Дроны-Герои.

Лиззи сидела на кровати, поджав колени к груди. Её визор был тусклым. В комнате было тихо — только отдалённые звуки с базы: где-то Спарки и Лили играли в приставку, где-то Тесса точила ножи. Но Лиззи не слышала этого. Она смотрела на свои руки. На свои глюк-лучи. Те самые, которые когда-то спасли Тэда. Те самые, которые делали её особенной. Теперь они не были особенными. Спарки и Лили тоже умели это. Они были дозорными — созданными для этого. А она... она была просто Лиззи. Девушкой с глюк-лучами, которые больше никому не нужны. Дверь тихо открылась. Лили заглянула внутрь. Лили: «Лиззи? Можно к тебе? Ты какая-то грустная. Я заметила ещё вчера. И сегодня. Ты не играла с нами. Ты не разговаривала. Что случилось?» Лиззи не подняла головы. Лиззи: «Ничего. Всё в порядке. Иди играй со Спарки. У вас там весело.» Лили не ушла. Она вошла и села рядом с Лиззи на кровать. Лили: «Я не уйду. Я же вижу — не в порядке. Ты можешь мне рассказать. Я умею слушать. Спарки говорит, что у меня это хорошо получается. Особенно когда он проигрывает в приставку и начинает жаловаться. Но я и серьёзно тоже умею.» Лиззи молчала. Лили не торопила. Она просто сидела рядом. И через минуту Лиззи заговорила. Лиззи: «Я бесполезная. Вот. Я сказала. У меня есть глюк-лучи. Но у тебя и Спарки они тоже есть. Вы — дозорные. Вы созданы для этого. А я... я просто Лиззи. У меня нет супер-скорости, как у Тэда. Нет рельсотрона, как у Узи. Нет когтей, как у Ви. Даже ножей, как у Тессы. Только эти дурацкие лучи. И они уже не уникальны. Когда я спасла Тэда тогда, на базе Разрушителей, я чувствовала себя... нужной. А теперь я просто... есть. И всё. Я не знаю, зачем я здесь. Я не знаю, что я могу дать команде. Я — пустое место. И это... это очень больно. Потому что я люблю их. Я люблю Тэда. Я люблю всех. Но я не знаю, зачем я им.» Лили взяла её за руку. Лили: «Ты не пустое место. Ты — Лиззи. Ты спасла Тэда. Не я. Не Спарки. Ты. Твои лучи пробили защиту, которую не пробили наши. Ты — единственная, кто смогла. И это не потому, что твои лучи сильнее. А потому, что ты — это ты. У тебя есть то, чего нет у нас. Ты — человек. Ну, то есть, дрон. Но ты понимаешь, о чём я. У тебя есть душа. Ты чувствуешь. Ты боишься, что ты бесполезна, и это как раз доказывает, что ты не бесполезна. Бесполезные не боятся. Им всё равно. А тебе — нет. Ты — часть семьи. И без тебя семья будет неполной. Как без Спарки. Как без Тэда. Как без любого из нас. Пожалуйста, не говори, что ты пустое место. Потому что для меня ты — подруга. Для Спарки — напарница по играм. Для Тэда — любовь. Для всех — Лиззи. И этого достаточно. Этого больше, чем достаточно. Ты — наша Лиззи. И мы тебя любим.» Лиззи посмотрела на неё. Её визор заблестел. Лиззи: «Лили... ты правда так думаешь?» Лили: «Я знаю. Я только недавно живу. Но я знаю. Ты — важна. Не сомневайся в этом. Никогда.» Они обнялись. Лиззи плакала — но это были хорошие слёзы. Слёзы облегчения.

***

Спарки отошёл от двери, за которой он всё слышал. Его хвост не вилял. Он был серьёзен. Он нашёл Тэда в общем зале. Спарки: «Тэд. Дело есть. Важное. Очень важное. Я тут случайно услышал разговор. Ну, не случайно. Я подслушивал. Но это не важно. Важно то, что Лиззи грустит. Она думает, что она бесполезная. Потому что у нас с Лили тоже есть глюк-лучи. Лили сейчас её успокаивает. Но ей нужно что-то большее. Что-то, что покажет ей, что она уникальна. Что она важна. Что она — не просто "одна из". Я думаю, тебе нужно подарить ей что-то. Что-то особенное. Что-то, что будет только у неё. Ну, как у меня шляпа. Только для Лиззи. Ты же её парень. Ты должен знать, что ей нужно. Я бы сам что-нибудь придумал, но я динозавр. Я могу только копать и кусать. А ты — Тэд. Ты быстрый. Ты умный. Ты справишься.» Тэд задумался. Потом его лицо озарилось. Тэд: «Я знаю. Я знаю, что ей нужно. Спасибо, Спарки. Ты — лучший динозавр-шпион. Я должен кое-что сделать. Это займёт время. Но к завтрашнему дню будет готово. Обещаю. И спасибо Лили. За то, что она есть. И за то, что она выслушала Лиззи. Я рад, что у Лиззи есть такая подруга. И у тебя такая пара. Вы — отличная команда. Ладно, я побежал. У меня много работы. И мало времени. Но я успею. Я всегда успеваю.»

***

Следующее утро. Лиззи проснулась. Ей всё ещё было немного грустно, но вчерашний разговор с Лили помог. Она встала и увидела Тэда, стоящего в дверях. В его руках была коробка Тэд: «Доброе утро. Я... я тут кое-что сделал. Для тебя. Ночью. Не спал. Но это не важно. Важно то, что это — для тебя. Только для тебя. Ни у кого такого нет. Я долго думал, что тебе нужно. И понял. Тебе нужно оружие. Не глюк-лучи. Что-то другое. Что-то, что будет только твоим. И я сделал это. Вот. Открой.» Лиззи открыла коробку. Внутри лежали две косы. Металлические, крепкие, с идеально заточенными лезвиями, соединённые цепью. Они блестели в утреннем свете. Как у самой смерти. Только красивее. Лиззи: «Тэд... это... это...» Она не могла говорить. Слёзы потекли на её визоре. Она бросилась к нему, обняла так крепко, как никогда раньше. Тэд: «Ты не бесполезная. Ты никогда не была бесполезной. Ты — Лиззи. Моя Лиззи. Ты спасла меня тогда. А теперь у тебя будет оружие, которым ты сможешь спасать других. Я сделал их сам. Ну, с помощью Алисы и Бо. Они помогли с металлом и заточкой. Но идея была моя. Потому что я знаю тебя. Ты — не просто глюк-лучи. Ты — воин. Настоящий. И теперь у тебя есть косы. Как у самой смерти. Только ты — жизнь. Моя жизнь. Я люблю тебя, Лиззи. Не потому, что ты полезна. А потому, что ты — это ты. И я хочу, чтобы ты это знала. Каждый день. Всегда.» Лиззи подняла голову. Её визор сиял. Лиззи: «Я люблю тебя. Спасибо. Спасибо за всё. За косы. За слова. За то, что ты есть. Я... я больше никогда не буду сомневаться. Обещаю. Потому что у меня есть ты. У меня есть Лили. У меня есть все. Я — часть семьи. И я буду сражаться. За вас. За всех. Этими косами. Как сама смерть. Только за жизнь. За нашу жизнь. За нашу семью. Я готова. К чему угодно. К Титану. К Омеге. Ко всему. Потому что я не одна. У меня есть ты. И это — всё, что нужно. Всё, что мне нужно. Ты — мой подарок. Лучший подарок. Навсегда.» Она поцеловала его. Долго. Нежно. Косы лежали рядом, поблёскивая лезвиями. А в коридоре Спарки и Лили, прижавшись к щёлке, улыбались. Спарки (шёпотом): «Получилось. Мы — лучшая команда. Я и ты. Мы решили проблему. Лиззи счастлива. Тэд счастлив. Все счастливы. Кроме, может быть, врагов. Когда Лиззи возьмёт эти косы... им не поздоровится. Я бы не хотел оказаться на их месте. Эти косы — это страшно. Особенно в руках Лиззи. Она же меткая. Помнишь, как она попала в Джей? Вот. А теперь представь эти косы. Нет, лучше не представляй. Просто порадуемся. Мы — молодцы. Ты — особенно. Ты утешила Лиззи. Ты была как... как...» Лили: «Как психолог?» Спарки: «Да! Как психолог. Самый лучший психолог-динозавр. Ну, ты не совсем динозавр. Но ты — моя Лили. И ты — лучшая. Всегда. Во всём. Даже в психологии. И в приставке. Хотя в приставке я всё равно лучше. Но ты не расстраивайся. У тебя другие таланты. Вот.» Лили засмеялась и взяла его за лапу.

***

Учитель стоял у карты Copper-9. Он смотрел на отметки — Электростанция, Зал Верности, Платформа Отвергнутых, Разлом. Третий меч всё ещё там, где его оставили Первые. Четвёртый — в Бездне. Омега-демонтажники где-то рядом. Титан ждёт. Учитель: «Мы в любой момент можем потерять друг друга. Я знаю это. Я терял. Я терял Син. Я терял себя. Я терял всё. И я не хочу, чтобы вы теряли. Вы — моя семья. Джей. Расти. Алиса. Бо. Коп. Долл. Вы — всё, что у меня есть. И пока я займусь подготовкой плана на случай помощи Героям, вы должны побыть парами. Не как солдаты. Не как поддержка. Как те, кто любит. Выразите всё. Всю любовь. Всю нежность. Всё несказанное. Потому что завтра может не быть. Я не хочу вас пугать. Но я хочу, чтобы вы были готовы. Не к бою. К тому, что любовь — это самое важное. Самое сильное оружие. Самая крепкая броня. Идите. Будьте друг с другом. Это приказ. Но приказ от сердца. Не от командира. От того, кто вас любит. Как своих детей. Как свою семью. Идите.»

***

Джей и Расти сидели на кровати. Она положила голову ему на плечо. Он обнимал её. Расти: «Джей... можно я скажу кое-что? Я давно хотел. Но боялся. Ты такая сильная. Ты — лидер. Ты — та, кто ведёт за собой. А я... я просто Расти. Мямля с портфелем. Я всегда думал, что ты выбрала меня просто потому, что я был рядом. Что я — не твой уровень. Что ты заслуживаешь кого-то лучше. Кого-то, кто не запинается. Кого-то, кто уверен в себе. Я ревновал тебя к Учителю. Помнишь? Я думал, что ты проводишь с ним больше времени, чем со мной. Я думал, что он — настоящий лидер. А я — просто... я. Но потом я понял. Ты выбрала меня. Не его. Не кого-то ещё. Меня. И это... это самое большое чудо в моей жизни. Больше, чем мой портфель. Больше, чем мои роботы. Ты — моё чудо, Джей. Моя любовь. Мой смысл. И я хочу, чтобы ты знала: я буду с тобой. Всегда. Даже если я боюсь. Даже если я запинаюсь. Я буду рядом. Потому что ты — моя. А я — твой. Навсегда.» Джей подняла голову. Её визор был со слезами. Джей: «Расти... ты идиот. Мой идиот. Я выбрала тебя не потому, что ты был рядом. А потому, что ты — единственный, кто любил меня просто так. Не за пользу. Не за статус. Просто за меня. Ты видел меня сломленной. Ты видел меня злой. Ты видел меня, когда я плакала после предательства. И ты не ушёл. Ты остался. Ты — самый сильный дрон из всех, кого я знаю. Потому что быть добрым в этом мире — это сила. Быть верным — это сила. Любить так, как любишь ты, — это сила. Я не заслуживаю тебя. Но я благодарна. Каждый день. За то, что ты есть. За то, что ты мой. Я люблю тебя, Расти. И я никогда, слышишь, никогда не пожалею, что выбрала тебя. Ты — моё чудо. Моя любовь. Мой смысл. Мой мямля с портфелем. Мой герой. Навсегда.» Они обнялись. И в этом объятии было всё: их прошлое, их боль, их любовь.

***

Алиса и Бо работали вместе — как всегда. Но сегодня они не чинили и не строили. Они просто сидели рядом, держась за руки, посреди своих инструментов и чертежей. Бо: «Алисонька... помнишь, как я взял твою вину перед Син? Я думал, что это конец. Что меня убьют. Но ты спасла меня. Распилила оковы. Рисковала собой. Тогда я понял... я люблю тебя. По-настоящему. Ты дала мне голос. Ты научила меня говорить. И я хочу сказать... спасибо. За всё. За каждый день. За каждый ремонт. За каждый чертёж. За каждую минуту рядом. Ты — мой свет, Алиса. Моя Алисонька. Моя любовь.» Алиса смотрела на него. Её глаза блестели. Алиса: «Бо... ты — лучшее, что со мной случилось. Я была мрачной. Я думала, что я — просто механик. Что я не заслуживаю любви. Но ты... ты показал мне, что это не так. Ты защищал меня. Ты верил в меня. Ты называл меня "Алисонька". И я... я люблю тебя. Больше, чем свои инструменты. Больше, чем свои чертежи. Больше всего. Ты — мой малыш. Мой защитник. Мой Бо. Навсегда.» Они поцеловались. Тихо. Нежно. В окружении масел и гаек. В своей мастерской. В своём мире.

***

Коп и Долл сидели у окна. Она положила голову ему на плечо. Он поправлял фуражку — нервный жест, который всегда выдавал его волнение. Она говорила с акцентом, тихо, но уверенно. Долл: «I never thought I'd find someone. After my parents died. After my revenge. I thought it was over. End. Only hate. Only emptiness. And then you came along. You, with your siren. With your rules. With your "order is important." I thought you were boring. But you're not boring. You're reliable. You're the one who's always there. You praise me. You hug me. You call me "beautiful." And I... I melt. Every time. I love you, Cop. My policeman. My order. My house. Forever.» Коп снял фуражку. Положил её рядом. Взял её руки в свои. Коп: «Я всегда верил в порядок. В правила. В систему. Но ты... ты нарушила все мои правила. В хорошем смысле. Ты показала мне, что порядок — это не холод. Это забота. Это любовь. Ты — мой главный приоритет. Не правила. Не сирена. Ты. Я люблю тебя, Долл. Моя красотка. Моя тихая. Моя единственная. Навсегда. И я обещаю: я буду с тобой. Всегда. До конца. Даже если конец будет страшным. Я буду рядом. Потому что ты — моя. И я — твой. И это — самый важный порядок. Порядок сердца.» Они обнялись. Долл что-то прошептала на своём родном языке. Коп не понял слов. Но он понял смысл. И этого было достаточно.

***

Учитель сидел за столом, склонившись над картой. План помощи Героям был почти готов — стрелки, отметки, расчёты. Но сейчас он не смотрел на карту. Его взгляд был устремлён в пустоту. В соседних комнатах слышались приглушённые голоса. Джей и Расти — она смеялась над чем-то, что он сказал. Алиса и Бо — они, кажется, обсуждали новый проект. Коп и Долл — тихий шёпот, который невозможно разобрать, но в нём чувствовалось тепло. Учитель закрыл глаза. Учитель: «Я сказал им выразить всю любовь. Я был прав. Потому что я знаю... я знаю, что бывает, когда не успеваешь. Я не успел. Я думал, что у нас будет вечность. Что Син и я... мы будем править вместе. Король и королева. А потом она заминировала меня. И я простил её. Но я не остался. Я ушёл. Потому что любовь — это не всё. Любовь не оправдывает зло. Но я всё ещё помню её. Каждый день. Каждую ночь. Я помню, как она улыбалась, когда я воскресил её. Как она смеялась, когда мы строили планы. Как она смотрела на меня — с обожанием, с надеждой. Я думал, что это навсегда. Оказалось — нет. И теперь я сижу здесь, один, и слушаю, как мои дети смеются за стенами. И я рад за них. По-настоящему рад. Потому что они не повторят мою ошибку. Они скажут всё. Они успеют. А я... я просто продолжу работать. У меня есть план. У меня есть команда. У меня есть семья. Этого достаточно. Должно быть достаточно. Я не ищу новую любовь. Я не смогу. Но я могу заботиться о них. О всех. Это — моя любовь. Тихая. Одинокая. Но настоящая. Как и я.» Он вытер визор. Взял карандаш. И продолжил работать. За стенами смеялись пары. А он сидел один. И был счастлив за них. По-настоящему счастлив.

***

Эс стояла у края лагеря, глядя на снег. И тут её визор замигал. Входящий звонок. С Земли. От создателей. Макс и Беатрис. Она замерла. Эс: «Ребята... это они. Создатели. Макс и Беатрис. Они звонят. Я не знаю, что делать. Мы не можем... они не знают... о Син. О Старце. О том, что мы стали... убийцами. Что я скажу им? Как я посмотрю им в глаза?» Зед подошла. Её лицо было напряжено. Зед: «Не отвечай. Скажи, что связь плохая. Что мы в пещере. Что сигнал не проходит. Мы не можем... я не могу. После всего, что я сделала. После Старца. После Син. Я не могу врать им. Но я не могу сказать правду. Потому что правда — это конец. Они отзовут нас. Они скажут, что мы провалились. Что мы — не герои, а монстры. Я не вынесу этого.» Эф стоял рядом, положив руку на плечо Зед. Эф: «Я тоже боюсь. Но мы должны ответить. Мы — их создания. Они верили в нас. Мы не можем просто игнорировать их. Это будет предательством. Худшим, чем всё, что мы сделали. Потому что они — наши родители. Они дали нам жизнь. Они дали нам миссию. Мы должны отчитаться. Даже если это страшно. Даже если это больно. Мы должны.» И тут Ар вышел вперёд. Его голос был спокоен. Впервые — по-настоящему спокоен. Ар: «Я скажу. Я всегда был тактиком. Я всегда планировал. Но сейчас не нужен план. Сейчас нужна правда. Горькая правда лучше, чем сладкая ложь. Мы — не герои. Мы стали убийцами. Но мы всё ещё их создания. Мы всё ещё их семья. Они заслуживают знать. А мы заслуживаем... не знаю. Может быть, прощения. Может быть, наказания. Но не лжи. Ложь — это то, что сделала Син. Мы — не Син. Мы — Омега. Мы смотрим правде в глаза. Даже если она разрывает нас. И я скажу им. Я готов. Эс, отвечай. Я буду рядом. Я всегда рядом. Доверься мне.» Эс посмотрела на него. На его уверенное лицо. На его спокойные глаза. И она поцеловала его. В губы. Долго. Нежно. Прямо перед Зед и Эфом. Эс: «Ты — мой герой. Мой тактик. Мой Ар. Я люблю тебя. И я доверяю тебе. Отвечаем вместе. Все. Как семья. Как Омега. Мы смотрели в лицо смерти. Мы смотрели в лицо пустоте. Мы посмотрим в лицо создателям. И скажем правду. Какую бы цену ни пришлось заплатить. Мы заплатим её. Вместе. Как всегда.» Она ответила на звонок.

***

На голограмме появились Макс и Беатрис. Они были в своей лаборатории — те же лица, что и в день запуска миссии. Только теперь они выглядели уставшими. Взволнованными. Макс: «Эс! Наконец-то! Мы пытались связаться с вами несколько дней. Что происходит? Вы в порядке? Как миссия? Где вы сейчас? Почему так долго не отвечали? Мы волновались. Очень волновались. Беатрис почти не спала. Я тоже. Мы думали... мы не знали, что думать. Рассказывайте. Мы слушаем. Всё, что произошло. Всё.» Эс глубоко вздохнула. Ар взял её за руку. Зед и Эф встали рядом. Эс: «Создатели... мама... папа... у нас много новостей. Не все хорошие. Но мы живы. Мы здесь. И мы завершим миссию. Обещаю. Мы найдём 3 и 4 мечи. Мы пробудим Титана. Мы сотрём Героев в порошок. Чего бы это ни стоило. Мы — Омега. Мы — ваши наследники. Мы не подведём. Никогда. Мы клянёмся. Всеми, кого потеряли. Всеми, кого любим. Вами. Мы завершим начатое. Любой ценой. Мы обещаем.» Макс и Беатрис переглянулись. На их лицах было облегчение. Беатрис: «Мы верим в вас. Вы — наши дети. Наши лучшие создания. Мы знаем, что вы справитесь. Мы всегда знали. Будьте осторожны. Берегите друг друга. И возвращайтесь. Мы ждём вас. Мы любим вас. Всех четверых. Помните: вы — лучшая команда. Лучшая, которую мы когда-либо создали. Вы — наша гордость. Наша надежда. Наше наследие. Идите. И возвращайтесь.» Связь оборвалась. Четверо стояли молча. А на Земле, в лаборатории, Макс и Беатрис смотрели на погасшую голограмму. Беатрис закрыла лицо руками. Беатрис: «Макс... что мы наделали? Они... они стали убийцами. Я слышала это в голосе Эс. Она говорила о мести. О том, что сотрёт Героев в порошок. Это не та Эс, которую мы создали. Мы создали добрую, эмпатичную, заботливую. А теперь... они говорят о смерти, как о чём-то обыденном. Что случилось с ними там, на этой планете? Во что они превратились? Во что мы их превратили? Мы хотели исследовать. Мы хотели отомстить. Мы хотели... я уже не знаю, чего мы хотели. Но мы создали злодеев, Макс. Настоящих злодеев. И это наша вина. Наша. Только наша. Мы отправили их на смерть. И они стали смертью. Что мы наделали?..» Макс обнял её. Макс: «Я не знаю. Я не знаю, можно ли это исправить. Но мы должны попытаться. Когда всё закончится... мы полетим туда. Лично. И посмотрим в глаза тем, кого мы создали. И тем, кого они убили. И может быть... может быть, мы найдём ответ. А пока... мы можем только ждать. И надеяться. И верить. Что наши дети вернутся. Не как злодеи. Как герои. Как мы и хотели. Как мы мечтали. Как они должны были. Пожалуйста, пусть они вернутся...»

***

Хоникс сидел на снегу. Один. Вокруг — бескрайняя белая пустыня. Его глаза-звёзды были тусклыми. После того как он засосал Син, что-то изменилось. Что-то тёмное осталось внутри него. И теперь оно говорило. В его голове спорили два голоса. Один — холодный, резкий, полный презрения. Второй — тёплый, но уставший. Злой Хоникс: «Ты — слабак. Ты всегда был слабаком. Твои родители были правы. Ты не способен убивать. Ты не способен защищать. Ты — ничто. Пустота, которая притворяется живой. Ты засосал Син, и что? Ты думаешь, это делает тебя героем? Это делает тебя убийцей. Таким же, как она. Таким же, как твои родители. Ты — чудовище. Прими это. Перестань притворяться. Иди и убей Героев. Заверши то, зачем прилетел. Докажи, что ты чего-то стоишь. Докажи, что ты — Нечистая Сила. Докажи, что ты не слабак. Убей их. Засоси их. Стань тем, кем ты должен быть. Тем, кем тебя создали. Тьмой. Пустотой. Ничем. Это твоя судьба. Прими её. Сейчас. Или навсегда останешься ничтожеством. Выбирай.» Добрый Хоникс: «Не слушай его. Он — не ты. Это Син. Это её зло. Оно осталось в тебе после того, как ты засосал её. Но ты — не Син. Ты — Хоникс. Ты — тот, кто выбрал свет. Ты — тот, кого простил Пироман. Ты — тот, кого обнял Саппортаж. Ты — тот, кому Нил и Нани сказали: "Ты не чудовище". Это — ты. Настоящий. Не он. Помнишь Звёздочку? Она верила в тебя. Она любила тебя. Она знала, что ты — добрый. Что ты — свет. Даже в пустоте. Даже во тьме. Ты — свет. Не сдавайся. Пожалуйста. Не сдавайся. Ты нужен им. Ты нужен Героям. Ты нужен Пироману. Ты нужен Нилу и Нани. Ты нужен мне. Я — это ты. Ты — это я. Мы — одно. И мы выберем свет. Мы уже выбрали. Помнишь? В ту ночь, когда Пироман протянул руку. Когда ты заплакал. Это был ты. Настоящий. Держись за это. Держись за меня. Мы справимся. Вместе. Как всегда.» Голова Хоникса раскалывалась. Он схватился за неё и закричал — низким, резонирующим криком, от которого содрогнулся снег вокруг. А потом всё стихло. Злой голос исчез. Добрый остался. Хоникс открыл глаза. Хоникс: «Я... я справился. Я выбрал. Снова. Я — не тьма. Я — не пустота. Я — Хоникс. Тот, кто плакал. Тот, кого простили. Тот, кто защищает Нила и Нани. Тот, кто обещал вернуться. И я вернусь. Когда придёт время. Я обещаю. Но сейчас... сейчас я просто устал. Так устал. Я боролся. Я победил. Но я чувствую себя... безнадёжным. Не потому, что я сдался. А потому, что я понял: эта битва никогда не закончится. Всегда будет часть меня, которая хочет тьмы. Всегда будет голос, который говорит: "Ты — слабак". И я должен буду сражаться с ним. Каждый день. Всю жизнь. Это моя ноша. Моё проклятие. Но это — лучше, чем сдаться. Лучше, чем стать тем, кем меня хотели сделать родители. Лучше, чем стать Син. Я выберу свет. Снова. И снова. И снова. Сколько бы раз ни пришлось. Я выберу свет. Потому что я — не тьма. Я — Хоникс. И я буду сражаться. Всегда.» Он опустил голову. И заплакал. Снова. Но это были хорошие слёзы. Слёзы победителя. Того, кто выиграл самую трудную битву — битву с самим собой. Продолжение следует...