Правила привлечения Пиастри

Библиотека встречала его запахом старой бумаги и тишиной, которая уже не казалась враждебной. Ландо пришёл за пятнадцать минут до назначенного времени - не потому что хотел произвести впечатление, а потому что не мог сидеть в комнате ни минуты дольше. Он переоделся трижды, сначала в красную футболку, потом в серую, потом снова в красную, потому что серая делала его похожим на преподавателя, а красная — на пожарную машину. В итоге он выбрал тёмно-синюю рубашку с расстегнутым воротом и джинсы, которые не были ни слишком новыми, ни слишком старыми. Компромисс, который он сам себе не смог бы объяснить. Он занял столик у окна, откуда хорошо просматривался вход. Перед ним стоял бумажный стакан с кофе - американо, без сахара, с тремя каплями молока. Его обычный заказ. Но сегодня он взял второй стакан, такой же, но с карамельным сиропом, на случай если Оскар согласится выпить. Мысль о том, что тот может отказаться, заставила Ландо внутренне поморщиться, но он оставил второй стакан на противоположной стороне стола - как приглашение, которое можно принять или проигнорировать. Вчерашний вечер казался теперь далёким, как будто прошло не двенадцать часов, а целая неделя. Он вспомнил Миа, её золотистый топ, её смех, который он почти не слышал из-за музыки. Вспомнил, как они танцевали, как он пил ещё один коктейль, как в какой-то момент образ Оскара встал перед глазами и не захотел уходить. Ландо встряхнул головой, отгоняя воспоминание. Он обещал себе, что не влюбится, что это просто пари, просто задача, просто компьютер, который он должен выиграть. Но вчера, когда он смотрел на Миа, он сравнивал её улыбку с той, которую ещё не видел у Оскара. И это сравнение было не в пользу Миа. Он сделал глоток кофе и обвёл взглядом читальный зал. Пара студентов сидела у дальнего стеллажа с учебниками по экономике, кто-то дремал над ноутбуком в углу, а библиотекарь, пожилая женщина с пучком на затылке, уже успела дважды посмотреть на него с лёгким подозрением. Ландо улыбнулся ей, и она отвернулась, явно не впечатлённая. Пальцы его барабанили по крышке стакана, выдавая внутреннее напряжение. Он продумал диалог заранее, даже записал его в заметки: сначала спросить, как дела, потом перейти к задаче, потом уточнить детали. Но сейчас все эти слова казались искусственными, как текст для выступления, который забываешь в самый ответственный момент. Он взял телефон, открыл профиль Оскара - пустой аватар, подписки на новостные каналы, тишина. И почему-то эта пустота притягивала его больше, чем переполненные ленты других людей. Время ползло. Пять минут до трёх. Четыре. Три. Ландо почувствовал, как в груди начинает разрастаться странное ощущение - не страх, не волнение, а скорее предвкушение, смешанное с неуверенностью. Он поправил воротник рубашки, хотя тот и так лежал идеально, и посмотрел на дверь. Она открылась ровно в три ноль-ноль. Оскар вошёл в библиотеку с той же бесшумной грацией, что и в первый раз. Серый свитер, джинсы, рюкзак через одно плечо, и - Ландо заметил это сразу - проводные наушники на шее, готовые к использованию. Его лицо было нейтральным, как у человека, который только что проснулся и ещё не решил, стоит ли впускать этот день в свою жизнь. Но он пришёл. Пришёл вовремя, без опозданий, без извинений. Ландо поднялся, возможно, слишком быстро, и махнул рукой, указывая на своё место. Оскар заметил его, слегка кивнул и направился к столу, обходя стеллажи с такой лёгкостью, будто знал эту библиотеку наизусть. — Привет, – сказал Ландо, когда Оскар опустился на стул напротив. Голос вышел чуть выше обычного, и он прочистил горло. — Я взял тебе кофе. Не знаю, пьёшь ли ты его, но на всякий случай. С карамелью. Если не нравится, можно просто оставить. Оскар посмотрел на стакан, потом на Ландо. В его взгляде не было удивления или растерянности - только лёгкое раздумье, будто он оценивал этот жест как часть стратегии. — Спасибо, – сказал он, и голос его был ровным, без оттенков. — Кофе я иногда пью. Но не с карамелью. Обычно чёрный. Он отодвинул стакан в сторону, но не грубо - скорее, как предмет, который требует дополнительного рассмотрения. Ландо почувствовал короткий укол разочарования, но быстро проглотил его. — Чёрный, значит. Запомню, – сказал он с улыбкой, которая, как он надеялся, выглядела естественно. — Как прошёл вечер? Удалось поспать? Оскар пожал плечами: — Достаточно. У меня был разговор с Шарлем, я согласовал с ним, что буду работать над твоим проектом вечером. — Шарль не был против? – Ландо намеренно спросил это с лёгкой небрежностью, хотя внутри уже ликовал. Оскар согласился. Он действительно согласился. — Он был даже слишком рад, – ответил Оскар, и в его голосе мелькнула лёгкая ирония, которую Ландо едва уловил. — По-моему, он считает, что это поможет мне расширить круг общения. — Я не против быть частью твоего круга общения, – парировал Ландо, и на этот раз улыбка вышла искренней. Оскар не ответил на это, но и не отвернулся. Он просто достал ноутбук, открыл его и повернул экраном к Ландо: — Я подумал над твоей задачей. Автоматическое переключение камер с распознаванием лучшего ракурса и синхронизацией аудио. Это реально, но потребует нескольких недель. Нужно будет написать алгоритм обработки видео в реальном времени с использованием многопоточности и нейросетей для распознавания лиц. Я смогу начать через пару дней, но мне нужна информация о твоём оборудовании - модели камер, разрешение, частота кадров, тип захвата. — Модели камер, разрешение, частота кадров, тип захвата, – перечислил Оскар, закрывая ноутбук. — Без этих данных я не смогу начать. Ландо кивнул, уже открывая рот, чтобы пообещать прислать ссылки, но в голове щёлкнула другая мысль. Более рискованная, но и более продуктивная. — А ты не хочешь посмотреть всё это вживую? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал не слишком заинтересованно. — У меня есть студия в медиа-корпусе. Там стоят все камеры, микрофоны, настройки захвата. Ты сможешь оценить оборудование на месте, записать характеристики, понять, что к чему. И если нужно - сразу проверить совместимость. Оскар поднял на него взгляд, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление — или, по крайней мере, на переоценку ситуации. — Ты предлагаешь мне прийти в твою студию прямо сейчас? — Почему нет? - Ландо пожал плечами с напускной лёгкостью. — У меня всё равно нет пар до вечера. А ты, судя по твоему графику, свободен до четырёх. Мы сходим, посмотрим, я отвечу на вопросы, и ты будешь знать, с чем имеешь дело. Это сэкономит время. Оскар задумался на секунду, потом коротко кивнул: — Хорошо. Покажешь. Ландо почувствовал, как внутри разливается тепло -не от кофе, а от того, что Оскар согласился провести с ним ещё какое-то время. Он поднялся, собрал свои стаканы, и они вышли из библиотеки вместе. Солнце уже стояло высоко, и кампус гудел привычной жизнью - студенты спешили между корпусами, кто-то громко обсуждал экзамены, кто-то лениво тянул кофе из термокружки. Они шли по центральной аллее, и Ландо старался не слишком заглядывать в лицо Оскару, чтобы не выглядеть навязчивым. Тишина между ними не была неловкой - она была скорее рабочей, как у людей, которые только что обсудили проект и теперь перемещаются к месту реализации. На полпути Оскар достал телефон, взглянул на экран, и Ландо заметил, как его лицо дрогнуло - не улыбка, нет, но взгляд смягчился, а уголок губ чуть приподнялся в едва заметном движении. Затем он издал короткий звук, похожий на фырканье, но не насмешливое, а скорее удивлённое или даже тёплое. Он быстро убрал телефон обратно в карман, и лицо снова стало нейтральным, но Ландо успел заметить эту вспышку. Он не стал спрашивать, кто написал, но внутри зацепило любопытство. Они подошли к медиа-корпусу, Ландо провёл Оскара по коридору до своей студии - небольшой комнаты с тремя мониторами, микрофоном на подвесе, креслом, которое обещало идеальную осанку, и стойкой с камерами в углу. Всё было аккуратно, но не стерильно - провода лежали в коробах, на столе стояла кружка с остывшим чаем. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, - произнёс Ландо, широким жестом обводя пространство. — Вот три камеры: основная на штативе, вторая на кронштейне для верхнего ракурса и третья портативная, которую я иногда использую для движений. Мониторы для чата, игрового процесса и превью. Звук через внешнюю карту. Оскар уже не слушал его описания - он подошёл к стойке с камерами, наклонился, рассматривая разъёмы и модели. Достал телефон, открыл заметки и начал записывать: названия, серийные номера, разрешение, частоту кадров. Он двигался с уверенностью человека, который знает, что ищет, и его пальцы касались корпусов камер с лёгкостью, почти благоговейной. Ландо сел в своё кресло и наблюдал. Он не мог отвести глаз от того, как Оскар склоняет голову, как его плечи расслаблены, как он шевелит губами, беззвучно проговаривая цифры. Свет от мониторов падал на его лицо, делая черты более чёткими, и Ландо поймал себя на том, что перестал дышать ровно. Сердце билось чуть чаще обычного, но он отгонял эту мысль, как назойливую муху. Оскар повернулся, чтобы задать вопрос, и застыл, заметив взгляд Ландо. Тот не успел отвернуться — его глаза были устремлены на профиль Оскара с такой интенсивностью, что это невозможно было объяснить рабочим интересом. — Ты чего? - спросил Оскар с лёгким прищуром, и голос его прозвучал скорее удивлённо, чем раздражённо. Ландо открыл рот, но слова не пришли. В голове крутились обрывки мыслей, и одна из них, самая нелепая, вырвалась наружу, не встретив сопротивления: — Ты как Аполлон Бельведерский. Он сказал это и тут же осознал, что сморозил. Аполлон Бельведерский - статуя, которую он видел в учебнике по искусству на первом курсе и запомнил из-за странного названия. И сейчас, глядя на Оскара, его профиль на фоне мониторов, он почему-то сравнил их, и это сравнение вылетело в реальность, не получив фильтра. Оскар замер. Его брови чуть приподнялись - всего на миллиметр, но этого было достаточно, чтобы Ландо увидел реакцию. — Я имею в виду… – начал Ландо, и его голос предательски дрогнул. — Это ничего не значит. То есть, я просто… это статуя такая, красивая. И ты… – Он замолчал, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Давай я принесу воды! Тебе нужно что-то попить, я сейчас. Он вскочил с кресла, развернулся и с размаху влетел в кресло-мешок, стоявшее рядом с дверью. Нога зацепилась за его край, и Ландо едва не рухнул на пол, удержавшись за косяк в последний момент. Он выпрямился, поправил рубашку и натянул улыбку, которая, он знал, выглядела жалкой. — Всё путём, - выдавил он, не глядя на Оскара. — Я за водой. Он выскользнул в коридор, прикрыл дверь и прислонился к стене, закрыв глаза. «Дурак, дурак, дурак, – пронеслось в голове. — Аполлон Бельведерский? Серьёзно?» Он провёл ладонями по лицу и выдохнул, пытаясь успокоить пульс, который колотился где-то в горле. Что он несёт? Зачем он это сказал? Оскар теперь точно подумает, что он ненормальный. Но внутри, под слоем смущения, жило крошечное удовлетворение: он увидел, как Оскар замер, как его брови дрогнули, и в этом было что-то, что не давало Ландо полностью пожалеть о своих словах. Он подошёл к кулеру в коридоре, налил два стакана воды и вернулся в студию, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо. Оскар стоял у камер, записывая что-то в телефон, и не поднял головы, когда Ландо вошёл. — Вот вода, – сказал Ландо, ставя стаканы на стол. — Холодная. Оскар поднял взгляд, взял стакан, сделал глоток и снова вернулся к записям. Лицо его оставалось нейтральным, но Ландо показалось, что в тишине комнаты повисло что-то новое — неловкое, но не враждебное. — Я почти закончил, – произнёс Оскар, не поворачиваясь. — Завтра вечером я начну проектировать архитектуру. Придумаю, как подойти к распознаванию ракурсов. — Отлично, – ответил Ландо, садясь в кресло и стараясь не смотреть на Оскара слишком пристально. Но краем глаза он всё равно следил за его движениями, за тем, как легко он управляется с техникой, как его пальцы касаются разъёмов, как он записывает данные с абсолютной концентрацией. Он обещал себе, что не влюбится. Но сейчас, глядя на Оскара, склонившегося над камерой, Ландо понял, что обещание давать было куда легче, чем его выполнять.