Ties

             

Загнанная в угол лиса намного опаснее шакала.

Metal Gear Solid, 1998

             

— 29-ое декабря 1925-ый год —

                    Некоторые жизненные события, произошедшие давно, почему-то имеют свойство особенно чётко сохраняться в памяти, въедаться буквально до мельчайших деталей… так, что не выкорчевать, не вытравить, казалось, что даже всем известное заклятие «забвение» не в силах справиться с той задачей, для которой, по сути, и было создано. Эти моменты, словно бриллианты, случайно упавшие в общую реку времени, не поддаются эрозии забвения, оставаясь сверкающими осколками прошлого. Они врезаются в душу, как резцом по мрамору, высекая рельеф, который уже никогда не исчезнет, не изменится, не затупится в своих резных гранях.        Ликорис Блэк была живым тому подтверждением. Первая встреча с Ним давно ушла в прошлое, затерявшись в лабиринте прожитых лет, но для неё она была свежа, как только что расцветший цветок. Словно всё произошло каких-то пару часов назад…              

«— Ликорис Эстер Блэк!

      

Имя, вторя торжественным звукам оркестра, который, казалось, играл не вальс, а марш грядущих событий, набатом звучало в ушах молодой девушки, которая мгновением назад впервые была официально представлена великосветскому чистокровному волшебному обществу.

      

Если честно, она ничего особенного не ожидала от этого бала. С самого начала знала, что ей, юной наследнице рода Блэк, предстояло стать не просто гостьей, а центральной фигурой на этом балу, где каждое платье, каждая улыбка — замаскированное оружие в бесконечной войне за власть, бьющее гораздо прицельнее, чем самое искусное заклинание.

      

Да, великосветское общество – это океан под маской спокойствия, где под каждым мерцающим гребнем волны таится бездна интриг. И она, Ликорис, была брошена в этот самый центр, где ей предстояло научиться плавать, не утонув в коварных течениях. Её юное лицо, ещё хранящее наивную свежесть, было зеркалом, в котором отражались амбиции десятков пар глаз, каждое из которых жаждало урвать свой кусок от пирога её будущего. Как там говорила её матушка? Ах, да… точно. «Молодость — это лучшая валюта в нашем мире, дорогая. И сегодня вечером ты будешь самым драгоценным сокровищем на этом рынке.» — слова собственной матери, словно яд, медленно проникали в её сознание, заставляя почувствовать себя не наследницей, а разменной монетой в блестящей, но безжалостной игре.

      

Её руки, изящные, как лепестки розы, нервно сжимали веер, который должен был стать её щитом, её маской. За каждым танцем, за каждым обменом комплиментами скрывалась паутина договоров, обещаний и тайных угроз. Этот бал был не просто смотринами, это был вход в клуб, где правила не писались, а высекались на сердцах тех, кто посмел оступиться. Сегодня вечером ей с самого начала предстояло пройти через огонь, окунуться в воду, где каждый глоток мог оказаться ядом, и выйти из него не просто живой, а победительницей. Да, она была готова ко всему с самого начала, поэтому атмосфера празднества её особо не затронула.

      

Так что… стоило только официальной части вечера подойти к концу, как молодая аристократка скрылась в одном из длинных коридоров Блэк-мэнора, в котором и проводился этот бал.

      

Ликорис столкнулась с Ним в коридоре как раз тогда, когда собиралась скрыться за дверью одной из комнат, запертых родовой магией от нежеланных и любопытных гостей на время бала.

      

Она ожидала увидеть в этом темном коридоре своих родителей или хотя бы домовых эльфов, но никак не привлекательного мужчину, чисто внешне явно старше нее самой.

      

В первое мгновение она испугалась, хотя пугливой никогда себя не считала. Девушка в любое другое время бы все списала на саму внезапность появления этого странного незнакомца, но не в этот раз.

      

Реакция была столь же неожиданной, сколь и нелепой. Но она ничего не могла поделать с собой. Дыхание стало прерывистым. Сердце трепетно забилось где-то глубоко в ребрах. Почувствовав внезапную слабость, она прислонилась к стене, чтобы не упасть.

      

В глазах мужчины Ликорис, наверное, выглядела весьма потешно, а не так, как должно по ее статусу на балу и в обществе. С лица сошла вся краска. Агатовые глаза расширились до неузнаваемости от удивления, смешанного с легким страхом. Грудь часто вздымалось от сбитого дыхания. Руки нервно теребили дорогую ткань бального платья. Ноги подкосились, и от позорного падения аристократку спасла лишь холодная и равнодушная ко всему стена.

      

Такое Ликорис испытывала, возможно, впервые в своей жизни. И никак не могла правильно охарактеризовать свое состояние, которое явно не подходило под ее резкий и достаточно уверенный характер.

      

— Приветствую Вас, юная леди. Надеюсь, я не сильно напугал виновницу сегодняшнего торжества своим внезапным появлением?

      

Его бледное и идеальное аристократическое лицо осветилось вежливой и холодной улыбкой, которую и требовал этикет в этой ситуации. Уголки тонких губ слегка приподнялись, лишь обозначая дань вежливости, не более.

      

— Нет, Милорд, — девушка едва успела вовремя взять себя в руки, чтобы не опозориться окончательно. — Вы ничуть меня не напугали.

      

Раз гость не обратил внимания на ее недостойное поведение, то и она по всем правилам не обязана была просить прощения. Просто закрыть глаза и держаться дальше достойно, не делая нелепых и глупых ошибок, — все, что требовалось от Ликорис на данный момент.

      

— Что и ожидалось от наследницы благороднейшего и древнейшего семейства Блэков. Вы прекрасно владеете собой. Но внимательнее используйте обращения, ведь я не обладаю таким же положением на этом балу, коим довольствуетесь Вы, — насмешливо и в то же время вежливо заметил мужчина.

      

— Спасибо за ценный совет, мистер… — девушка запнулась, вспомнив, что так и не знает имени таинственного незнакомца, который ходит по их родовому поместья, как у себя дома. — Простите, но Вы мне так и не представились. Если бы я знала, кто Вы, то, наверное, не совершила бы столь грубой ошибки и обратилась бы к Вам соответствующе.

      

— Какое упущение с моей стороны! Прошу, меня простить за это. Но, боюсь, мое имя в последнее время и так стало дежурной наживкой в прессе для недалекого отстойника нашего магического населения. Так что не стоит привлекать к нему излишнее внимание. Даже с Вашей стороны…

      

— Отстойник… Фи, как грубо! Чистокровным волшебникам не следует так называть даже низшие слои нашего общества, если, конечно, словарный запас в порядке.

      

— Вы и сами не стесняли себя в выражениях при общении с подругами. Я бы мог Вас сравнить скорее с портовым грузчиком, нежели с высокородной Леди. Но то, что Вы являетесь виновницей торжества, значительно ограничивает меня в выражениях, которыми в обычной жизни я бы не побрезговал.

      

— Ну, не знаю, не знаю. Я никогда не довольствовалась компанией портовых грузчиков, так что не могу даже представить себе, что Вы подразумевали под столь наверняка нелестным эпитетом.

      

— А Вам и компания не требуется, — улыбнулся он, с неприкрытым удовольствием наблюдая, как лицо Ликорис покрывается нервными красными пятнами. — Вы и сами неплохо справляетесь с ролью подобного контингента, — и снова едва заметная снисходительная улыбка. — Но раз уж Вы так настаиваете, то я все же представлюсь, — небольшая пауза. — Геллерт.

      

— Но…

      

— Смею предположить, что это имя несильно разъяснило Вам ситуацию, в которой Вы оказались. Но Вы всегда можете поинтересоваться у Ваших родителей, каким именно образом Ваш род связан со мной, — гордо взмахнул полами своей парадной мантии, мужчина удалился, оставив девушку стоять в одиночестве посреди пустого коридора и судорожно хватать ртом воздух, безуспешно подыскивая достойный ответ.»

      

       Изможденная на вид женщина в изорванном платье сидела в каком-то темном и нелюдимом закоулке, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило в округе. Любой, кто бы увидел ее сейчас, наверняка, бы подумал, что эта странная женщина от кого-то скрывалась или очень старалась сбежать от неусыпной погони.        Никто бы не узнал в этой несчастной ранее гордую и неприступную Ликорис Эстер Блэк.        Но в одно мгновение она словно бы перестала понимать, что происходит вокруг, полностью отрешившись от всего. В голове снова набатом прозвучало ее имя, оглушившее молодую девушку на том первом памятном балу в честь ее пятнадцатилетия. Она только вздохнула, вспомнив лицо того, кем в последствии восхищалась долгие годы. Наверное, это и была любовь с первого взгляда…        И все-таки у Ликорис до сих пор сохранилась обида из-за того нелепого и даже детского разговора в пустом темном коридоре Блэк-мэнора. Временами даже казалось, что спустя хотя бы два года после того случая, она придумала бы более достойные ответы, а если бы подобный разговор состоялся сейчас, то собеседник получил бы «Круцио!» и не одно, а бонусом стал бы еще десяток достаточно небезобидных проклятий. И это все в лучшем случае и при хорошем расположении духа самой Ликорис.        Но, к сожалению, время не вернуть. И многое из того, что воспринималось, как данность, теперь потеряно безвозвратно. Она больше не высокородная «Леди Блэк», а всего-лишь жена жалкого подкаблучника Прюэтта, которая сейчас находилась не под стражей только потому, что прикрылась фамилией мужа, хотя сама давно предала интересы собственного мужа ради своих каких-то безумных целей, известных только ей одной и её возлюбленному, позволив сотворить с её телом все те опыты, что и привели к зарождению в ней жизни.        Живот женщины стал еще больше, чем был всего-то две недели назад. Боли от раза к разу усиливались. Временами малыш начинал яростно толкаться, словно напоминая о себе той мамаше, которой, похоже, было совершенно плевать, каково приходится ее ребенку.        Главное — выжить самой, ведь только будучи живой и не пойманной, она выполнит свою миссию, которую в силах исполнить только она и никто больше. Или она не Ликорис Эстер Блэк! Фамилию же мужа, которую приняла после свадьбы, она предпочитала не учитывать в своих безумных расчетах.              

«Рожденный Блэком умрет Блэком.»

              Где-то неподалеку раздался подозрительный шорох. Здесь не могло быть бродячих собак или кошек, а двух тощих крыс Ликорис спугнула лишь одним своим видом около получаса назад.        Малыш снова больно и довольно ощутимо толкнулся внутри, заставив свою мать резко выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы.        Пора было прошерстить своих должников. Не дело чистокровной ведьме прятаться по вонючим закоулкам, как какой-то мерзкой грязнокровке.              

[Великобритания, графство Суррей, пригород Лондона, Лезерхед, поместье рода Бёрк в Англии]

                    Ночь уже вступила в свои права. Назойливое солнце позорно скрылось за горизонтом, словно его и не было вовсе.        На улицах пригорода Лондона не было ни души. И это не удивительно. В такую погоду даже самый бездушный хозяин свою собаку не выпустит. Крысы так вообще давно попрятались по своим норкам, пережидая бурю. Правильно говорят, что крысы первыми бегут с тонущего корабля.        А дождь все усиливался, не щадя никого. Тяжелые ледяные капли звонкой дробью стучали по листьям деревьев и крышам домов. Где-то вдалеке послышался гром. В ночном черном небе сверкнула молния. Начиналась гроза.        Хлюп-хлюп-хлюп…        Этот посторонний шум очень хорошо вписался в картину звуков вокруг. И даже оставался почти не заметен для человеческого слуха, как и для любого другого.        По улице тяжелыми, но быстрыми шагами шла женщина. Мокрое черное платье плотно прилипло к телу, выделяя уже достаточно округлившийся живот. Некогда шикарный подол рваными лоскутами обвил тонкие, но далеко не хрупкие женские ноги, затрудняя ее и так довольно нетвердый шаг. Грязные и промокшие волосы лезли в глаза и рот, заставляя женщину раздраженно смахивать их своими тонкими пальцами или не менее яростно отплевываться. Дыхание уже давно сбилось и теперь было настолько же рваным, как и ее платье. Горло больно саднило. В ушах застыл непрекращающийся шум дождя, мешая думать трезво. Тело дрожало от холода. Ноги заплетались. Но, измотанная долгими скитаниями и короткими стычками с аврорами, женщина все равно упрямо шла вперед, словно бы и не замечала всех тех трудностей, которые, подобно жалкому и мерзкому мусору, путались у нее под ногами. Казалось, ее уже ничто не могло остановить. Она была рождена чистокровной волшебницей, гордой леди Блэк, которая не сдастся ни за что. По крайней мере, живой. Да и смерть вряд ли была в силах остановить Ликорис Эстер Блэк.        Сейчас эта несгибаемая женщина направлялась к дому Эдгара Бёрка, одного из друзей её деверя, однако это не являлось конечной целью её побега от правосудия. Сначала ей нужно было кое-что обсудить с ним. Ведь Бёрк был одним из последователей Гриндевальда в Туманном Альбионе.        До его дома оставались считанные метры, всего-лишь несколько шагов… преодолеть их оказалось непросто, но она сделала это.        Рука в одно мгновение сжалась в кулак. А потом удары градом посыпались на бедную дверь Бёрк-холла, не щадя ее ни на грамм.              — Если ты сейчас же не откроешь мне дверь, мерзкий гадёныш Бёрк, то я разнесу весь твой дом к твоей драккловой бабке! А тебя отправлю к праотцам! — крикнула она, надрывая свое больное горло так, что могла остаться без голоса на долгое время. — Открывай!        Изнутри послышался шум, ругань, затем скрежет замка, после этого дверь открылась и на пороге появился мужчина.        Казалось, что годы службы у Гриндевальда и недолгие скитания совсем не тронули этого чистокровного мага. Даже время, услужливо склонившись перед ним, отступило в сторону, не вмешиваясь в его жизнь. Слишком уж он хорошо выглядел для того, кого подозревали в преступной деятельности, однако мужчину напротив это кажется совсем не волновало. Ни тебе синяков под глазами, ни истощения, ни пятен на одежде. Да и все его движения были уверенными и плавными, как будто этот мужчина сейчас вел вполне себе размеренную и даже царскую жизнь, а от обысков авроров время от времени.        И все-таки он ничуть не изменился. Высок. Немного широк в плечах. Худощав, но в глаза невольно бросаются неплохо развитые мышцы. Видно, тело не раз подвергалось разнообразным тренировкам и скорее было больше подтянутым, чем просто «кожа, да кости». Черты лица тонкие, даже немного женские. Прямой нос. Глаза черные с едва заметными серыми вкраплениями. Немного бледные и тонкие губы. Чуть впалые щеки. Тонкие черные брови. Густые волнистые волосы по лопатки, напоминающие собою уголь, стянуты в низкий хвост. Только одна через чуть толстая и длинная прядь выбилась и скрывала половину лица. Создавалось ощущение, что это было не случайно. Стоило ей качнуться в сторону, как Ликорис заметила ужасный и достаточно глубокий шрам, но он почему-то не уродовал это прекрасное лицо, а скорее добавлял шарма. А жаль… В свое время женщина сильно постаралась, чтобы этот ее подарочек Бёрк запомнил на всю свою оставшуюся жизнь.              — Ты…        Но Ликорис так и не дала ему договорить, а просто ворвалась внутрь и едва не сбила его с ног.        Наверное, только сейчас она почувствовала всю ту усталость, что накопилась за долгое время. Голова разлеталась на части. Глаза закрывали, а ноги подкашивались, не в силах больше держать аристократку на себе. Сейчас ей очень хотелось сесть на прямо пол и долго время просто сидеть и не двигаться, возможно, даже не дышать, но врождённая гордость и почти королевское величие не позволяли ей этого сделать.              — Какая встреча, Ликорис! Чем обязан столь неожиданным визитом? — как-то подозрительно поинтересовался Бёрк, словно они были на каком-нибудь светском приёме, не иначе.        И, в общем-то, сделал он всё правильно. Да, с одной стороны этикет и учтивость сейчас были явно лишними, совершенно неуместными. Но с другой стороны… это была Ликорис Блэк, а с ней говорить с опорой на этикет было верным решением вне зависимости от ситуации.        Ликорис была сейчас подозрительно похожа на Госпожу Смерть, которая никогда не приходит просто так. Хотелось, конечно, надеяться на простой дружеский визит, но Ликорис была в розыске, так что, вряд ли, да и зная эту змею, можно было смело предполагать только самое худшее из возможного и невозможного.              — Ты же не забыл, что за тобой должок? Или думал, что раз я в розыске, по счетам можно не платить? — Ликорис вытащила свою волшебную палочку и угрожающе направила её на мужчину. — Поэтому сейчас у тебя два выхода из ситуации, в которую ты по глупости попал. Первое…        Лицо женщины исказилось гримасой боли, и она выронила палочку, рухнув безвольной куклой на пол. Женщина до крови закусила губу, но предательский судорожный крик вновь сорвался с ее губ. Ее ребенок выбрал самый неподходящий момент и теперь рвался наружу всеми силами, какие у него только могли быть.        Бёрк только и успел, что подскочить к камину и вызвать колдомедика.              

***

                    — Тужьтесь! — повторяла достаточно не молодая на вид женщина в белом халате колдомедика. — Тужьтесь же!        Ликорис только фыркнула.         Как же ее все раздражало и в том числе эта назойливая повитуха, которая только и знает, что болтает. Лучше бы сама попробовала родить, а потом и говорила, что делать.        Ликорис напрягла все силы и сделала то, что от нее просили. Воздух будто выбили из легких. Внутри что-то обрывалось. Голова гудела от собственного крика и бормотания этой старухи, которая колдовала между раздвинутых ног чистокровной волшебницы, стараясь хоть как-нибудь облегчить роды знатной женщины. Хотя лицо ее то и дело кривилось, когда она осознавала, что перед ней беглая преступница, которая убила слишком многих.              — Еще! Еще! — снова взволнованно забормотала повитуха. — Да тужьтесь же! Осталось совсем немного! Уже видна головка!              — Замолкни, мерзкая грязнокровка, — прошипела Ликорис не хуже змеи, сквозь стиснутые от боли зубы. — Иначе я придушу тебя своими собственным руками!        Повитуха смерила аристократку крайне оскорбленным взглядом, но больше не сказала ни слова.        Мышцы напряглись в последний раз, хотя женщина уже думала, что это никогда не закончится. Непривычное ощущение внезапной пустоты и того, как скользкий ком выскользнул из нее, заставил леди вздрогнуть и одновременно с этим облегченно вздохнуть.        Повитуха подхватила этот комочек живой плоти, маленькое окровавленное тельце, и больно хлестнула новорожденного младенца по попке. Пронзительный крик прорезал тишину в комнате, как нож масло.              — Ребенок здоров!              — Мой сын… Дай мне его! — дыхание женщины было сбито, а голос хриплым, но исступленная ярость после столь болезненных родов в черных глазах Ликорис обещала старухе напротив все муки ада, если та не выполнит ее приказ. — Живо! Сейчас же! Я хочу его видеть!        Ликорис нетерпеливо протянула руки, принимая своего сына в грубые объятия. А на ее лице тут же растянулась удовлетворенная улыбка.        Да… Именно этого она и хотела. Из сына Прюэтта никогда бы не вышло ничего путного. Ликорис знала это с самого начало. Поэтому и заключила клятву с Геллертом, отдав своё тело под опыты, что позволило родиться ребёнку со смешанной кровью нескольких чистокровных родов. Он станет прекрасным продолжением своего истинного отца Геллерт Гриндевальда, идеальной деталью того блестящего механизма, который скоро будет запущен. Осталось чуть-чуть подождать.              — Гарольд, — наконец, слабым голос произнесла женщина. — Его имя Гарольд. А второе… Второе пусть будет Корвус. Гарольд Корвус Гриндевальд, которому придётся стать просто Гарольдом, если хочет выжить… — женщина громко рассмеялась, словно бы сказала что-то крайне забавное. — Эд, избавься от мусора.