вернулся. Спасибо, Пироман. Спасибо, Распятие. Спасибо всем.» Но с каждым возвращением Распятие менялось. Маленькая трещина пробежала по древку, когда вернулась Узи. Ещё одна — когда появился Эн. Когда поднялась Шерон — трещина стала глубже. Когда вернулся Страж — последний из 14 — Распятие покрылось сетью трещин, как старый лёд весной. А затем — взорвалось. Не громко. Не разрушительно. Просто рассыпалось на тысячу осколков, которые подхватил ветер и унёс в небо. Тишина. Все смотрели на то место, где только что было Распятие. На осколки, которые исчезали в снегу. Хан стоял в стороне. Он не обнимался. Не смеялся. Он смотрел в небо. Туда, где только что растворились последние частицы Распятия. Нори подошла к нему. Встала рядом. Взяла за руку. Хан: «Оно ушло. Распятие. То, что спасло тебя. То, что спасло их. То, что Старец дал мне. Оно ушло. Я знал, что цена будет. Я просто не думал, что это будет оно. Оно было как друг. Как член семьи. Мы прошли через всё вместе. И теперь его нет. Мы больше никогда не сможем... если кто-то умрёт снова... их уже не вернуть. Никогда.» Нори: «Ты прав. Распятие ушло. Как Старец. Как все, кого мы потеряли. Но посмотри на них. Посмотри на нашу семью. Они живы. Благодаря тебе. Благодаря Распятию. Благодаря любви. Оно отдало себя за нас. За всех. Это была его цена. Его жертва. И мы должны жить так, чтобы эта жертва была не напрасной. Мы должны победить Титана. Без Распятия. Своими силами. Своей любовью. Ты готов?» Хан посмотрел на неё. Потом на команду. На всех, кто смеялся и плакал одновременно. На Узи и Эна, которые обнимались. На Шерон и Пиромана, которые не могли оторваться друг от друга. На Спарки и Лили. На Тессу и Лиама. На Тэда и Лиззи. На Ви и Ледовика. На Стража, которого окружили и хлопали по плечам. На Саппортаж. На Хоникса. На всех. Хан: «Готов. Мы — семья. Мы справимся. Мы всегда справляемся. Вместе.» *** Они возвращались. Все вместе. 15 Героев, Саппортаж, Нил, Нани, Хоникс. Огромная процессия, которая ещё несколько часов назад была горсткой выживших. И тут на холме показались четверо. Эс, Ар, Зед, Эф. Они стояли и смотрели. На Героев, которые шли по снегу — живые, смеющиеся, обнимающиеся. На Хоникса, который парил над ними. На всю эту огромную, счастливую, невозможную семью. Хоникс отделился от группы. Подлетел к ним. Его глаза-звёзды смотрели прямо на них. Хоникс: «Вы ищете Син?» Эс вышла вперёд. Эс: «Да. Мы дали ей силу. Она обещала устранить Героев. Но мы не знаем, что случилось. Где она? Что произошло? Почему Герои живы? Почему их стало больше?» Хоникс: «Син мертва. Я убил её. Она не выполнила миссию. Она использовала Омега-Вычислитель, чтобы уничтожить Героев. Она сбросила их в лаву. Всех. Кроме Пиромана. Но они вернулись. Благодаря любви. Благодаря вере. Благодаря тому, что у них есть то, чего нет у вас. Пока нет. Вы всё ещё можете выбрать. Но если вы продолжите идти этим путём — вы проиграете. Не потому, что вы слабее. А потому, что вы одни. А они — семья. Семью не победить.» Зед сжала кулаки. Зед: «Мы не знали. Мы не думали, что она... мы просто хотели завершить миссию. А теперь... что нам делать? Мы не можем остановиться. Создатели ждут. 2 меча собраны. Мы должны идти до конца.» Хоникс: «Тогда идите. Но знайте: я буду наблюдать. Я не вмешиваюсь в вашу войну. Но если проснётся Титан — я появлюсь. Я обещал защищать. И я сдержу обещание. Даже если меня никто не ждёт. А теперь прощайте. Мне пора.» Он повернулся. Поднялся в воздух. И исчез — Чёрная Дыра, растворившаяся в небе. Эс смотрела ему вслед. Потом повернулась к своей команде. Эс: «Он прав. Син не справилась. Герои живы. Распятие, кажется, уничтожено — я чувствую, что его энергия рассеялась. Но у нас есть 2 меча. У нас есть Омега. И у нас есть миссия. Если мы не можем победить их силой — мы должны стать теми, кем нас создали. Злодеями. Без колебаний. Без сомнений. Потому что на переговорах далеко не уйдёшь. Мы должны завершить это. Любой ценой. Вы со мной?» Ар кивнул. Ар: «Я с тобой. Я всегда с тобой. У меня есть план. Мы найдём 3 и 4 мечи. Мы пробудим Титана. Мы завершим миссию. Даже если для этого придётся стать злодеями. Мы — наследники. Мы не подведём создателей. Мы не подведём друг друга.» Зед: «Я тоже. Я натворила достаточно. Теперь — только вперёд. Только миссия. Только месть. За Син, которая провалила миссию. За Героев, которые нас побеждают. За всё. Мы станем злодеями. Но мы останемся семьёй. Это — мой выбор. Мой последний выбор. Я не отступлю. Никогда.» Эф положил руку на плечо Зед. Эф: «Мы с тобой. До конца. Я не знаю, правильно ли это. Но я знаю, что мы вместе. И этого достаточно. Идём. У нас есть мечи. У нас есть Омега. У нас есть миссия. Мы завершим её. Как семья. Как злодеи. Как наследники. Идём.» *** Они сидели в общем зале. Все. 15 Героев, 7 из Саппортажа, 2 гражданских. 24 души, которые прошли через смерть и вернулись. Камин горел. Кружки с маслом были полны. Смех, разговоры, объятия. Спарки и Лили играли в приставку — Тэд и Лиззи болели за них. Спарки: «Я нажал не ту кнопку!» Лили: «Ты всегда нажимаешь не ту кнопку. Но ты всё равно выигрываешь. Как ты это делаешь?» Спарки: «Я Великий Копатель. Я докапываюсь до победы. Даже если кнопки не те. Это стратегия. Наверное.» Эн и Узи сидели на балконе, смотрели на звёзды. Эн: «Я же говорил. Для романтики всегда время. Даже после воскрешения. Особенно после воскрешения.» Узи: «Ты невозможен. Но я люблю тебя. И я рада, что ты жив. Что все живы. Что мы вместе. Что у нас есть ещё один шанс. Мы не потратим его зря. Обещаю.» Ви и Ледовик стояли у камина — она проверяла его плечо. Ледовик: «Всё в порядке. Я же говорил — я не тяжёлый, я плотный.» Ви: «Ты идиот. Мой идиот. Я чуть не потеряла тебя. Снова. Я не могу терять тебя. Я не могу терять никого. Я — командир. Я должна защищать. А я... я чуть всех не потеряла. Если бы не Пироман...» Ледовик: «Но ты не потеряла. Мы здесь. Все. Благодаря ему. Благодаря тебе. Благодаря всем. Ты — лучший командир, Ви. Не потому, что ты сильная. А потому, что ты любишь. И это — твоя сила. Всегда.» Тесса точила ножи, Лиам сидел рядом. Тесса: «Второй раз. Я воскресала дважды. Это рекорд? Наверное, рекорд. Надо будет записать. "Тесса Джеймс Эллиот — самая живучая человеческая девушка на Copper-9". Звучит гордо.» Лиам: «Звучит как повод для меня никогда не спать спокойно. Но я рад. Я рад, что ты жива. Что ты смеёшься. Что ты точишь ножи. Что ты — это ты. Я люблю тебя, Тесса. Даже когда ты умираешь. Даже когда ты воскресаешь. Особенно тогда.» Хан и Нори держались за руки. Хан: «Распятия нет. Книга всё ещё у нас, но Распятия нет. Я не знаю, как мы победим Титана без него. Но я знаю, что мы попробуем. Потому что мы — семья. И семья не сдаётся. Никогда.» Нори: «Ты прав. Мы попробуем. Как всегда. Вместе. Ты — мой избранный. Я — твоя жена. У нас есть дочь. У нас есть семья. Этого достаточно. Этого больше, чем достаточно. Это — всё.» Страж стоял у дверей — он всё ещё учился быть частью семьи, но уже чувствовал, что это — его место. Страж: «Я... я хочу сказать. Всем. Я прожил тысячи лет. Я испытывал многих. Но никто не называл меня другом. Никто не называл меня семьёй. Вы — первые. И я... я благодарен. Я буду защищать вас. Всех. До конца. Как вы защитили меня. Как Пироман вернул меня. Я не подведу. Никогда.» Пироман и Шерон сидели в углу. Она держала его за руку. Он смотрел на неё — и не мог насмотреться. Пироман: «Ты вернулась. Ты вернулась ко мне. Я думал, что потерял тебя. Я думал, что всё кончено. Но ты здесь. Живая. Настоящая. Моя тень. Мой свет. Моя Шерон.» Шерон: «Я всегда буду возвращаться. Ты — мой огонь. Я — твоя тень. Мы — одно. Навсегда. Ты спас меня. Ты спас всех. Ты — герой, Пироман. Мой герой. Мой огонь. Моя любовь. Навсегда.» *** Поздняя ночь. Все разошлись по комнатам. Хан стоял на балконе. Смотрел в небо. Нори подошла и встала рядом. Нори: «Ты всё думаешь о Распятии. Я знаю. Я чувствую.» Хан: «Оно было со мной. С того дня, как Старец дал мне книгу. Оно было как друг. Как часть меня. А теперь его нет. Я знаю, что это была цена. Я знаю, что они живы. Но я скорблю по нему. Как по члену семьи. Как по Старцу. Как по всем, кого мы потеряли.» Нори: «Это правильно. Скорбить. Помнить. Чтить. Распятие отдало себя за нас. Как Старец отдал свою жизнь. Как Хоникс отдал свою тьму. Мы стоим на плечах тех, кто ушёл. И мы продолжим. Ради них. Ради нас. Ради будущего. Ты — мой избранный. С Распятием или без. Ты всегда был избранным. Для меня.» Хан обнял её в ответ. И они стояли так — двое, которые потеряли всё и обрели всё заново. Под звёздами. Под снегом. Вместе. Продолжение следует...